Убийство в городе. Философско-публицистическая повесть-детектив

– Ему нужно заткнуть глотку навсегда! – орал шепотом Семен Семенович. – Это мой первый враг! Личный мой враг!

– Хорошо, я все сделаю, как прикажете.

– Сделай все тихо, чтоб никто не догадался, – продолжал орать Семен Семенович.

– Я все сделаю тихо. У меня большой опыт в таких делах, я не подведу.

– Я тебя подстрахую, – тише произнес Семен Семенович. – Артем уже надоел всем. Эти грязные статейки, хоть бы семью мою не трогал. Я его, гада, убью!

Таня вспомнила весь разговор до мелочей. Она была уверенна, что ее муж причастен к этому убийству.

«Мне нужно пойти в полицию и рассказать всю правду!», – думала Таня. – А как же семья? Как дети? – мучилась Таня сомнениями. – Ведь мы в Загсе обещали друг другу и в семье и в горести быть вместе, – опять напутала определение Таня.

Она была безграмотной женщиной. Всего десять классов образования, замужество по расчету, которое ей состряпали родственники и восемнадцать лет несчастного брака не по любви.

«Утром к мартену, в обед к мартену и вечером, – к мартену!», – так она называла свою жизнь на кухне. Семен Семенович очень любил вкусно поесть. Поэтому женился одновременно на кухарке, уборщице и прачке. Это все обязанности были его жены.

Она в жизни не прочла ни одной книжки, чем очень гордилась. А Семен Семенович всегда говорил ей, что возня на кухне, – это удел бездарных. И раз у жены нет больше никаких талантов, то он правильно сделал выбор в пользу бесплатной домработницы. Пусть поговорить с ней не о чем было, зато у нее нет права голоса. И он рядом с нею чувствовал себя очень умным человеком.

– Что я дурак жениться на грамотной. Сядет за свои книжки, а дом мхом зарастет и что тогда?

Но вместо книг, его жена сидела с открытым ртом и тупой рожей перед телевизором и пыталась понять, о чем там говорят, потому что без чтения мозги у людей высыхают. Это доказанный медициной факт.

А Таня, уставившись рассеянным взором высохших мозгов в говорящий ящик, часами прозябала в бездействии. А перед приходом мужа быстро доставала из морозилки купленные пельмени и делала вид, что целыми днями стоит, лепит их, как она говорит, – «У мартена!». Ведь он любит ручную работу. Она красивым ажуром загибала края у размороженных пельмешек и выдавала их за эксклюзив.

Таня опять посмотрела очередную передачу про судебное разбирательство, где присяги, как она говорит, держались на честности. И не переставала задавать себя один и тот же вопрос: « Стоит рассказать, что муж убийца или нет?».

– Нет, я, наверное, не буду его предавать? Я до конца буду с ним вместе. Присягну ему.

Семен Семенович много лет правил этим городком. Он слыл царем, и никто даже не представлял, что может быть другой мэр в этом городе. Это как Брежнев, вечный правитель. Он мог любому приказать убить того или иного неугодного, потому что ему были все обязаны.

Кому-то он дал землю под постройку дома, кому-то помог протащить в институт сына – оболтуса, кому-то пообещал выделить материальную помощь. В прокуратуру района заходил, как к себе домой. Он всех поздравлял, со всеми дружил и был членом каждой семьи своего городка.

Темные делишки за спиной значились, но про них знали только приближенные, потому что доверял он не многим. Он подкидывал в общак денег, как он говорил: – «На всякий случай».

И случай этот представился. Над ним сгущались тучи. Следователь Иван Ильич все чаще приглашал его в следственный комитет и каждый день просил подробно по минутам рассказать, что он делал в тот роковой день?

– В доме Белоконя, когда я шел ужинать, я видел свет в окнах. Это я точно помню, – потирая лоб, признавался Семен Семенович. – Я шел пешком.

– И в этот момент вас никто не видел? – недоумевал следователь.

– Я никого не заметил. Шел со своими разними мыслями. Знаешь, когда целый день люди мелькают перед тобой. Хочется вообще никого не видеть. Спрятаться куда-нибудь, как таракан в щель, – засмеялся мэр. – Я, правда, завидую тараканам.

– Семен Семенович, шутите, это хорошо, – посмотрел на него внимательно Иван Ильич. – Нужно постараться вспомнить, – во сколько вы проходили мимо дома Белоконя Артема Сергеевича.

– Я шел домой где-то в двадцать один ноль-ноль, – вспоминая, произнес Семен Семенович. – Как раз после того, как вы мне сообщили про убийство.

– И вы так поздно ужинаете? – удивился Иван Ильич.

– Так в этот день такая запарка была на работе, просто ужас. Такие качели. То за меня народ больше голосовал, то за него. А потом эти еще его подтасовки фактов, когда он в части военные поперся. Я тебе честно скажу, я тогда так разозлился, что поехал по тюрьмам голоса собирать. А что он думал, что он умнее всех, что ли? И еще стариков я собирался навестить в стардоме. Меня все уважают. Я их каждый праздник поздравляю. И зэки меня тоже любят. Они ведь такие же люди, как мы, правильно?

Мэр вытирал платочком потный лоб, все время вздыхал и боязливо оглядывался по сторонам. На любой стук в дверь испуганно подпрыгивал на стуле.