Заветные сказки

Легко не красть. Тем более – не убивать.

Легко не вожделеть жены своего ближнего.

Куда труднее – не судить. Может быть, это и есть

самое трудное в христианстве, именно потому,

что греховность тут неощутима. Подумаешь – не суди!

А между тем «не суди» – это целая философия.

Сергей Довлатов. Записные книжки.

«Не судите, да не судимы будете».

Точно так же прозвучало и у Луки (6:37).

Опять же, дорогой мой Иисус Иосифович (Гавриилович, Святодухович, Духосвятович), а что же Ты Сам судил книжников и фарисеев, язычников, которые, дураки, заботятся о еде, питье, одежде, запасают всё впрок? Что же Ты словами Своего Отца судишь не верящих в Тебя, в Бога, грозишь им в последующем тем же судом, да ещё каким?! Исполняй же Сам то, о чём говоришь!

«Просите, и дано будет вам; ищите и найдете; стучите и отворят вам».

В этих указаниях при их изложении получился некоторый разнобой. Если Матфей и Лука (11:9) относят их к отношениям между людьми, что можно охарактеризовать как попрошайничество, то Марк (11:24) и Иоанн (14:13) говорят совершенно о другом. Марк говорит:

«Всё, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, – и будет вам».

Иоанн примерно также говорит (тоже словами Иисуса, конечно):

«И если чего попросите у Отца во имя Моё, то сделаю, да прославится Отец в Сыне; если чего попросите во имя Моё, Я то сделаю».

У Иоанна здесь прозвучало отождествление Отца и Сына, как единого Бога, о чём он как раз и писал в своём Евангелии. Похоже на слова Марка, но содержание и интерпретация этих слов совершенно иные. А у Матфея и Луки слова «просите» относится чисто к ученикам и к их житейским проблемам. Если перевести на обычный язык это указание, то явно: попрошайничайте, тем и прокормитесь; ищите, где бы вас покормили, попоили и дали переночевать – найдутся сердобольные; стучите, пока хозяевам не надоест – впустят, куда денутся, а эти не пустят, так и других дураков много. Потом-то Он говорил Своим ученикам, что если в какой город вас не пустят, если это случится, то городу этому совсем плохо будет, почище Содома и Гоморры.

Вполне приемлемо:

«Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними».

Правда, у других евангелистов я таких древнейших философских мыслей не нашёл, может быть, и плохо искал. А может быть, они и не решились вложить их в уста Иисуса, поскольку такие мысли были весьма расхожими в народе, да и в его же писательских мыслях. О содержании (прямом и иносказательном) этой фразы немного раньше высказано моё мнение в отношениях человека А к человеку Б и наоборот. Повторяться здесь не буду.

А как понимать, например, такую фразу Иисуса (19)?

«Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь».

Деревьев-то Бог наплодил разных, с добрым плодом (что под этим имеется в виду?), с худым плодом (что под этим имеется в виду?) и вообще без плодов. Худой плод или добрый плод – понятия весьма и весьма относительные. Взять то же яблоко. Худой это плод или добрый? Тот, у кого аллергия на этот фрукт или, положим, гастрит, тот наверняка скажет, что худой, но с субъктивной оговоркой, что именно для него. Но не будет же этот человек губить яблоню для последующего сжигания её в костре или печке. Если найдётся какое-либо дерево с худым плодом, то и к нему можно будет отнестись с такими же оговорками.

Или, например, ива, доброе это дерево или нет? От неё вообще никакого плода не было и нет, ни доброго, ни худого, не дал Сам Бог ей такого свойства. То есть изначально ива была обречена Богом вечно на сожжение. Правда, пчёлы с листьев ивы (и не только ивы) что-то иногда собирают. Это «что-то» называется падью. И мёд соответственно – падевый.

Что интересно, народ слушал все эти поучения и дивился. Чему дивился – не написано. Надо понимать, что мудрости Иисуса. Дивиться можно и другому, как удивляюсь этому я. А доказательство тому есть, ведь по просьбе того же самого удивлённого народа и распяли потом Христа, как распинаю Его и я, как это может показаться, на этих страницах. Ну что Он здесь произнёс такого, чему можно было дивиться? Это расхожая народная мудрость, определяемая чувствами и желаниями каждого отдельного человека. То, что она расхожая, сомнений нет, поскольку можно обратиться к источникам, ходившим до Иисуса, совсем даже и не ветхозаветного содержания, то многое там, в том числе и притчи Иисуса, найдёшь. Иисус не занимался плагиаторством. Его таким сотворили.

И вот, весь город вышел навстречу

Иисусу и, увидевши его, просили,

чтобы Он отошёл от пределов их.

Мат. 8:34.

Пожалуй, надо поговорить и о чудесах, хотя говорилось раньше, что не будет на них делаться упора в этой писанине. Прямо никак нельзя, оказывается, и здесь без этого. А иначе – что это за чудеса, сотворённые нашими легионами святых, если за их спинами ничего не было. А, оказывается, были такие страсти неописуемые, что хоть и выноси этих самых святых.

В перечислениях чудес Евангелия разительно отличаются друг от друга. Если Матфей, Марк и Лука просто забили нам голову этими чудесами, то Иоанн меньше всего обращает внимание на эту сторону жизни и похождений Иисуса, чепухой он всё это посчитал. Есть у него описание нескольких чудес, но чтобы уж ставку на них делать – этого нет.

Евангелие от Иоанна написано другим слогом, не повествовательным, а, что ли, более художественным, поэтическим. Поэтому места чудесам здесь и не осталось. Основное в Евангелии от Иоанна – поучения Иисуса, Его божественность, а не доказательство Его божественного начала. Да и первое чудо, приведённое Иоанном, совершённое Иисусом, никак не вписывается в другие чудеса. Это чудо в Кане Галилейской (2:1–11). Немного об этом выше говорилось. На свадьбе Он был со Своими учениками и Матерью. Да вот незадача, вино закончилось у хозяев, их родственников, в самый разгар, можно сказать. Свадьба эта произошла на третий день после избрания Андрея, Петра, Филиппа и Нафанаила (по утверждению писателя Иоанна). Так что и они на свадьбе были, мёд-пиво пили, при них вино и кончилось. Вполне возможно, что на этой свадьбе, в качестве родственника, присутствовал и Иоанн. Мать Иисуса сообщила Сыну, что вино у хозяев всё выпили, не рассчитали на способности гостей. Вероятно, для того сказала, что хватит, мол, сидеть тут, попили, поели, пора и убираться восвояси. Она ведь не знала ещё о Его способностях, да и никто ещё не знал. Иисус ответил Матери:

– Ну и что из того? Кончилось и кончилось. Обычное дело.

Но Мать, видимо, настаивала уйти со свадьбы, а Иисусу не хотелось. Вот Он и велел принести шесть кувшинов с водой. Принесли. Он и говорит: «Раз-ли-вай!» Выпили, а вода-то вином оказалась, да ещё каким!

«Так положил Иисус начало чудесам в Кане Галилейской и явил Славу Свою; и уверовали в Него ученики Его».

Ну, как они уверовали в Него, это дальше будет видно. А народ, гуляющий на свадьбе, так ничего и не понял, не узнал, не до того было. Вина навалом, да ещё на халяву! Веселись, душа!

Я галопом посчитал все чудеса, которые мне попались у авторов: у Марка – 21, у Матфея – 30, у Луки – 24, у Иоанна – 10. Вполне возможно, что какие-то чудеса и пропущены.

И чтобы особенно не распыляться, пробежимся небольшим галопом по чудесам. Начиная с Матфея, но с прицепкой к нему в некоторых случаях и других писателей.

По Матфею Иисус излечил ну просто очень большое число людей. Больше всего Матфей упирал на бесноватых. Тогда их было слишком много. Понятно почему, потому что бес в человеке, это совсем не глухота, слепота или насморк. Последние – наказание Бога, а бес – он сам по себе, как раз враг Богу. Вот и показал Матфей божественную силу Иисуса во всей её мощи.

Но Марк и Лука, как более сообразительные, об излечении бесноватых не сказали практически ничего, всё больше напирали на болезни естественного (от Бога) происхождения. Но у первых трёх приводится удивительно чудесная победа Иисуса не над одним бесом, а над целым легионом. Вот описание этого чуда.

Причалили как-то к берегу, в очередной раз в своих передвижениях по земле обетованной, Иисус с учениками, народ учить, а к ним тут же прибежали бесноватые, излечиться. Их бесы почуяли неладное и стали просить Иисуса: «Ты нас не губи, мы Тебе ещё пригодимся. Посели Ты нас вон в тех свиней». Недалеко от этого места паслось стадо свиней штук тысячи с две, спокойно травку щипало. Иисус, недолго думая, отправил бесов в свиней, каждой по одному и досталось. Те (свиньи), конечно, перепугались от такого вторжения, бросились со скалы в море и погибли. Бесам-то поделом! А вот хрюшек за что? Ну, хорошо, не хрюшек. А их хозяину каково? И в суд не подашь. Докажи, попробуй, что это вон та группа в «полосатых купальниках» такое сотворила. Нет свиней, и нет дела. Возлюби-ка после этого ближнего. Даже если этот ближний – дядя, Который величает Себя Спасителем.

Пастухи рассказали в городе, как было дело. А вот хозяева свиней поступили по закону, по Божьему. Пинков не надавали, хотя и прибить могли ещё до запланированного распятия, но, поскольку не пришло для этого время, то попросили друзей-приятелей уйти вон. Тогда естественно, что хозяева этих свиней на суде у Пилата точно кричали бы: «Распни его!» Случилось это всё в Гергесе (или Герасе). Но Лука (8:26–35) и Марк (5:1–17) указывают, что случилось это чудо в окрестностях города Гадара, который расположен в юго-восточной части Геннисаретского озера. Названия немного похожие, вот и перепутали. Тем более, что свидетелями гибели свиней эти писатели не были. А кто был, так тот ничего об изгнании легиона бесов не говорит. Речь идёт о скромном молчуне Иоанне. Но он молчит на этот счёт. Вы скажете, а как же Матфей? Он что, не был, разве, там? Нет, не был, он тоже, как Марк и Лука, писал об этом со слов других. Это мы сейчас читаем главу из Матфея. А Матфея у Матфея Иисус призовёт только в следующей главе. Так что историю эту Матфей совершенно точно записывал с чужих слов.

Кстати, о свиньях. С какой стати, да ещё в таком количестве, они произрастали в земле, в которой Бог запретил использовать в пищу это нечистое животное, к которым свинья и относится, потому что она хоть и имеет раздвоенные копыта, но не жуёт жвачку. Только в этом смысле можно понять действия Иисуса по отношению к стаду свиней – уничтожил нечистых животных, заботясь о душах людей, в частности – о душах хозяев этих свиней. Тогда – конечно. Прав Он был, безо всяких на то сомнений. Можно сказать – избавил хозяина свиней, нарушителя Божьего закона, от большого греха употребления нечистого животного.

И другое. Сомневаюсь, что бесы могли погибнуть в воде (в озере), только физические тела могут погибнуть, здесь – свиньи. Бес, вообще говоря, это дух, злой дух. Беса, как я думаю, можно лишь изгнать, а убить вряд ли возможно.

По Матфею здесь выясняется одно весьма странное обстоятельство. Оказывается, что ученик Иисуса Пётр, будущий апостол, совсем даже и не от тяжёлой работы сбежал, а утёк он от жены с детьми, надо полагать. Но домой к себе всю компанию привёл, покормить-переночевать. А за это Иисус исцелил его тёщу. Долг платежом красен. Об этом остальные евангелисты благоразумно смолчали. Правда, Лука (гл. 4) называет исцеление тёщи Симона, когда Иисус и его ученики пришли отдохнуть и закусить в дом Симона. А вот какого Симона? Симона ли Петра-апостола или другого? Симонов в тех местах много было, как, повторимся, донов Педров в Бразилии, в те времена ещё не известной, но где было очень много диких обезьян.

Некоторые из чудес прочно обосновались в церковных службах: «неделя о расслабленном», «неделя о слепом», «Лазарева суббота». Конечно, странно бы звучало – «неделя о бесноватом», какая разница. Даже больше, изгнание беса требует приложения больших сил, значит и весомее изгнать беса, чем излечить обычную простуду и даже слепоту или глухоту.

Все евангелисты приводят чудо насыщения пяти тысяч человек (а Матфей даже усиливает: не пяти тысяч, пять тысяч было только мужиков, а там ещё были женщины и дети). Все накормлены были пятью хлебами и некоторым количеством рыбок. Произошло это так. Казнили Иоанна Крестителя. Голову ему отрубили по просьбе дочери тогдашнего правителя. Ученики Иисуса похоронили Иоанна, а Иисус расстроился, как будто и не знал о том, что произойдёт, пошёл опять в пустыню. А народ – за Ним, проследить как бы чего Он с Собой не сделал, а заодно и исцелиться. Дело было к вечеру, домой возвращаться поздно. Кушать хочется всем. Словами-то сыт не будешь. Пришлось Иисусу взяться за дело. Оставалось у них пять хлебов и две рыбки, а народу собралось пять тысяч с большим, надо думать, гаком. Надо думать, что и гак мог быть и не меньше, чем пять тысяч. Словом, весь город ушел за пятёркой путешествующих в пустыню. Раздали по одному хлебу на тысячу с учётом такого же гака. Поели как следует, а кусков недоеденных осталось целых двенадцать полных коробов. По три, не считая Иисуса, на каждого бездельника. Иисуса-то чего считать. Ну что же, исполнилась мечта о хлебе, благоденствии. А евших-то было совсем даже не пять тысяч, я повторюсь, странно даже как-то такое число называть. Забыли посчитать женщин и детей, число которых и определяло тот самый гак. А что их считать! Так, клюнут немножко, по зёрнышку, а то и понюхают корочку – и достаточно. От такого безобразия, имеется в виду почитания женщины как нечеловека, и пошла, вероятно, поговорка: Я думал, что идут двое, ан мужик с бабой.

Иоанн (гл. 6) уточняет для нас с вами, откуда взялись хлеб и рыбы. Конечно, у этих бездельников не могло быть еды, поскольку сами всегда попрошайничали. И вот когда Иисус спросил учеников, в частности, Филиппа (а Сам уже знал, как Он будет всех кормить): «Слушай, Филя, где бы еды достать на эту ораву?» А Филя и говорит: «Ого! Еды! Да на эту ораву и денег никаких не хватит. Спроси, вон, Иуду-казначея, чего у нас там денег-то осталось? Сами пусть пробавляются. И самим нам неплохо было бы поесть, да нечего!» Но самый пронырливый, Андрей Первозванец, говорит: «Там у пацана одного, – мечтательно произнёс он, – я видел хлеба немного и рыбок». Как вы думаете, для чего он это сказал? Чтоб всех накормить, что ли, этими пятью хлебушками? Да он и не думал об этом, что он, совсем полоумный, этот Первозванец. Он о себе думал. Им-то тоже, понятно, хотелось поесть. Они ведь так и привыкли, что их всегда кормят. Так и сделали, отобрали у мальца хлеб и рыбу. Причём, у какого-то мальца оказалось аж пять хлебов, да ещё две рыбки! Запасливый пацанёнок! Хорошо, что Иисус вмешался и Своей божественной силой Он хоть спас Своих учеников от наказаний за грабёж. Пришлось применить Свою Божественную силу. Народ и успокоился, поевши.

А вот в перерывах между чудесами Иисус отметил, что всем идущим за Ним будет место в Царствии Небесном, лежать будут рядом с Авраамом, Исааком и Иаковым. Вон сколько чести! А не идущим за Ним чести не будет, попадут они в место, где «будет плач и скрежет зубов». Словом, совсем даже не туда, где возлежат Иаков с Авраамом и Исаакам. Этот «плач и скрежет зубов» очень часто повторяется в выступлениях Иисуса. Это замена Богу вместо жертвоприношения. Раньше жжёным мясом баловался, а теперь поел – давай развлечений, помимо тех, которые устраивал этой группе их товарищ, Симон Кананит. Да и про зубы резковато сказано, как-то не вообразить себе наказуемую душу с зубами. Похоже, что «в том месте» будут одни только скрежещущие зубы. Трещотки, словом.

Часто с народом Иисус предпочитал не встречаться. Бежал от него, в данном случае – на лодке, вместе с учениками. Но им всем не очень повезло. Только они в лодку, как приключилась буря. Но Иисус в это время уже спал сном праведника. Его, конечно, разбудили, говорят: «Что же Ты дрыхнешь! А ну-ка, спасай нас!» А Иисус, потянувшись сладко, говорит: «Ну и чучмеки вы, чего вы боитесь, бури, что ли?» Дунул-плюнул против ветра, буря и утихла из-за такой наглости. Понятно, что все удивились.

Нет, не дунул-плюнул, это я несколько преувеличил, намеренно солгавши. У Матфея (26) записано так:

«И говорит им: что вы так боязливы, маловерные? Потом встав запретил ветрам и морю, и сделалась великая тишина».

К некоторым чудесам придётся ещё вернуться. Ну, хотя бы потому, что во второй главе Иоанн пишет о первом чуде в Кане Галилейской, а потом прибавляет в этой же главе, что Иисус творил какие-то чудеса, которым все дивились. Скорее всего, это были фокусы, потому что вторым чудом Иисуса тот же Иоанн и назвал в четвёртой главе исцеление сына царедворца. А ещё и потому, что кроме Иисуса ещё один избранный, но не Иисусом, пробавлялся чудесами, Ангел Господень.

Как пишет Иоанн в пятой главе (только у Иоанна описывается этот случай), у Овечьих ворот в Иерусалиме есть целебная купальня. Но она знаменита не своими целебными водами, а тем, что временами Ангел Господень камнем бултыхается с небес в купальню. И вот, кто первым входил в эту взбаламученную Ангелом воду, тот и выздоравливал, чем бы ни болел. Можно представить себе ту давку болящих, которые хотели быть первыми. Издевательство какое-то Ангела, тем более – над больными людьми. Скучновато, видать, на Небесах у Бога, что приходилось устраивать себе такие развлечения. Да и Иисус, видя всё это безобразие, ничего не сделал. Только одному помог, который тридцать восемь (какая точность! – С.Ч.) лет болел, но здесь ему никак не удавалось первым попасть в воду. Да, и о чём же спросил Иисус этого человека? Правильно: «Хочешь ли быть здоровым?» Хорошенький вопрос, как издёвка в такой ситуации. Впрочем, каков Сам – таков и вопрос. А что же, трудно было помочь остальным? Нет, не трудно, но очень хотелось, вероятно, зависть у других вызвать, как один из смертных грехов.

(Кстати сказать, купальня эта, называемая дополнительно Домом Милосердия, действительно существовала у тех самых Овечьих ворот в Иерусалиме. Археологи нашли её. И вода в ней в те времена бурлила, но не кипела, а оставалась холодной. Дело в том, что названная купальня входила в систему водоснабжения Иерусалима. Устройство системы водоснабжения было весьма искусным (строительство её, похоже, выполняли, вероятно, геодезисты с использованием каких-то геодезических приборов), содержало многочисленные шлюзы, в том числе и подземные, для управления водотоком. Так вот, при открывании подземного шлюза купальни для впуска воды создавалось впечатление неожиданного её закипания, бурления. Очень даже похоже на то, что это именно Ангел Господень свалился в этот момент в воду. И никто другой иной. Тем и лечились.

И ещё. Полагают, что купальня у Овечьих ворот использовалась для мытья жертвенных животных, барашков без порока. Поэтому ворота и назывались Овечьими.)

«Не надо говорить: чудес не бывает, раз их существование не доказано. Верующие всегда могут сослаться на недостаточную полноту наших знаний. В действительности же констатировать наличие чуда невозможно сегодня и не станет возможным завтра, так как констатация его всегда будет равносильна преждевременному выводу. Врождённый инстинкт говорит нам, что всё, что природа содержит в недрах своих, подчинено определённым законам, познанным либо таинственным. Но даже если человек подавит это своё предчувствие, он никогда не может сказать: «Это явление – вне природы». Наши исследования никогда не проникнут так далеко. И поскольку чуду свойственно ускользать от познания, всякая догма, его утверждающая, ссылается на неуловимого свидетеля, который так и не явится до скончания веков.

Чудо – понятие детски-наивное, обречённое на исчезновение с того момента, как разум начал приобретать связное представление о природе. Греческая мудрость отвергала самую мысль о нём. Гиппократ по поводу эпилесии говорил: «Болезнь эту называют божественной; но все болезни божественны и одинаково ниспосылаются богами». Он говорил как философ-естествоиспытатель. В наши дни человеческий разум менее последователен. Особенно раздражают меня такие суждения: «Мы не верим в чудеса, потому что ни одно из них не доказано» (А.Франс. «О чуде»).

Ура А.Франсу!

Какая-то мысль от всего этого в голову лезет, после прочтения Евангелия от Иоанна. Ни притч нет, кроме, может быть, одной, чудес маловато, да и те, которые есть, совсем не прославляют Божественного, скорее говорят о духовной бедности этого Божественного. Да, Ваня-то, именем который Иоанн, оказался казачок засланный, причём, скорее всего, самим тёзкой, родственником, как и Иисусу, Иоанном Крестителем. Положим, чудо воскрешения Лазаря. Это очень большое чудо, из-за него и набросились старейшины, книжники и фарисеи на действия Иисуса, боясь, что Он тем самым возвеличит Себя в глазах народа. Да оно так и было, как пишут исследователи этого события. Но ведь о таком значительном чуде больше никто из евангелистов не написал, даже свидетель его – Матфей. Но и Марк тоже мог бы это поместить в свои записки, если бы это был исторический факт, на котором, несомненно, присутствовал ученик Иисуса Пётр (Симон), тесно сотрудничавший с Марком после казни Иисуса. Да и в народе ходили бы слухи о таком чуде, ведь ещё были живыми его свидетели, поэтому и Лука, зная об этом, непременно бы воспользовался и сообщил бы об этом своему другу Феофилу, а заодно и нам, грешным. Пусть даже и не осталось свидетелей, все умерли, но слухи просто так не умирают, они живут в памяти и передаются из поколения в поколение, тем более, что и поколений-то ещё не набралось. Уж что-что, а про воскрешение мёртвого-то наверняка сохранились бы хоть какие-то слухи. Думаю, что и историк Иосиф Флавий вполне мог бы воспользоваться этой «исторической правдой», чтобы о ней упомянуть в какой-либо из своих тоже исторических книг.

Принимаю и возражения ваши, что по прошествии многих лет от событий до бумаги и чернил кое-что и забылось, да и не так вспомнилось. Склероз был и в те времена. Но, товарищи дорогие, написано было по наущению Оттуда, и никак иначе, не болеющим, понятное дело, склерозом. Вряд ли можно полагать, что у Бога имеется такая чисто человеческая болезнь как склероз. Да и к чему этот склероз прицепится? Вряд ли у Бога есть голова и мозги. Конечно, «по образу и подобию Нашему» говорит об обратном, чем я. Но, кроме мозгов, у человека есть и ещё очень многое, чего Богу совсем и не нужно. Так что с головой и мозгами я, думаю, прав. Нет их. А тексты Евангелий просто, как науськал, так и написали. Но кто во что горазд. А упомянутые «образ и подобие» можно назвать просто оболочкой такой вот формы.