- -
- 100%
- +
Так в однообразии, серости прошло недели две. В одно прекрасное утро, а это был выходной, распогодилось: наконец-то показалось солнце, небо разъяснилось, на небосводе вплоть до горизонта не было ни тучки. День обещал быть солнечным и тёплым.
Семья лесничего собралась за завтраком.
― Вроде как бабье лето наступает, как думаешь, Саша? ― спросила мужа Вера Андреевна.
― Похоже на то ― отмахнулся Александр Николаевич.
Как всегда отец семейства был немногословен.
― Мне всё интересно, кто же наши соседи, ты чего-нибудь знаешь? ― вновь спросила мать.
― Не знаю, люди разное говорят, а слухам верить последнее дело. Сам не видел, говорить за других не буду.
Оля старалась не вмешиваться в разговор старших, но ей тоже было любопытно, поэтому решила отпроситься у родителей на прогулку:
― А можно мне сегодня погулять хотя бы рядом с парком? Так хорошо сегодня на улице.
― Уроки сделала? ― строго спросил отец.
― Ещё вчера вечером ― ответила с улыбкой Оля.
― Конечно, дочка погуляй только рядом в парк не заходи, ― с предупреждением разрешила мать, ― мало ли чего ― добавила она с опаской.
Оле того и надо было, её как ветром сдуло из-за стола.
― Да, Оля, возьми молока, отнеси бабушке Ане по дороге, а то скоро Бурёнка-то наша в запуск пойдёт, молочка не скоро дождёмся, ― добавила Вера Андреевна.
― Хорошо ― уже с порога ответила Оля.
На улице было просто замечательно: чистое голубое небо как купол накрывало очищенную дождём землю, воздух звенел от свежести, солнышко начинало припекать. Оля зашла к соседке Анне Павловне:
― Бабушка Аня доброе утро, вот мама молока послала.
― Олечка милая, доброе, конечно, доброе, день-то какой выдался.
― Бабушка Аня, а ты чего-нибудь знаешь про наших новых соседей? ― с ходу выговорила Оля.
― Не знаю, милая, и тебе не советую.
― Почему?
― Так посему видно, что соседи-то наши не простые люди. Шуму сколько наделали, отгородились вон каким забором-то от чужих-то глаз. А мы люди простые, как говорится птицы другого полёта, так высоко не летаем, больше по земле ползаем. Так-то! ― закончила свою речь Анна Павловна и начала греметь чугунками у печки.
― Пойду, погуляю, ― слезая с приступка, сказала Оля.
― Погуляй милая погуляй, погода диво хороша. Праздник всё-таки. Как же без солнышка в такой-то день. Отцу с матерью поклон передавай да спасибо за молочко.
Оля уже выходила в сени, когда услышала последние напутствия бабушки Ани. «Интересно, какой сегодня праздник в школе нам ничего не говорили вроде до Покрова ещё далеко, ― думала Оля, ― надо будет обязательно спросить». Стараниями своей сердобольной соседки она знала несколько церковных праздников. Праздник Покрова был одним из самых любимых бабушки Ани за исключением конечно большого Праздника, когда соседка приходила к ним с утра с крашеными яйцами. Праздник Покрова Оле тоже нравился, обычно в это время выпадал первый снежок, правда он часто таял, но всё-таки это был первый предвестник скорой зимы, а значит и любимого всеми праздника Нового года.
Оля шла, погрузившись в свои мысли, в сторону парка. Тут из кустов неожиданно выпрыгнул Рыжик, он прервал её размышления, потёрся о ноги, требуя к себе внимания. Оля погладила кота и продолжила свой путь, Рыжик последовал за своей маленькой хозяйкой. Они часто так гуляли на пару. Кот как привязанный шёл рядом с Олей, куда она туда и он, наверное, сказывалось воспитание Полкана. Когда отец принёс Рыжика, Полкан уже жил в семье лесничего и был взрослым псом. Кошка Мура была старой и доживала свой век на печке, она не могла уделять должного внимания маленькому созданию, поэтому обязанности по воспитанию подрастающего котика возлегли на могучие плечи Полкана. Некоторые повадки Рыжика напоминали собачьи, в том числе следовать за хозяином по пятам. Так они дошли до конца дороги и завернули на тропу, идущую между парком и старым кладбищем в сторону реки. Где-то на середине пути Оля остановилась и направилась в сторону парка. Там на окраине под ветвями вековых лип был большой пень от такого же старого дуба. Оля часто приходила сюда, посидеть, ей нравилось это место. Деревья в парке уже начали переодеваться в свой осенний золотисто-багряный наряд. Лёгкий ветерок заигрывал с листьями, они трепетали, шуршали и наконец-то срываясь, летели, замысловато кружа и падали, создавая неповторимый узор богатого осеннего ковра, который совсем скоро покроет всю землю перед долгой зимней спячкой. Рыжик покрутился рядом, устроил небольшую охоту на падающую листву, но вскоре потерял интерес и направился вглубь парка, думая поживиться чем-то более съедобным.
Оля думала про себя: «Вот вроде и погода хорошая и так кругом всё красиво, но почему-то очень грустно». В её ясных голубых глазах чуть было не застыли слёзы отчаяния и жалости к самой себе. Лёгкий ветерок добрался и до Оли, он коснулся светлых с золотым отливом волос, и ей показалось, как будто кто-то вновь погладил её по голове. Ощущение было таким чётким, что Оля не удержалась и повернулась в сторону парка. Но там никого не оказалось. Она вспомнила свой сон и человека, который тогда также как и сейчас погладил её по голове. Оля зажмурилась, и по телу прошло тепло и уже слёзы радости готовы были вырваться наружу. Она силилась вспомнить, о чём тогда говорил ей этот человек, но не могла. Оля никогда не забывала этот чудный сон и бережно хранила его в своём сердце как очень дорогое воспоминание.
Вдруг с визгом весь взъерошенный из парка вылетел Рыжик, он запрыгнул на могучую первую ветку липы рядом с пнём. За Рыжиком с лаем вылетел небольшой лопоухий рыжий пёс с коротким хвостом. Оля от неожиданности сама запрыгнула на пень. Пёс продолжал лаять, кот шипеть. Из парка послышался свист и громкий голос:
― Дружок ко мне. Фу, сказал. Ко мне.
Пёс ещё пару раз тявкнул и потрусил в парк.
― Ты кто и что тут делаешь? ― вопросил строгий высокий голос.
― Меня зовут Оля, я здесь рядом живу. Мы с Рыжиком ничего плохого не делали, мы тут гуляем.
― Говори за себя. Может ты и не делала, а твой кот устроил охоту на птиц в моём парке, ― послышался вновь строгий голос из-за густых ветвей кустарника.
― Простите, у нашего кота есть такая дурная привычка, но мы ничего не можем с этим сделать. Я не могу обещать, что этого больше не повторится, ведь вы же сами сказали, что мы не отвечаем за других.
― Хм. Мы это кто?
― Я живу с родителями.
― И кто твои родители?
― Отец ― лесничий, а мама ― учитель.
― Интересно, моя мать тоже своего рода учитель.
― И кто она? ― робко спросила Оля, пока только она отвечала на вопросы.
«Кусты» помолчали, наконец, последовал ответ:
― Она профессор биологии.
― Профессор?
― Ну да, ты не знаешь, кто такой профессор? ― уже насмешливо вопросил голос.
― Нет.
― Если кратко, то это степень учёности человека. Звание профессора дают за особенный вклад в развитие науки, в данном случае, это биология ― отчеканили «кусты» с ноткой важности в голосе.
― Понятно ― с некоторой растерянностью ответила Оля, не найдя более подходящих слов.
― Надеюсь, что понятно ― опять насмешливо проговорил голос из кустов. ― И часто ты здесь гуляешь?
― Довольно часто.
― Почему здесь?
― Мне здесь нравится, раньше ещё гуляла, ― тут Оля оборвала свою речь, испугавшись, что говорит лишнее.
― Ты хотела сказать, что раньше ещё гуляла по парку и может быть в саду, но теперь появились хозяева, и у тебя теперь нет такой возможности? ― строгим холодным тоном вопросил неизвестный голос.
Оля совсем растерялась и готова была уже бежать отсюда скорей домой.
― Что же ты молчишь, ничего не отвечаешь?
Оле показалось, что говоривший незнакомец улыбнулся, она набралась смелости и ответила:
― Да так оно есть, я любила раньше гулять в парке, слушать птиц по весне и ещё ходить на речку напрямую через сад. И теперь действительно у меня нет такой возможности.
«Кусты» долго молчали. Оля подумала, что там уже никого нет, и собиралась тоже уходить, как вновь послышался голос:
― Ты можешь приходить и гулять в парке в любое время, я разрешаю тебе ― на это раз голос поразил Олю своей грустью и глубоко запал ей в сердце.
Послышался какой-то странный звук, и он всё отдалялся, пока не затерялся среди шума ветра, гуляющего по листьям деревьев. Оля поняла, что осталась одна. Она взяла Рыжика, притихшего на ветке, и направилась домой, думая про себя, как же всё странно. Думала ли она, что познакомится с хозяином усадьбы, да ещё таким необычным способом. Оля, конечно, хотела узнать, кто там живёт, но с другой стороны так и не увидела хозяина, а близко познакомилась только с хозяйским псом. Она улыбнулась, вспоминая, как вскочила от испуга на пень, спасаясь от собаки. Со стороны, должно быть, смотрелось смешно, ведь псу ничего не стоило тоже туда запрыгнуть. Когда Оля вернулась домой с Рыжиком на руках, её вид показался таким растерянным, что родители переглянулись и отец спросил:
― Оля, случилось что, кто-то обидел тебя? ― она не помнила, чтобы голос отца был когда-то таким настороженным и заботливым.
― На тебе лица нет! ― вторила отцу мать.
― Ну, если кратко ― повторила слова незнакомца Оля, ― то я познакомилась с хозяином усадьбы.
― Как! ― в недоумении воскликнула мать.
― И кто он, хозяин усадьбы? ― поинтересовался отец.
― Ну, если честно я его не видела, но мы с ним разговаривали.
― А так может быть? Разговаривать с человеком и не видеть его? ― спросила Вера Андреевна.
― Может. Но я видела его пса. Таких собак я раньше не встречала, он небольшой такой лопоухий с коротким хвостом, хозяин кличет его Дружок.
― Хорошо. А хозяина как зовут? ― допытывался отец.
― Ой, а я не знаю как, я не спросила.
― Так о чём же вы говорили?
― О разном. Он сказал, что его мама профессор биологии и ещё он разрешил мне гулять в парке в любое время.
― Так ты была в парке? ― с возмущением спросила мать.
― Нет. Мы с Рыжиком гуляли у старого пня.
И Оля вкратце рассказала, как всё было.
― Значит, знакомству с соседями мы обязаны Рыжику, ― сказал отец и вышел на улицу.
Когда отец был чем-то озабочен и надо было поразмыслить, он уходил на двор занять руки каким-либо делом: так лучше думалось, говорил Александр Николаевич. Вера Андреевна продолжила суетиться у печи, готовя обед, Оля пошла к себе в комнату, обдумать всё, что с ней произошло в это утро. Как не старалась Оля, она так и не смогла представить какой же он этот хозяин. Но мысль о том, что он разрешил ей гулять по парку, льстила, и это чувство превосходства ранее незнакомое никак не покидало её.
Оля посмотрела в окно на заброшенное здание храма. Сегодня хороший ясный день, а значит, будет закат. Хотелось бы ещё раз увидеть этот необычный блеск. Вечером на закате она смотрела на стены колокольни, почти не отрываясь, но так и не смогла ничего рассмотреть. Вечером за ужином родители высказали своё решение по поводу её прогулок в парке. Не сказать, что они были в восторге от своего решения, но запрета гулять Оля не получила, они только просили быть осторожной, а если вдруг встретит хозяина быть предельно вежливой и внимательной. Оля уже решила, что в следующий выходной она обязательно пойдёт в парк.
Глава II
Осень как говорится, была в разгаре: деревья ещё стояли в своих осенних уборах, не спеша расставаться с золотыми нарядами, погода была ясная, тихая, днём относительно тепло, ночью уже прохладно. Слабый ветерок гулял по вершинам деревьев и кустов, иногда заглядывал чуть ниже, осторожно гладил кусты полыни, крапивы у дороги, и нежно поцеловав Олю в лоб, снова убегал наверх.
В этот раз Оля была одна, Рыжик мирно дремал на печи после ночной охоты. Она прошла той же дорогой, что и в прошлый раз и оказалась у старого пня. Перед ней высились вековые липы. В нерешительности девочка остановилась. Парк был достаточно обширный, больше напоминал лес, по крайней мере, Оле так казалось раньше. Деревья там росли самые разные и любимые всеми белоствольные берёзки и вязы, дубки и, конечно же, клёны с красивыми резными листочками, встречались кусты черемухи, рябины были и сосны, а также другие деревья и кустарники, название которых ей было не известно. Когда-то все деревья были высажены в строгом порядке, выписывая всевозможные фигуры, дуги, но долгое время парк был в запустении, и местами пошла поросль, нарушая стройный порядок посадки. С полей доносилось курлыканье, это журавли сбивались в стаи, готовясь к дальнему перелету. Под прощальный клич птиц Оля с замиранием сердца раздвинула кусты и вошла в парк.
Она попала на дорожку, выложенную плиткой. Раньше в парке тоже были тропки, но они были засыпаны мелким камушком или вымощены более крупными камнями, со временем тропы заросли и с трудом угадывались. Это была совсем новая дорожка, она расходилась в разные стороны. Оля решила идти направо в сторону реки, сделав несколько шагов, она оказалась на развилке. Дорожка шла вниз к реке и поворачивала налево вглубь парка в сторону усадьбы. Оля повернула, здесь дорожка расширялась и проходила вдоль липовой аллеи. Сколько она помнила, здесь где-то рядом был родник. Немного пройдя, она оказалась на поляне рядом с источником. Здесь тоже были изменения. Над родником был установлен небольшой срубик, через отверстие в котором струилась вода и убегала вниз к реке по маленькому руслу. Оля подошла ближе, рядом с источником русло было выложено камнями, на дне тоже были разноцветные камушки. Родник бил бойкой струйкой, вода была прозрачной, как слеза. Лучики солнца проникали до самого дна и играли разноцветными огнями, казалось, что на дне лежат самые, что ни на есть драгоценные камни. Оля загляделась, она умылась из родника, как делала это и раньше. Большой красный лист клёна оторвался, покружился и приземлился на поверхность родниковой воды, течение подхватило его и понесло по руслу в сторону реки. Оля решила проводить листик в дальний путь и взглядом наткнулась на не большое строение на той стороне родника. И как она сразу не заметила! Строение было новым, небольшим, напоминало домик, потом Оля узнала, что это называется беседка. Она перешла на ту сторону родника, к домику вели новые дорожки с разных сторон, он был окружен разноцветными клёнами. Несомненно, клён это самое красивое осеннее дерево, ещё раз убедилась Оля. Таких оттенков золота и багрянца вряд ли встретишь на других деревьях. Она зашла в домик, вдоль стен стояли лавочки, она присела на одну из них. Отсюда хорошо был виден родник.
― Здравствуй, Оля! ― послышалось сзади, ― тебя долго не было.
От неожиданности Оля подскочила и обернулась, как и в прошлый раз, она ничего не увидела, впереди были густые кусты.
― Здравствуйте!
― Садись, в ногах правды нет, ― усмехнулся голос.
Оля послушно села, она уже поняла, что хозяин предпочитает общаться так, чтобы его не было видно. Дружок забежал в беседку, покрутил своим маленьким хвостиком.
― Не бойся, он не обидит тебя.
Хозяин свистнул, и Дружок скрылся в кустах.
― Так почему ты не приходила? ― как будто с обидой прозвучал голос.
«Действительно я получила разрешение гулять в парке. Откуда он знает, что я не приходила, он, что следит за мной?» ― пронеслось у Оли в голове, и она ответила:
― У меня один выходной на неделе я хожу в школу.
― И где твоя школа?
― В большом посёлке Курково.
― Это вроде не так близко. Ты ходишь пешком?
― Ну да.
― Значит, ты гуляешь по дороге в школу и обратно, и идти, потом гулять в парк было бы глупо.
― Почему глупо?! Нет, просто остаётся не так много времени.
― Домашние дела, уроки и всё-такое. Понятно. Значит, тебе всегда есть чем заняться? ― как будто с укором спросил голос.
― Нет, у меня есть свободное время.
― И что же ты делаешь в свободное время?
― По-разному бывает, например, читаю.
― Ты любишь читать?
― Да мне нравится.
― И что же ты любишь читать?
― Приключения люблю и сказки тоже.
― Хм, приключения я тоже люблю.
― Можно вас спросить? ― осмелилась Оля.
― Спрашивай.
― Я не знаю, как вас зовут.
― Николай, можно на «ты» и можно просто Коля.
― Хорошо.
― Приходи Оля ещё, если конечно хочешь ― опять с грустью проговорил голос.
― Конечно, приду, ― пообещала Оля.
Сквозь кусты она услышала свист хозяина, рядом отозвался Дружок. И снова непонятный звук затерялся в шорохе листьев. Оле показалось, что где-то скрипнула калитка, но кроме шума ветра в кронах деревьев она ничего больше не услышала.
Опять Оля осталась одна. Она решила пройти вдоль русла ручейка по новой дорожке, которая, плавно повторяя все его изгибы, спускалась всё ниже, наконец, Оля вышла на опушку парка. Здесь над небольшим обрывом была сделана маленькая площадка, огороженная камнями, и стояла под раскидистой сосной скамеечка. Ручей падал с обрывчика и весёлым звенящим потоком устремлялся всё ниже, пока не соединялся с большой рекой и уже вместе как одно целое более неторопливо и размеренно они несли свои воды дальше, чтобы встретиться с морем и исчезнуть на бескрайних просторах большого океана. Дальше за лентой реки были поля, в которых по-прежнему был слышен прощальный клич журавлей.
Оля присела на лавочку и задумалась. Её мысли бежали быстро как ручеёк, но всё время путались. Чувства Оли были неоднозначны, с одной стороны она была рада, что у неё теперь есть такой знакомый и может даже друг, с другой стороны её не покидало чувство какой-то неизъяснимой тоски или тревоги. Печальный клич журавлей только усиливал это непонятное чувство. «Им тоже грустно ― думала Оля про журавлей, ― наверное, потому что кончилось лето и нужно улетать, но мне ведь не надо никуда улетать, а если бы надо было, я бы радовалась? Или нет?» ― окончательно запутавшись, она опустила голову на колени, стараясь ни о чём больше не думать. Вдруг рядом прозвучало динь-динь, потом ещё и ещё раз, Оля подняла голову, это синичка, устроившись на веточке рябины, вела свою маленькую простую песенку. Она вертела своей маленькой головкой и смотрела на девочку то одним, то другим глазком, как будто подмигивая. Оле показалось это забавным, и она улыбнулась в ответ, синичка, убедившись, что всё хорошо ещё пару раз пропела динь-динь и улетела. «Наверное, и мне пора» ― Оля встала и заметила с края площадки небольшой спуск. Она прошла вниз к реке и вернулась домой уже обычной для себя дорогой вдоль парка.
На закате Оля снова сидела у себя в комнате и смотрела в сторону заброшенного всеми забытого храма в надежде хоть что-нибудь разглядеть. Может тогда ей всё показалось, и на самом деле там нет ничего такого удивительного. Оля уже хотела идти, как на мгновение опять что-то сверкнуло. Нет, всё-таки там что-то есть. Наступали сумерки и храм, постепенно погружаясь в темноту, купался в последних лучах солнца, призывая к себе своей таинственностью. Почему-то Оле захотелось поделиться своей маленькой тайной со своим новым другом, может быть потому, что Коля был не менее загадочным для неё.
Неделя прошла незаметно в ожидании встречи. Наступило воскресенье. Погода стала портиться ещё накануне: временами моросил дождь, порывы сильного ветра гнули ветви и срывали последние листочки, тополя, липы, осинки уже почти совсем разделись, местами играли позолотой берёзки и рдели клёны, дубки ещё держали то немногое что осталось от осеннего одеяния, и только может яблоньки и кусты сирени в садах не спешили оголять свои веточки, да золотисто-изумрудные ивы вдоль берегов могли похвастаться красивым нарядом. Как всегда после завтрака Оля отпросилась гулять, родители уже знали, куда дочка отправится и всё же чувство беспокойства не покидало их. Оля кратко пересказала о своей встрече с хозяином в парке у родника и всё-таки неизвестность пугала их. Они рассуждали между собой так, если человек не говорит открыто, значит, ему есть, что скрывать. А разве честный, хороший человек может так поступать?! Никто в округе так и не знал точно, кто там поселился. Было только известно, что где-то два раза в неделю приезжала машина из центра и на этом, кажется всё. У Оли было своё мнение, она считала, что такое поведение больше похоже на интересную игру и нисколько не смущало её, а скорее наоборот нравилось. Она пошла обычной для неё дорогой, прошла по липовой аллее, присела у ручейка, умылась. Здесь и летом вода была всегда освежающе прохладной, а осенью и тем более. От холодной воды лицо Оли покрылось слабым румянцем, как-то сразу стало тепло и весело и с лёгкой улыбкой она пошла к домику и села на лавочку. Там наверху ветер буйствовал в кронах деревьев, они шумели, сопротивлялись разыгравшейся воздушной стихии и с лёгкостью расставались с уже обременявшей их листвой. Здесь внизу было спокойно, мощные стволы вековых деревьев надёжно защищали от сильных порывов, лишь иногда проказнику ветру удавалось проникнуть сюда, тогда он поднимал опавшую листву, крутил вихрем и снова разбрасывал по тропинкам и дорожкам, так как считал нужным и снова убегал наверх, продолжать свою разрушительную работу. Оля ждала, она сидела, как ей казалось уже достаточно долго, ветер затейник добрался и до неё, нашёл лазейки в её одежде и стал холодить. Оле стало зябко, она поежилась, встала, прошла вокруг домика и направилась по дорожке вдоль ручейка. Журавли сбивались в клинья, они делали последний круг над родными местами, протяжно курлыча, прощались до следующего года и, выровнявшись, брали курс на юг.
Оля зашла домой с потухшим взором. От Веры Андреевны не укрылось состояние дочери, не подавая виду, она спокойным голосом спросила:
― Ну как виделась, говорила, ― поправилась она ― с хозяином усадьбы?
― Нет, ― просто ответила Оля.
― Ну, может не смог, мало ли что ― предположила Вера Андреевна.
― Да, наверное.
Оля прошла в свою комнату. «Да, наверное, что-то помешало прийти. Мало ли какие дела могут быть у хозяина усадьбы, он ведь ничего не обещал, а только разрешил приходить гулять в парк, ― так думала она, ― ну ничего может, в следующий раз поговорим». Чтобы отвлечься Оля потянулась за книгой, которую начала читать накануне. Но чувство обиды где-то затаилось в её маленьком сердечке и иногда давало о себе знать.
Глава III
Вначале будущей недели у мамы был день рождения, но решили, что праздник отметят в субботу. Отец ещё с пятницы ушёл в лес. Обычно к праздничному столу он приносил какую-нибудь дичь. Когда в субботу Вера Андреевна с Олей вернулись из школы, то стол был уже накрыт. В помощницах у Александра Николаевича неизменно была соседка Анна Павловна, они на пару суетились у печи.
― А вот и именинница пожаловала. Прошу к столу ― с улыбкой проговорил отец и помог матери раздеться. Все добрые и ласковые слова были сказаны мужем ещё в сам день рождения. Но отец всегда считал, что любить человека надо не один раз в году, а все 365 дней, поэтому по возможности он всегда старался ухаживать за своими близкими людьми. Вот и сейчас Александр Николаевич не только поймал дичь, но и приготовил её, а при помощи бабушки Ани ещё и напёк пирогов.
Вера Андреевна с Олей пошли умыться перед обедом. Рядом с умывальником висел новый расшитый рушник.
Вера Андреевна с интересом рассматривала работу. Это была вышивка золотом, представляющая собой цветочную композицию.
― Это Вера подарок тебе от меня, здесь особое шитьё и нитки особые ― проговорила бабушка Аня.
― Спаси Господи вас Анна Павловна очень красиво.
Вера Андреевна крепко прижала старушку к себе и поблагодарила.
Но удивление новоиспеченной именинницы на этом не закончилось, когда все садились за стол, Вера Андреевна с таким же любопытством рассматривала новую скатерть.
― А это Вера наш с Олей тебе подарок ― сказал отец ― больше тут, конечно, Олиной работы я так только материал достал.
Это был хороший, плотный, белёный материал, расшитый по краям любимыми её полевыми цветами. Здесь были: ромашки, незабудки, розовые шарики клевера, и, конечно же, всеми любимые колокольчики и васильки. Цветы шли по кругу, замысловато переплетаясь, создавая неповторимый узор.