Воспоминания об Эдеме

Что нам делать, Отче, чтобы быстро стать взрослыми? Без детей нам совсем неинтересно, одиноко. Все ходят со своими детьми, воспитывают их, любят, а мы воспитываем не своих детей. Это тоже приятно, но я хочу родить сама.

Ангелы говорят, что рожать это очень больно, что беременной мне будет очень трудно, что у меня будет большой, как у лошади живот, что после того как у меня появятся дети, я больше никогда уже не смогу летать.

Отче, я так люблю летать, смотреть на Землю с неба. Ты ее создал для нас такой прекрасной, такой огромной. Когда мы улетаем с Гарудом на 2—3 дня от нашего жилья, мы видим новые места; высокие горы, голубые озера, реки. Я не знала, что на Земле тысячи неизвестных мне животных, рыб, птиц. Они такие красивые, добрые. С большой радостью рассказывают о своих детях. Спасибо тебе, Отче, что мы все на Земле понимаем друг друга. Можем между собой разговаривать языком или мыслями.

Когда я улетаю надолго, мы с Адамом все равно знаем друг о друге все, видим, кто чем занимается. Для этого надо только закрыть глаза и подумать: «Адам». И сразу я вижу то место, где находится Адам, что он делает, а он видит меня. Видит моими глазами все, что вижу, слышу я, ощущает запах цветов и фруктов, которые я ем.

Если бы, Отче, он мог еще и откусить и проглотить, то, что я ем, и был сыт тем, чем насыщаюсь я вдали от него.

Но так общаться долго нельзя; начинает болеть сердце, а потом хочется спать. Поэтому так мы разговариваем очень редко.

Отче, новое тело, в которое ты нас одел для Земли, не такое удобное и приятное, какое было у нас в Эдеме.

Там мы наше тело почти не ощущали. Оно было удобным, упругим, как струя воды под водопадом, как упругий ветер на вершине горы.

Мне нравилось больше всего, что оно было прозрачным. Если Адам дышал, я видела, как наполняются его легкие, как вибрирует его сердце. Когда он напряженно думал, было видно, как в его мозгу носятся маленькие молнии-мысли. Мы все друг о друге знали. Все это придумал, Ты, Отче, чтобы наблюдать, как живет наше тело, что нам полезно в этой жизни, а что вредно. Чтобы ангелы могли в любой миг помочь нам в учебе, облегчить нашу жизнь на Земле. Мы не знали Отче, что мы «нагие» для тебя, для ангелов, для всех, что мы в раю одни такие открытые, обнаженные. Чтобы все могли любоваться твоими созданиями, видеть наши мысли, желания.

Мы были любимыми детьми всего рая, и это, Отче, радовало Тебя.

Но еще больше, Отче, это радовало нашего Учителя и нас с Адамом.

Наш любимый Учитель объяснял нам, что детьми рая мы будем не вечно. Настанет время, когда и мы будем отдавать свою любовь всем твореньям Твоим, Отче.

Наши кости были гибкими и послушными, как лианы. Мы могли делать со своим телом самые невероятные упражнения.

Но больше всего в райском теле меня восхищала душа, которая находится с правой стороны груди, напротив сердца, которое качает кровь.

Мне трудно описать, как выглядит наша душа. Она постоянно меняет форму, цвет. Она живет как бы своей отдельной от тела жизнью, и в то же время она непрерывно пронизывает – проникает все тело, в котором поселилась.

Я наблюдала за душой Адама, а он – за моей. Это нам поручал Учитель, а потом, на испытаниях, объяснял, как вела себя душа Адама или моя в разных ситуациях.

Я видела, что когда Адам чего-то пугался, то его душа, как бы падала в его ноги, а когда радовался, то она взмывала ввысь, на локоть над его головой.

Если Адаму делали больно, то она сжималась, становилась маленькой, серой, как пепел. Если же его хвалили или награждали яблоком с «древа познания», то в такие мгновения его душа раздувалась и выходила за пределы тела, на ширину туловища, а розовая аура счастья, заливала не только Адама, но и всех, кто находился рядом с ним, на расстоянии трех туловищ.

Душа напоминает мне бутон розового лотоса, который, то распускается, то прикрывается. Она, как бы вибрирует вместе с дыханием. Центр лотоса сияет ровным бело-голубым светом. Это, Ты, Отче, вечно живущий в лотосе человеческой души.

Ты все знаешь, Ты все помнишь, Ты всюду сущий, Ты во всем, и все в Тебе.

Все это, Отче, объяснял нам наш Учитель.

Когда, я слушаю его, смотрю на него, у меня от счастья бегут по телу мурашки, и мне кажется, что он похож на Тебя добротой и восхитительной, сияющей мудростью.

И я думала, Отче, если он такой великий, то какой же Ты, как Тебя возможно себе представить, вообразить?