Корона, закалённая в крови. Часть I
- -
- 100%
- +
Внезапно произошло нечто, поразившее Фиону: соперник, развивая успех, бросился вперёд и резко напёр на место, где стоял Александр, который просто преклонил колено и сдался, хотя члены его отряда бегали и сражались ещё какое-то время.
– Какого хера, брат! – с рёвом вскочил Святослав, швырнув кубок с трибуны.
Фиона вжалась в кресло, ощутив животный ужас рядом с разъярённым великаном, и повернула голову. Вдруг, она случайно увидела промелькнувшие эмоции герцога, который на единственное мгновение изменился в лице, вперив взгляд в сына короля. Черные брови натянулись в канат, глаза сверкнули молнией, а рот словно вовсе пропал с лица. Когда принц, подозвав одну из шлюх, рухнул обратно в кресло, Андрей уже не оставил от перемены и следа и снова весело улыбался.
– Не переживай ты так, поражение в любом случае было неизбежно, – голосом принца весело и фамильярно произнёс герцог.
– Плевать! Это дело чести! – бросил Святослав, успокаиваясь щупаньем женщины и не замечая застывшую ухмылку собеседника.
– Ты безусловно прав! – кивнул Андрей со столь ледяным взглядом, что принцессе стало холодно.
VII.
Фиона слышала спор и ругань даже через музыку, но, как и все, делала вид, что ничего не происходит, и до последнего тянула время, удерживая на себе свиты и позволяя принцам поговорить наедине. Однако в конце концов решилась войти и напомнить о приличиях, так как слишком долго все присутствующие играли эту комедию. Она постаралась закрыть за собой дверь с максимально возможной скоростью, чтобы ни одно лишнее слово не покинуло комнаты.
– Ты позоришь нашу семью! – прорычал Святослав. – Как жалкий трус без причин сдаёшься на глазах всего королевства!
– Я грамотно оценил ситуа… – приторно вежливым тоном, однако уже сквозь сжатые зубы пытался объяснить Александр, но младший брат тут же перебил его.
– Даже с трибуны я видел дюжину возможностей для манёвра!
– Замечательно, что ты видел возможности. Не хочешь развить эту способность? Способность видеть! Хоть немного дальше своего копья! – всё же повысил голос Александр.
– Ты продолжаешь увиливать от ответов и менять тему! – возмущённо пробурчал Святослав, всё больше поддававшийся гневу.
– Потому что она не важна! Забудь про проклятую схватку на турнире и извлеки урок из моего поступка.
– О! Я извлёк! Думаю, вся Эсабирия извлекла урок из твоего поступка в Годлаве! – сгоряча бросил он.
Как и всегда, упоминание той кампании заставило Александра во всех подробностях вспомнить день сражения.
Он удержал рыцарей от сумбурной неподготовленной атаки на хорошо организованные маршевые колонны противника и построил свои силы по всем правилам военной науки, однако тем самым позволил тяжёлой пехоте противника приготовиться к бою и занять удобную позицию в овраге, не позволявшем коннице Эсабирии атаковать с флангов. И в результате вместо возможной, лишь возможной, быстрой победы довёл битву до невероятно долгой и вязкой рубки, слишком дорого обошедшейся его войску и прозванной после «Годлавская Резня».
Вновь испытав горечь давнего провала, Александр на мгновение потерял самообладание, всё же поддавшись эмоциям, и заговорил уже безо всякой любезности или вежливости.
– Как жалко ты звучишь, рассуждая о таких событиях, – с нескрываемым презрением прошипел он, глядя на брата почти что с ненавистью, – в то время как сам не способен справиться даже с куда более простыми вещами! Вот в чём твоя проблема! Ты всё время смотришь не туда! Не на то, что важно!
– Ну давай, просвети меня!
– В первую очередь аристократ должен… – сделав глубокий вдох, попытался вновь спокойно заговорить кронпринц, однако младший брат в очередной раз перебил его.
– Может мне стоит смотреть на чужую жену на трибунах? – рыкнул Святослав, отчего учтивая маска Александра окончательно исчезла.
– Следил бы за своей, остолоп! Ольга катается по Неверфелу и швыряет в бедняков горсти серебра, чтобы посмотреть, как те дерутся за подачки. А вместо мельниц и мостов строит в ваших владениях бордели и театры!
– Господа, – попыталась вмешаться Фиона, но муж грубым жестом прервал её, желая услышать ответ брата.
– Ты нашёптываешь отцу, подбирая себе в наследство лучшие земли с лучшим доходом, и ещё смеешь смотреть в мои? – воскликнул Святослав, аж встав на дыбы от возмущения.
– А зачем такому как ты вообще земли? – наконец задал главный вопрос наследник трона. – Ты бы с тем же успехом разбрасывался подарками и калечил коней на турнирах за мои деньги, с тем лишь отличием, что их было бы больше! Потому что я умею их добывать!
Святослав не выдержал и плюнул брату под ноги.
– Ты должен был родиться младшим. Считал бы свои поганые монеты, как Иван Счетовод. Впрочем, одно осталось бы прежним: ни отец, ни Эсабирия никогда бы не доверили тебе поход на север. Особенно после того, как твоя аккуратность и внимательность, – донельзя ядовито процедил он, – привели к разгрому в Годлаве.
Фиона инстинктивно дёрнулась в сторону, когда Святослав резко направился к двери. Однако мужчина крайне элегантно остановился и с улыбкой поцеловал руку принцессы.
– Ваша компания была честью для меня, ваше высочество, – промолвил он, словно не был только что в ярости.
– Какой галантный рыцарь! – с глупой улыбкой невольно прошептала девочка вслед уходящей фигуре, а затем повернулась к супругу. – Господин муж… – начала она, но Александр с раздражённым видом оборвал её.
– Не сейчас. У меня много работы, – прошипел принц, поддаваясь скопившейся в разговоре злобе, уже полностью заполнившей его обычно дружелюбное лицо.
Глава 2. Принц и принцесса
I.
Из всех присутствующих южные владения ожидаемо проявили наименьшую инициативу. Диего Ришел, старший сын герцога Ланита, долго расходился в обещаниях и чуть ли не заплакал, когда сказал, что задержится, дабы вернуться к жене для попытки зачатия ребёнка. Однако поклялся, что после лично приведёт все войска отца.
Александр сомневался, что хоть один рыцарь выступит из Ланита не по своей воле, а по приказу герцога Рафаэля, который и прислал своего не особо одарённого сына как раз затем, чтобы не пришлось самому давать ложных обещаний. Бесталанность Диего, в большинстве областей граничившая со слабоумием, компенсировалась его беззаветной преданностью, с которой он принимал свою судьбу и роль дурачка. Провожая взглядом раздутую фигуру наследника Ланита, Александр всерьёз задумался, оставался ли тот дураком, раз понимал и использовал свою глупость так умело.
Приженск также едва ли грозил присоединиться к походу. Графы герцогства грандиозно страдали, заявляя, что задержаться перед присоединением к кампании, пока не закончат бесконечные территориальные споры с Иландией в Предгорье. Горы разных королевств смотрели на равнину, разделяемую рекой, и уже не первое столетие дрались и судились за каждый метр по ту или иную сторону реки, снова и снова находя новые документы, которые чудесным образом не обнаруживались в предыдущие столетия. Тема настолько опостылела всем вокруг, что при заключении брака Александра и Фионы короли договорились не встревать в это дело, предоставив его мелкой знати.
Но по-настоящему принца удивил отказ от участия в кампании герцога Междуречья. Андрей Первобивец слыл рыцарем без страха и упрёка, а также считался одним из величайших полководцев Эсабирии наравне со средним сыном короля Алексеем Панемвиком.
Наследник престола до сих пор отлично помнил серию побед, прогремевшую 8 лет назад на всю страну.
Междоусобица близнецов-наследников привела Междуречье к целой череде отравлений, выкосивших род достаточно, чтобы командование одним из войск попало в руки тогда ещё 15-летнему мальчишке, который за год захватил власть и закончил войну, остановив вторжение четырёх герцогов, одним из которых был сам Александр.
Однако сегодня Андрей столь торжественно, словно прямо сейчас выводил в поле двадцать тысяч рыцарей, заявил, что поддержит поход с юго-запада, присоединившись к войску Ланита, явно будучи уверен, что никто не выедет из южного герцогства, куда более заинтересованного в морской торговле или походе в южные царства.
Обеспокоенный тем, что несколько рядом находящихся герцогств юга вовсе не выставили рыцарей, король согласился с предложением Александра оставить на крайний случай часть сил Треклета и Божграда. Готовые к войне резервы должны были пресечь мелкие баронские междоусобицы, на время похода сведённые к минимуму гигантским трудом короны, а в крайнем случае и напомнить о вассальных присягах.
Кроме того, уже до похода начались первые ссоры и склоки с городами, которым предстояло выделить гавани для военных кораблей, обеспечить снабжение или пострадать из-за его сбора поблизости. Городские советы, как и всегда, утверждали, что платят налоги тому, на чьей земле стоит город, а потому, если корона хочет чего-то конкретно от них, то пусть даст поселению статус феодала. История была стара как мир и регулярно приводила к восстаниям, которые легче было предотвращать небольшими уступками или демонстративным маршем войск поблизости.
Больше месяца Александр фальсифицировал смотровые списки, тасовал военные корпорации в подвластных землях, урезал бюджеты. Таланты торговца и безупречно осведомлённая о ценах на необходимые товары свита позволяли ему заключать невыгодные, ненадёжные, а то и вовсе провальные сделки по поставке провианта и всего необходимого снабжения.
Намереваясь сделать всё возможное, чтобы поход состоялся в как можно меньшем масштабе, Александр ставил на ключевые должности обеспечения донельзя вороватых или абсолютно бесталанных чиновников. На которых к тому же в будущем мог свалить свои промахи, а, если всё получится, то и провал похода.
Тем не менее принц слишком приблизился к той грани, когда его притворное желание прикрыть южную Эсабирию или многочисленные неудачи станут походить на откровенный саботаж. А потому ему приходилось прикладывать все свои таланты и к организации похода, через нежелание пополняя отцовские войска.
Несмотря на все старания Александра, только в первой волне вторжения в королевское войско собралось больше 25 тысяч всадников, среди которых оказалось огромное количество высшей аристократии, благодаря чему численность тяжёлой и средней конницы составила по меньшей мере 18 тысяч.
Сосчитать пехоту же оказалось почти невозможно, так как кто-то отказывался от похода ещё на полпути; другие, обозрев собравшееся рыцарство, решали, что не получат никакой добычи; иные воинские корпорации не сходились в цене или предложенных пенсиях; а иные же, напротив, присоединялись незваными, вливались в свиты рыцарей, приходили по родственным связям или же записывались в обычные слуги, имея при этом оружие и подготовку.
Лишь после долгих инспекций, сравнивая заявленные численности с реальными и следя за притоком и оттоком воинов в разных отрядах, Александр смог вывести закономерности и более или менее точно определить сколько их отправится на север: примерно 25 тысяч. Ветераны пехоты, небольшие наёмные отряды, лучники, некоторые воины гарнизонов и, в основном, служилые люди: боевые слуги или обедневшие рыцари, почти не имевшие снаряжения, но сохранившее военную подготовку.
Немыслимых размеров войско всё же казалось маленьким на фоне почти 900 километровой протяжённости княжества Первоземье, однако Александр не позволял себе питать иллюзии. Их численность обещала по меньшей мере удвоиться в ходе похода, ибо вторая волна добровольцев хлынет на север, как только первые успехи вторжения подтвердятся. Тысячи бедных рыцарей и служилых людей поверят в шанс на успех и направятся в Гардарику вместе со сперва воздержавшимися от похода лордами. В результате, не учитывая неизбежные потери, Александру предстояло снабжать до 70 тысяч военных и боевых слуг одновременно.
Оценивая грядущие траты, Александр пришёл в ужас и невольно порадовался, что отряды Иландии, выступавшей союзниками вторжения, не его забота. Добавив к получившимся расчётам прачек, поваров, ремесленников, посошную рать, обычных слуг и обозных шлюх, число устремилось далеко за 100 тысяч.
«Если же их наберётся больше, что ж… Кому-то придётся меньше кушать», – определив ожидаемое число людей, решил Александр и утвердил план снабжения.
II.
Последний месяц стал самым насыщенным в жизни Фионы, заставив её балансировать между восторгом и истощением.
Лиана же и вовсе слегла, ибо натёрла несколько мозолей на ногах, бегая по поручению своей госпожи в поисках важных знакомств. Вылавливая оказавшихся в одиночестве гостей дворца, она заводила непринуждённые беседы, которые аккуратно переводила к расспросам о господине собеседника. И в случае, если тот стоил внимания, подготавливала почву для возможности в дальнейшем организовать его встречу с принцессой.
В это же время гвардейцы и наставники девочки, наоборот, старались не допустить лишних встреч. Хотя в основном решения принимали двое бастардов дяди Фионы: ещё молодой Давид Чёрный, несколько лет проведший наёмником в Южных царствах, а также разбивший и разжёгший не одно девичье сердце; и Педро Вескер, зачатый братом отца в столь неприлично юном возрасте, что пришлось заплатить мелкому дворянину за его признание.
Мужчины определяли, кого можно подпустить к будущей королеве: кто слишком мелок; общение с кем может дурно повлиять на репутацию; кто сейчас замешан в каких-то интригах, делавших связь с ними опасной; кто слишком умён для того, чтобы говорить с принцессой вне официальных приёмов; а также, кто находился в немилости принца, без чьего разрешения не следовало и смотреть в их сторону.
К сожалению Фионы, опекуны были излишне бдительны, в большинстве случаев заканчивая общение лёгким намёком на её заинтересованность. В результате всё общение переходило к свите, но, словно в насмешку, вынуждало именно принцессу запоминать тех, кому стоило лишний раз подмигнуть или кивнуть, выказывая внимание, или отправлять письмо с бессмысленным для неё описанием того, как её поразило выступление получателя на турнире.
По-настоящему Фионе удалось переговорить с несколькими главами торговых гильдий под предлогом рассказа об их товарах. Почтенные мужи раздавали обещания услуг и сыпали дарами даже за потенциальное заступничество принцессы или же надежду, что та в случае необходимости направит на их проблему внимание нужных людей.
Девочка устроила едва ли не скандал своим наставникам, но всё же смогла выбить разрешение на лёгкую беседу с братом правителя Креота, которому предстояло возглавить войска герцогства. Да и то, Педро уступил принцессе из-за заверений Давида, что Рагнар Кошбер прямее чугунной палки, а его основной интерес – это женщины, а не политика.
Фиона не поняла услышанную от них шутку: «Рагнар выглядит как девичья мечта, но чаще становится тем, кто их разбивает», судя по жестокому смеху, бывшую очень пошлой, но при встрече с мужчиной согласилась с первой частью утверждения.
Брат герцога оказался 32-летним блондином красавцем, хотя и с немного резкими чертами: все линии овального лица выступали лишь настолько, чтобы оставаться заметными, но при этом сохраняли ровные формы. Над подбородком красовалась ямочка, а яркие изгибающиеся губы, окружённые короткой светлой щетиной, приятно контрастировали с элегантной бледностью и хищными серыми глазами.
– А мой дяденька как-то говорил братцу Алонсо, что, если кто-то и уделяет столь же много внимания женщинам, так это его сиятельство Рагнар. Мне показалось, что это скорее упрёк, но разве есть что-то плохое в подобном? – словно невзначай обронила принцесса в начале лёгкой беседы.
– Я находил лишь положительные стороны, ваше высочество, – мужчина ухмыльнулся в усы, столь короткие, что походили на щетину.
– Ах, тогда вам точно стоит познакомиться с моим братцем! – имитируя неловкость, Фиона закусила губу. – Быть может, вы встретитесь с ним в Первоземье, отец отправил его с войском в помощь батюшке моего мужа.
– Если, как вы уверяете, Алонсо Ридо столь же ярый ценитель женской красоты, я с удовольствием постараюсь оказаться с ним в одном лагере. Тем более с вашей рекомендацией к его высочеству, – с лёгкой благодарностью кивнул Рагнар, на что принцесса заискивающе наклонилась.
– Я так давно не видела братца, что буду очень благодарна, если вы после расскажете мне о походе лично. К тому же Алонсо не помешает совет такого опытного воина.
Когда более чем приятная беседа подошла к концу принцесса осталась абсолютно довольна собой, так как сумела свести свою семью с братом герцога, женатого на королевской дочери. Хоть и с опаской, но девочка понимала, что подобное может оказаться крайне полезным в случае междоусобицы.
III.
Заветный день настал. Несколько десятков тысяч людей в дюжине мест королевства занимали флот, направлявшийся к завоёванным на побережье плацдармам, за которые уже долго боевые корабли Эсабирии рубились с княжеским союзом в бурных водах Диты. Неверфел же и вовсе буквально пульсировал, словно живое сердце страны. Король с главным войском покидал столицу. Александр видел всю эту мощь и всё равно думал, что им не стоит ждать лёгкой победы.
Редкие мощные замки на переправах и гигантские удалённые друг от друга города, между которыми не за что зацепиться. А в манёврах на открытых пространствах Первоземью не было равных, ибо даже последний пехотинец имел лошадь, пони или на худой конец ишака, отчего всё войско двигалось со скоростью конницы. Уступая в численности тяжёлой конницы, княжеские дружины превосходили рыцарей Эсабирии в её качестве и были куда более привычны к генеральным сражениям. Не меньшую опасность представлял и сам великий князь Владимир Благостил, по всем донесениям и слухам, являвшийся великим полководцем и крайне авторитетным правителем.
«Впрочем, теперь это проблемы отца и братьев», – решил принц.
Наконец вернувшись в свои покои, он начал подготовку к скорой церемонии принятия регентства на время отбытия короля на войну. Войну, которая не только могла, но и обязательно должна была затянуться.
Первым делом Александр приготовился перенять дела совета, с которыми, к счастью, был уже знаком. Однако с губернаторами нескольких десятков крупнейших кварталов города, делегациями ремесленных анклавов, а также торговых и шахтёрских гильдий со всей страны ещё только предстояло встретиться лицом к лицу. Конечно, наследник престола уже знал многих из них, однако большинство – лишь на бумаге.
Дни, в которые продолжалась церемония, показались Александру пыткой. Каждое имя означало огромное количество чисел и других связанных с ним имён. Даже для того, чтобы просто сопоставить каждую важную персону с отвечавшими за подобные дела людьми из своей свиты или королевского совета, уходило слишком много сил. Что вскоре ожидаемо вызвало мигрени, которые принц скрывал с большим трудом.
В отличие от молодой жены, ещё к концу второго дня прекратившей уделять делегациям достаточно внимания. Подобное поведение не укрылось от Александра и вынудило его переговорить с матушкой, в очередной раз не допустив к управлению королевским двором принцессу, ещё явно не готовую к подобной ответственности.
После прошедшей аудиенции возвращение в небольшой и тихий личный кабинет стало настоящим подарком, несмотря на накопившиеся за несколько дней стопки подлежащих подписи приказов. Первое заседание королевского совета также оказалось излишне формально, чего принц уже не выдержал. Бесконечные и бессмысленные церемонии всегда отнимали много времени и сил, но, когда навалились в таком количестве, стали просто невыносимыми. Всё же уступив головным болям и признав, что облегчения не предвидится, Александр пригласил дядю на аудиенцию с надеждой передать ему хотя бы часть дел.
«Василий получил силу, а Иван красоту», – гласила популярная шутка.
С чем Александр соглашался при каждой встрече с дядей или его сыновьями. Иван Счетовод немного уступал племяннику в ширине плеч и груди, но на пару сантиметров превосходил в росте. Мужчина обладал плоскими щеками и аккуратными чертами лица, которые ещё сильнее подчёркивались растительностью на лице. Густые брови грозно нависали над глубокими глазницами, стянутые в конский хвост волосы обнажали небольшой лоб и выступающие скулы, а короткая борода обрамляла небольшой рот и массивную челюсть. Дядя, как и всегда, не спекулировал сапфировыми семейными цветами, предпочтя им костюм с великолепным узором, вмещавшим, наверное, дюжину оттенков.
– А ты похож на отца сейчас, – с одобрением сказал Иван Счетовод.
Подобное откровение прогнало усталость принца, пришедшего в весёлое изумление.
– Не шутишь ли ты, дядюшка? – даже слегка хохотнув, спросил Александр.
– Ни капли. Первое время после коронации Вася также уделял много времени управлению, пытаясь удержать всё в своих руках.
– Что же случилось потом? – не без сомнений спросил принц.
– Он сформировал подходящее окружение, передав им эти хлопоты, а сам занялся более важными делами, – и прежде, чем принц снова успел заговорить, брат короля закончил фразу крайне серьёзным тоном: – Верностью вассалов и верностью вассалам.
Александр ненадолго замолчал, обдумывая слова, прежде чем снова заговорил.
– Всё же баланс находится в другом месте. В бесконечных торжествах и празднествах в каждом графстве Эсабирии отец завоевал преданность всей страны, однако… – принц выдохнул и, найдя отражение собственных мыслей в глазах дяди, закончил: – Однако он уже никогда не вернётся к делам управления. Быть может, стоит уделить больше внимания уже верным, – лукаво улыбнулся он, обращаясь к Ивану. – Тогда останется достаточно сил, чтобы увидеть. Увидеть проблемы. Я вижу их. И вижу верных вассалов, – Александр подошёл к дяде, чтобы даже стоявших вдали слуг не коснулись следующие слова. – Помоги мне. Сними с моих плеч ношу управления Треклетом, чтобы я спас экономику страны.
– Спас от чего? – зная ответ, почти без интереса спросил Иван.
– Во имя павших богов! Дядя! Неужели мне придётся, словно пересказывая учебник, объяснять, какой катастрофой для страны является дробление поместий? Уточнить, на каком этапе разделения они полностью теряют эффективность, лишаясь возможности обеспечить воина? А ведь сейчас именно это обнищавшее рыцарство рвётся в поход, который разорит их ещё сильнее. Или мне объяснить, как из-за разделения домена корона лишена возможности усилить свою власть и провести реформы, упорно отвергаемые знатью?
Иван остановил племянника одобрительным кивком и растянулся в гордой улыбке, словно за родного сына.
– Всего лишь уточнил. Думаешь, я принесу тебе больше пользы в Треклете, нежели в совете?
Он вперил испытующий взгляд в племянника, который как следует задумался, прежде чем ответить.
– Я думаю, что лишь ты сможешь заменить меня во главе герцогства, делая то, что нужно; думаю, что не верю управляющим так, как тебе; думаю, что именно ты должен оказаться там, возглавив наши войска; и думаю, что с тобой или без тебя я не смогу отвлечься от финансов королевства до конца кампании отца.
– Как всегда точен и рационален, – довольно усмехнулся Иван. – Я приму твоё предложение, если моё место в совете займёт мой старший сын. Ване понадобится подобный опыт, когда придёт время занять моё место.
Александр с трудом сдержал восторг от такого требования. Старший из двоюродных братьев был крайне приятным человеком и талантливым управленцем, а также разделял взгляды наследника королевства. Кронпринц даже мог бы назвать его близким другом, если бы видел не столь редко. Когда Годлавская Резня и смерть возлюбленной жены надломили дух Александра, именно Иван Иванович в товарищеских беседах подтолкнул его к мыслям о реформах. А потому без раздумий, но для вида поколебавшись, принц с улыбкой кивнул дяде.
– Идёт.
IV.
Фиона застала послание от королевы, хныкая от усталости после целого дня беготни по различным формальным приёмам. Мать Александра сообщила, что вынуждена отложить передачу части управления двором принцессе. Новости сильно расстроили девочку, желавшую погрузиться в что-то более подходящее её будущей роли королевы. Однако сейчас она хотела лишь полежать, благодаря чему смогла перебороть грусть. Не успела принцесса расслабиться, как муж прислал герольда с просьбой, а значит требованием, заменить его на открытии одной из новых королевских верфей.
Едва Фиона ответила согласием, как тут же получила письмо с подробным регламентом проведения подобных мероприятий, словно его не знала, и точным перечислением, что и когда говорить. Слегка обиженная принцесса направилась на пристань, где её усталость окончательно исчезла, уступив место злости. Перед её взглядом предстали всего лишь три причала, одна аккуратная хижина, похоже, предназначавшаяся для оформления документов, а также обшарпанный старый склад. С чуть ли не стеклянной улыбкой Фиона сыграла свою роль, весьма удивившись радости и благодарности, по-видимому, купцов, для которых предназначалась гавань.