- -
- 100%
- +
Народ единогласно согласился. Как только с основными аспектами всё было понятно, разговор плавно вновь перетёк в сугубо научное русло. Посыпались гипотезы.
– То есть вы, Анастасия Петровна, считаете, что данное существо так исказилось из-за воздействия паразитов? Каков же был его тогда первоначальный вариант? – пробубнил Пал Саныч с конфетой во рту.
– Я просто предполагаю, а не утверждаю. Слишком многое неизвестно… А у вас другие мысли на этот счёт?
– Я тоже никаких поспешных выводов не делаю. Но мне кажется, что это – внеземное существо. Возможно, мы встретились с представителем другой планеты, – улыбнулся шоколадными зубами учёный. Отрывки из книг советских фантастов и футуристов то и дело яркими картинами всплывали в его голове.
– Ага, и это внеземная цивилизация прогрызла мне коробку и разнесла всю кольцевальню. Я видел, насколько его повадки и движения отличны, ну а про внешний вид я вообще молчу. Но всё же, не думаю, что Земля настолько интересна другому разуму, чтобы к нам кого-нибудь подсылать. Мне кажется, это – просто неизвестный вид, возможно гибрид. Ну, или действительно мутант, – произнёс Лев Игнатьевич.
– Думаю, его поведение нам о многом может рассказать, например, хищник он или всё же нет. Меня очень сильно волнуют вопросы: что же он ест, где у него рот и не съест ли он нас в один момент ночью, – поделилась своими опасениями Юлия Игоревна, стуча в раздумьях чайной ложкой по отколотой кромке старой фарфоровой кружки.
– Волков бояться – в лес не ходить, – театрально стукнул кулаком по столу Филипп Варламович.
– Я с ним по всей видимости эту ночь провёл, ну или часть её, – неловко втиснулся в разговор Дима. – Не думаю, что он агрессивный. Да и с нами он был довольно спокоен, даже удивительно, с такими-то криками… Мне кажется, что любое упавшее с потолка существо было бы раздражено этим событием.
– Да, не советую я вам его злить. Зрелище не для слабонервных. – И Лев Игнатьевич во всех красках пересказал историю их первой встречи.
– Очень занимательно! Предлагаю начать изучение с одной какой-то общей темы, а уже потом переходить ко всем любимым частностям, – пробубнил Сан Палыч, наматывая свои волосы на палец.
– А я считаю, что нам не нужно всем вместе зацикливаться на чём-то одном. Юлия Игоревна будет заниматься своим поведением. Мы с Львом Игнатьевичем – физиологией. Вы с Пал Санычем можете сосредоточиться на чём-то своем. Помнится мне, что у вас достаточно было работ по самым разным аспектам. А Анастасия Петровна может продолжать искать своих паразитов, – высказался Филипп Варламович.
– Да, был бы у нас тут секвенатор, мы бы могли сразу ДНК-шку прочитать. Без ДНК-анализа, знаете, сейчас вообще никуда, – вновь раскисла Анастасия Петровна.
– Ну, как-минимум есть микроскоп. Мы всё ещё многое можем рассмотреть. У нас тут работы выше крыши! – постарался сгладить ситуацию Лев. – Думаю, после всеобщего успеха на станции появится и секвенатор, и чего только мы не захотим!
– Получается, на сегодняшний день наша группа имеет в своём распоряжении четыре основные гипотезы: это – изменённое экзотическими паразитами млекопитающее, внеземное существо, мутант или же просто никем не открытый ранее вид, – резюмировал Пал Саныч. – Вот с этими вопросами уже можно и работать! Думаю, мы с вами достаточно засиделись. Статьи сами себя не напишут, – скомандовал он, и все в приподнятом настроении направились по своим делам.
Глава 6
Часы пробили восемь ноль-ноль, настало время Юлии Игоревны. Каждый свой день она начинала с глотка крепко заваренного чая и обхода животных-подопечных. Совсем недавно учёная закончила крупный блок экспериментов с зарянкой и большой синицей, так что ближайшие полгода её ожидал увлекательный процесс просмотра дней хронометража видеорегистраций, которые она записала за лето. По своим планам Юлия Игоревна должна была уехать неделю назад, до начала осеннего дорожно-грязевого недоразумения. Однако звёзды сложились так, что учёная решила остаться ещё ненадолго, как минимум чтобы сэкономить на обратных билетах, и как максимум чтобы привести всё на станции после себя в порядок. Рассеянная натура Юлии не раз сталкивалась с недовольством коллег по поводу оставленного ею разгрома. В последние сезоны она изо всех сил старалась работать над этой своей чертой.
Существо поймали чуть более часа назад. Оно ещё не успело привыкнуть к окружающей обстановке, но пропускать свою законную очередь Игоревна ни в коем случае не собиралась. Решив, что наблюдения стрессового состояния ей не менее интересны, после наспех совершённой подготовки учёная направилась к зверю.
Этология и зоопсихология пришли в жизнь Юлии Игоревны вместе с первым волнистым попугаем. Младшая дочь тёти по маминой линии отдала его в семью Юли из-за скорого переезда. Этот попугай оказался удивительно смышлёным малым для своего размера. Он мог звонко подпевать любимым песням, приносить из соседней комнаты всякие побрякушки по запросу, ну и, конечно, разговаривать. Именно в моменты ухаживания за этим милым, но по характеру всё же полудиким зверем, Юля поняла, чему хочет посвятить свою жизнь и карьеру.
В университет она поступила легко. На кафедре ближайшего вуза очень удачно нашёлся профессор, которого интересовала та же область, что и её. Дела шли как по маслу: поведенческие тесты, проекты, статьи, конференции. На последнем курсе обучения её научный руководитель скончался. А она, как стрекоза, прохлопавшая все эти годы над самыми интересными аспектами научной работы, впервые столкнулась с иной, более трудной и тернистой стороной научного мира. Непонимание, куда идти, нехватка информации и финансирования не сломили её, а наоборот, сделали сильнее. Ей приходилось самостоятельно изготавливать экспериментальные установки и вольеры, самой чертить, стругать и пилить. В общем, делать абсолютно всё. Коллеги утешали, что скоро поток студентов наладится, гранты станут доступнее и жизнь пойдёт в гору. Но пока что ничего не менялось, а апатия подступала всё ближе. И именно в этот период в её жизни появился неведомый зверь.
– Так, и как ты тут у меня поживаешь? – Она неспешно зашла в комнату Димы. Так как животное натерпелось в последние часы, единогласно было решено оставить его на месте поимки, чтобы не подвергать дополнительному стрессу.
Игоревна начала несмело всматриваться в вольер. Существо, отвернувшись от внешнего мира, неподвижно сидело у дальней стенки своего временного жилища и совершенно не обращало внимания на только что зашедшего в комнату человека. «Боится», – подумала она и начала тихонько доставать принесённое в комнату оборудование. Первым делом напротив вольера установилась старенькая видеокамера, которая, несмотря на свой преклонный возраст, никогда не подводила Юлию Игоревну. И в снег, и в дождь драгоценные кадры писались без сюрпризов и форс-мажоров. Из мешковатой сумки через плечо она также достала четыре пластиковые миски.
– Сейчас посмотрим, что ты у нас любишь, – вытянула она следом уже то, что будет помещено в них.
В качестве опытного корма были выбраны: охлаждённый куриный фарш, листья салата, а также самодельная мешанка. Мешанка или мешанина – это такое блюдо из микса простейших продуктов, которое отлично едят экспериментальные животные в условиях неволи. Рецепт её прост: на одну крупную свежую морковь потребуется три сваренных вкрутую яйца. Это всё необходимо натереть на самой мелкой тёрке и добавить немного панировочных сухарей, чтобы полученная смесь не была слишком влажной.
Нахлынувшие на Юлию Игоревну боевой настрой и небывалый оптимизм всё же не сумели заглушить развитое чувство самосохранения. Так что, прежде чем лезть на территорию зверя, она надела самую толстую варежку, которую только смогла найти. В вольер, сразу за наполненной до краёв водой миской, поспешил только что организованный ею дегустационный сет из трёх блюд. Зверь никак не отреагировал на вторжение. Учёная закрыла клетку, отошла в сторонку и села на кровать. Всё было готово к наблюдению.
Прошло пять минут, десять, пятнадцать, а у существа ноль реакции. Оно просто застыло, уткнувшись в стену.
«Ну и что мне с тобой делать? – подумала учёная, и её голову посетила идея. – Пока существо прибывает в таком шоково-коматозном состоянии, надо бы поставить ему белое пятно для зеркального теста. Да, хорошее решение! Конечно, надо бы это делать во сне, но мне неизвестно, когда оно соблаговолит уснуть. Хм, и метку, само собой, лучше ставить в место, которое зверь не сможет свободно увидеть. Но опять же, я даже не уверена, чем оно вообще видит. Не отказываться же из-за всех этих неизвестных от идеи в целом. Посмотрим, что из этого получится!»
Учёная энергично засеменила своими приземистыми ножками в сторону личной комнаты.
Зеркальный тест – это максимально простой эксперимент, разработанный в семидесятых годах двадцатого века. Обычно, когда животное дремлет, ему наносят метку на видимый только в зеркало участок тела. Далее к пробуждённому существу подносят отражающую поверхность. Тест считается пройденным, если зверь попытается как-то провзаимодействовать с пятном: получше рассмотреть его, пощупать, стереть. Такая реакция может указывать на наличие у особи самосознания. Этот тест, например, успешно проходят многие приматы, слоны, касатки, афалины и сороки.
Обратно Юлия Игоревна вернулась через семь минут с краской в руках. Во второй визит перед ней предстала уже иная картина. До этого зашоренный зверь теперь вальяжно развалился посреди вольера. Все три миски с едой около него были не просто полностью опустошены, но и на треть сгрызены. Их пластиковые ошмётки распластались по всей комнате бедного студента.
– Ага, значит, ты у нас зверь всеядный! Или с голодухи тебе пришлось пойти на такой отчаянный шаг? Надо проверить… – Учёная деловито сделала записи в карманный розовый блокнот с котятами. – Но вот то, что ты пластик сгрыз, вообще не могу никак объяснить. Может быть, у тебя зубы чешутся? Интересно, интересно…
И вновь грифель карандаша заскользил по бумаге. После небольшого перекуса казалось, что животное разогрелось и подобрело, так что Игоревна решила сразу приступить к стандартным тестам. Хотя в случае с данным существом стандартными их можно было назвать с натяжкой.
Первое, с чего решила начать воодушевленная учёная, так это с исследования реакции на незнакомый предмет. Многие животные делятся на проактивных и реактивных особей. Или, если говорить проще и грубее, на смелых и активных, боязливых и настороженных. Внутри одного вида и даже одной семейной группы могут встречаться как одни, так и другие. Смелые самцы обычно более привлекательны для самок, за счёт одной своей напористости они могут выбить отличный кусок территории или пищи. Почему же всем тогда не быть проактивными? Потому что жизнь невозможна без подвоха. Одновременно с лучшими ресурсами такие особи имеют и высокую смертность. Реактивные же организмы более насторожены и живут дольше. Обычно они являются прекрасными партнёрами, отлично заботящимися о потомстве, но за счёт своей боязливости могут быть менее успешны в какой-то конкретный момент времени.
В качестве незнакомого предмета в этом тесте Юлия Игоревна по обыкновению решила использовать небольшого ярко-розового резинового свина. Такой цвет редко можно встретить в естественной среде. А чем предмет более экстравагантный, тем больше вероятность, что тест окажется объективен.
Достав из-за пазухи свою рабочую игрушку, Юлия в толстой варежке аккуратно положила её в вольер. Во время приближения бурой рукавицы существо попятилось назад, но, когда рука наконец ретировалось, его внимание сместилось на новоприбывший объект.
Четыре предположительно глаза зверя вновь наполнились градиентом серо-синих переливов, и животное начало медленное и настороженное приближение к игрушке. Движения его были удивительно размеренны и грациозны. Он был похож на тень костра, каждую секунду меняющую свою форму. Приблизившись к свинье, существо начало обходить её по кругу, покачивая головой и периодически подрагивая разными частями тела. После нескольких секунд такой череды действий зверь внезапно охладел к игрушке и вновь разлёгся в центре вольера.
Следом за розовой свиньёй учёная решила опять подсунуть миску с едой для проверки реакции на знакомую пищу. В этот раз она сделала микс из всего того, что предлагала зверю ранее, чтоб уж наверняка. При повторном внедрении руки существо уже не пятилось, а вместо этого пристально сверлило бусинками глаза Юлии Игоревне. «Хм, интересно, по всей видимости, ты воспринимаешь моё тело как единое целое, а не несколько отдельных частей», – предположила учёная, поставив пищу и стараясь как можно более осторожно вынуть ладонь из тесного окошка вольера.
В этот раз на еду у существа была иная реакция. Как сытая кошка, оно начало легонько закапывать угощения, елозя лапой то по прутьям, то по поддону. Закончив свой маленький перформанс, расслабленный зверь вновь улёгся на привычное место.
– Удивительно, просто удивительно! – воскликнула Юлия Игоревна. – Значит, у тебя есть копательный рефлекс. Как минимум ты плотно был связан с землёй. Хорошо… Хорошо…
Учёная бросила взгляд на своё запястье. Остался всего час на работу, так что Игоревна решила не терять драгоценные минуты и сразу приступить ко второму этапу поведенческих тестов – реакциям на угрозу. К сожалению, у неё было мало времени на качественную подготовку к этой утренней встрече. Также она совершенно не знала, что данное существо может считать угрозой, какие у него естественные хищники. В ход пошла смекалка и воображение. Юлия Игоревна заранее распечатала на местном цветном принтере несколько вариантов предполагаемых угроз: глаза хищника, портрет Льва Игнатьевича, который она откопала на сайте их института, а также изображение того же Льва с прифотошопленными к нему глазами хищника. Конечно, в таком тесте должны использоваться прототипы угроз, максимально приближенные к реальности, но за неимением лучшего пришлось прибегнуть к новаторским и оригинальным идеям.
Достав все необходимые материалы и убедившись, что существо все ещё продолжает спокойно лежать в нужном направлении, она принялась показывать картинки. Первым на очереди был взгляд хищника. Юлия Игоревна, стараясь не загораживать собой обзор камеры, поднесла его к вольеру. Плавное до этого в своих движениях существо засуетилось и вновь попятилось, слегка поматывая головой, как напуганная вертишейка. «Реакция избегания», – отметила учёная и полезла за вторым изображением – портретом Льва Игнатьевича. Его фотография была не самого лучшего качества и отчасти напоминала карикатурный фоторобот. Но несмотря на всё это, а также на то, что фото было сделано более восьми лет назад, черты лица Льва достаточно чётко узнавались: широко и глубоко посаженные большие зелёные глаза, открытый взгляд, квадратное, слегка асимметричное лицо и чуть сросшиеся на переносице брови. Вероятно, данные признаки с натяжкой можно отнести к привлекательным, но на лице Игнатьевича они создавали вполне симпатичное сочетание. В первый год работы Юлии на биостанции у неё даже были чувства к нему. Частенько в те времена они могли вместе попивать свой четырёхчасовой чай с пряниками, делясь последними прочитанными статьями и интересными новостями. Она понимала, что у Льва есть жена, ребёнок, и её симпатия изначально обречена на провал, поэтому такие приятные посиделки как-то сами собой сошли на нет. Но славные воспоминания о них всё ещё продолжали жить в её сердце, то и дело давая знать о себе.
Реакция на Льва Игнатьевича была неоднозначная. Явно чувствующий себя дискомфортно зверь встрепенулся, и из его шеи начали медленно обнажаться алые шипы.
– То, о чём рассказывал Лев, – в страхе прошептала Юлия Игоревна, пристально наблюдая за зверем.
Расправив своё оружие где-то наполовину, животное остановилось, вновь повертело головой и вернулось в исходное лежачее положение.
– А тебя не проведёшь. – Она потянулась за своим авторским коллажем и поднесла последнее изображение к вольеру. – Посмотрим, как ты отреагируешь на это.
Не ожидая такого поворота событий, животное подпрыгнуло и даже ударилось об потолок клетки. Вместе с внезапным рывком головы его алые шипы вновь были вытащены из ножен. Существо извергло из себя отвратительный запах. В воздухе раздался оглушающий писк, отдалённо напоминающий скрип ржавой калитки. И всё это произошло за какую-то долю секунды.
То ли от ужасного запаха, то ли от испуга Юлия Игоревна машинально швырнула своё тело вниз, упав прямо на импровизированный плакат. Она явно не была готова к такой реакции ни от себя, ни от зверя. Во время пребывания на полу учёная старательно пыталась заткнуть руками нос и уши. Лишь окончательно удостоверившись в тишине и отсутствии посторонних запахов, Юлия наконец осмелилась встать. «Вот это да… Вот это реакция. Надеюсь, камера всё записала». Она проверила наличие заветного красного кружка в углу экрана. Огонёк был на своём месте, запись шла.
Бойко отряхнув колени от крошек, Игоревна вновь уронила взгляд на зверя. На этот раз его тушка уткнулась в крайний угол, полностью потеряв интерес к происходящему.
– Пожалуй, на сегодня хватит, – сказала она, попутно информируя о своём решении животное. – Сейчас я быстро наведу порядок в клетке и оставлю тебя в покое.
На всякий случай Юлия вновь надела свою варежку-защитницу. В этот раз её движения были тягучими и неспешными. Одна за другой она убирала оставленные ранее миски, или, точнее будет сказать, их ошмётки. Зверь никак не реагировал на манипуляции. Его фигура оставалась неподвижной, как гордая скульптура.
Когда с уборкой жилого помещения было покончено, учёная решила напоследок всё-таки поставить метку для зеркального теста. Обмакнув краешек большого пальца варежки в белый краситель, она в очередной раз полезла внутрь клетки. Её рука плавно приближалась к зверю, дыхание было задержано. «Ну, была не была». Она дотронулась пальцем до лба существа. От точки касания по волосяному покрову животного прокатилась узкая волна, поднимающая волосы ирокезом. В этот момент Юлия Игоревна уже отточенным движением молниеносно подтянула руку к себе, вынула её и закрыла вольер на засов. Время свидания подошло к концу. Оперативно собрав все вещи, она удалилась из комнаты.
Глава 7
Настала очередь Анастасии Петровны. Свои свободные часы после утреннего собрания она целиком и полностью посвятила сбору дополнительной информации о данном существе. К сожалению, результаты её поиска не отличались от итогов Льва Игнатьевича. Весь мир ничегошеньки не знал об этом звере и даже не предполагал о его существовании.
Так как у Анастасии катастрофически отсутствовал навык импровизации, она имела давнюю привычку основательно подходить ко всему, за что приходилось браться. Перед любым важным и средней важности событием она проводила ритуал подготовки, тщательно продумывая все возможные варианты развития событий. Зачастую это отнимало много времени и сил, однако благодаря сему создавался очень важный для её репутации эффект. Со стороны казалось, что ничего не может застать Анастасию Петровну врасплох. Каждый её успех, награда и даже мельчайшая заслуга были результатом долгого и кропотливого планирования, которое большая часть коллег просто не замечала. «Повезло! Какое удачное стечение обстоятельств!» – говорили они, даже не подозревая, что за такими совпадениями стоит упорная ежедневная работа.
Искусство чёткой организации жизни увлекало Анастасию, сколько та себя помнила. Ещё будучи маленькой девочкой, читая буклет-путеводитель по Парижу, она ручкой обводила маршруты, по которым обязательно пройдёт, когда вырастет. Каждый день воображаемой поездки был заботливо укомплектован в программу.
Примерно в пятом классе маленькая Настя решила пойти по стопам дедушки и стать биологом. И этот жизненный этап она также не могла всерьёз не продумать. Вуз, самый сильный научный руководитель и направление, в котором она будет работать, соответственно, были выбраны строго заранее. Если жизненный путь Юлии Игоревны был связан в первую очередь с областью её научных интересов, то Анастасия Петровна отталкивалась от маячивших перед ней перспектив, а уже отсюда вытекало всё остальное. Она прекрасно понимала это и даже в некоторой степени завидовала свободной судьбе своей коллеги. Но каждая новость о финансировании и признании коллег на время успокаивала её сердце. В эти моменты внутренний голос говорил: «Я всё же сделала правильный выбор».
Помимо этого, Анастасию раздражала удивительная способность Юлии Игоревны выкручиваться. Даже когда со стороны казалось, что всё безнадёжно, она самым нетривиальным и выигрышным для себя способом находила выход из любой ситуации. Например, в один момент, когда Юлии катастрофически не хватало лишних рук, а время сильно поджимало, она устроилась на подработку в детский биологический лагерь, да ещё и выбила себе старший отряд. По всем канонам научного мира, это интересующиеся поведением животных подростки должны были бы тянуться к ней, а не наоборот. Однако Юлии не только удачно помогли со срочным проектом, но и позже в институт неоднократно приходили письма благодарности от тех детей, которых она смогла вдохновить за это короткое время. В последние два года корреспонденция поступать перестала. Непонятно, то ли это связано с потерей былой популярности, то ли с тем, что у Юлии Игоревны наконец появилась страничка в социальных сетях.
Ещё одно различие между этими женщинами крылось в отношениях с коллегами. Если Анастасии Петровне кто и помогал, то только из сугубо партнёрских, деловых и взаимовыгодных отношений. Юлии же Игоревне всегда доставалась помощь по доброте душевной. Обе они видели лишь успехи друг друга и совсем не могли разглядеть оборотную сторону жизни.
И сейчас Анастасия Петровна, привыкшая к своему рассудительному подходу к работе, абсолютно не понимала, что же ей с этим существом делать. А факт наличия в подопечных ещё и молодого аспиранта давил на неё с большей силой.
Так как Дима ранее уже общался с этим зверем, учёная решила зацепиться хотя бы за этот факт. Поэтому, войдя в его комнату, вместо того чтобы броситься к зверю, она начала небольшой допрос.
– Дима, слушай, ты же больше с этим нечтом общался. Может, расскажешь то, что я обязательно должна знать? – Она хотела было уверенно поднять тему, но, сделав глубокий вдох и учуяв легкий шлейф остаточного смрада, почувствовала, что реплика прозвучала скорее вымучено.
– Да я уже всё всем рассказал. Даже не знаю, что можно было бы добавить. – Аспирант аналогично слегка сконфузился из-за атмосферы своей комнаты, однако решил, что лучшим выходом из данной ситуации будет не подавать виду. «Вдруг это те завалившиеся за шкаф остатки бутерброда решили разложиться в самый неподходящий момент. Надо бы их всё-таки оттуда как-то достать».
– Может быть, ты упустил, как тебе кажется, неважную, но на деле очень существенную деталь. Подумай, за что можешь уцепиться в памяти? – В глубине души учёная пылко надеялась, что Дима утаил ото всех специально для неё какую-нибудь значимую подробность.
– Ну… оно часто вибрировало. А в какой-то момент его подшёрсток поднялся дыбом, а глаза залились белым цветом.
– Похоже на проявление светобоязни… Хм, тогда же светало. Паразиты век могли бы объяснить и помутнение взгляда. Может, его глаза не так уж и уникальны, а просто обезображены…
– Вряд ли. На тот момент уже давно было достаточно светло. Я бы не сказал, что это реакция на солнце. Да и не факт, что эти органы вообще глаза.
– Хм, может, тогда это реакция на эктопаразитов? Многие животные в приступе чесотки могут подёргиваться, – продолжала закидывать аспиранта своими гипотезами Анастасия.
– Оно не дергалось, а именно аккуратно вибрировало, как смартфон. Я, если честно, вообще не думаю, что тут замешаны паразиты, – робко признался Дима, не зная, куда бы деть себя в собственной комнате. Ему казалось, чтобы понять существо, нужно всем вместе в первую очередь наладить с ним доверительный контакт, а не искать непонятно кого непонятно где. Но в данный момент он не мог так просто сепарироваться от Анастасии Петровны. Они довольно много времени провели вместе, работая над одними проектами. Дима единственный из всех присутствующих на станции по-настоящему видел, сколько сил она прикладывает, чтобы просто сохранять своё положение, не то что двигаться вперёд. И аспирант искренне уважал её за это.
Научный руководитель она была действительно отменный. Всегда готовая прийти на помощь, ответить в ночи на любой глупый вопрос, Петровна учила студентов мыслить критически, направляла и поддерживала их, заставляла думать, а не просто давала готовые ответы. А когда она всё же решила внести Диму в свой грант, его кредит доверия к ней вырос просто до небес. И сейчас, хоть и не совсем разделяя взглядов и подходов своей начальницы, он всё же полностью оставался на её стороне, доверяя выбору и чутью своей коллеги. Ведь у Анастасии Петровны всегда есть план, она неизменно знает, что делать.