Время в моей власти

Теперь бутылки не принимают, всё кругом закрыто-перекрыто, везде охрана. И денег никто не дает.

Глухо. Точка. Сразу – ложись, и…

А перед теми, первыми, миллионами пропавших, я снимаю шапку. Они – не умерли. Они – убиты…

Однако, на долю бомжей приходятся все-таки капли из того 17-литрового ведра. Остальное выпивают нормальные, благополучные граждане. Выпивают, выходит, чуть не больше всех в мире – а пьяных не видно! Что за штука такая? А вот какая.

Впервые, наверное, за всю историю России изменился менталитет русских людей! Каждый понял : он никому не нужен, ни для кого не важен, никому не интересен.

И тихо пьет в своем углу. "Йён в ночи один под комодой суслит" – по выражению писателя Николая Лескова. В его времена это, считалось – удивительно, сейчас – норма.

(Да еще недавно на улицу в подпитии вылазить вообще было опасно : могли в плен взять. Милицейское выражение : взять пленного! Понятно, никакие сведения от такого пленного не нужны, нужно только одно…).

Не видно теперь, чтобы веселые, беззаботные мужики, токаря-слесаря, инженеры-ученые, валили толпой после работы хлебнуть пивка, поболтать о том о сем, о футболе, о своих машинах-лодках-мотоциклах… И угостить какого-нибудь пропившегося мужичка могли!

Нету этого! Или один по улице топает, с баночкой-бутылочкой, или в заведении двое сидят, с лицами серьезными, о делах толкуют… Впору позавидовать им Лехе, все дела которого – у прокурора!

Но, все-таки, семнадцать-то литров – дело серьезное, случаются запои. Недаром в рекламных газетах столько объявлений: "Выводим из запоя". Бизнес-сообщество тоже, как видим, способствует выведению из запоя особо ценных кадров. Которые, как правило, имеют такую репутацию: руки золотые, головы светлые – рот говённый. Бывает, "доверенные лица", от хозяина, у кровати запойного сидят, сторожат, пока медики того из запоя выводят!

Ну, золотые не золотые, светлые не светлые, а только в период между запоями деваться им некуда: нужно и вину заглаживать, и упущенное навёрстывать, и хозяина за заботу отблагодарить…

– Мужик запойный пашет задарма, – поется в современной песне.

Я бы добавил еще одну особенность запойных кадров: пока они становились запойными, они потеряли интерес ко всему, так что работа – это их временное спасение. Это касается как "бедных интеллигентных тружеников", так и высокооплачиваемых работяг. После запоя они начинают беспросветно пахать.

Как бегущие по трубе вдоль канавы – пока не сковырнутся… Работа и приводит к запою, когда осточертеет. "Он до смерти работает, до полусмерти пьет", – как сказал еще один русский классик.

Так что выход один: трезвость, как норма. Тогда и в работе будет норма. А самое главное – в жизни. Тогда можно увидеть и понять самому, что в жизни к чему.

Только тогда!

То затихают, то опять возникают разговоры вокруг городских муниципальных образований. В Санкт-Петербурге таковых, кажется, 111. Отлично помню: идею эту в свое время продавили силой ради "демократии". Прошло время, и что-то можно уже сказать.

Долго-долго, многие годы, никаких следов деятельности этих микро-муниципальных образований не замечалось вообще, что и являлось причиной разговоров. На моей улице где-то к 2010 году появились железные заборчики вдоль газонов – вроде, от муниципалитета. В первую же зиму их разбило-покорежило ледяными глыбами, что сбрасывают с крыш. Да еще в другом районе скамейки я видел, посреди бурьяна, с табличкой: от депутата такого-то. Глупо…

И однажды у меня во дворе вдруг появились рабочие-мигранты – давай поребрики выворачивать, долбить асфальт. Мастер-строитель, от муниципалитета, с важным видом принялась повсюду расхаживать. Благоустройство началось… Жители затормошились, стали подсказывать, как лучше – для всех. Нет, в итоге всё сделали словно назло. Что нарисовали у себя в конторе, то и сотворили.

Ну, а вообще, всё доброе, что сделано, по городу, за все годы, можно было наверняка сделать и безо всяких муниципальных образований, их советов, глав, заместителей, депутатов… Выборов – на которые никого не затащишь.

По некоторым сведениям, мое муниципальное образование – одно из самых, так сказать, приметных в Петербурге. По праздникам в почтовом ящике – иногда открытка от него, иногда газета. (Всегда, правда, с опозданием; в последние годы – ничего). Да еще песни-пляски в местном скверике.

Всё.

Насчет газеты. Мой знакомый коллега какое-то время редактировал её – очень недолго. И рассказал мне, как всё происходило.

Пришел. Никаких следов выхода газеты нет, ни в компьютере, нигде. Кое-как, с нуля, один номер сделал. Глава муниципалитета в газетном деле – ни бум-бум, но в процесс лезет. В результате – недоразумения. Но вот вышел второй номер газеты, третий. Вроде бы, дело пошло, но с оплатой (пустяковой, копеечной!) – очень туго.

Надо уходить. Глава просит оставить наработки, не стирать, не забирать…

– Оставлю, но вы мне оплатите работу, как условились.

На том и расстались.

– А скажи, – спрашиваю коллегу, – кто он таков? Личность, вроде бы, даже в городе известная…

– По-моему, он просто авантюрист – и больше ничего.

Тут припомнилось мне и другое муниципальное образование – давненько, правда дело было, но запомнилось: как его глава, в Кировском районе Петербурга, умудрился положить себе окладик в 10 тысяч долларов, а своему заместителю – в девять с половиной… Хозяин – барин!

А вот и новое дело: 21 ноября 2013 года. Дело получило широкий резонанс, обсуждалось и в прессе, и в теленовостях. В парламенте Санкт-Петербурга рассматривали в первом чтении законопроект о введении должности председателя муниципальной избирательной комиссии. Окладик такому председателю намечалось положить 45-50 тысяч рублей, и это при том, что выборы проводятся… раз в пять лет, и реальная нагрузка на этих чиновников ляжет в течение двух-трех месяцев.

– Самая настоящая синекура! – в один голос произнесли комментаторы.

Семьдесят миллионов рублей в год из городского бюджета. О проекте закона благосклонно отозвался губернатор… Причина проста: это, можно сказать, первый тур будущих выборов губернатора, поскольку претендентам на главное кресло в Смольном нужно пройти так называемый муниципальный фильтр, заручившись подписями местных депутатов в свою поддержку.

Депутаты парламента Санкт-Петербурга проголосовали – и приняли проект за основу.

Я не знаю – и знать не хочу, какое принято окончательное решение. Достаточно «основы». Предостаточно.

Дикость, позор, полная потеря всяческих представлений о реальной жизни, реальной действительности. Оскорбление, унижение «электората» культурной столицы.

Надо прекратить всё это немедленно, распустить все 111 муниципалитетов и взамен не создавать ничего – достаточно районных администраций.

Что же касается самой идеи микро-муниципальных образований… Как-то я встретил утверждение, что это – картина, срисованная в своё время с … Нью-Йорка! Стараясь внимательно относиться ко всяким фактам, я попытался проверить утверждение : полистал справочники о знаменитом городе, покопался в интернете – нигде ни намека ни полнамека на такие муниципалитеты. Может, они настолько мелки, что авторы справочников и статей не считают нужным упоминать о них? Черт знает… Однажды только встретил в интернете строчку: наряду с большими районами в Нью-Йорке существует множество кварталов, сотни районов, каждый из которых имеет собственный характер, отличительные особенности… Но это я и так знаю – сам видел. Помню даже брошенное кем-то замечание: в итальянском квартале есть 80-летние старики, которые за всю жизнь … не бывали за пределами своего квартала!

То же, наверное, и в других национальных кварталах. Квартал – он же государство, континент, вся планета. И муниципалитет?

Нам-то, в Санкт-Петербурге, городе все-таки свободных, цивилизованных, культурных людей – это зачем?

Конечно, у меня появляются сомнения: не слишком ли я круто забираю, критикуя социально-экономическое положение? Все-таки полки магазинов заполнены товарами, улицы забиты автомобилями, а что касается жилищной проблемы, то "сейчас в городе (Петербурге) действует более сотни различных ипотечных программ, в которых принимают участие несколько десятков банков". Казалось бы: только работай – да покупай! Жилье выбирай! На машинах раскатывай!..

Приведенная выше цитата – из того же номера газеты "Санкт-Петербургские ведомости" (23.11.06), где опубликовано интервью с кинорежиссером Александром Сокуровым. "Без башни!" – называется, и посвящено строительству небоскреба "Газпром-Сити" в Санкт-Петербурге.

"И ради чего растут все эти торговые и развлекательные комплексы, офисы? В городе катастрофическое положение с жильем. Сотни тысяч ленинградцев уже окончательно при жизни не смогут решить свой главный вопрос – где жить. Город не захотел предотвращать бандитское повышение цен на жилье…

…Я расцениваю нерешенность жилищной проблемы миллионов граждан страны как самое большое поражение власти со времен трагического начала Великой Отечественной войны…

…Наш город до сих пор столица коммуналок…

…Мы называем себя Европой, но если зайти в каждую вторую квартиру – видно, в какой чудовищной бедности живут люди. И при всем этом город миллиарды готов вложить в карточный домик. В вавилонскую башню…"

Прошло несколько лет, и с началом кризиса город решил в башню не вкладываться, а строить только стадион, взамен ранее снесенного, а башню будет строить один "Газпром", где-то в другом месте… Но какая, в данном случае, разница – кто чего и где строить будет?

Чиновничье-олигарховские игры. Или олигарховско-чиновничьи…

Бедная, бедная таджикская девочка Хуршеда Султонова, убитая в грязной питерской подворотне, когда возвращалась со своими родственниками с катка…

Сразу после убийства поднялся дикий хай о "фашизме", в котором утонуло всё: и здравый смысл, и доказательства, улики…

Каждому взрослому человеку известно: толпа подростков может быть опаснее диких зверей. Подростков задержали через день-два, допросили-не допросили – и отпустили.

Отпустили, потому что все – все! – силовые структуры получили накрутку-приказ-наказ: искать "фашистских зверей". Получили приказ, можно сказать, от самого губернатора. "Фашистских зверей", разумеется, никаких не нашли, вернулись к подросткам, которые за два года стали уже почти взрослыми людьми…

А "фашизм"… С первых лет так называемой перестройки пошел визг-вой-хай об этом "фашизме". А некоторые солидные граждане, политические деятели, обстоятельно толковали об "опасности русского фашизма". Этим деятелям вон памятники уже поставили.

В конце концов: какого такого "фашизма" они боятся? Ведь сколько копий на эту тему ломано-переломано, особенно лет 20-25 назад! Дирижеры, организаторы этого воя-визга-хая вот чего боятся : вдруг, как-то, чуть-чуть изменятся обстоятельства, потянется ниточка, и начнет распутываться большой клубок, начиная, скажем, от истории "Великого Октября" – и до наших дней. Вот чего они боятся. Поэтому чуть что – даётся сигнал – и пошел визг-хай : фа – а – а – ши – и – зм!

Насквозь лживое существо, по виду – колхозный счетовод 50-х годов прошлого века, пожилой мужик. Некий ом-буд-смен.

Есть и дама, еще с глубин перестройки везде шныряющая, постоянно врущая, явно ничего не понимающая кроме собственной выгоды. Тоже каким-то омбудсменством занимается… Пожилая женщина, пенсионного возраста, из «демократов первого набора». Одно время исчезала с горизонта, однако друзья-соратники не дали пропасть, устроили в омбудсменскую синекуру. Хвалили за труд. А в 2016 году она вдруг получила видный государственный пост!

В прежние годы лидер КПРФ комментировал подобные назначения следующим образом: тасуется всё та же демократическая колода. На этот раз насчет колоды промолчал. То ли устал, то ли понял – всё равно ничего не меняется, что ни говори…

Девятое декабря 2005-го, Ленинградское областное телевидение, беседа журналиста Всеволода Булгарчука с профессором Санкт-Петербургского государственного университета Ю.Н. Солониным. Речь идет о политике, об экономике – упоминается министр экономического развития Герман Греф, некоторые другие министры. Звучат такие слова: "технические исполнители", "мальчики", "мы знаем, откуда они взялись"… То есть эти "мальчики" в принципе не могут быть никакими министрами. Исполняют чужую волю…

Смотрю "Санкт-Петербургские ведомости" за 30 июня того же года. "Власть затыкает уши" – на вопросы газеты отвечает известный политик, доктор экономических наук, самый молодой член-корреспондент РАН Сергей Глазьев.

– Вы пробовали вести диалог с Германом Грефом?

– Я думаю, что он не способен к диалогу в силу отсутствия знаний. Не владеет не только вопросами экономической теории, но даже понятиями, на которых можно вести диалог.

Логичный вопрос: а что же Владимир Владимирович Путин? Это ведь его правительство, его ключевой министр. Насколько свободен он в своих решениях?

Насколько свободен российский Президент в своих решениях – вот в чем вопрос…

(Эта заметка, написанная в 2005 году, остаётся в таком виде уже много лет, хотя я время от времени всё перечитываю, правлю, если надо. Перечитал заметку и в 2017 году. Две последние строки вроде бы надо убирать… Нет, пусть всё остаётся как есть! Полагаю, не один я так думал, слушая телепередачу, читая интервью. Пусть остаётся – как свидетельство времени.).

Еще лет двадцать назад "природные демократы" упоминали об эпохе Александра III, и вообще о царях, со скрежетом зубовным. Как же: черта оседлости, Россия – тюрьма народов и тому подобное. Александр III – особенно ненавистен, и ненависть эта передавалась по наследству: "мрачная эпоха"; "бывали хуже времена, но не было подлей"… Давил этот царь "демократов" крепко.

И вот – торжественное захоронение в Петропавловской крепости праха супруги Александра III, Марии Федоровны – датской принцессы Дагмары… Умершей в Дании 80 лет назад.

Кстати, еще в начале 90-х, упоминалось, что большевики в свое время залезли в захоронения Петропавловского собора… Верю. Ну не мог всесильный Троцкий, реально – первое лицо государства, по крайней мере в 1917-1921 году, удержаться от такого соблазна! Так что, возможно, останки Марии Федоровны – единственные целые. Ну, может, еще Петра I – его комиссары уважали…

Сегодня перезахоронили Марию Федоровну – и хорошо. Однако, людям, российскому народу до этого события… Ох – хо – хо… Те, кому сейчас 30 лет, и Генеральных секретарей-то не знают, а уж царей… Что царь Горох, что царь Александр III – всё едино. А уж их жены…

Коротко и просто: не до них.

Сегодня – не до них. Будем надеяться, придут и другие времена, когда появится возможность относиться к своей истории с полным, искренним вниманием – и пониманием.

Да! Тогда захоронения в Петропавловском соборе – аккуратно – исследуем…

Александро-Невская лавра, Никольское кладбище, вскоре после похорон Собчака. Подошел я к его могиле – стоит стаканчик водки, лежит соленый огурец… Толпа старушек в платочках, со скорбным видом, ахает. Сердоболен наш народ… Тут же пара "демократов" – он и она, лет 35-ти, в старых болоньевых курточках. Интеллигентные, бедные. Однако настроены решительно, пышут пропагандистским жаром.

– Видите, демократов уже отстреливают!

Заводят со мной разговор, явно рассчитывая на поддержку. (После смерти бывшего мэра сразу ведь поднялся шум : у – би – ли – и!!!).

– Если и отстреливают, то сами же "демократы"…

Что тут началось! Собеседники мои аж подпрыгнули, аж на воздуся их подняло и там завибрировало от возмущения. Да я еще возьми и скажи : логичнее похоронить на коммунистической площадке, коли уж так кому-то хотелось в лавру. Собчак ведь открыто высказывался против христианства, и особенно – православия…

Уходя, пара долго оглядывалась, показывала на меня пальцем, махала в мою сторону руками, горячо друг с другом толкуя. Не ожидали подобного… Никогда не сталкивались.

Нам бы такую решительность и боевитость! Твёрдость убеждений! Многих бед удалось бы избежать, да заодно и таких "демократов" к хорошему делу пристраивать. Ясно понимая их наклонности. Не всё ж им революции, контрреволюции – и опять революции – устраивать…

Вопрос о вере – один из повторяющихся во всяких интервью, ток-шоу, беседах, наряду с вопросами "как вы начинаете утро" и "почему вы так хорошо выглядите". Люди, и хорошие люди, но имеющие смутное представление о вере, религии, православии любят говорить: вера – это мое личное, интимное… Чаще всего так и отвечают.

Ну, какое же личное, интимное? Это тело, интимные места можно прикрыть разными одеждами, а душа человека, и то, во что он верит – всё здесь: во взгляде, в разговоре, в словах. Тем более – в делах, поступках.

Чужая душа – потёмки? Ясный день… И с верой всё понятно.

Двадцать лет читаю газету "Православный Санкт-Петербург", не пропустил ни одного номера. Умная, тонкая, мудрая, добрая газета. Именно православный взгляд на жизнь. Думаю, все статьи, все до единой заметки интересны каждому православному человеку. Однако сегодня тираж газеты – 12 тыс. экземпляров в месяц, на пятимиллионный город. А в 2003-м, в юбилейный год "Православного Санкт-Петербурга", редактор Александр Раков заметил : " Десять лет газете, а мы с трудом удерживаем тираж в 11 тыс. экземпляров. И количество подписчиков из года в год остаётся прежним. Но по отзывам читателей знаем, что людям газета нравится…"

Конечно, привычка читать газеты есть не у каждого, да и понятно: это особая газета. Допускаю, кому-то из верующих людей нет необходимости читать "Православный Санкт-Петербург". Однако рискну утверждать: таковых и в многомиллионном городе – единицы.

К сожалению, получается вывод: 12 тыс. экземпляров "Православного Санкт-Петербурга" – истинный показатель религиозности и в пятимиллионной северной столице, да и во всей России.

А далее я набросал несколько строк, повторяя уже ранее сказанное в своих заметках: потому и спокойно взирают власти на строительство храмов, и колокольный звон их не сильно раздражает – знают реальную картину. Цифры, уровень религиозности…

Нет, не так надо закончить.

Процитирую еще редактора: "Молодой священник, выступая по православному радио (по протестантскому – тоже), назвал газету "Православный Санкт-Петербург" "провинциальной", несмотря на название". Лучшей похвалы и придумать нельзя. Спаси вас, Господи!"

Есть у газеты подписка по России, есть интернет-страница, и по всем городам и весям православные люди могут оценить и "Православный Санкт-Петербург", и слова редактора :

– Лучшей похвалы и придумать нельзя.

Читайте!

Едва только начали печатать в газете мои заметки – пришел отклик, на одну из этих заметок. Убийственный отклик… Хотя написано "мы" – в коллективе, значит, обсуждали – подпись одна : большой ученый, со званиями и регалиями.

Разделали меня, мою заметку – как бог черепаху. До неузнаваемости : выхватили строку, процитировали – и уделали. Но в том-то и дело, что процитировали небрежно, искажая смысл – не обратили внимания…

Я не сомневаюсь: процитировали кое-как – не умышленно, так получилось…

Ученые – люди честные, принципиальные, правдивые – не сомневаюсь. Точные : занимаются астрономией – прежде всего математикой, надо думать. И меня призвали к точности, между прочим!

Вообще, с грустью смотрел я на этот отклик. Так уделали… Но и мы, однако, битые, тёртые калачи! Держать удар умеем.

Но в чем же природа такой небрежности (не к тексту, к человеку ведь небрежность) – у людей точных, честных и справедливых? Вспомнилось мне чествование нашего, пожалуй, самого знаменитого ученого, представителя точных наук. Полный зал – и, обратил я внимание, множество "демократического" вида личностей. Что бы это значило? Ученый-то не "демократ". А значит это вот что. Среди вопросов к юбиляру – такой:

– Как Вы относитесь к религии?

Ученый, с лукавой улыбкой, отвечал:

– У меня большие расхождения с церковниками. Они считают, что это бог выдумал человека, а я считаю – это человек выдумал бога…

Гром аплодисментов, "демократические" физиономии сияли от восторга. Не обманулись в ожиданиях!

Ах, уж эти ожидания, как они подчас обманывают нас… Вспомнилось мне – совсем из другой оперы. Воспоминания Анны Ахматовой, когда она еще молоденькой ездила в Париж, и познакомилась с художником Модильяни. Который очень хотел познакомиться с… летчиками.

Познакомился. Был страшно разочарован, когда оказалось, что это просто спортсмены…

Чего он ожидал? – пишет Ахматова.

Как чего, как чего, Анна Андреевна?!

Полёта, полёта в небо – полёта духа в небеса!

Можно представить, какое впечатление произвел и Модильяни на летчиков.

Какой-то тип, по виду – нищий, но чего-то о себе воображает. Картинки рисует? Ну-ну… Отойдите от винта – мы сейчас летим.

Так и с математикой – астрономией: по ночам в трубу глядят – ах, как романтично! И летят, летят, летят – одна за другой… формулы, формулы, формулы! Точные, точные…

А потом и полёты, конечно. К Большой Медведице? Да хоть куда. Ф-р-р – и тама!

Ну, где тут бог? Нету никакого бога!

Так что я спокойно отложил этот отклик.

Вы-то еще когда-а-а полетите… Если полетите.

А мы летаем!

Ну, с Богом…

ВАСИЛИЙ РОЗАНОВ (1856-1919), русский мыслитель.

"Право, русские напоминают собой арабов, странствующих по своей земле…

И "при свете звезд поющих песни". Дело всё не в русских руках".

"Счастливую и великую родину любить – невелика вещь. Мы ее должны любить именно когда она слаба, мала, унижена, наконец, глупа, наконец, даже порочна. Именно, именно когда наша "мать" пьяна, лжет и вся запуталась в грехе, – мы и не должны отходить от нее… Но это еще не последнее: когда она наконец умрет и, обглоданная евреями, будет являть одни кости, тот будет "русский", кто будет плакать у этого остова, никому не нужного и всеми плюнутого. Так да будет…"

"Механизм гибели европейской цивилизации будет заключаться в параличе против всякого зла, всякого негодяйства, всякого злодеяния : и в конце времён злодеи разорвут мир…

Так что собственно погибнет не от сострадательности, а от лжесострадательности… "Гуманность" есть ледяная любовь…

Смотрите: ледяная сосулька играет на зимнем солнце и кажется алмазом.

Вот от этих алмазов и погибнет всё".

Александр Иванович Лебедь… Годы жизни: 1950 – 2002. Один из самых знаменитых деятелей в России 1990-х – начала 2000-х годов. Вот уж у кого была харизма так харизма! Недругов бросал в дрожь и трепет один только голос Лебедя – львиный рык!

Послужной список: генерал-лейтенант воздушно-десантных войск, секретарь Совета Безопасности, помощник Президента Ельцина по национальной безопасности. С 1998 года губернатор Красноярского края.

Годы идут, на виду на слуху другие деятели, имя Лебедя стало забываться… И вот, как-то, листая старые газеты, наткнулся я на такое высказывание Лебедя: "Когда мы всё систематизируем, разберёмся, определим авторов различных идей по претворению в жизнь "демократических преобразований и реформ", нам будет всем стыдно. Что нас держали за быдло, а мы с этим молчаливо согласились".

"Общая газета", №5, 1997 год.

Да, Лебедь был крут, суров, говорил, что думал, но такое… В 1997-м – то году! Куда там всяким "инакомыслящим"!

Однако, с 1997-го прошли годы и годы, и – ничего не систематизировали, не определили "авторов различных идей" (ну, а если определили – толку-то), и уж тем более – не разобрались.