Тайны Чароводья. Невидимый остров. Книга 4

Маска, перчатки… Она будет совсем как Страшилла из Зелёного ордена.

Все будут смотреть на неё и гадать, что же под маской, что же под перчатками? Какие она скрывает под ними секреты? Все будут пялиться…

Но они всегда пялились.

Шани вспомнила, как в начале учебного года все оглядывались на её сестру Эльду, которая прямо на испытаниях обрезала свои волосы. Смотрели на неё как на больную, шептались за спиной. Пустословов не останавливало даже то, что сестра была сильной ученицей, у неё были друзья и лучший из призрачных чаронитов. Некоторые люди будто рождены только для того, чтобы обсуждать других.

Шани чувствовала себя потерянной. Не просто потерянной, как иногда бывает, когда не знаешь, какое решение принять, как поступить, кому довериться, а кому не стоит. Сейчас она чувствовала себя так, будто распалась на отдельные части и теперь эти части не могут найти друг друга. Они мечутся в темноте и пустоте, сталкиваются, пугаются, потом снова мечутся. Они знают: для того, чтобы выжить, нужно найтись. Но найти друг друга никак не могут.

Что же делать с лицом?

Капюшон и волосы. Да, волосы без плетения, в кои-то веки можно ходить без плетения, и никто не осудит. Хищник Полумрак высосал столько сил из Лучезара, что чуть не лопнул. Если Шани сейчас сделает плетение, она просто сойдёт с ума от переизбытка сил.

Девочка внезапно улыбнулась. Подавила странный звук, похожий на хихиканье. Хотя разве есть теперь в мире что-то смешное? Может быть, она давно уже сошла с ума? Все знают об этом и только она – нет?

Клубки нитей-мыслей снова перепутались. Раньше она носила плетение на голове, а теперь носит внутри. Плетение из мыслей. Полумрак заплетал её мысли в самые немыслимые узлы.

В тот день, когда они выбрались из пещеры, мама обнимала её и рыдала в голос. Потом бросалась с кулаками на Ольену, которая вообще-то была ни при чём. Глава чёрных и сама стояла с таким лицом, как будто её вот-вот вывернет наизнанку. Полумрак так ликовал, что эхо его чувств (камень может чувствовать?) ударило по мозгам самой Шани, и она улыбалась дикой улыбкой. Но это было не её лицо, не её улыбка. И хохот, который вырвался из неё в тот момент, когда все смотрели на неё с ужасом, – тот хохот тоже был чужой.

Она напугала всех. Напугала до дрожи.

Даже чара Филиппа боялась к ней подойти. И это глава ордена, которой вообще-то полагается подавать всем пример! Целительница, пффф.

Одна только старая чароведа не побоялась. Она обняла Шани и увела от любопытных глаз долой. Сюда, в отдельную комнату без зеркал. И дала ей воды с лёгким привкусом мяты. И держала за руки, пока Шани не почувствовала, что часть её прежней вернулась и успокоилась. Полумрак потеснился и впустил её. Освободил клочок сознания, лишь бы знала своё место.

«Тихо сиди», – будто сказал он.

Буду. Спасибо.

Чароведа гладила её по седым волосам и бормотала что-то. Казалось, какой-то бред. Бессмыслицу. А потом Шани стала разбирать отдельные слова и услышала то, что повторяла про себя тысячу раз.

Слова Чарователя. Появившиеся на древних страницах книги только для неё, ни для кого больше.

Чарователь хотел, чтобы сильнейшие выбрали мир. Но сильнейшие никогда не слушаются мудрых советов. Они слишком самоуверенны для этого.

Надо распутать эти мысли, этот змеиный, шипящий клубок.

Шани не сразу поняла, что находится в комнате не одна. С ней в последнее время это случалось. Как будто Полумрак нашёл способ отключать её сознание так, что девочка потом не могла вспомнить, что произошло с ней за последние несколько минут.

Вот и сейчас она вздрогнула, увидев в углу высокую тень. Шани не боялась, нет. Кажется, она разучилась бояться после того, как сила чаронита вышла из-под контроля и чуть не разорвала её изнутри. Как будто она умерла и теперь жила новую жизнь, с самого начала. Но свою или чью-то чужую – этого она пока не поняла.

Фигура шагнула к ней, свет упал на лицо незваной гостьи. Нет, не на лицо, на маску.

Чара Лазария.

– Привет!

Шелест голоса проникал, кажется, в самую душу.

– Привет? – почему-то переспросила Шани. И замерла, пытаясь сообразить, что эта женщина делает в её комнате. Может, всё это продолжение сна?

– Добрым этот день не назовёшь, – сказала Лазария, сделав ещё шаг вперёд. Теперь она стояла довольно близко. – Как и всё, что с тобой произошло.

– Почему вы так думаете?

Глаза, смотрящие сквозь прорези маски, как будто ощупывали девочку. Но Шани не отвела взгляд.

– Я знаю, как тебе нелегко, – наконец сказала женщина.

– Очень сомневаюсь.

– Не сомневайся. Я сама через это прошла. Рикошет неотвратим, если играешь по-крупному.

– Я вас не понимаю.

Тонкие губы раздвинулись в улыбке.

– Думаю, понимаешь. Ты крупный игрок. Будь это не так, с тобой бы не случилось это… Ты была бы осторожна, экономила бы силы, не рисковала бы собой. Ты была бы как все эти… Чары, которые всего боятся. – Тут Лазария наверняка презрительно поджала губы. – Была бы как большинство. Но в тебе я чувствую огромный, огромный потенциал.

Шани молчала. Она хотела бы возразить, что не выбирала такую судьбу и не хотела быть игроком, никаким игроком, но что-то удержало её. Шелест голоса чары Лазарии завораживал, а её присутствие заставляло Полумрак нервничать. Это было интересно. В последнее время он чувствовал себя властелином мира – и вдруг занервничал. Перед каким-то безымянным зелёным камнем? Всего-то перед двумя искрами чары Лазарии насторожился? Пусть яркими, но всего двумя. Очень странно.

– Ты, наверное, думаешь, что я здесь делаю? Правда? – продолжала женщина.

– Ещё я думаю о том, знает ли кто-нибудь, что вы здесь.

– Хороший вопрос, Шани. Позволь не отвечать на него, потому что ты и сама догадываешься, каков будет ответ. Ведь я пришла помочь тебе…

Шани не удержалась и фыркнула. Само вырвалось, пусть и выдало её чувства с головой. Да и какая разница.

– Понимаю, сейчас тебе кажется, что никто не поможет. Может быть, с таким рикошетом, как у тебя, нельзя справиться за один раз, но кто сказал, что нужно торопиться?

– Чара Филиппа ничего не смогла сделать! – перебила её Шани. – О чём вы говорите?

– Я говорю о том, чтобы вернуть тебе… прежний вид. Я помню, у тебя были красивые волосы, помню и глаза. Да-да, я наблюдала за тобой, Шани. С того момента, как ты поступила в Высшую школу. Я помню, какие у тебя были глаза до этого рикошета. Всё можно вернуть.

– Вы лжёте, чара Лазария, – возразила Шани. Слова Страшиллы больно её задели. – Целительницы уже пытались исправить… это. Мой камень блокирует любое вмешательство.

Полумрак горделиво вспыхнул, подтверждая её слова.

– А ты не задумывалась, почему он это делает? – мягкий голос по-прежнему убаюкивал.

– Почему?

– Потому что он им не доверяет! Да-да, он не доверяет белым чаронитам, не хочет быть с ними связан.

Шани снова фыркнула, прислушиваясь к реакции своего камня. Что-то важное было в словах трилистницы. Что-то, на что он отозвался.

– Не доверяет, и я его полностью понимаю, – продолжала Лазария. – Я бы сама не стала им доверять. Не зря их называют вампирами. Ты ведь слышала об этом, верно?

– Слышала.

– Вместо того чтобы помочь тебе, они могут навредить ещё больше. Случайно, конечно, – последнюю фразу Лазария произнесла насмешливым тоном. Подчеркнула слово «случайно». – Мне понятно, почему Полумрак отвергает их помощь. Не хочет полагаться на волю случая. Но я не из целительниц.

– Вы хотите сказать, что вам-то доверять можно. – Шани скрестила руки на груди.

Чара Лазария вместо ответа наклонила голову. Ждала, чем продолжит Шани, потому что та явно не закончила.

– С чего вы взяли, что Полумрак доверится именно вам?

– Если он мудр, а высшие камни мудры, иначе они не были бы высшими, то согласится принять помощь.

– Какую помощь? Вы ведь не умеете исцелять.

– Исцелять – нет. Но мы можем трансформировать, – улыбнулась Лазария. – Менять цвет волос, цвет глаз, исправлять формы так, как нам нравится. Это не исцеление, это гораздо лучше. Наши возможности – безграничны.

– Я этого не знала, – сказала Шани. Чаре Лазарии удалось поколебать её уверенность и скептицизм.

Женщина уловила перемену в настроении девочки, улыбнулась и продолжила объяснять.

– Мы не слишком-то этим хвастаемся, потому что всё это игрушки. Наш орден сосредоточен на серьёзной работе и вовсе не жаждет выводить веснушки, красить волосы, исправлять носы всем желающим или заниматься чем-то ещё в этом роде. Но внутри своего ордена мы постоянно пользуемся этой возможностью. Разве ты не замечала, насколько трилистницы хороши собой?

Шани пожала плечами.

– Нет, не замечала.

Она не лукавила. Правда не замечала. Как-то вообще не особенно смотрела по сторонам, особенно на не слишком интересующих её девчонок из ордена трилистниц. Лихорадочно пытаясь вспомнить хоть кого-нибудь из Зелёного ордена, Шани поняла, что никого близко не знает, кроме Юты. Они занимались в одной группе по чароведению, поэтому много времени проводили вместе. Но как понять, красавица она или нет? Единственное, что сразу бросалось в глаза, так это маленький рост Юты и её хрупкость. С другой стороны… она ещё только первокурсница… И помешана на учёбе, а не на внешности.

Приняв её молчание за сомнения, чара Лазария добавила:

– Не веришь мне – спроси свою сестрёнку.

– Эльду? При чём тут она?

– Она уже имела возможность убедиться в том, что наш орден легко изменяет внешность. Это же я поправила ей причёску некоторое время назад.

– Ах да, волосы, – поняла Шани. – У неё слишком быстро отросли волосы.

– Помнится, она была очень рада, когда её лысая голова перестала привлекать всеобщее внимание.

Тут Лазария, кажется, говорила правду. Но Шани всё равно сомневалась.

– Почему же вы сами ходите в маске, если можете изменять внешность? – резко спросила она.

Лазария тихо рассмеялась.

«От этого смеха просто мурашки по коже», – подумала Шани.

– Я знала, что ты об этом спросишь. Все думают, что маска скрывает моё уродство. Что там говорят последние сплетни? Что у меня чешуя? Или бородавки по всему лицу? Или что-то новенькое? Может, шерсть?

– Говорят, что у вас вместо лица морда шнырка, – буркнула Шани.

Лазария расхохоталась. Шани и сама слегка улыбнулась. Морда шнырка была не единственной версией, но в последнее время почему-то самой распространённой среди учеников Камнесада.

Отсмеявшись, чара Лазария сказала:

– Нет, Шани. Всё это глупости. Маска – вовсе не для того, чтобы скрыть внешние уродства. Да и перчатки тоже не для этого.

– Тогда для чего? – вырвалось у девочки. Она с любопытством взглянула на Страшиллу. Неужели сейчас она узнает один из самых главных секретов школы? Что скрывается под маской главы Зелёного ордена? Интересно, кто-нибудь вообще знает ответ на этот вопрос?

– Если очень хочешь, я покажу тебе. Но почему-то мне кажется, что ты достаточно умная, чтобы понимать, что я не лгу. И когда я предлагаю тебе помощь – это не просто слова.

Лазария многозначительно замолчала.

– Вы предлагаете помощь в обмен на что-то, – сказала Шани.

– С чего ты взяла?

– Все так делают.

– Может быть. Но это вполне логично. Тебе не кажется? – кивнула Лазария.

Не стала отпираться, играет в честность.

– И что вы хотите взамен? – спросила Шани.

– Сотрудничество.

– Какое сотрудничество?

– Нашему ордену нужны друзья в других орденах. А ты – самая сильная фигура у разрушительниц. Самая перспективная, я бы сказала…

Шани фыркнула в третий раз.

– Не спорь. Я бы не пришла к тебе, будь это не так. Нам нужна поддержка Полумрака. Общими усилиями мы сможем осуществить некоторые наши… проекты.

– Почему бы вам просто не обратиться к чаре Ольене?

– С Ольеной мы давно ведём переговоры. Но пока она не считает нужным помогать нам.

– То есть она не знает, что вы сейчас здесь. Я так и думала.

Лазария снова кивнула.

– Более того, ты ей тоже об этом не расскажешь.

– Хм.

– Не расскажешь. – В голосе чары не звучало и тени сомнения.

Полумрак почувствовал угрозу. Он стал очень вспыльчивым в последнее время. Слишком чувствительным.

– Допустим, не расскажу. Но и против своего ордена ради вас не пойду.

– Не против, Шани, не против. Я ничего такого не говорила. Я прошу всего лишь уделить часть твоей силы на благо Трилистника, что в конечном счёте приведёт к процветанию всего Чароводья. Это же совсем другое дело.

– И всё-таки давайте уточним. Чёрный орден никому не открывает своих секретов.

Лазария вновь улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Секреты? Да какие у вас могут быть от меня секреты? Если мне нужно будет что-то узнать о Чёрном ордене, я это узнаю без твоей помощи, не сомневайся. Шпионы мне не нужны.

– А что же нужно?

– Только сила, – сказала Лазария. – Небольшая часть твоей силы. У тебя её, как я вижу, образовался излишек.

Шани прислушалась к тому, что чувствует Полумрак. Он так и остался настороженным. Казался совершенно равнодушным к тем возможностям, которые предложила Лазария, – вернуть Шани прежнюю внешность. Ему не было никакого дела до того, как выглядит его носительница. Седые у неё волосы или нет, нормальная кожа или серая, напоминающая мертвечину, – какая ему разница? Его равнодушие ранило Шани. Она-то некоторое время назад думала, что они команда. Но всё изменилось в тот момент, когда Полумрак вышел из-под контроля. Теперь он считал себя главным и меньше всего на свете желал делиться силой. С Зелёным орденом или каким-то другим, значения не имело.

– Мне нужно подумать, – сказала Шани только для того, чтобы что-то сказать.

– Я тебя услышала, – кивнула Лазария. – Одно условие. Даже если ты решишь отказаться от… сотрудничества, хотя я не представляю, какие у тебя могут быть причины, чтобы отказаться… о нашем разговоре лучше никому не знать. И если ты настолько же умна, как я о тебе думаю, ты ничего никому не расскажешь.

– Почему?

– Потому что я об этом узнаю. Всего один шаг от сотрудничества до вражды.

– Это звучит как угроза, – равнодушно заметила Шани. Ей не было страшно. А вот Полумрак возмущённо вспыхнул.

– Вовсе нет, – ответила женщина. – Но ты скоро сама убедишься, что дружба со мной принесёт гораздо больше пользы тебе, чем мне. А чтобы было о чём подумать… я покажу тебе, что шерсти всё-таки нет. Смотри внимательно.

Чара Лазария медленно подняла руку и аккуратно стянула с неё перчатку из тонко выделанной шкуры драгончей. Шани почти ожидала, что под ней обнаружится что-то страшное, какие-нибудь пятна или вправду чешуя, но показалась обычная женская рука. Тонкая и изящная, разве что кожа выглядела слишком бледной, как будто её никогда не касались солнечные лучи. Чара держала руку тыльной стороной к девочке и сама внимательно рассматривала её, как будто видела впервые.

Обычная рука. Единственное, что привлекало внимание, – это ногти. Они выглядели так, будто сделаны из искристого стекла.

– Видишь теперь? Мой самый большой секрет оказался не так уж велик.

– А это что?..

– Покрытие из дроблёного чаронита. Используется для того, чтобы контакт с камнем проходил быстрее. Мои пальцы всегда готовы пропустить через себя силу.

– А вы знаете?.. – Тут Шани внезапно занервничала. – Вы знаете, где достать ещё?

– Дроблёный чаронит?

– Да.

– Конечно, знаю. Но разве это так важно?

– Наверное, нет, – опустила голову Шани. На мгновение она обрадовалась, что вот же, перед ней возможность достать ингредиенты для чарокрасок. Но связываться ради этого с Лазарией… Нет.

– Мне нужно, чтобы ты приняла правильное решение. Я покажу тебе ещё кое-что, – вкрадчиво сказала женщина.

– Что?

– Дай руку. Не бойся. Никто не увидит…

Чара Лазария взяла Шани за руку, и девочка испытала странное оцепенение, как будто не может сопротивляться. Женщина приподняла рукав её туники и прикоснулась к коже тремя пальцами. Зелёный камень запульсировал, передавая часть силы. Полумрак напрягся, готовый дать отпор. А Шани увидела, как мертвенная кожа под пальцами чары приобретает нормальный цвет. Ни боли, ни каких-либо неприятных ощущений девочка не чувствовала, только лёгкое покалывание.

Всё кончилось, не успев начаться. Чара Лазария отняла руку, и там, где она только что касалась кожи, остался светлый след.

– Видишь? – усмехнулась чара Лазария, натягивая обратно перчатку. Что-то сверкнуло у неё на запястье, но Шани не успела рассмотреть, что именно это было. – Всё можно исправить, если захотеть.

– Что вы сделали?

– Вернула кусочек прежней тебя. Но могу вернуть больше. Для друзей ничего не жалко, правда ведь?

– Правда. – Шани будто очнулась от сна и рассеянно повторила: – Для друзей ничего не жалко.

– Ну вот и прекрасно. Так сколько тебе нужно времени, чтобы подумать над моим предложением?

– Я не могу сейчас думать, – отвернулась Шани.

– Я не хочу торопить тебя, – слегка раздражённо сказала Лазария. – Просто помни, что всё очень скоро изменится. Великие силы, не подвластные ни мне, ни тем более тебе, пришли в движение. И будет очень важно, на чьей стороне ты окажешься после раскола.

– Какого раскола?

– Об этом сейчас не время говорить. Сейчас время решать.

Лазария удалилась так же незаметно, как и появилась, а Шани подошла к окну. Дроблёный чаронит – это то, что она так давно искала. Ещё в той жизни, давным-давно, когда у неё были голубые глаза и она хотела оживить Лексу.

– Неужели можно вернуть всё назад? – тихо спросила Шани, обращаясь к своему отражению в окне. Оно было нечётким, призрачным. И смотрело на Шани двумя ярко-красными глазами. Не девочка, а монстр из неизведанных миров.

«Чтобы спасти – надо рискнуть… Кого спасти? Чем рискнуть?»

Она уже рискнула и спасла их с Эльдой из Логова изганов. Взяла на себя огромную ношу, чтобы они обе смогли выбраться. Только потому, что Эльда не хотела уходить вместе с Лучезаром, Шани почти принесла себя в жертву. Девочка давно мучилась чувством вины от сознания того, что когда-то плохо обходилась с сестрой. Но за искупление этой вины она заплатила слишком высокую цену. Теперь и Эльда снова осталась без камня, и сама Шани превратилась в ходячее пособие для изучения последствий разрушительного рикошета.

Она опустила глаза на руку, отодвинула край туники. На серой коже остался светлый след, очень напоминающий символ Зелёного ордена. Три пальца – три лепестка. Чара Лазария оставила на ней метку. Напоминание об их разговоре.

Шани потёрла руку, но трилистник никуда не делся. Страшилла – опасная женщина. Весь мир Чароводья совсем не похож на добрые сказки, которые Шани давным-давно читала перед сном.

– Мир – это выбор сильнейшего, – пробормотала она.

Но есть ли дело человеку до всего остального мира, если у него расколота душа?

Глава третья

Совет в Гранитоне

Совет Семи собирался для совещаний в замке Гранитон, величественном красно-чёрном здании, расположенном в самом центре города Истарк. Члены Совета собирались не каждый день, а в соответствии с договорённостями, прописанными в приложении к Семизаконью Чароводья. Законов со временем стало гораздо больше, чем семь, но историческое название сохранили. Оно напоминало о первых чарах, поселившихся на островах Большого озера и основавших новое государство.

Экстренные советы случались нечасто, а экстренные советы чрезвычайной важности – тем более. На повестке дня стоял важнейший вопрос – проблема изганов. С одной стороны, появились новые сведения о них, даже нашлись свидетели, готовые выступить в их защиту. С другой стороны, открылись и новые преступления, вину за которые возложить было просто не на кого, кроме шайки изгнанных. Мнения чаров разделились, и задача сегодняшнего Совета состояла в том, чтобы определить дальнейшую стратегию Чароводья в отношениях с изганами.

Заседание больше всего походило на слушание дела в суде, хотя самих обвиняемых в зале не было. Они были лишены права голоса, но не защиты. Несколько свидетелей, главными из которых являлись Лиэни и Грегор Сатерра, готовы были рассказать правду о своей жизни у изганов, которых называли членами Объединённого ордена.

Члены Совета располагались лицами друг к другу на семи отдельных подиумах, приподнятых над каменным полом на несколько метров. Если взглянуть сверху на места для заседания, можно было уловить форму семилепесткового цветка, или семилучевой звезды. Так и называлось это место – силовое созвездие. Чароведа находилась в центре звезды, имея возможность разворачиваться лицом к каждому из выступающих. Она не являлась членом Совета Семи, но всегда присутствовала на экстренных совещаниях в качестве гаранта принятия справедливого и взвешенного решения. Если по каким-то причинам члены Совета не приходили к единому мнению, слово чароведы могло стать решающим.

Чуть ниже располагались места для других участников собрания: зрителей, писцов, свидетелей и прочих причастных. Сегодня эти места в большинстве своём пустовали, потому что заседание было закрытым. Свидетелей посадили отдельно друг от друга, и они могли лишь переглядываться. Только Грегор и Лиэни сидели вместе, как две части одного целого.

Эльда видела, как сосредоточенны и серьёзны её родители, как Шани сидит, спрятав лицо в копне седых локонов, руки в перчатках, в обруче светится Полумрак.

«Теперь она носит обруч», – заметила про себя Эльда. Вздохнула. Сама она успела поносить чаронит только на шее. Всё думала, что впереди много времени, чтобы экспериментировать.

Перевела взгляд на Витаниса. Он наблюдал за родителями. Эльда заметила, что шрамы на лице брата немного побледнели и не слишком бросаются в глаза. Глубокие борозды зарубцевались, но никуда не пропали. Целительницы сказали, что сделали всё, что могли.

Недалеко от брата сидел Сержен. Почувствовав взгляд девочки, он тоже посмотрел на неё и улыбнулся. Эльда ощутила, как сердце забилось быстрее и радостнее. Она помахала ему. Он поднял руку, показал ей тыльную сторону ладони – шрам в виде звезды. Она подняла свою руку, показала ему. У неё теперь был точно такой же шрам. Там, в пещере ратхли, когда она закрывала Шани глаза, чтобы их свет не приманил чудовищ, одно из щупалец обожгло её. На месте ожога остался шрам. Странно, но она даже не жалела об этом. Как будто одинаковые ожоги на руках объединяют и сближают их с Серженом. Может быть, так оно и было. Сердце снова сжалось от волнения.

Они ещё раз улыбнулись друг другу, и Сержен отвёл взгляд. Эльда сделала то же самое.

В зале присутствовали и Ривт с Ниромом. Эльда уже знала, что эти двое совершили настоящий подвиг, когда выручали её и Шани из беды. У девочки ещё не было возможности лично поблагодарить парней, но при первом же удобном случае она собиралась это сделать.

Эльда перехватила взгляд Ривта, который тоже, оказывается, смотрел в её сторону. Лицо его было серьёзным, как обычно, тёмные волосы падали на глаза. Он поднял руку и помахал ей. Эльда улыбнулась и помахала в ответ.

Ниром криво ухмылялся, развалившись в кресле и закинув ногу на ногу. Взгляд его был устремлён в сторону стоявшего на трибуне мужчины в форме драгонщика, и взгляд этот был полон злобы и негодования. Это и понятно, потому что говоривший, командир ордена Правого Крыла, перечислял последние преступления изганов в Чароводье. Чар Кавандос – так его звали.

Эльда сосредоточилась на том, что он говорил.

– И последнее, одно из самых страшных преступлений, – это недавнее похищение детей с острова Сокровен. До сих пор нет никаких следов пропавших. Несчастные родители приехали в Истарк, чтобы требовать защиты и справедливости у Совета, а мы не можем ничего сделать. И выглядим в глазах людей как кучка бесполезных чиновников. Наша общая репутация под угрозой.

– Нет веских доказательств того, что преступление совершили изганы, – вмешался чар Алерт.

– Какие ещё тебе нужны доказательства? – тут же вспылил чар Кавандос, сжав кулаки. – Пропали дети! Кто ещё мог похитить детей?

– Я не знаю, кто именно их похитил, я лишь говорю, что доказательств недостаточно! Свидетели утверждают, что ни разу не видели в Логове похищенных детей.

– Изганы могли их прятать!

– Там негде прятать! – выкрикнула с места мать Эльды. Она тоже горячилась.

– Свидетели утверждают, что в Логове недостаточно места, чтобы держать там похищенных детей, – сказал чар Алерт, бросив предостерегающий взгляд в сторону Лиэни. Эльда увидела, как отец положил руку на плечо матери.