Время в моей власти
- -
- 100%
- +
Бог знает в чем… Вот уж и подумать не мог он, что со временем эти слова станут просто оборотом речи, да еще уничижительным: бог знает что, бог знает в чем… То есть : никто не знает – чепуха какая-то.
Николай Александрович Романов был… ведь нельзя просто сказать: человеком верующим, религиозным, горячо верующим. Как и всякий русский человек он был человеком православным, и любое дело, работу, он делал, помня о Боге, о Христе. С молитвы день начинал, весь день мысленно с Господом, и ко сну отходил с молитвой. Постоянное пребывание в Боге придавало высший смысл каждому его слову, делу, действию. Поистине : помазанник Божий.
Пуды, центнеры, километры железных дорог тесно переплетались с высшим смыслом человеческого бытия… Российская империя процветала, как никогда, и 300-летие Дома Романовых отметила широко и торжественно. Следующий, 1914-й год – год 20-летия его вступления на престол… Поэтому давно уже ему хотелось выбрать момент, побыть одному, подумать… За блеском торжеств он никогда не забывал о тяжких испытаниях, бедах и несчастиях, произошедших за минувшие годы. Война с Японией, и неутихавшая потом несколько лет смута в стране, убийство Столыпина два года назад… Всё это звенья в одной цепи трагических событий, начало которых можно отнести – если не вдаваться в совсем уже далёкие годы – к неудачной Крымской войне, убийству деда, государя императора Александра II… Помнится и крушение царского поезда отца, Александра III – как предвестие многих бед…
И вот, кажется, государственный корабль Российской империи, прекрасный, огромный и величественный, вошел в спокойные, широкие воды, и устремился к светлым горизонтам благоденствия и процветания, как и предначертано Провидением… Теперь хотя бы десять спокойных лет – и никакой враг, ни внешний, ни внутренний, не одолеет Свет, Добро и Правду, которые, он это знал – Россия несёт миру.
Но… Ясно и спокойно глядя вперёд, он видел и все опасности на этом пути. Основная масса населения, крестьяне – в большинстве своём живут в бедности, нищете, страшной нищете! Они зачастую безграмотны, их жилища ужасны – поистине ужасны! И никакие реформы пока ничего изменить не смогли.
– Почему, почему даже там, где у них есть все возможности построить хороший, просторный дом – они строят какие-то жалкие избушшонки?! Ведь бывали же случаи в прежние времена, когда помещики строили для крестьян хорошие дома – не нравилось!
Он даже плечом пожал, так рассуждая.
– Наверное, причина все в той же неграмотности… И на церковной службе они стоят, ничего не понимая… Богобоязненность есть, тяга к добру, правде и справедливости есть – но сколько при этом суеверий?… Да, за десять лет надо дать образование народу, хорошее образование – без этого нигде и ни в чем не будет никакого толку. Растёт промышленность, но рабочие-то кто? Вчерашние крестьяне, и только крестьяне. Причем самые бедные, не лучшие крестьяне, не лучшие люди… Образование, образование, образование! Посмотрите, как живут хорошие рабочие. Имеют квартиры, дома, некоторые даже прислугу содержат. А рабочих нужно всё больше, хороших рабочих, умелых… Трезвость, знание, образование, и – вера, вера православная! Без этого – разложение, при внешнем благополучии.
Рабочие покупают книги – и что они там видят? Сегодняшние писатели, даже самые лучшие, самые талантливые – равнодушны к религии, Богу. Терзают свою душу – и душу читателя. Опираются на своё мастерство, талант, «правду жизни» – и ошибаются. Когда-нибудь эти роковые ошибки станут понятны всем.
А сегодняшние газеты? Это язва на теле России, и с каждым днём всё более жгучая язва, лишающая разума, здоровья – угроза самой жизни… Почти вся пресса – в руках евреев, и она изо дня в день приучает людей ко всяческой ненормальности. Да чего там – создает поколения атеистов! Зажидовленными становятся многие сферы человеческой деятельности. И кем же со временем станут русские люди, во что превратится Россия? Еврейская жизнь – безбожная жизнь. Россия – еврейское государство?
Да и не евреи они совсем – те, кто называет себя евреями! Самозванцы. «Отец ваш – сатана, и вы хотите служить похотям его» – вот подходящие для них слова. Но племя это составляет миллионы и миллионы – второе в России по численности после русских!
А ведь сколько указов, Боже мой, сколько указов по еврейскому вопросу издал прадед, Николай I… Сотни! Угрозу для народа, для России, для империи, понимали всегда, и меры принимали. Сегодня – тихо, но буря может грянуть в любой момент, и это стало ясно из деятельности Думы…
Есть еще один враг, давний, коварный, лживый, как Сатана: масонство. Как и сам Сатана, то убеждает, что его нет, то убеждает, что самый лучший друг, и желает только добра… Этот враг – всегда рядом, и он может взять власть – и тут же отдать евреям. Тогда спасутся единицы и среди самих масонов – если успеют убежать за границу.
Масонство… Как там у Льва Толстого, в его «Войне и мире»? На председательском месте – незнакомый молодой человек, по правую руку – итальянец-аббат, еще один – весьма важный сановник, и один швейцарец-гувернер? Вот-вот-вот, это и есть, по-ихнему – демократия.
Николай Александрович подошел к полке, взял книгу, открыл нужную страницу.
«Где я? Что я делаю? Не смеются ли надо мной? Не будет ли мне стыдно вспоминать это?».
Череп, горящая звезда, молоток… В руки дали лопату и три пары перчаток, одни из которых – женские.
Стыдно должно быть аристократу, русскому, православному человеку. Впрочем, это уже отход от православия. От истинного Бога, от веры отцов… Притом Безухов – хороший человек. А что можно сказать о других?..
Вот и доигрались. Оказались пешками в руках самых грязных, черных, нечестивых людей! Если случится переворот, «братья масоны» получат власть только на миг, а дальше… Страшно подумать.
Грязные, черные, нечестивые люди, которых пропаганда сразу же прославит как светлых и чистых, «борцов за народное счастье» – совсем откажутся от Бога, всех и всё перемешают: верх – и низ, черное – белое, разовьют бешеную деятельность, как созидательную, так и разрушительную, добьются огромных «успехов» там и тут. Такая «работа», наверное, происходит в аду…
Отказавшись от Бога, они окажутся в руках дьявола, всё время лицом к лицу со Смертью, и как бы ни подбадривали себя, какие бы волны славословия ни раздували, в конце концов не выдержат они взгляда Смерти – и в один момент всё рухнет со страшным треском. Придут другие, из их рядов – и начнут «правильную работу» по созданию «демократии». И всё – с начала… И смысла в их «работе» не будет ни на грош, как сегодня уже нет смысла в делах западной «демократии», американской. Житейское благополучие, комфорт – и разврат, лицемерие, духовная, душевная пустота…
Но… Пути Господни неисповедимы. Пока мы живы, будем мужественно встречать всё, что встречаем на своём пути. Главное, как учит слово Божие : «не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте». Христианин пройдёт через все испытания, а Господь сам всё управит…
Керенский
– Этого Кедринского надо повесить! – написала царица Александра Федоровна в записке своему мужу, Николаю II, в 1916 году – еще толком не зная мою фамилию : Керенский, Александр Федорович… А вскоре ко мне навсегда, на всю мою долгую жизнь прилипла кличка : Александра Федоровна. Это когда я перебрался жить в Зимний дворец, оставив дома жену и детей. Я и сам поверить не мог, что –
– в кровати, царицам вверенной, раскинется какой-то присяжный поверенный.
Слова поэта Маяковского.
Бывшая царица с мужем и семьей находились в Александровском дворце в Царском Селе, и ждали своей участи… Ну, а я, Александр Керенский – он же Аарон Кирбиз (Кирбиц), он же – сын народоволки Геси Гельфман, рожденный в Шлиссельбургской крепости, дважды усыновленный… Все эти сведения – под вопросительным знаком : смотрите у себя в интернете. Верны ли сведения? Судите сами… Я прокомментирую свою деятельность, свою жизнь – а вы судите…
Не сразу, не сразу появилась эта кличка : Александра Федоровна. Кстати, я – единственный член Временного правительства, который от февраля – и до октября… Так что и на кроватях, и на диванах – повалялся… Пораскидывался… Впрочем, всяческие «раскидывания» – это поэтические преувеличения. Если и «раскидывался», то в отчаянии, в конце…
А в начале, в начале, феврале!.. Тут Маяковский прав, описывая чувства многих – через любовные страдания мадам Кусковой.
– Старушка тычется в подушку, и только слышно: «Саша! – Душка!»… Его же ж носят на руках… А как поёт он про свободу»…
Александр Керенский, июнь 1917-го.
Да, да, да… И на митингах меня слушали с горящими глазами и разинутыми ртами, и восторженные толпы окружали, и на руки вздымали. Да, было… А как же : с первых дней – зам. председателя Петросовета – Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, и член Временного правительства, по особому разрешению Совета. Министр юстиции : защищать права трудового народа!..
Сегодня, объективно глядя из далёкого далёка, прекрасно зная все причины и следствия, пружины явные, тайные, лица и физиономии – что я могу вам сказать? Уши горят от стыда… Да, да, да… Хотя нынешние патриоты взглянут удивленно : опять лукавит Александр Федорович. Масонские, антихристианские цели полностью достигнуты. Поставленные задачи выполнены. Дело сделано…
Радоваться надо!
Эх, кабы всё так просто… Ведь права царица, Александра Федоровна : я выступил в Думе, с угрозами царю – главнокомандующему, и по законам военного времени… Ну… В тюрьму хотя бы надо сажать! Демократии слишком было много, либерализма… Ленин со Сталиным потом уроки извлекли: только пикни против – сразу к стенке, чтоб другим неповадно было. Под оглушительный рёв о защите народных интересов…
Самое наглое враньё!
Меня, думаю, все-таки извиняет отчасти одно обстоятельство: непонимание, куда несёт нас рок событий. Ведь невозможно, невозможно было представить себе, что через несколько лет власть окажется в руках малограмотного семинариста, и он зальёт страну кровью – в мирное-то время! Вот вам и золотые медалисты Ленин с Керенским, премьер-министры, дипломированные юристы. Хотя Ленин и недалеко ушел от своего протеже – «чудесного грузина», по его словам…
Тут вот ведь в чем фокус, вот в чем фокус… Вот читаю я огромную статью к юбилею Февральской революции, на целую страницу, где несколько ученых, специалистов, высказывают свою точку зрения. Ровно половина из этих специалистов – евреи, именно они твёрдо стоят на своём : «созрели причины, условия» для революции, потому она и произошла. Если нет «условий, причин» – нет и революции. «Железная» логика.
Как будто не было «условий и причин» в любой другой стране мира – любой другой стране!
Нас, таких как я, было в России абсолютное меньшинство – даже если брать только образованный слой людей; просто я оказался на самой вершине. Правильно, в общем, пишут мои нынешние биографы: «еще в гимназические годы он отличался критическим отношением к общественно-политическому устройству царской России». Так-то оно так, но… чего я тогда мог понимать?! А вот органическое, естественное неприятие всего окружающего – было! Всей православной жизни, колокольного звона с утра до вечера, церквей, монастырей, священников, киотов с иконами, в каждом доме, горящих свечей и лампад, портретов царей и цариц, поклонов – всей жизни по «православному расписанию».
Много ли нас, таких людей, как я, да мой соученик по симбирской гимназии Ленин? Мало, единицы. Для них, да еще всяких Троцких, Свердловых, Радеков существует Америка, создано государство – Соединенные Штаты Америки. А для боевика Джугашвили-Сталина – виселица, расстрел.
А тут смотрю, еще книга вышла, в серии «Жизнь замечательных людей», большущий том, где утверждается, что я – самый яркий представитель действующих лиц 1917 года…
– В печку его! – кричал про такие тома профессор Преображенский в «Собачьем сердце».
Настроение, мироощущение, миропонимание людей того времени – дореволюционного времени, выразил другой человек, великий русский писатель, как и я, эмигрант – Иван Алексеевич Бунин. Вот он в церкви, и вот его воспоминания.
– Как всё это волнует меня! Я еще мальчик, подросток, но ведь я родился с чувством всего этого… «Приидите, поклонимся, приидите, поклонимся… Благослови, душе моя, Господа», – слышу я, меж тем как священник, предшествуемый диаконом со светильником, тихо ходит по всей церкви и безмолвно наполняет её клубами кадильного благоухания, поклоняясь иконам, и у меня застилает глаза слезами, ибо я уже твёрдо знаю теперь, что прекрасней и выше всего этого нет и не может быть ничего на земле…
И подобные чувства испытывал почти каждый человек в России…
А мы, «демократы», «либералы» смущали их души, отравляли пропагандистским газетным ядом, добиваясь переустройства мира здесь, на земле – на свой лад. И не только пропагандой занимались, но и терроризмом, убийствами! В декабре 1905 года, я, еще совсем молодым человеком попал в тюрьму «Кресты» – за связь с эсеровской боевой дружиной. Предлагал убить царя! Попал в тюрьму, а через четыре месяца… меня выпустили. На все четыре стороны!
И продолжил я свою «либеральную», «демократическую» деятельность, и в 1912 году стал депутатом государственной Думы – и членом масонской ложи «Великий Восток народов России». Становился всё популярнее, известнее, смелее… И когда Николай II оказался не у власти, под моим давлением великий князь Михаил отказался от прав на Российскую корону.
В июле 1917 года стал я председателем Временного правительства, а вскоре стал и «Александрой Фёдоровной». А потом несколько поколений советских людей потешались надо мной, как я убегал из Зимнего дворца, переодетый в женское платье. Чепуха, конечно – но такова советская пропаганда. И начало этой пропаганды – в лозунгах большевиков : «Мир – народам!» «Земля – крестьянам!». Ну, и самое главное : «Грабь награбленное!».
Уголовники, бандиты, головорезы.
В 1955 году меня спросили: «Почему вы не застрелили Ленина, ведь в ваших руках тогда была власть?».
Ответил честно.
– Я не считал его важной фигурой.
А он, судя по всему – меня…
Поэтому более полугода разъезжал я по советской России, расхаживал и по Москве, уехал только в июне 1918-го, через Мурманск. Впрочем, уже давным-давно, еще в 1920-х годах написано: «Ленин и Керенский – одно и то же, сотрудники не за страх, а за совесть мирового антихристианского еврейско-масонского заговора». (Георгий Бостунич, «Масонство и русская революция»).
Александр Керенский.
Еще одно интервью со мной, уже под конец жизни.
– Можно было избежать Октябрьской революции в России?
– Можно, но для этого надо было повесить одного человека.
– Ленина?
– Керенского.
Но произошло то, что произошло, потому большую часть жизни прожил в эмиграции. Когда умер в 1970-м году в Нью-Йорке, то православная церковь отказалась от погребения. Похоронен в Лондоне, на кладбище Патни Вэйл, на ведомственном участке, принадлежащем министерству иностранных дел Великобритании.
Вот, вроде бы, и всё со мной… Однако, справедливости ради приведу еще слова великого русского ученого И.П. Павлова. Когда я возглавил Временное правительство, он высказался так:
– О, паршивый адвокатишка, такая сопля во главе государства – он же загубит всё!..
В ХХ веке России не повезло дважды. В начале 1917-го, когда до победы оставался один шаг – и погибло всё; в 1991-м, когда стране до выхода на свободу оставался шаг – произошла настоящая катастрофа. Под лозунгами «демократии» к власти прорвались настоящие звери, хищники, негодяи. (В роли Керенского оказался некто Гарбер?).
Разрушили страну, уничтожили миллионы людей, захватили собственность и деньги.
Что можно сказать еще, перед тем, как попрощаться? Вы же люди образованные – извлекайте, в конце концов, какие-то уроки из истории! Обратите сугубое внимание : у вас на самом верху опять выпускники юридических факультетов!..
Ленин – с нами сто лет
– Ко мне прошу никого не пускать – ни с кем не соединять!
И он быстро вошел в свой кабинет, крепко хлопнув дверью. Несколько раз прошелся туда-сюда, круто развернулся, зацепив угол стола, ругнулся, потирая ушибленное место, упал в кресло, закусил палец…
Владимир Ленин.
– Ведь повесят, как собак повесят! Может, даже на Красной площади повесят… А то и на кол посадят – выведут всех строем, голыми – и посадят.
-–
Владимир Ильич Ульянов-Ленин и подумать не мог, что пройдёт всего несколько лет, и на той же Красной площади, на которой, как он полагал в своем отчаянии, его вместе с «товарищами» повесят или на кол посадят, будет находиться мавзолей его имени, и в нем будет лежать его раскрашенная мумия, и что много-много десятилетий будет стоять гигантская очередь людей, желающих посмотреть на него – «вождя мирового пролетариата», «организатора Великой Октябрьской социалистической революции», «создателя коммунистической партии», «самого человечного человека»… И так далее и так далее, и так далее и тому подобное…
За всю человеческую историю, со дня ее основания, ни один бог, ни один вождь, идол, кумир не имел такой громадной, ни с чем не сравнимой славы. По всей огромной стране, которую назовут Советским Союзом, во всех городах, городках, сёлах, во всех мало-мальски заметных поселениях ему установят величественные памятники – и просто памятники, во всех учреждениях, на заводах, фабриках, во всех цехах и конторах поставят бюсты, бюстики, статуэтки, повесят портреты… Его изображения будут повсюду, его изречения напишут на бесчисленных плакатах…
И – Боже мой, Боже мой, это нечто уму непостижимое: сколько же улиц, площадей, самых различных организаций назовут именем Ленина! Апофеоз такого «творчества» – «Ленинградский ордена Ленина метрополитен имени Ленина»… Не понимали творцы этого «шедевра» : если они оказались способны на та-ко-е – крах неминуем, тем более, что поверх этого грандиозного метрополитена находилась «столица коммуналок» – коммунальных квартир со всеми повседневными ужасами «пролетариев» и не-пролетариев.
Сочинения Ульянова-Ленина издадут миллионами, миллионами и миллионами тиражей, на самой лучшей бумаге, в самом лучшем виде. По ним напишут тысячи и тысячи исследований, научных диссертаций – да что там! – целые академические институты будут изо дня в день трудиться, изучая каждое его слово…
И всё это окажется абсолютно напрасно, потому что в основе его трудов, всей его деятельности были Ложь и Зло, ненависть и обман.
«Вождь мирового пролетариата», «диктатура пролетариата»… А он сам как-то написал : «Диктатура пролетариата слишком серьезная вещь, чтобы её можно было доверить самому пролетариату».
Пустая игра словами… Рабочих, так называемый «пролетариат», Ульянов-Ленин знал, понимал наверняка меньше, чем какой-либо другой общественный слой, даже крестьян.
Вся его ложь и ненависть имела одну цель : захват власти. С помощью немецких, американских денег, чудовищной – лживой! – пропаганды власть удалось захватить.
(«Земля – крестьянам!» Землю крестьянам отдали… чтобы тут же ее забрать – и уже навсегда, а самих крестьян, миллионы из них – уничтожить).
Но сегодня, в марте 1919 года, земля еще находилась у крестьян, а потому тысячи из них горой стояли за советскую власть, бились в рядах Красной армии.
Однако, советская власть повисла на волоске. Армия Колчака взяла Уфу, что и вызвало такую острую реакцию Ленина. Дело даже не в том, что Колчак занял большой город. Уфа сегодня – символ, упавшая костяшка домино… Колчак идет, чтобы соединиться с Деникиным для похода на Москву! А на севере – генерал Миллер, а на северо-западе – Юденич… Все они уже заявили о подчинении Колчаку, и Антанта признаёт его как Верховного правителя России.
-–
– Но спасение есть! Во-первых, они еще до конца не верят в нашу силу, во-вторых… во-вторых, Америка срочно, срочно даст сигнал, и Антанта пойдёт на попятный… Ну, и в-третьих… в-третьих – они никогда, никогда, никогда! – не поймут силу пропаганды! Хотя еще Наполеон что-то сказал насчет двух газетёнок, которые стоят всей его армии. Они это знают, но – не понимают, не понимают, не понимают! – вот в чем наше спасение! Пока они самонадеянно, вальяжно, в полу-хмельном состоянии – в прямом и переносном смысле – совершают свои движения, мы удвоим, утроим свои силы, начнем действовать с поистине бешеной энергией!
Всё на спасение социалистического Отечества! – вот наш лозунг. И он быстро превратится в материальную силу: оружие, пули, снаряды, а главное – дисциплинированные войска. И полководцы найдутся – не сомневайтесь. Это они предали своего царя! Чуть не все командующие фронтами и флотами «проголосовали» за его отречение. А ведь давали клятву царю на верность. И притом, с какой бы стати требовать его отречения именно в тот момент?! На фронте спокойно – а беспорядки в столице устроили мы! Но беспорядки, всякая неразбериха будоражат не только чернь, но и господ, вызывают «благородное негодование»! Кушать, людям, дескать, нечего…
Сдали своего царя – и вскоре он попал в наши руки. И уж мы-то его не упустили, окончательно «решили вопрос» – быстро и четко. Мы-то знаем, чего хотим. И Запад это понимает, ведь именно к нам, лично ко мне пришла просьба о выделении средств на ремонт главного масонского храма на улице Кадэ в Париже! Хотя золото как вроде у Колчака, и он – Верховный правитель. Я ахнул, когда увидел сумму – но ничего, выделим. Всё окупится с лихвой : власть, власть, власть! – вот чего мы хотим – и мы удержим власть! Мы – единый кулак, а вы – растопыренные пальцы, хотя и сильные – каждый по отдельности. И сможете ли вы собраться вместе – еще большой вопрос.
Он резко выдохнул, резко поднялся с кресла и вновь принялся ходить по кабинету из угла в угол.
– Но все-таки положение критическое, надо признать…
-–
Перед лицом почти неминуемой гибели ему и захотелось – не то что обдумать – окинуть взглядом свою жизнь, свою деятельность. Посмотрим с ним и мы, и порассуждаем – и о дне сегодняшнем, в том числе.
Еще совсем недавно трудно было представить, что он окажется во главе государства. Маленькая крайне левая партия (по общепринятой терминологии), мало кому известная. Сам он много лет жил за границей, и считал уже проигранным дело своей жизни, собирался эмигрировать в США. И вдруг – оказался в самом центре общемировой игры! Ему предложили деньги, проезд в Россию в пломбированном вагоне, новейшую идеологическую поддержку… Другие отказались, он – нет. Он отказаться не мог! Хотя и понимал, что игра эта – смертельно опасная, идёт борьба не между Россией и Германией, не между блоками враждующих государств – идёт борьба за переустройство мира. И он, Владимир Ульянов-Ленин – центральная фигура, не за кулисами, а у всех на виду.
Александр Керенский передал ему власть, «умыл руки» – и уехал за границу. А он поставил на карту свою жизнь. Не мог иначе! Всегда хотел, например, отомстить за повешенного брата – и отомстил, жестоко отомстил. Такова логика его борьбы, его жизни, его деятельности. И он понимал : казни, тяжелые личные потери – это все-таки частности, отражение той извечной борьбы, что идет на Земле. Нет, он не оперировал терминами : Добро – и Зло, Свет – и Тьма. Он сразу, еще с юности, твёрдо встал на определенную сторону – и всем сердцем, что называется, всеми фибрами души ненавидел сторону противоположную…
В советских книжках с восхищением описывается хрестоматийный факт : юный Володя Ульянов снял со своей шеи крестик – и зашвырнул его подальше! Церковь ненавидел больше всего на свете. Какие там буржуазия, помещики и разные там «эксплуататорские классы»… Это просто термины в его сочинениях – и не более того. Но церковь, церковь, церковь! – здесь у него настоящая злоба, ненависть, остервенение, осатанение!
Ну, это все-таки как-то понятно… А вот то, что в открытую позволял себе писать в уничижительном тоне о русских людях, русском народе (на русском языке!) – тут «борец за народное счастье», «самый человечный человек» (и прочая, прочая, прочая) показал себя сполна, во всей красе.
Более того, однажды, разгорячившись (а человек он был горячий), открыл все карты : принялся рассуждать, что народ, захвативший власть, не должен позволять побежденному народу… Вам понятно? Тем более понятно было многотысячной армии исследователей трудов Ульянова-Ленина… Бланк – под такой фамилией он числился в нью-йоркской конторе банкира Якова Шиффа – и прочих конторах мировой закулисы.