- -
- 100%
- +
Скарлетт вошла в гостиную и еще издалека увидела на столике среди газет голубой конверт. Подойдя поближе, она сразу узнала подчерк Ретта и мгновенно вскрыв конверт, прочла письмо.
«Здравствуй Уэйд! Поздравляю тебя с днем рождения, желаю всего самого хорошего, надеюсь, что в этот день ты здорово повеселишься с друзьями. Ты теперь уже совсем взрослый, будь таким же прилежным, читай свои книги, у тебя это отлично получается и, конечно же, занимайся спортом. Передавай привет маме и Элле. Подарок за мной. Я скоро приеду» …
Скарлетт со злостью швырнула письмо на стол. Он не написал ей ни единой строчки! Передавай привет маме! Боже мой, как это унизительно, ну мог бы он, ради приличия, что-то и ей написать! Хотя, что говорить, Ретт никогда не соблюдал приличий.
Скарлетт так овладела злоба и обида, что ей расхотелось есть. Она выпила коньяка и поднялась к себе. Немного успокоившись, она вдруг вспомнила, что не посмотрела на штемпель. Интересно откуда же Ретт писал? Снова спустившись в гостиную и взяв конверт, она обнаружила, что письмо пришло из Парижа.
Париж? Что делает Ретт в Париже? Его не было уже два с половиной месяца, в Чарльстон он не приезжал, неужели все это время он находился в Париже? Что же могло его там держать? Дела? А вдруг у него и впрямь появилась возлюбленная, какая-нибудь молодая, красивая аристократка? У Скарлетт защемило сердце – нет, мне нельзя об этом думать, нельзя!.. Она снова открыла письмо и пробежала его глазами.
«Я скоро приеду» – ее взгляд задержались на этих строчках и злость как-то сама собой улетучилась, после чего она тут же спустилась в столовую к накрытому обеденному столу.
Дело близилось к осени, но дни стояли сухие и теплые. Скарлетт вовсю развернула строительство. С утра до вечера ее экипаж порхал по Атланте. Ее можно было встретить то в строительной конторе, то на лесопилках, то по дороге на свой объект, который она посещала по несколько раз в день. Она вконец замучила архитекторов, заставляя их перекраивать проект и беспрестанно придиралась к строителям, не допуская ни малейшей небрежности в работе.
В ее команде было только три вольнонаемных негра, которых она с трудом отыскала, рыская по всему городу. Зато это были знатоки своего дела, профессионально занимающиеся строительством еще до войны. Двое из них были здоровенные ребята, а третий старик, но это была сработавшаяся команда, где каждый знал свое место. Остальных рабочих Скарлетт, по старой своей привычке, отыскала среди каторжников. Однако на этот раз управляющим она назначила старого негра, а он, не в пример Джонни Геллигеру, относился к каторжникам по- человечески.
По городу, как она и предполагала, поползли слухи о том, что Ретт ее бросил и возможно, собирается лишить средств, раз она затеяла такое грандиозное строительство. Все теперь вдруг вспомнили, что он отнюдь, был не джентльмен, а от такого можно было ожидать чего угодно.
Как-то заехав в банк, Скарлетт нос к носу столкнулась там с миссис Мерриуззер, и та взглянула на нее с таким фальшивым сочувствием, что Скарлетт передернуло. А тетушка Петтипет в последнее время очень часто заводила разговоры о строительстве, недвусмысленно намекая на причины, побудившие Скарлетт его затеять. Однажды, когда старая дама совершенно ее разозлила, Скарлетт выпалила.
– Передайте своим старым ведьмам, если им так интересно, что я занимаюсь этим ради скуки. И еще потому, что мне некуда девать деньги, которых у меня с избытком, не то, что у них! Вечеринки и развлечения мне порядком поднадоели, и я решила заняться бизнесом, а как только мне надоест и это занятие, я найду другое, забросив свои магазины ко всем чертям!
Старая леди, шокированная такой грубой репликой и колючим взглядом, обиженно поджала губы, но, памятуя о гневных вспышках Скарлетт во время их совместного проживания еще при Френке Кеннеди, промолчала.
Чтобы выкачать побольше денег на строительство второго магазина, Скарлетт вплотную занималась первым. Она посылала гонцов за товарами во все концы. Заставляла нового управляющего делать еженедельные отчеты о количестве проданного товара, чтобы выявлять спрос покупателей и приобретать, в первую очередь, более ходовую продукцию. Постепенно ассортимент в магазине расширялся и доход увеличивался. Ее новый управляющий, Джон Петерсон, старался вовсю, но опыта имел маловато, и Скарлетт приходилось часто контролировать его и давать указания, хотя в целом она была им довольна.
В эти дни Скарлетт возвращалась домой только к вечеру, а утром вставала пораньше и наскоро позавтракав, вновь вкручивалась в водоворот своих многочисленных дел. Ей нравилось это занятие и оценивая с каждым днем растущие плоды своего труда, она испытывала удовольствие.
Однажды утром, когда Скарлетт как обычно собралась на стройку и уже спускалась в столовую к завтраку, Уэйд подкараулил ее на лестничной площадке.
– Мама, а мы пойдем сегодня на день рождения к тете Индии?
Ну, конечно же, она забыла, у нее просто вылетело это их головы! Еще неделю назад Скарлетт получила приглашение от Индии Уилкс, немало удивившись тому, что та вообще собирается праздновать день рождения. А потом к ней заехала тетушка Петтипет и доверительно сообщила, что празднество они хотят устроить, главным образом, ради Эшли. Надо его немного встряхнуть, он ведь совсем нигде не бывает. Индия пригласила только самых близких, так что народу будет немного. Еще тетушка Петтипет намекнула, что она совместно с Индией обсуждала кандидатуры приглашенных и, надувшись от гордости, дала Скарлетт понять, что к ее приглашению лично приложила руку.
– Ах, какая незадача! День рождения был назначен на три часа дня, а у нее столько дел на стройке, да и подарок она не приготовила. Но с этом проще. У нее есть совершенно новая шляпка, которая ей не очень-то нравится и темно-фиолетовый отрез на платье. Можно подарить Индии или то или другое. Ну что ж, ничего не поделаешь, придется туда поехать, отложив все дела до завтра.
Уэйд вопросительно смотрел на нее ожидая ответа.
– Конечно, Уэйд, мы обязательно поедем к тете Индии, и ты молодец, что напомнил мне об этом утром. Я, признаться, забыла, что день рождения именно сегодня и могла бы уехать на целый день. А теперь мы сделаем так. Я уеду на два-три часа по делам, чтобы дать распоряжения Биллу и вернусь, а ты сходи в магазин и выбери цветы для тети Индии на свой вкус.
Скарлетт действительно быстро вернулась. Слегка перекусив, она приняла ванную и стала приводить себя в порядок. Она надела светло-зеленое муаровое платье, сшитое по последней моде, и пока Ренда укладывала ей волосы, нанесла легкий макияж, который бы не так бросался в глаза старым матронам. Закончив с туалетом, она приказала Ренде сходить за детьми, так как было уже без четверти три и им следовало поторопиться.
Самыми близкими Индии Уилкс оказались Эшли с Бо, дядюшка Генри, доктор Мид с миссис Мид, миссис Элсинг и Мейбелл Пикар со своим зуавом. – И в такой компании Индия задумала развлекать Эшли, да здесь с тоски умрешь! Неужели она не могла пригласить близких знакомых хотя бы своего возраста, зачем ей понадобились эти старые перечницы! А Мейбелл наверняка пришла по настоянию своей матери, в этом Скарлетт не сомневалась. Интересно, а почему сама миссис Мерриуэзер не пожаловала? Нужно будет не засиживаться здесь допоздна и уйти под предлогом того, что детям пора домой – решила она.
Уэйд торжественно вручил Индии букет алых роз, а Элла подарок, после чего тетушка Петтипет отвела детей в библиотеку, где для них был накрыт отдельный стол, а Индия принялась рассаживать гостей в столовой.
Первый тост произнес Эшли, как самый близкий родственник Индии и после этого Скарлетт терпеливо стала отсчитывать время, умирая от скуки. Начались разговоры и тосты за почитание старых традиций, уважение ветеранов и любовь к конфедерации.
Доктор Мид приготовил всем большой сюрприз. Пыжась от гордости, он сообщил, что раздобыл с большим трудом «Погибшее дело» и извлек его из небольшой холщовой сумки. Сей труд идеологов консервативного крыла правящей партии – бывших рабовладельцев, Дебни, Гайарре и Полларда, представлял собой панегирик, который в сентиментальном духе расписывал достоинства рабовладения и жизнь южной плантации, связывавшую бывшего раба с его господином.
Никто не разговаривал о новой моде, новой технике, об игре в вист и тому подобном. Не было слышно здесь задорного смеха и веселых шуток. Эти люди, такие близкие Скарлетт по своему клану, все еще жили той старой жизнью, постоянным сожалением о ней, а она среди них была одинокой овцой, давно отбившейся от своего стада и летящей по ухабам сумбурного настоящего времени.
Эшли был немногословен, тоска по Мелани читалась в его лице как в раскрытой книге. Наверное, он думал, что впервые собрался со старыми друзьями без нее, и такое положение только усугубляло его угнетенное состояние. Индия суетилась вовсю, стараясь угодить гостям. От выпитого вина щеки ее раскраснелись, а всегда бесцветные глаза обрели возбужденный хмельной блеск.
В доме тети Петтипет теперь не было слуг. Старый дядюшка Питер, который был и кухаркой, и домашним работником, заболел и уже вторую неделю почти не вставал с постели. Все дела по дому теперь легли на плечи Индии, и надо признаться, справлялась она с ними вполне успешно. Стол, по крайней мере, пестрил всевозможными закусками ее собственного приготовления, отчего она с особой гордостью почивала гостей.
Ну, вот, наконец, речи стали затихать, а старые матроны позевывать в ладошку и Индия объявила, что идет готовить кофе. Из молодых женщин здесь были только двое, Скарлетт да Мейбелл и им пришлось вызваться помочь Индии.
На десерт Индия приготовила сладкий картофельный пирог, ванильное бланманже, слоеный шоколадный пирог и тушеные в сметане яблоки с румяной темной корочкой из корицы и ванильного сахара. Все это требовалось красиво разложить на блюда и подать гостям. Скарлетт с большим энтузиазмом взялась за дело, решив, что сразу же после кофе, отправится домой, а Мейбелл щебетала как птичка, расхваливая мастерство Индии.
– Дорогая, все так прекрасно выглядит, у меня просто слюнки текут! Ну и долго же тебе пришлось возиться со всем этим. Ах, какая прелесть этот слоеный пирог, он был моим любимым десертом до войны. Индия польщено улыбнулась.
– Скарлетт, а помнишь. как однажды на барбекю у Тарлтонов, любимая кобылка миссис Биатриссы смолотила именно такой пирог? – спросила она.
Скарлетт засмеялась, вспомнив, как гуляющей на выгоне Нелли ни с того, ни с сего, пришло в голову разыскать свою хозяйку, которая души в ней не чаяла, и она прямиком отправилась на поляну, где устраивали барбекю. Проходя мимо столиков с десертом, Нелли остановилась и на глазах у изумленных гостей ткнула морду в середину пирога, схватив сразу несколько кусков.
– Ах, Индия, ты доставила всем нам сегодня столько удовольствия – продолжала щебетать Мейбелл.
– Не всем – перебила ее Индия. – Эшли почти ничего не ел и даже ни разу не улыбнулся за весь вечер, а мы с тетей Петтипет так надеялись хоть немного развеселить его.
– Одиночество очень тяжелая штука – сказала Скарлетт – и Эшли бессилен перед ним. Еще пройдет много времени, пока он смирится с потерей Мелани и начнет просто жить.
Индия подняла на Скарлетт удивленные глаза.
– В чем дело, Индия, я что-то не так сказала?
– Да нет, все так. Я просто удивляюсь, откуда ты можешь знать, что одиночество тяжелая штука.
– А почему же я не должна этого знать? Я, что отличаюсь чем-то от других людей?
– Чтобы знать что-то, нужно испытать это на себе, а ты, Скарлетт, разве бывала одинока?
Скарлетт поняла, куда клонит Индия, она намекала на три ее замужества и считала, что при таком положении вещей женщина никак не могла быть одинокой. Ах, знала бы Индия, как одинока она сейчас без Ретта! Да и что такое ее бывшие мужья?! Детский порыв в отношении Чарльза сделал Скарлетт несчастной молодой женщиной, лишенной всех удовольствий, которых ей так не хватало. А Френк?! Да замужество с ним только усугубляло ее одиночество. Он совсем не знал Скарлетт и не понимал, а если бы вдруг узнал какова она на самом деле, то сразу упал бы в обморок, как тетушка Петтипет. А что может сделать человека более одиноким, чем непонимание его близким? Конечно, Френк был добрым и старался по- своему заботится о ней, но эти его заботы только раздражали Скарлетт. Френк всегда стоял на ее пути, а она всегда желала отодвинуть его куда-нибудь подальше, чтобы он, попросту, не мешался.
А какой одинокой сделала ее Мелани, единственная настоящая подруга, которая всю самую трудную часть жизни шагала с ней бок о бок. Да что говорить! Если разложить по полочкам всю ее жизнь, то одиночества в ней окажется гораздо больше, чем у других. Скарлетт подняла на Индию усталые глаза.
– Да, Индия, я бывала одинока – сказала она – и даже больше, чем ты можешь себе представить.
– Ах, Скарлетт, ты шутишь – вмешалась Мейбелл. – Скольких раненых мужчин ты очаровала во время войны? Или ты забыла, как мы проводили вечера после работы в госпитале? Сколько молодых сердец ты разбила, пока отплясывала почти до утра в городской ратуше. Ни у одной из нас не было столько поклонников как у тебя, и вообще, как я слышала, в вашем графстве ты была одной из тех, кого мужчины никогда не обходили стороной.
– А почему ты решила, Мейбелл, что человек не может быть одиноким, если даже его и окружают толпы поклонников?
– Ну, Скарлетт, это уж слишком! Если бы у меня было столько поклонников, уж я бы не чувствовала себя одинокой.
– Одиночество у каждого свое, Мейбелл, так же, как и жизнь наверное – ответила Скарлетт.
Индия, при этом, пристально взглянула на нее, а потом спросила, кто из них будет резать пирог?
О чем говорил этот пристальный взгляд Индии, Скарлетт так и не поняла.
Глава 9
Как только они переступили порог своего дома, Скарлетт сразу поняла, что приехал Ретт.
Из гостиной в прихожую падал яркий свет и попахивало дымом сигар. У нее бешено
заколотилось сердце, а щеки заполыхали огнем от волнения и выпитого вина.
Слава Богу, что я немного пьяна – подумала она – мне будет легче разговаривать с ним.
Уэйд тоже понял, что приехал Ретт, и, раздевшись, побежал в гостиную первым. Скарлетт подавала вещи дворецкому, а он докладывал ей, что мистер Ретт приехал на четырехчасовом поезде и что он доложил ему, где они находятся, но мистер Ретт не пошел к мисс Петтипет, решив дожидаться их дома. Потом она услышала радостный возглас Уэйда, приветствующего Ретта, и его ответ.
– Здравствуй, Уэйд! Ба, да ты здорово выглядишь в этом костюме, совсем как взрослый, да и подрос ты порядком.
В гостиную вбежала Элла и встала посреди комнаты, растерявшись. Она так давно не видела дядю Ретта, что стала стесняться. Ретт приветливо улыбнулся девочке и протянул к ней руки.
– Здравствуй, малышка, как дела? Ну, подойди, обними дядю Ретта.
Скарлетт посмотрела на себя в зеркало. От прохладного ветра и выпитого пунша ее щеки слегка разрумянились, и она с удовлетворением отметила, что этот румянец ей очень даже к лицу. Поправив прическу и покусав губы, она, не спеша вошла в гостиную. Элла сидела на коленях у Ретта, а Уэйд рядом с ним на диване. Увидев Скарлетт, он тут же ссадил девочку с коленей и отвесил шутовской поклон.
– Добрый вечер, миссис Батлер! О! Да Вы прекрасно выглядите! Я вижу, что за время моего отсутствия вы тут все преобразились.
– Дядя Ретт, Вы просто соскучились – выпалил Уэйд.
– Вполне возможно – ответил Ретт и, приблизившись к Скарлетт, поцеловал ей руку.
Уэйд пристально наблюдал за ними, и они это чувствовали. Ретт моментально включился в игру, невольно заставляя и Скарлетт подыгрывать ему. Он обнял ее за талию, поцеловал в щеку и повел к креслу.
– Ну, рассказывайте, как Вы тут поживали без меня? – спросил он, стараясь быть серьезным.
Скарлетт услышала удары своего сердца, почувствовав его близость. Манера поведения его была до боли знакомой, он так же шутовски вел себя, как и прежде, однако, подсознательно она ощущала, что Ретт наглухо отгорожен от нее каким-то внутренним барьером, несмотря на то, что крепко держит за талию.
Реакция Скарлетт не заставила себя ждать, и она тут же почувствовала, как в ней закипает злоба, глядя на его ломаную комедию. – Он, что насмехается надо мной? – возмущенно подумала она – или решил поиграть на моих чувствах? Она напряглась, пытаясь выдернуть руку, но Ретт крепко прижал ее к себе, словно ожидал этой попытки, после чего опустил ее в кресло, а сам уселся в другое, напротив.
Элла взяла котенка и ушла к себе в детскую, а Уэйд и не собирался уходить, он сидел на диване и продолжал свои наблюдения.
– Ну, так как Вы тут поживали? – повторил Ретт свой вопрос, глядя на Скарлетт. – Я прямо с поезда и еще не знаю ни одной городской новости. Скарлетт молчала, стараясь подавить свое возмущение.
– Мы сейчас были на дне рождения у тети Индии – сообщил Уэйд.
– Ну и как вы там повеселились?
– Да мы и не веселились вовсе, дядя Ретт, нам было велено сидеть в библиотеке и не шуметь. Зато мы с Бо разыскали на полках старый энциклопедический словарь с желтыми прежелтыми страницами и читали его, а Элла играла со своими куклами.
Для чего нужна Ретту вся эта комедия? – думала Скарлетт. – Похоже, он так старается ради Уэйда, но зачем? Ведь это же не его сын? Видимо Ретт жалеет Уэйда, догадываясь о его переживаниях.
Но уж нет! Ни ей, ни ее детям не нужна его жалость! Она, слава богу, не нищая и будущее Уэйда уже в какой-то степени обеспечено за ее счет, он обойдется без денег Ретта. А что касается его переживаний, ничего страшного, он уже большой мальчик и все поймет. Ей просто надо как-то решиться рассказать ему об этом, хоть он и сам обо всем догадывается, ведь городские слухи не обходят его стороной.
А Ретту вовсе ни к чему утруждать себя заботами о ее сыне, и она непременно скажет ему об этом, как только Уэйд уйдет спать! Но Уэйд, похоже, и не собирался уходить, он засыпал Ретта вопросами, а тот рассказывал ему о своих путешествиях. Скарлетт же ничего не оставалось, как сидеть и молча их слушать.
Ретт был во Франции, а потом в Испании и со всеми подробностями рассказывал Уэйду о своих экскурсиях по музеям и историческим местам.
Так значит, в Чарльстон он не заезжал – подумала Скарлетт – и ничего не знает о ее визите к миссис Элеоноре. Интересно, а что бы сказала о ней Ретту миссис Элеонора, какую бы оценку дала она своей снохе?!
– Дядя Ретт, а зоопарк там есть? – Задал Уэйд очередной вопрос.
– Есть.
– А расскажите, какой он?
– Об этом я расскажу завтра, а сегодня уже пора спать, да к тому же в детской тебя дожидается обещанный подарок.
Глаза Уэйда засияли благодарностью. Он шустро вскочил с дивана и побежал в свою комнату.
– Спасибо, дядя Ретт, спокойной ночи! – Крикнул он на ходу, с нетерпением поднимаясь по лестнице.
Как только Уэйд скрылся, Ретт привстал, придвинул свое кресло поближе к Скарлетт и вопросительно на нее взглянул.
Она же, набравшись духу, открыла было рот, чтобы высказать свое возмущение, но вдруг спасовала, не зная с чего начать и молча отвела глаза в сторону, предоставив Ретту возможность высказаться первым.
– Ну, вот мы и одни, моя дорогая, и Вы теперь можете без всякого стеснения выплеснуть на меня все свое возмущение. – Сказал он и снова умолк, ожидая ее ответа.
– Эта комедия не нужна ни мне, ни Вам, Ретт.
– Она нужна Уэйду, неужели Вы этого не видите?
– Во-первых, Вас это не должно касаться, потому что Уэйд мой сын и можете о нем не беспокоиться! Во – вторых, он уже не маленький и наверняка догадывается, почему Вы все время сбегаете из дома, да к тому же, по всей Атланте ходят слухи и сплетни о нас с Вами, и до него они доходят тоже.
– На Ваше первое заявление, я отвечу, что мне наплевать, чей сын Уэйд. У нас с ним существуют определенные отношения, и я вправе сам решать касается меня это или нет! – Он саркастически улыбнулся и пристально на нее посмотрел.
– Я вполне понимаю Вас, моя дорогая, миссис Батлер, Ваше уязвленное самолюбие принимает в штыки все, что идет от меня, но Уэйд ведь не Вы или Ваша рука, или нога, он отдельная личность. Вот я и отношусь к нему как к личности, как к ребенку, как к другу, наконец!
Скарлетт удивленно подняла брови.
– Да? А почему же Вы задумались об этом только сегодня, если и впрямь так считаете?
– А кто Вам сказал, что только сегодня?
Скарлетт приумолкла, не зная, что ответить. Возможно, Ретт и вправду думал об Уэйде, ведь не зря же он заметил некую странность в поведении ребенка еще в свой прошлый приезд. Да и потом, его письмо ко дню рождения, обещанный подарок. Он явно стал более внимательным к мальчику.
Думая об этом, в душе Скарлетт засоревновались два противоположных чувства. С одной стороны, уязвленная природная гордость восставала в ней против чувства жалости, которое Ретт проявлял к ее сыну, а с другой, затеплилась надежда удержать Ретта возле себя таким способом, хоть еще на какое-то время – время, в течение которого ей возможно удастся что-то изменить.
– А по поводу сплетен я скажу Вам так – продолжал Ретт.
– Собака лает, ветер носит! Им можно верить, а можно и нет. Ребенок существо наивное, и если он от кого-то вчера услышал гадость, которую ему не хотелось слышать, то сегодня он поверит тому, кто ее опровергнет! Уэйд не хочет слышать ничего плохого о нас с Вами и не только не хочет, но и не может… Пока не может! Чтобы понять это, надо знать его намного больше, чем Вы. Для того, чтобы воспринять это вот так сразу, он еще недостаточно устойчив. Сейчас любое отрицательное явление может оказать на него пагубное влияние, потому что он находится в таком возрасте и является очень ранимой натурой. А Вы, моя дорогая, никогда не жалели близких Вам людей потому, что мерили их своей меркой!
Ретт поднялся с кресла и подошел к камину, на выступе которого лежал его портсигар. Вытащив сигару, он привычным движением помял ее двумя пальцами, понюхал и, чиркнув спичкой, закурил.
Глядя на его домашний халат и на эти, до боли знакомые движения, Скарлетт на миг показалось, что прошлое вернулось назад и не существует никакой разлуки, а Ретт все такой же, как прежде. Вот сейчас он позовет ее в спальню, совсем как тогда, в первые годы их жизни, еще до рождения Бонни, и, попыхивая сигарой в темноте, еще долго будет рассказывать истории, а она станет заливаться смехом, а порою и злиться. А потом он обнимет ее своими сильными руками и укутается в ее распущенные волосы, а потом…
Слова Ретта прервали ее мысли, заставив вздрогнуть от неожиданности.
– В отношении Уэйда нельзя вот так сразу рубануть с плеча. Это Вы сильная натура и можете вынести любые невзгоды в своей жизни! Вам и невдомек, что на свете есть такие люди, которые могут сломаться. Сила Вашего духа всегда восхищала меня. Я знал только одну брешь в монолите Вашей души – это деньги! Перед ними Вы устоять не могли никогда. И представьте, каково же было мое удивление, когда я узнал в банке, что за последние восемь месяцев Вы не предъявили мне ни единого счета.
Сначала я подумал, что управляющий ошибся и даже послал повторный запрос, однако, его ответ еще больше удивил меня. Он написал, что в банке действительно нет ни одного Вашего счета и что Вы, озадачив его до крайности, открыли свой собственный расчетный счет. У Вас что, появился новый кредитор за время моего отсутствия, и Вы решили отказаться от моих денег?
– Да, я решила отказаться от Ваших денег. – Не глядя ему в глаза скороговоркой выпалила Скарлетт.
– Но мне помнится, что Вам никогда не мешало изобилие денег и если у Вас появился дополнительный капиталец, зачем же отказываться от моего?
– Ах, Ретт, Вы же прекрасно знаете, что никакого кредитора у меня не появилось, но все равно несете чушь! – воскликнула она, метнув на него зеленые молнии.
– Я отказалась от Ваших денег по естественной причине. Если Вы больше не любите меня, то мне не нужны и Ваши деньги!
– Постойте, постойте, мне помнится, что даже в день моего сватовства Вы уяснили для себя, что я, конечно же, Вас не люблю, а женюсь только потому, что не могу добиться другим путем. Такое обстоятельство Вас тогд устраивало, и Вы спокойно пользовались моими денежками. А теперь Вы говорите, что не хотите ими пользоваться потому, что я Вас не люблю. Что-то я никак не пойму Вас, мэм!
– Но тогда было совсем другое дело!
– Почему же, позвольте узнать?
– Да. Я думала, что не люблю Вас, и Вы не любите меня тоже! Но мы, поженившись, заключили своего рода сделку, которая, как мне казалось, устраивала Вас по какой-то причине, в результате чего я твердо знала, что нужна Вам, а сейчас все изменилось. Я не нужна Вам больше, значит сделка наша сама собой расторгается и мне не нужны Ваши деньги!