- -
- 100%
- +
Это кому как. Мы жили без постов (опять напомню, что мы – это наша семья Чекалиных, в советское время), поэтому ничего не могу сказать о трудностях и буднях поста – «праздника души», как сказал один из работников архитектурного отдела Троице-Сергиевой лавры, Александр Иванович, когда я там работал по наблюдению за деформациями её сооружений. Он мне сказал: «Я, Сергей Иванович, очень люблю посты, прямо радуюсь им, это для меня как праздник души, душой отдыхаю».
Часто на Великий пост попадает праздник Благовещения, один из великих церковных праздников, который празднуется 7 апреля. Благую весть Марии, будущей матери Иисуса Христа, принёс архангел Гавриил, который предвестил её о будущем рождении Спасителя…
Когда приходит День Космонавтики, я вспоминаю этот день, в который объявили, что в космосе Юрий Гагарин (12 апреля). Конечно, до этого был и первый спутник, который мы пытались увидеть в ночном небе, были полёты всяких животных, объявленных и не объявленных, Белок-Стрелок всяких. А тут – сразу, неожиданно для нас – человек. У нас в это время, в Полетаевской школе, шли занятия. А репродуктор мощный был недалеко от школы, у здания администрации совхоза. Дежурный забегает с перекошенным лицом, кричит так, что будто Третья мировая атомная война началась: «Гагарин прилетел!!!» Кто, какой Гагарин? Куда он прилетел, и зачем? Через минуту разобрались. Действительно, он уже прилетел, и это объявили. Мы выбежали на площадь, кричали, прыгали, радовались, как ненормальные. Да и было чему радоваться: в космосе наш, советский человек!!! День был тёплый, солнечный, думаю, было градусов десять-двенадцать тепла. Занятия, конечно, отменили. Да они и не могли уже продолжаться. До сих пор не только вспоминаю этот восторг, но и чувствую его. Примерно то же я испытал, когда узнал о высадке на Луну американских астронавтов. Что-то было невообразимое в жизни Земли. Пусть хоть и американцы, но ведь сделали-то это люди!..
Пасхальная строгая неделя поста (Страстная Неделя) начинается со Входа Господня в Иерусалим, а дальше приближается сама Пасха, то есть Светлое Христово Воскресение.
Пасха в России (правильно сказать – в христианском мире), как известно, Великий праздник. С ним связаны и другие Великие праздники, такие же перебегающие по календарю, потому что Пасха определяется первым воскресным днём после первого полнолуния после дня весеннего равноденствия. Но всё равно, независимо ни от чего, Пасха обязательно не совпадает с иудейской Пасхой, кажется, что в следующее воскресенье после иудейской. Это потом и Вознесение, через сорок дней после Пасхи, то есть – Воскресения Христа, это Троица, через пятьдесят дней после Пасхи (Пятидесятница), и День Святого Духа, следующий день после Троицы. Да и назад от Пасхи – Вход Господень в Иерусалим, начало Великого поста, Масленица.
Многие писали об этом празднике. Да вы, вероятно, и сами читали. Вот, например, впечатления об этом празднике известного революционера-анархиста князя П.А.Кропоткина (П.А.Кропоткин. «Записки революционера». – М.: изд. «Правда», 1990):
«Пасха – наиболее чтимый и наиболее весёлый праздник в России, праздник весны. Тают громадные сугробы, лежащие всю зиму, и бурные ручьи бегут по улицам. Весна приходит не как тать, крадучись, незаметно, но открыто. Каждый день замечается перемена как в снежных сугробах, так и в наливающихся почках. Ночные морозы лишь слегка замедляют оттепель. В моё время страстная неделя встречалась в Москве необыкновенно торжественно. Толпы народа ходили в церкви, особенно в четверг, послушать те трогательные места Евангелия, в которых говорится о страданиях Христа. На страстной не ели даже рыбы, а наиболее благочестивые вовсе не касались еды в страстную пятницу. Тем более разителен был переход к пасхе.
В субботу все отправлялись ко всенощной. Начало её, как известно, очень печально. Но в полночь возвещается о воскресении Христовом. Все церкви разом освещаются. С сотен колоколен раздаётся радостный трезвон колоколов. Начинается всеобщее веселье… Церкви, залитые светом, пестреют нарядными туалетами дам. Даже самая бедная женщина постарается на пасху надеть обновку, и если она шьёт себе новое платье только раз в год, то сошьёт его, конечно, к этому дню.
Как и тогда, так и теперь, пасха является также временем крайней невоздержанности в пище. В богатых домах готовятся к этому времени самые вычурные пасхи и куличи, и, как бы беден кто ни был, он должен иметь хотя бы одну пасху и маленький кулич и хотя бы одно красное яйцо, чтобы освятить их в церкви и разговеться.
Большинство начинало есть ночью, после заутрени, непосредственно после того, как освящённые куличи приносились из церкви. В богатых же барских домах разговенье откладывалось до воскресенья. К утру накрывался громадный стол и устанавливался всякого рода яствами, и, когда господа выходили в столовую, вся многочисленная дворня вплоть до последней судомойки приходила христосоваться.
Всю пасхальную неделю в зале стоял накрытый стол, и гости приглашались закусить…».
И ещё одна цитата, генерала П.Г.Григоренко из его книги «В подземелье можно встретить только крыс…»:
Особенно любил я Пасху. Праздник уже начинался со всенощной. И хотя до выноса плащаницы ничего радостного не было, но оно чувствовалось, приближалось. Все ждали именно этого нравственного момента – чуда ВОСКРЕСЕНИЯ ХРИСТОВА. И когда священник провозглашал, наконец, «Христос Воскрес»! а хор (в нашей церквушке он был великолепный) в ответ гремел «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав…» кричать хотелось от радости. И когда, после освящения пасхи и куличей, люди, с горящими свечками в руках, расплывались во все стороны, это было потрясающе. Я всегда останавливался у ограды и смотрел на уплывающие светлячки, пока все они не исчезали из поля моего зрения. И мне представлялось, что эти огоньки есть дух Христа, который верующие несут с собой.
А каков был день наступающий! После разговения нас до утра укладывали спать. Но не спалось. Мы вскоре просыпались, а нас уже встречал радостный колокольный звон. Попасть самому на колокольню и хоть немного позвонить было пределом мечтаний, хотя развлечений и без того было достаточно: карусель, качели, катанье яиц, игра в битки (чье яйцо крепче) и попутно чудеснейший обряд христосования: «Христос Воскрес!» «Воистину Воскрес!» И ты снова и снова вспоминаешь: «Да, действительно Воскрес». И радость охватывает тебя, и ты с любовью целуешь христосующегося с тобой. Радость продолжалась все три пасхальных дня и растягивалась до следующего воскресения – дня Поминовения. Нет, день Поминовения тоже не был печальным. Ведь мы же знали, что Христос «сущим во гробех живот даровал». И люди старались ничем не омрачить радость. На первый день Пасхи никто не потреблял спиртного. Даже пьянчуга Тимоха ходил трезвый. На второй и третий день пили, но пьяного галасу на улицах не было. И вообще в детстве я на Пасху не видел пьяных в селе. Слегка выпивших – да, пьяных – нет.
Немного расскажу о цитированных мной авторах.
П.А.Кропоткин вместе со своим братом стали наследниками большого имения в Тамбовской губернии, недалеко от тех мест, в которых проживали и наши родственники по фамилиям Чекалины, Барановы, Кудиновы, Мезины, Истомины. Их имение называлось Кропоткино-Петровское. Сначала я думал, что они как раз и владели деревней Петровское, в которой жила бабушкина семья Барановых. Но оказалось не так. В связи с этим мне пришлось исправлять первоначальные сведения тех давних лет о наших родственниках.
Генерал Пётр Григорьевич Григоренко известный диссидент, но и, как он говорил о себе – сталинец, приверженец революции. Он выступал против советской власти уже после войны, при Н.С.Хрущёве и Л.И.Брежневе. Известны, в частности, его выступления за возвращение в Крым депортированных Сталиным татар. Выступал также за освобождение политических заключённых, которых было очень много в период правления с Н.С.Хрущёва и последующих после него, до самого Б.Н.Ельцина. А это практически сорокалетний период с 1953 года. Много времени провёл в психиатрических лечебницах, поскольку был признан психически больным. Светилами-психиатрами коммунистической власти этот исключительно психически и нравственно здоровый человек трижды признавался психически нездоровым.
В то время состояние здоровья человека определяли совсем даже и не врачи, а политики, находящиеся у власти. Впрочем, не только здоровья человека, но и сами преступления нашего российского коммунизма. Например, светило медицины Н.Н.Бурденко был назначен в комиссию по установлению того, кто расстрелял в 1940 году польских офицеров в Катыни (под Смоленском). И эта комиссия, как и было ей приказано, установила, что расстрел был проведен в 1943 году фашистами. И только во время правления М.С.Горбачёва пришлось признать (под давлением мировой общественности), что офицеры были расстреляны по указанию нашей власти войсками НКВД. Нашлись и совершенно секретные документы, подтвердившие эту акцию.
За свои выступления П.Г.Григоренко был лишён всех наград и генеральского звания. Был выслан при Брежневе за границу, и, конечно, объявлен предателем Родины. В наше время, при Б.Н.Ельцине, ему посмертно возвратили все его заслуги перед Родиной. Эту книгу, из которой я привёл цитату о Пасхе, он написал за границей.
Такое вот пришлось сделать не праздничное отступление в рассказе о праздниках…
Пасха всегда праздновалась, даже в советское время. На этот день и в предыдущий практически регулярно устраивались коммунистические субботники, разве что кроме советских великих праздников 1 и 2 Мая, если Пасха попадала на них. Пасха Пасхой, а коммунистическое дело – коммунистическим делом. Но что примечательно, чудеса тоже регулярно свершались в предпасхальные дни. Живём-живём весь год, не веря в чудеса, а тут, вдруг, во всех пекарнях тесто заквашивается само по себе особо, появляются чудесным образом цилиндрические формы, и полки магазинов заполняются сдобными хлебами, которые называют не куличом, нет, а кексом «Весенним». После этого жди такого кекса только к следующей Пасхе, через год. Но это в советское время, а сейчас уже давно, примерно тридцать лет, эту выпечку снова называют истинным словом – кулич.
Раньше, в Светлую Неделю, между Пасхой и Антипасхой, священники ездили по деревням своего прихода, ходили по домам с молитвами и кроплением святой водой. Вспоминается один такой приезд в наш дом, в деревне Красный Куст. На столе кулич, горка яиц, в том числе и не варёных, не крашеных, творог. Всю эту снедь пришедшая в дом на минуту свита из церкви забрала с собой. Ездили они для этой цели на телеге. И в каждом доме получали всё примерно такое же по названиям и в том же количестве. Скажите, пожалуйста, дядя в сутане, зачем вам тридцать куличей из нашей только деревни? А ведь было известно зачем. Доподлинно известно, что они потом своих свиней кормили этими куличами. Скажете, а куда же их девать, такую пропасть? Отвечу, не надо брать! Словом, правильно делал мой прадед, Василий Иванович, что не пускал в дом попов с их молитвами, и когда его семья жила во Львово, да и здесь, в Красном Кусте. Чтобы через них не грешить ещё больше. Конечно, домашним его это не нравилось: как это, в такой праздник, да чтобы священника в дом не пускать, да чтобы дом в такой великий праздник святой водой не окропить? Но он был насчёт этого строг и неумолим. Его подсознание не принимало церковников, хотя сам он был глубоко верующим. Получается очень похожим на отношение к этому вопросу нашего великого писателя Л.Н.Толстого. Известно, что Толстого за такое отношение отлучили от церкви и даже пели ему во всех церквах анафему. И тоже известно, что Толстой был глубоко верующий человек.
Запреты были не только на церковные праздники, вообще на церковь, вероятно потому, что она была отделена от государства. Детей люди крестили. Не все, но многие. И тайком, потому что об этом сообщали по месту работы, возникали или могли возникнуть какие-то не очень приятные последствия. Регистрировались для крещения в церковном журнале под чужой фамилией. Так что, если захочется покопаться в церковных архивах того времени, то о крещении того или иного человека в то время ничего практически вразумительного не найдётся. Но не всегда так было, потому что записи обо мне или, например, о брате с сестрой наверняка настоящие. А вот в советское время, поближе к нашему, начиная с хрущёвского правления и заканчивая андроповским, власти строго присматривались к тому, крестят ли люди своих детей. Мы, например, крестили своих детей, в Никольской церкви (пос. Серебряные Пруды) под чужими фамилиями. У дочки крёстной матерью была Фаина Ивановна, жена бабушкиного брата Петра, а крёстным был шофёр, который возил в церковь. У сына крёстной была его бабушка, моя мама, а крёстным – всё тот же шофёр. Только это здесь и зафиксировано, а не в метрической книге этой церкви. В ней фамилии все вымышленные, кроме крестившихся.
Во все времена – всякому своё. Кому – «Христос воскресе!», кому – «Воистину воскресе!», а кому – то и другое. Каждый что-то для себя одно и выбирает.
Пасха детства – это Весна. В нашем доме постов строго не соблюдали, но церковные праздники, великие и малые, почитали. Особенно, если праздник был престольным. В каждой деревне были свои престольные праздники, хоть и не было церкви. Вероятно, при переселениях из сёл так и перевозили вместе со скарбом и свой престольный праздник. В нашей деревне, например, престольным был Покров Пресвятой Богородицы (14 октября), а в Масловке, ближней от нас деревне, – Казанская (дважды, 21 июля и 4 ноября).
К Пасхе пекли куличи с украшениями по верху, румяные, сдобные, пышные. Делали сладкую пасху из творога, иногда – с изюмом, когда он был. Яйца красили луковой шелухой (это у нас дома и в основном – в нашей деревне; думаю, что и в других деревнях тем же; но я знаю, что в каких-то семьях у нас яйца на Пасху дополнительно красили сеном, они получались немного с зеленцой). Каждому из нас, детям, раздавали по десять-пятнадцать яиц. С частью из них мы выбегали на улицу в ребячью компанию на игры. Били носиками яиц друг у друга (такая игра называется «битки»), чьё расколется, тот и проиграл яйцо, которое только и годилось теперь, что на съедение. Катали яйца с наклонной доски. Чьё будет зацеплено другим, тот и расстаётся со своим. Проиграешь, бежишь домой за следующей партией. За это, естественно, не ругали, потому что они и были даны на игры.
С освящением куличей, яиц и пасхи было сложно. Церковь была далеко, в селе Рудовке (Калиновке), что за селом Полетаево. А это километров восемь по грунтовой дороге, с учётом того, что по весне, чаще всего апрельской, дороги были ещё не совсем в состоянии своего прямого назначения. Но наши деревенские бабушки ходили на пасхальную службу, иногда с ночёвкой в известных им домах. Мы с мамой один раз так в эту церковь ходили, с ночёвкой на печи, да ещё между перинами. Но это было не на Пасху, а на следующее воскресенье, на Красную Горку (на Антипасху). В этот день венчался мамин родственник, по-моему – её троюродный брат. Его отец, был роднёй Кудиновым, маминым родственникам. А обратно из церкви мы уже на свадебной грузовой машине вмиг домчались.
Старшие в нашем доме куличи освящать не ходили, во всяком случае, я такого не помню и не знаю. А когда подрос брат мой, Михаил, то его стали снаряжать на это мероприятие, на велосипеде. Мы в это время учились в Полетаевской школе и стояли там на квартире. Дело понятное, «пионер – всем ребятам пример», комсомолец – тем более, да и до коммунизма было совсем не далеко, стоило только нос за угол высунуть…
Я уж тут немного вклинюсь с коммунизмом. В Программе КПСС при Н.С.Хрущёве было записано: «Партия торжественно провозглашает – нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» И это также торжественно прозвучало по радио. На что довольно трезво отреагировала наша деревенская тетя Прасковья, родная тётка нашему свату, Филиппу Степановичу: «И-и-их, ей-Богу правда: спать ляжем, проснёмси – а тут уж и комунизьма настала!»…
Но продолжу про освящение куличей. Религия, само собой, «опиум для народа», как неправильно перефразировали Карла Маркса (он говорил – «опиум народа»). В связи с этим, исключительно в воспитательных целях, на дорогах выставляли кордоны из учителей. Каково же было на следующий день, в Светлый Понедельник или Светлый Вторник, на уроке, выслушивать насмешки тех же учителей? С родителями они не говорили на эту тему, потому что родители-то как раз и засылали «казачков». Приходилось «казачкам» самим получать уроки коммунистического воспитания. Вполне возможно, что с Мишей это и случилось один раз. Но всего один раз. Потому что в другие разы он приезжал с куличём в Полетаево, останавливался на той квартире, которую нам родители снимали, пережидал определённое время, а потом возвращался домой. И очень долго никто ни о чём не подозревал. Об этом узналось только уже после того, как брат отслужил в армии. Он в каком-то разговоре открыл свою давнюю тайну. Все просто посмеялись такому факту, обыгрывая потом, как отец отрезал кусочек этого «освящённого» кулича для раздачи всем нашим животным, потом и сами «причащались» или, как говорили, разговлялись, тем же самым.
Мама в последнее время выходила из этого сложного положения, освящения кулича, довольно просто и непосредственно (ближайшая церковь-то тогда была только в пятнадцати километрах): она сама освящала кулич имеющейся у неё святой водой. Какая разница, ведь в церкви тоже освящают такой же святой водой.
Разговлялись на Пасху рано, часов в шесть утра. На столе освященный кулич (или не очень, если освящать возил брат), горкой крашеные яйца, творог сладкий, пироги-пышки, а то и блины ещё, сметана, молоко пресное и кислое. Но мясного с утра, насколько помню, не было. Первый кусок от кулича (корочку, самую вкусную) дедушка относил во двор и раздавал его всей четвероногой живности. После этого садились за стол и мы…
Тут же, рядом с Пасхой, проходит череда государственных праздников: 1 Мая, День международной солидарности трудящихся, и 9 Мая, День Победы.
День Победы воспринимается как действительно Великий праздник. Победа, доставшаяся невосполнимыми и неисчислимыми потерями. Это праздник и в моём детстве, которое проходило совсем недалеко от войны, но уже в мирное время, и сейчас. Ведь трудно найти семью в России, которую так или иначе не коснулась бы война того времени.
В нашей родне на войне воевали мой отец, Иван Васильевич (был ранен в Карелии, на войне с финнами), дедушка Сергей (отец мамы), который первоначально прошёл всю «Зимнюю войну» с Финляндией (ноябрь 1939 г. – март 1940 г.), а потом и практически всю войну с Германией: погиб 15 февраля 1945 года. В 1943 году в Ульяновске погиб мой дядя, брат отца, Михаил. Его отправили в Ульяновск на работы. Он переносил какой-то груз по сходням, поскользнулся, упал, сломал позвоночник. 31 декабря 1943 года погиб брат дедушки Серёжи, Григорий. Он был командиром танка Т-34. От прямого попадания немецкого снаряда танк загорелся, погиб весь экипаж. (Об этом сражении при освобождении Житомира есть замечательный фильм «Контрудар», в котором командующего Ватутина играет наш замечательный актёр Виктор Павлов.) Принимал участие в войне и брат бабушки Веры Иван (Пётр), но во время войны он звался уже Петром (об этих превращениях я говорил выше в одном из рассказов). Дядя Петя (Иван) попал во время войны в плен, находился в плену в Норвегии. Воевал отец Марины, жены. Он закончил Скопинское пехотное военное училище, поступив в него досрочно, ещё до положенных 18-ти лет. Летом 1943 года получил сильное лицевое ранение в боях в Бердичево-Житомирской операции в составе 4-й армии Воронежского (Степного) фронта, которой командовал Маршал Кулик. Погиб в Московском ополчении в 1941 году дядя мамы, Степан Васильевич. Воевал лётчиком двоюродный брат Марининой мамы, Юрий Сергеевич Афанасьев, а также и его жена (она была медсестрой) – Антонина Ивановна. А сколько не возвратилось наших краснокустовских односельчан. Сколько возвратилось с ранениями. Некоторых из них я уже выше называл. Назову ещё одного, нашего почти соседа по Красному Кусту, Елисеева Ивана Акимовича. Он воевал в зенитно-пулемётном воинском подразделении на Финском фронте, снайпером. Трижды был ранен. Последнее ранение было в голову, потерял один глаз. Да разве только в нашей деревне, во всей России, даже и, конечно, больше, в нашей всей большой бывшей стране, СССР, не найдётся семьи, в которой кто-то не воевал…
Менее понятен День международной солидарности, 1 Мая. Но к тому и другому праздникам на работах и в учреждениях из года в год готовились стенные газеты примерно одинакового содержания. Как-то к юбилею Дня солидарности Марина готовила стенную газету (к 100-летию 1 Мая, в 1989 г.). Она работала в школе недалеко от метро «Серпуховская». Я постарался тоже внести свою посильную лепту, составил хвалебную оду, но она, к сожалению, не прошла. Солидарности мало. Звучала совсем даже и не по партийному, но, как сказал отец Марины, Николай Николаевич, очень близко по тому духу.
Эх, май-маёвочка!
Красная рубашка!
Не дождёшься нынче рано
ты, меня, милашка:
Налетели казаки -
Где – рубаха, где – портки…
Прячусь, сидя в камышах…
Не горюй, моя душа!
Эти праздники вспоминаются здесь, в Москве. Парады, демонстрации, шествия разноцветными колоннами на Красную площадь. Мы жили с маленькими детьми на Пятницкой, выходили смотреть, как мимо нас двигались колонны со стороны Автозаводской – бесконечные пёстрые ленты. Играет музыка через магнитофон, баянисты подбадривают своих в колонне. А их у Добрынинской площади, от которой начинается и уже заканчивается, если судить по номерам домов (первые номера идут от Балчуга, от Москворецкого моста) Пятницкая улица, уже и подбадривать не надо. С собой в сумках и коробках горячительное, закуски. Всё это и приготовлено на путь до Красной Площади, потому что потом флаги и транспаранты грузятся в машины, а сами демонстранты – домой. Такие же демонстрации бывали и в День Великой Октябрьской социалистической революции, 7 ноября. Здесь, правда, уже бывали и холодные дни, со снегом, а то и вперемешку – снег с дождём. А идти-то, бывает, по нескольку часов для пяти минут хода по Красной площади. Мы, например, когда я работал в институте, обязательным порядком под расписку ходили на подобные демонстрации, строгими пятёрками с правофланговым. Так вот, начало движения нашего института – чаще от метро «Улица 1905 года», от издательства «Московская правда», а то и с улицы Качалова, от дома, в котором жил, в своё время, Лаврентий Павлович Берия. Сбор назначался в восемь утра, а Красную площадь наши колонны должны были проходить в одиннадцать с четвертью утра. Причём, всё это происходило весьма неравномерно. До Красной площади двигались медленно, с постепенным промерзанием, а по площади бегом, не останавливаясь. Так потом бегом, не останавливаясь – до дома (это я, поскольку до дома мне надо было всего-навсего пройти практически всю Пятницкую улицу). Вот и брали с собой плоские фляжки с коньяком и с небольшой закуской.
Сейчас отменили День Революции. Чем-то он не подошёл. За то, что после большевики и коммунисты, партия у власти, сделали страну практически нищей, уничтожили миллионы людей. Всё это так, но сама Революция в то время была весьма прогрессивным историческим действом. Правда, близко к ней сделали праздник, День народного единства, 4 ноября (в день празднования осенней Казанской иконы Божией Матери). Праздник связан с временами смуты в России (самое начало XVII в.), от которой избавили страну князь Дмитрий Пожарский и купец Кузьма Минин. Но, думаю, что бы ни сделать, лишь бы избавиться от Октябрьской Революции. А об этом празднике, Дне народного единства, и говорить-то нечего. Вспоминается он только потому, что, вдруг, на работу не надо идти. Надеюсь, история ещё не закончилась на современной демократии. Возвратится и Октябрьская Революция, 7 ноября, хотя бы как необходимая дань нашей российской истории. Например, сейчас, в этом коронавирусном 2020-м году, собрались с 25 июня по 1 июля провести голосование по некоторым поправкам в Конституцию (вот, прости Господи, срочность-то какая). Одна из поправок относится и, так сказать, к правдивости исторической действительности, как в прошлом, так и в текущем её значении. Но начинать-то надо, мне кажется, с возвращения этой исторической справедливости, справедливости к тому, что было, чем наш народ жил долгое время, хотя бы с Октябрьской революции. Пусть и плохо всё было, но это же история, которую не вычеркнешь. Я уж не говорю, что надо возвратить на место хорошо всем известный замечательный памятник Ф.Э.Дзержинскому на Лубянской площади. Сам лично я не очень хорошо отношусь к этому Железному Феликсу, но это, то, о чём я говорил выше, никак не связано с архитектурой города-столицы…