Многотрудная, полная невзгод и опасностей жизнь Ивана Семёнова, второклассника и второгодника
- -
- 100%
- +
А он никогда не обижался на людскую несправедливость, потому что был умным человеком.
Казалось, что вывести его из себя нет никакой возможности. Разбушевавшихся хулиганов он усмирял с таким спокойным и брезгливым выражением лица, с каким мы снимаем муху с липучей бумаги.
И вдруг милиционер Егорушкин вышел из себя. Человек, который ночью гнался на мотоцикле за автомашиной, а в ней – трое вооружённых бандитов, сегодня растерялся.
Рассердил его не кто иной, как наш дорогой Иван.
Больше всего на свете Егорушкин ненавидел лодырей: ведь именно из лодырей и вырастают жулики. Конечно, не каждый лодырь становится жуликом, но каждый жулик – это лодырь.
Новая выходка Ивана – тёмные очки, «Не понимайт!», «Бах! Бах!» – рассердила Егорушкина, но он сдержался.
А тут ещё возвращается из магазина жена и рассказывает… А жена Егорушкина – та самая продавщица, в которую Иван бабахал.
– Ну ладно… – сквозь зубы процедил Егорушкин. – Ты у меня ещё узнаешь гутен так, шпиндель!
«Руки вверх! Стрелять буду!»
Шпионы, в квартире которых оказался Иван, перевернули вверх дном всю комнату в поисках пистолета.
«Сосчитаю до ста сорока трёх, – решил Иван, – и бабахну прямо сквозь дверь!»
А у самого коленки трясутся, зуб на зуб не попадает. Одно дело – шпионов в кино смотреть, другое дело – живых шпионов встретить.
– Что же это такое? – спрашивал один из них. – Я отлично помню, что положил его вот сюда. Я же погибну без него. Сколько раз меня предупреждали… С меня голову снимут.
– Придётся сразу сознаться.
«Значит, сейчас они уйдут, – подумал Иван облегчённо, но сразу же озадаченно нахмурил лоб. – Они уйдут, а как же я подвиг совершать буду? Нетушки, нетушки, должен я героем стать!»
Иван ногой толкнул дверь, выбросил руку с пистолетом вперёд и крикнул:
– Руки вверх! Стрелять буду!
Перед ним стояли двое мужчин: один длинный и старый, другой невысокий, помоложе.
Рука с пистолетом у Ивана дрожала.
– Стреляй, стреляй, – сказал длинный и сел.
– Только целься получше, – посоветовал второй.
Иван нажал на спусковой крючок.
– Бах! Бах! – насмешливо сказал длинный. – Как ты сюда проник?
Иван понял, что дело его плохо, бросился в коридор, рванул дверь и…
Оказался в ванной комнате.
За его спиной скрипнула задвижка и раздался голос:
– Сиди, пока не придёт милиция.
Взглянув на ванну, Иван радостно подумал: «Утоплюсь!» Он закрыл дверь на крючок, отвинтил оба крана.
– Что ты делаешь?! – раздалось за дверью. – Сейчас же открой!
Из одного крана била горячая струя, из другого – холодная. Иван и обрадовался: ведь тонуть в тёплой воде куда приятнее, чем в холодной.
Он начал раздеваться.
А за дверью кричали.
Она содрогалась от ударов.
Иван снял всю одежду, кроме
трусов, и залез в ванну. Едва он
погрузился в тёплую воду, как сразу
раздумал топиться. Дурак он, что ли?
Вот сначала искупается,
а там видно будет. Конечно, лучше, если
он утонет. На похороны соберётся вся шко
ла. Выйдет директор и заревёт. А потом
скажет: «Спи спокойно, дорогой Иван
Семёнов. Прости нас. Это мы виноваты
в твоей смерти. Хоть ты и был ло
дырь, но человек ты был хоро
ший. И зря мы тебя мучили. Зря
не дали тебе уйти
на пенсию…»
– Сюда, пожалуйста, товарищ Егорушкин, – услышал Иван и похолодел в тёплой воде.
В дверь постучали.
– Гражданин Семёнов, я требую, чтобы вы открыли дверь! – сказал Егорушкин.
Бесследное исчезновение Ивана
Чтобы вы не очень долго гадали, в чью квартиру попал Иван, я сам расскажу. Здесь жил актёр драматического театра.
Со своим товарищем он репетировал сцену из новой пьесы о шпионах.
Милиционер Егорушкин сорвал дверь с крючка, вошёл в ванную комнату, осмотрелся и…
Ивана
нигде
не было.
Лежала на полу его одежда, а сам он словно растворился в воздухе или сквозь пол провалился.
– Сейчас обнаружим, – спокойно сказал Егорушкин. Но спокойствие его было чисто внешнее, потому что, осмотрев ванную, он ничего не заметил, никаких следов, кроме маленькой лужицы на полу.
– Мистика какая-то, – прошептал один из актёров.
Егорушкин снова заглянул под ванну – пусто. Взглянул вверх – на смывочный бачок.
Пожал плечами.
Вдруг все вздрогнули:
где-то рядом
раздался писк.
Егорушкин резко нагнулся, заглянул за ванну и увидел голые пятки.
Он схватил их, потянул.
– О-о-о-о-ой! – нечеловеческим голосом закричал Иван. – Голову-то оторвёте!
– Я же тебя за ноги тащу…
– Ой! Голова застряла…
Тут Егорушкин сказал несколько слов, приводить которые я здесь не буду, так как убеждён, что они вырвались у него случайно. Больше я ни разу таких слов от Егорушкина не слышал, хотя мы бывали с ним в переделках куда опаснее, чем вот эта история.
Вытащить Ивана, застрявшего под прямым углом между ванной и стеной, удалось не сразу.
Ногами он ещё мог пошевелить кое-как, а голова была стиснута.
Сначала Иван от боли подвывал, потом скулил, а потом просто орал благим матом.
Егорушкин сбегал в домоуправление за водопроводчиками.
Они отключили воду, развинтили трубы, отодвинули ванну и – вытащили Ивана.
Тело его было в красных пятнах, в краске и извёстке. Говорить он не мог.
– Э-эх, – вздохнул Егорушкин, – такая огромная голова, а пустая. Придётся тебя, дорогой друг, в больницу.
Иван обрадованно закивал.
– В сумасшедший дом, – уточнил Егорушкин.
– Нетушки, – с трудом выговорил Иван. – Я нормальный. Я есть хочу. Здорово есть хочу.
– Может, накормить его? – спросил один из актёров. – Как-никак, нервное потрясение перенёс.
– Кормите, если не жалко, – разрешил Егорушкин, – только пусть оденется.
Иван съел полкилограмма колбасы, полбуханки хлеба, выпил четыре кружки чаю и тут же, сидя, уснул. Даже нахрапывал.
Устал, бедняга!
И чем, вы думаете, всё кончилось?
Да тем, что Егорушкин
отнёс Ивана
к нему домой.
На ру
ках!
Глава третья,
в которой впервые появляется Аделаида и Иван Семёнов пытается выдать себя за лунатика
Ивану приходит в голову мысль
Милиционер Егорушкин принёс Ивана к нему домой, сдал родителям и сказал:
– Получите вашего обормота. До того нахулиганился, что захрапел.
Иван, конечно, проснулся, но притворился, что спит. Он подождал, пока уйдёт Егорушкин, пока все в квартире уснут, тихонечко прокрался на кухню, поел хорошенько и снова лёг.
И раз
мечтался.
Вот если бы за
один день выучить все
учебники за все классы!
А? Ух, было бы здорово! Про
щай, дорогая школа! Сидит Иван
на выпускном вечере в президиуме,
в самом центре, а выпускают его одного,
Ивана. Играет духовой оркестр. Выходит
директор и говорит: «Товарищи, мы собра
лись сюда для того, чтобы выпустить на свободу из школы нашего лучшего ученика, выдающегося человека нашего посёлка, гор
дость нашу – Ивана Семёнова. Всю жизнь ему не везло. Надо честно сознаться, товари
щи, что мы вели себя плохо. Не жалели Ивана нисколечко. Мучили его, воспитыва ли, заставляли учиться, не заботились о
его здоровье. Поэтому он и был самым
несчастным человеком на всём белом
свете. Но он взял себя в руки и совер
шил небывалый подвиг – за один день окончил все классы, всю школу.
Да здравствует Иван Семёнов!
Ура!» Тут Иван сообразил,
что ведь всё это
показывают
по телеви
зору.
Была ночь, и никто не услышал его крика.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.