Я был капитаном Фицроем. Записки пациента клиники для душевнобольных

Капитан Джеймс Фицрой

«Габриэла», сделав поворот оверштаг, ушла с линии огня, чтобы подойти к противнику с наветренной стороны. «Инфанта» горела, «Виктория» – флагманский корабль лорда Бэкона, потеряв грот-мачту и бизань, отчаянно сопротивлялась огню испанской эскадры. На «Фицджеральде», также получившем повреждения, отвечали одним выстрелом на три испанских. И только «Габриэла» под командованием капитана Фицроя, сохранив способность маневра, смогла внести перелом в ход сражения, победа испанцев в котором казалось очевидной. В результате испанцы оказались между огнем «Виктории» и «Фицджеральда» с одной стороны, и «Габриэлы» – с другой. Ядро с «Габриэлы» попало в пороховой погреб испанского флагмана, и он в одно мгновение превратился в облако дыма, из которого в разные стороны летели обломки рангоута и обрывки такелажа. Не сбавляя ход, «Габриэла» поравнялась с другим галеоном и мощным бортовым залпом смела всё с его палубы. Грот мачта испанца рухнула, и судно получило крен, который лишил его возможности вести прицельный огонь. Третий галеон был взят «Габриэлой» на абордаж, четвертому удалось уйти.

Сражение было выиграно, хотя англичане и понесли значительные потери. Лорд Бэкон собрал военный совет на своем флагманском корабле, представляющем собой весьма печальное зрелище. Даже в роскошной каюте адмирала были заметны следы недавнего сражения – обгоревшее кормовое окно да сорванная с петель взрывом ядра дверь.

– Итак, джентльмены, – начал свою речь адмирал, – я выражаю свою признательность капитану Фицрою, подвиг которого будет достойно вознагражден королевой. Но я с прискорбием должен сообщить, что победа досталась нам дорого, мы потеряли «Инфанту», на остальных кораблях имеются значительные повреждения. Весь приз, который удалось нам захватить, находится на «Габриэле», думаю, будет разумнее, если добыча будет перегружена на флагманский корабль. Смею заверить капитана Фицроя, что он и его команда получит причитающуюся ему долю по возвращению в Англию, разумеется, после вычета необходимой суммы для ремонта поврежденных кораблей.

Капитан Фицрой, никак не ожидавший такого поворота событий, некоторое время молчал.

– Я жду вашего ответа, капитан Фицрой, – произнес лорд Бэкон в полной тишине.

Рука Фицроя потянулась к рукоятке пистолета, но скользнув по ней, опустилась на колено, сжавшись в кулак. Стараясь сохранять спокойствие, капитан ответил:

– Вся добыча сдается в королевскую казну, и лишь после этого моряки получают вознаграждение, Ваше предложение, сэр, я понимаю, как недоверие лично мне и моей команде.

– Это не предложение, капитан, – ответил лорд Бэкон, – это приказ.

Когда капитану королевского фрегата удавалось захватить груз испанского галеона, вся добыча сдавалась в королевскую казну, и после учета ее команде выдавалось вознаграждение, утаившего часть добытых в бою сокровищ ждало суровое наказание – он мог быть лишен офицерского звания и дворянства со всеми вытекающими последствиями. Приказ адмирала капитан Фицрой расценил как подозрение в воровстве, честь и достоинство офицера британского флота была задета этим приказом.

Даже капитану Фицрою, весьма далекому от интриг королевского двора, была известна история с бриллиантовым колье, подаренным адмиралом своей любовнице леди Инессе. Среди придворных ходили слухи, что колье это попало на прекрасную нежную шею милой дамы прямо из трюма испанского галеона, но ни подтвердить, ни опровергнуть подозрения, павшие на адмирала, никто не мог. Леди Инесса, либо по неосторожности, либо имея определенный умысел однажды на балу предстала перед ее величеством в этом самом колье, что не только не развеяло слухи, но и было расценено как вызов.

Пытаясь вернуть былое расположение королевы, адмирал Бэкон распространял слухи, что кто-то из капитанов его эскадры утаивает часть добычи, и слух о том, что колье леди Инессы было подарено именно адмиралом, несколько поблек. Приказ о перегрузке добычи на флагманский корабль капитан Фицрой расценил как попытку именно на него, самого удачливого из капитанов, перевести подозрение ее величества. Мозг его лихорадочно искал решение: как поступить? Подчинившись приказу, он уже не сможет никак отвести подозрение от себя, невыполнение приказа лишь усилит эти подозрения. Наконец, он принял решение.

У него уже давно сложились непростые отношения с лордом Бэконом, что-то между неприкрытой неприязнью и скрытой враждой. Адмирал искал повод расправиться со своим слишком строптивым подчиненным, и, учитывая различие в должности и положении при дворе, у лорда Бэкона было гораздо больше шансов на успех в их противостоянии. Джеймс Фицрой не раз подумывал о том, чтобы уволиться с королевской службы, но никакого иного ремесла, кроме мореплавания, он не знал, да и ничего не влекло его более чем море. На берегу его никто уже не ждал, родители отошли в мир иной, а никакой новой привязанности он обрести не успел, и мысль о том чтобы сделаться пиратом, не раз посещала его. Сперва эта мысль лишь на мгновение вспыхивала в воспаленном мозгу в период обострения отношений с адмиралом, носо временем он настолько свыкся с ней, что в воображении своем не раз прокладывал на карте курс к островам Карибского моря.

В те времена морской разбой был весьма прибыльным делом, и многие влиятельные лица не брезговали им, богатые вельможи имели свои корабли, капитаны которых занимались пиратством, отдавая большую часть добычи своим господам или покровителям. Даже сама королева выдавала каперские грамоты капитанам пиратских кораблей, давая тем самым официальное разрешение им разбойничать на морских дорогах, пополняя королевскую казну награбленным золотом, серебром и прочими товарами, захваченными у противника.

Сейчас у Фицроя появился повод реализовать свою мысль, он подумал, что команда в этой ситуации поддержит его решение поднять черный флаг и уйти к береговому братству, как называли свое сообщество морские разбойники южных морей.

– Но, сэр, – ответил капитан, – мои люди храбро сражались и своим недоверием Вы оскорбляете их и меня. Кроме того, я не понимаю смысла Вашего приказа, потому я не могу никак его выполнить, не посоветовавшись с командой.

– С каких это пор капитан должен советоваться с командой для того, чтобы выполнить приказ своего адмирала? Здесь я представляю волю королевы и отдаю приказы от ее имени!

– Но только те приказы, которые не затрагивают честь и достоинство офицеров, господин адмирал. По прибытию в Англию я сдам добычу в королевскую казну, и получу ту часть, которую королева сочтет возможным выделить мне исходя из необходимости возмещения потерь в сегодняшнем сражении, я думаю, что такое решение будет справедливым.

– Справедливым? Вы говорите о справедливости, отказываясь выполнять приказ адмирала? Да знаете ли вы что ждет вас в таком случае? Вы будете лишены дворянского звания и права командовать кораблем ее величества!

– В любом случае этом может решить только королева, но не вы, адмирал!

– Я требую выполнения моего приказа, капитан Фицрой!

– Простите, сэр, но я удаляюсь на свой корабль для принятия решения.

– Стойте! – закричал лорд Бэкон, – вы не смеете покидать военный совет, остановите его!

Но никто из офицеров не двинулся с места.

Капитан Фицрой вернулся на свой корабль мрачным и потемневшим от переполнявшего его гнева. Он отдал приказ собрать всю команду на верхней палубе. Когда команда построилась капитан, выждав минуту, обратился к ней с короткой, но выразительной речью.

– Друзья мои, – сказал Фицрой, – вы храбро сражались, вы выиграли сражение, которое было бы проиграно, если бы не ваша доблесть и ваше мужество. Вы совершили невозможное, и я благодарю вас за ваш подвиг. Но адмирал требует, чтобы вся наша добыча, вся добыча, взятая в этом сражении, была доставлена на флагманский корабль! Я расцениваю этот приказ, как недоверие мне лично и вам, тем, кто своим мужеством решил исход этого сражения. Невыполнение приказа грозит мне отстранением от командования кораблем и арестом.

Среди команды, понуро внимающей речи своего капитана, прошел глухой ропот.

– Да, «Виктория» потонет, если мы перегрузим добычу в ее трюмы, она и так еле держится на плаву! – раздался чей-то насмешливый возглас.

– Итак, – продолжал капитан – у нас с вами есть два выхода. Первый, это подчиниться требованию адмирала Бэкона и ждать справедливости после возвращения в Англию. Второй, – поднять черный флаг, сохранив за собой добычу, и самостоятельно сражаться с испанцами. Я жду вашего решения, мои верные боевые друзья!

– Поднять черный флаг! Поднять веселого Роджера! К черту адмирала Бэкона! К дьяволу эту жирную свинью! – со всех сторон раздавались возгласы.

Я вижу, что большинство из вас за второе решение, и считаю его справедливым! Те, кто с этим решением не согласен, получат шлюпку и отправятся на флагманский корабль. Кто хочет продолжать службу под знаменем лорда Бэкона пусть выйдут вперед!

После некоторой паузы четыре офицера вышли из строя. Раздались неодобрительные возгласы в их адрес.

– Спокойно, – произнес Фицрой, – каждый имеет право сам решать свою судьбу, я не перестану уважать этих четверых и не стану относиться к ним хуже, чем до сих пор вследствие принятия ими своего решения! Более того, они получат ту часть добычи, которая им причитается. Они честно ее заслужили, и никто не может ущемлять их права. Вместе с ними я отправлю часть добычи как выкуп за этот корабль.

Он велел корабельному писарю составить документ, согласно которому он, капитан Фицрой, покупает у ее величества этот корабль. Когда документ был готов, он скрепил ее своей печатью и вручил офицерам, наказав передать его лично королеве, как и сундук с золотом. Со стороны Фицроя это выглядело довольно наивно, ведь то золото, что он передал в качестве платы за корабль, итак должно было принадлежать королеве, а остальная часть добычи могла считаться украденной, за что капитан должен был понести наказание. Но, несмотря на это, поступок Фицроя королеву только рассмешил, она оценила его благородство и снисходительно отнеслась к тому, что никогда не смогла бы простить никому другому.

Когда шлюпка с четырьмя офицерами причалила к борту флагманского корабля, капитан Фицрой отдал команду поднять паруса. Он торопился. Во время боя капитан понял, что основной груз находился на том галеоне, которому удалось уйти. Он не участвовал в сражении, и было видно, что остальные корабли весьма заботливо оберегали его от английских ядер. Сидел он низко, а значит, был сильно загружен. Какой груз был на четвертом галеоне, никто не знал, но капитан Фицрой решил это выяснить. Догнать перегруженный галеон не составило труда.

Испанец, перегруженный, низко сидящий в воде, практически был лишен возможности маневрировать, и не мог вести бой. Огрызнувшись двумя боровыми залпами во время атаки «Габриэлы», он прекратил сопротивление. Фицрой без труда взял его на абордаж. Бой на палубе был коротким, но добыча превзошла все ожидания. Испанец шел с грузом золота из Нового Света, как называли тогда испанские колонии на американском континенте. Перегрузить все золото на «Габриэлу» было невозможно, и капитан Фицрой, оставив часть команды на захваченном корабле, направился к островам Карибского моря, где находили приют бродяги всех морей и океанов. Команду галеона, сдавшуюся в плен, капитан Фицрой высадил на одном из островов, принадлежащих Испании. Захваченный галеон Фицрой включил в состав своего отряда, назывался он «Святая Мария», ничего не имея против Богоматери, капитан не стал менять название корабля. Имея две боевых единицы в своем распоряжении, он примкнул к многочисленному береговому братству, как называли себя пираты Карибского моря.

Береговое братство

Два корабля капитана Фицроя, «Габриэла» и «Санта Мария», бросили якорь в знаменитой столице пиратов Порт Рояле на южном берегу острова Ямайка. Джеймс Фицрой со своим штурманом Даниэлем Маклореном отправились в порт на шлюпке, оставив корабли на якорной стоянке внутреннего рейда. Порт жил своей обычной суетливой жизнью, по причалам сновали матросы и офицеры, у пирсов грузились какие-то суда.

Заметив одного моряка, по всей видимости офицера, рассматривающего вновь прибывшие корабли, Фицрой обратился к нему:

– Послушайте, любезный, я капитан Фицрой, а это мой штурман, Даниэль Макролен, мы только что бросили якорь в этом порту, можно ли здесь пополнить запасы воды и продовольствия?

– Я, Томас Грей, штурман с вот той бригантины, – представился моряк, указывая рукой на судно, что принимало груз у пирса, – если у вас есть деньги, то пополнить запасы не проблема, обратитесь к губернатору острова, сэру Эдварду Рою, он вмиг решит все ваши проблемы и с пополнением запасов и со стоянкой, но учтите, скряга жуткий, мошенник, так что не дайте себя облапошить. Что здесь по чем, я Вам сейчас объясню, чтобы Вы не попали впросак, а то обдерет Вас и глазом не моргнет.

– Спасибо Томас, – ответил Фицрой, – а как здесь порядки? В том смысле, чтобы обосноваться тут на некоторое время?

– Порядки обычные для берегового братства, на этом острове вас никто не спросит кто вы, и чем промышляете, то ли доставляете товары из стран Нового света в старую Европу, то ли грабите суда, которые эти товары перевозят, здесь предостаточно и тех и других. Порядок на каждом корабле свой, и никто не будет вмешиваться в вашу корабельную жизнь, но если на берегу в каком-нибудь кабаке Ваши матросы устроят драку и причинят кому-то увечье или, не дай бог, убьют кого, то разбираться придется капитанам, за увечье или смерть придется заплатить. Размер платы зависит от того, кто пострадал, если простой матрос – это одно дело, а если, не дай бог, штурман, квартирмейстер или капитан, то дело серьезное, одними деньгами можно и не откупиться.

– Ну, на этот счет я не беспокоюсь, – ответил Фицрой, – я офицер военно-морского флота ее величества, а на военных кораблях дисциплина, сами знаете, на высоте.

– Так Вы служите на королевском флоте? – удивленно повел бровями Томас Грей.

– Нет-нет, – успокоил его Фицрой, – уже не служу, я повздорил со своим адмиралом и поднял черный флаг, вот, ищем пристанища среди берегового братства.

– И такие как вы здесь тоже имеются, так что присоединяйтесь.

– А как с отношениями среди собратьев? Никто не претендует на роль адмирала или атамана этого пестрого сообщества?

– Практически нет, хотя… Есть тут один капитан, Вильям Кирр, пытается подчинить себе других капитанов, его бриг называется «Авантюра», – ответил Грей.

– Ну и как? Подчинятся?

– Те, кто не очень уверенно себя чувствуют в этой среде, подчинились, остальные – нет.

А Вы? Вы лично и Ваш капитан? – спросил Фицрой.

– На меня и моего капитана у Вильяма Кирра кишка тонка, мы не по зубам таким, как этот пройдоха. Будет приставать, пошлите его подальше, главное не показать слабину, тут сброд со всех морей и океанов, покажешь что ты слаб, чего-то боишься, не уверен в себе – сожрут!

– Ну, нас с Даниэлем сожрать не так-то просто, подавятся, – ответил Фицрой.

– Тогда удачи!

Решив с губернатором острова сэром Эдвардом Роем вопросы стоянки, пополнения запасов продовольствия и воды, Джеймс Фицрой и Даниэль Маклорен, который теперь командовал «Святой Марией», сняли с якорей свои корабли и подвели к местам на причале, за которые было щедро заплачено губернатору, исполняющему по совместительству еще и обязанности коменданта порта. Не успели они отшвартоваться, как с берега их окликнули:

– Эй, на «Габриэле»? Кто капитан?

– Я капитан Джеймс Фицрой, командую «Габриэлой» и «Святой Марией», кому и зачем я понадобился?

– Я капитан «Авантюры» Вильям Кирр, есть разговор.

– Поднимайтесь на борт, – ответил Фицрой.

Человек, назвавшийся капитаном «Авантюры», выглядел весьма своеобразно, одет он был крикливо и ярко: красные шаровары и зеленый камзол с рукавами «фонариком», расшитыми разноцветными нитками, делали его похожим на африканского попугая, сходство с попугаем довершала широкополая шляпа, украшенная зеленым пером. Черные глубоко посаженные глаза на смуглом, окаймленном небольшой бородкой лице насмешливо глядели на собеседника.

– Слушаю Вас, любезный, – спокойно произнес Фицрой, демонстративно положив руку на эфес шпаги.

– Вы, насколько мне известно, недавно прибыли в Порт-Рояль и не знакомы со здешними прядками? – сказал человек, назвавшийся Вильямом Кирром.

– И Вы взяли на себя заботу меня с ними ознакомить? – спросил Фицрой.

– Если хотите, да.

– А если не хочу? – Фицрой сделал знак и несколько моряков окружили собеседников.

– Хотите Вы или нет, но Вам придется отдавать мне половину добычи и участвовать в тех рейдах, которые планирую я, – с вызовом произнес Вильям Кирр.

– Я плачу губернатору острова за стоянку и прочие услуги порта, и более ни с кем ничем делиться не собираюсь, – ответил Фицрой, – а теперь извольте покинуть мой корабль, сэр.

Вильям Кирр попытался выхватить из ножен шпагу, но несколько пар рук тут же вернули ее на место.

– Если Вы хотите поупражняться в искусстве фехтования, то извольте выбрать подходящее место на берегу и прислать ко мне своих секундантов, а здесь, на моем корабле, я никому не позволю угрожать мне оружием, и если Вы сами не покинете борт корабля, то Вам помогут это сделать мои матросы.

Капитан Кирр, ворча и чертыхаясь, нехотя спустился по трапу с борта «Габриэлы».

– Думаю, это не последняя наша встреча, – заключил Фицрой, после того как капитан Кирр удалился.

Встретились они в кабачке «Веселый Роджер». Владельцем кабачка был известный в свое время пират, ныне по причине почтенного возраста и полученных в боях ранений отошедший от дел и открывший на острове насколько питейных заведений, некто Пит Биндер. Пользовался он среди пиратов непререкаемым авторитетом, к нему обращались, если нужно было решить какой-либо спор, уладить возникший среди капитанов конфликт, получить совет, как поступить в той или иной сложной ситуации. Визит капитана Фицроя в этот кабак был вызван тем, что по сложившейся традиции каждый капитан, решивший присоединиться к сообществу, именующему себя береговым братством, должен был представиться патриарху пиратского ремесла Питу Биндеру и получить нечто, сходное с благословением. Биндер расспросил Фицроя о его прошлой жизни, выяснил планы на будущее и заключил:

– Ну, что ж, капитан, лови свою удачу, вижу, парень ты правильный, настоящий моряк. А возникнут проблемы, приходи – разберемся.

Пит Биндер принимал всех, кто желал к нему обратиться по какому-либо вопросу, в своем кабинете, двери в этот кабинет были всегда открыты, и любой житель острова, будь он простой матрос, торговец или капитан, мог всегда беспрепятственно войти к старому отставному пирату. Но спиртного Пит Биндер в своем кабинете не держал, сам он не пил и гостям выпить никогда не предлагал, считая, что все вопросы нужно решать исключительно на трезвую голову.

Окончив разговор и получив своеобразное благословение, Фицрой и Маклорен вышли в зал, где за одним из столиков сидел их новый знакомый штурман пиратской бригантины Томас Грей.

– Присоединяйтесь, ребята! – пригласил их Грей.

Не успели они присесть за столик, как к ним подошел, неизвестно откуда взявшийся Вильям Кирр.

– Можно присоединиться к вашей компании? – спросил он.

– Отчего же нет? Присоединяйтесь, – равнодушно сказал Фицрой.

– Эй Джимми! – обратился к мальчику-официанту капитан «Авантюры», присаживаясь за столик. – Принеси-ка нам: мне и этим джентльменам по стаканчику рому за мой счет.

– Отчего такая щедрость? – поинтересовался Томас.

– Капитан Вильям Кирр никогда не был скрягой, – ответил Кирр, – почему бы ни угостить приятелей?

– Я полагаю, что у капитана Кирра есть о чем поговорить? – спросил Фицрой.

– Хотя Вы, капитан, здесь совсем недавно, но, думаю, понимаете, что авторитет в нашем братстве завоевывают не словом, а делом, вот Томас Грей освободил от тяжести золота и прочих товаров три испанских галеона, своими успехами хвастать не буду, они каждому известны, а о Вас, капитан Фицрой, мы ничего не знаем.

– Надеюсь, еще узнаете, – ответил Маклорен.

– Предлагаю пари, – сказал Вильям Кирр, – послезавтра мы выходим в море, естественно, идем разными путями, и если Вы возвращаетесь раньше меня с добычей, то считайте, что заслужили право самостоятельно грабить испанцев. Ну а если вернетесь ни с чем, а я вернусь с полными трюмами, то будете подчиняться мне, как более удачливому капитану, придется и добычей со мной делиться. Как считаете? Это честное пари?