Случайности не случайны

9

Валя сильно волновалась, подходя утром следующего дня к дому Крюкова. Как там старик с мальчишкой? Как прошел их вечер? Чем будут заниматься сегодня и что потребуется от неё? Вчера, проводив их на квартиру, он сбегала в магазин за самым необходимым. Этот лоботряс Володька так и не купил ничего съестного в воскресенье. Конечно, кто бы мог представить, что случится то, что случилось. Но десяток яиц, пачка сливочного масла и пяток сосисок должны же быть у любого уважающего себя холостяка. Ну, хотя бы пельмени в морозилке. Нет, этот себя не сильно уважает.

Ужин получился так себе. И никакого оправдания перед самой собой Валя не придумывала. Поэтому решила отыграться, приготовив вкусный завтрак. А что может быть вкуснее свежеиспеченных воздушных сырников со сметаной и джемом. Только от мысли, как она их приготовит, у Вали на душе стало тепло и спокойно. Во всеоружии, с требуемым набором продуктов и решительностью Валя открыла дверь квартиры.

Только успела перешагнуть порог и разуться, как на встречу Вале вышел старик. На нем были штаны и рубашка с закатанными рукавами, без носков. А в руках держал маленькую кастрюльку и венчиком что-то в ней взбивал.

– О, Валюша! Я фриттату с помидорами готовлю, присоединишься к нашему завтраку?

– Спасибо, я уже позавтракала. – Всё ещё торопясь на кухню, выпалила Валя. Но тут же остановилась. – А я вам хотела сырничков напечь…

Из большой комнаты выбежал Иржи. Он был в одних трусиках. Возможно, только что проснулся. Подбежал к Вале и, обхватив её за талию, прижался всем тельцем:

– Добое уто!

– Доброе утро, солнышко! Как тебе спалось на новом месте? – Валя отложила свою сумку и присела перед Иржи. Погладила его по голове, приглаживая всклокоченные волосы. – Пошли умываться, малыш, пока дедушка Джо нам завтрак готовит.

Фриттата у Джозефа получилась отменной. Сидя за столом, Валя поймала себя на мысли: она сидит на кухне чужой квартиры, с едва знакомыми людьми, которых нужно скорее опасаться, нежели доверять им, но при этом на душе легко и спокойно. Этот милый мальчик. Разве можно его не любить? А старик? Управляется с ножом и вилкой с такой грацией и чувством собственного достоинства, как будто на приеме английской королевы. Едва ли кто-нибудь отказался бы иметь такого деда. Вот так весь день за этим столом провела бы.

После завтрака старик предложил поехать за город.

– Милая Валюша, в такую погоду будет форменным безобразием сидеть в квартире. Не согласились бы Вы оказать нам услугу и составить компанию? – Ну, разве не прелесть! Разве кто-то в наше время может так красиво говорить? – Полагаю, Вам известны малолюдные места отдыха на берегу реки, куда будет несложно добраться общественным транспортом.

– Почту за честь. – Подыграла Валя.

Валя привела своих спутников в маленькую бухту, расположенную вдалеке от пляжей. Весной, когда река разливается, её затапливает. Но в середине лета река отступает, оставляя полукруглый участок ровного песчаного берега с трех сторон окруженного полутора-двухметровой стеной из земли и корней деревьев. Когда была жива Валина мама, вся семья Климовых летом не реже раза в месяц приезжали сюда в выходные. Иногда к ним присоединялась ещё одна семья, в которой был мальчик на два года младше Вали. И тогда на неё перекладывали обязанности воспитателя. Валя боялась, что при виде этой бухточки воспоминания нахлынут на неё, и едва ли она совладает со слезами. Но ничего подобного не произошло. Всё тот же кусочек берега всё той же реки, не более того.

Они поиграли в мяч. Иржи поплескался в речке. Валя предложила построить песчаную крепость, но дедушка Джо отговорил её от этой затеи. Потом Джозефа поставили на импровизированные ворота, а Валя с Иржи стали по этим воротам пробивать по очереди штрафные удары. Так незаметно прошло пару часов. Солнце поднялось высоко. Стало жарко.

На обратном пути решили пройти по тропинке через лес, чтобы спрятаться от палящего солнца. Валя шла, держа Иржи за руку. Джозеф шага на три отстал. На тропинку впереди в метрах двадцати вышло трое парней и пошли им навстречу. Они были в одних шортах. Вероятно, расположились на отдых на одной из лесных полянок неподалеку. Не доходя пару шагов двое из них, остановились. Третий, обойдя всех, остановился позади Джозефа, всем своим видом показывая недовольство заминкой в пути.

– Опаньки! Какая красавица к нам пожаловала! – Остановившийся ближе всех развел приветственно руки для объятий и оскалился улыбкой, обнажая кривоватые желтые зубы. – А ты, Мишаня, говорил, будет скучно …

– Ребята, дайте пройти – попросила Валя, машинально отводя руку, в которой держала руку Иржи, себе за спину и делая шаг вперёд.

– Да ладно тебе! Пошли с нами, подруга. Хорошо посидим, отдохнем. – По запаху Валя поняла, что парни уже изрядно приняли. – У Михи днюха сегодня, поздравишь его!

– Нет, ребята! Пропустите!

– Да хватит тебе ломаться! – Подошел вплотную и взял Валю за левую руку. – Тебе понравится, красавица. – Ещё раз обнажил кривые зубы в ухмылке. – Где ты ещё таких мужиков найдешь?

– А дедуля с сынишкой погуляют пока. – Подал голос Мишаня. – Глядишь, мы твоему сынку братика заделаем. Или сестрёнку. – Гыгыкнул Мишаня. – Эй, малец, ты кого больше хочешь?

Валя вырвала руку, в которой держала сумочку, из захвата:

– Пошел вон, скотина! – Замахнулась сумочкой на ближнего к ней парня.

Но парень легко блокировал Валину руку и схватил её за горло левой рукой. Не разжимая зубов, зашипел:

– Ты на кого руку поднимаешь, с-с-сука! Да я тебя …– замахнулся на Валю правой.

Валя замерла, ожидая удара.

Но вдруг глаза у парня расширились. Рот максимально открылся, пытаясь вдохнуть. Он отпустил Валю и обеими руками схватился за свое горло. Как будто хотел сорвать невидимую удавку. Потом согнулся и упал на колени. Завалился на бок и, спустя несколько секунд, обмяк, опустив руки. Стоявший рядом Мишаня ничего не мог понять. Страх в буквальном смысле парализовал его. Но потом и он схватился за горло. Сделав три-четыре шага в сторону от тропинки, упал. И притих.

– Э! Что это? – Закричал тот, что стоял сзади Джозефа. Но тут же послышался глухой удар. Потом второй и парень рухнул лицом вниз. Рядом упала неизвестно откуда взявшаяся большая ветка.

Валя пришла в себя. Повернулась к Джозефу. Старик безучастно смотрел прямо перед собой. Потом внимательно посмотрела на Иржи. Но и мальчик был спокоен и отстранен.

– Как это получилось? – Тихим голосом спросила Валя, ни кому конкретно не адресуя вопрос. – Что это с ними? – Уже погромче. И внимательно посмотрела на Джозефа.

– Пустяки. – Старик подошел к лежащему возле него и пощупал пульс на шее. – Это Иржи им воздух перекрыл. Придушил чуток.

– Иржи, миленький, – Валя опустилась перед мальчиком на колени, – прости их, солнышко. Отпусти их, Христа ради, дураков пьяных … – начала обнимать и целовать мальчишку в щеки, – прости их, они не со зла … – захлебнулась в слезах Валя.

Лежащий на тропинке парень резко закашлялся. Потом сел, подтянул колени к подбородку и обхватил голову руками. Похоже, он ничего не мог понять.

Иржи улыбнулся и обнял Валю за шею. Валя улыбнулась в ответ.

Мишаня закашлялся. Встал на корточки головой вниз. Его тошнило. Третий издал протяжный стон.

Валя поднялась, взяла Иржи за руку:

– Обедать пора. Проголодался? – Проходя мимо сидевшего на тропе парня, замахнулась на него сумкой. – У-у, козёл! – но не ударила. А парень по-прежнему сидел, обхватив голову руками, безучастный ко всему.

На остановке в ожидании автобуса, Джозеф подошел вплотную к Вале:

– Не могу понять вас, Валюша. – Понизив голос, чтобы стоящие неподалёку случайные попутчики ничего не расслышали. – Почему вы пожалели этих подонков? Они бы вас не пожалели …

– Ну, поймите, дедушка Джо, – начала оправдываться Валя, – ну, выпили парни лишнего, жарко, развезло их, а так они не -…

Всё равно не пойму, – не стал дослушивать Джозеф, – и никогда не понимал вас, русских.

Валя остановилась на полуслове и вопросительно посмотрела на старика.

– После войны в крупных городах Германии ваши солдаты кормили население, хотя сами голодали. На площадях стояли полевые кухни, хотя логичней было поставить там виселицы. Врага надо добивать. – Джозеф тяжело выдохнул. – Но мои дети, возможно, не умерли голодной смертью благодаря этим полевым кухням. – Как бы самому себе в полголоса добавил старик.

– У Вас есть дети? – с восхищением от неожиданности спросила Валя.

– Были.

– Ой, простите …

– Нет, ничего такого. Они прожили долгую жизнь и умерли в преклонном возрасте.

Джозеф отошел от Вали. Но Валя сама подошла к нему, дотронулась до плеча:

– Дедушка Джо, Вы только Володе ничего не рассказывайте про сегодняшнюю поездку. Пожалуйста! Я сама потом расскажу.

***

Как ни хотелось мне задержаться на денёк в Питере – городе моей студенческой юности – но я был в цейтноте. Поэтому всю дорогу из Питера в Хельсинки ни о чем думать не мог. Предавался воспоминаниям. Никакого плана действий у меня так и не сложилось. В походном рюкзаке лежало два «козыря»: планшет Иржи с множеством отпечатков мальчишки и старика и кредитка старика. Единственная мысль, прочно засевшая у меня в голове: избегай камер наружного наблюдения.

И вот я брожу по крупному торговому центру Forum, жалея о том, что не взял с собой Валю. Её радости хватило бы мне на подзарядку. Кстати о подзарядке, пора подкрепиться. Сел за столик на фуд-корте со стандартным фастфудовским набором, натянул медицинские перчатки и достал планшет. Итак, представление началось! Сервис покупки билетов в Стокгольм и Осло. Заказываю билеты и расплачиваюсь кредиткой Джозефа. Ожидаемо, транзакция отложена из-за недостатка средств на счету. Что и требовалось доказать! Оставляю планшет с включенной трансляцией в искусственной зелени между столиками. Иду на выход, отслеживая трансляцию на смартфон, купленный на выходе с автовокзала. Сколько минут составляет время реакции? Уложились в пятнадцать минут! Мне не по себе. Честно, поджилки затряслись.

Еду в Южный порт. Но выхожу за километр до него. Маленький книжный магазинчик для туристов. Выбираю путеводители по Швеции и Норвегии. Удача! Продавщица из Латвии. Договариваюсь с ней, что был не я, а старик, фото которого я ей показал на экране своего смартфона. Цена 100 евро (знала бы она реальную цену оказываемой услуги, моего запаса наличности могло бы и не хватить). Пытаюсь расплатиться карточкой старика. Неудачно. Карточку картинно выбрасываю в урну для чеков. На выходе звоню по засвеченному телефону в австрийский санаторий, и, не дожидаясь ответа, сбрасываю звонок. Всё!

Моя программа в Хельсинки закончена. Выключаю режим робота. Домой!

10

Сразу по возвращении из «командировки в Москву» на меня навалилась куча дел. Неожиданно «Химзавод» взялся за реализацию предложенной мною схемы с удвоенной энергией. Вместе с документами на открытие корсчета, юристы предприятия привезли в банк проект договора о сотрудничестве, чем поставили наше руководство в неловкое положение. Мой отчет о командировке в пятничное утро в кабинете первого зампреда вместо планируемой пятиминутки превратился в двухчасовое совещание с привлечением замглавбуха, начальников юротдела и кредитного управления, а также главного специалиста отдела документарных операций. Председатель Правления после вступительной речи о важности работы с одним из крупнейших предприятий области и всемерной поддержки руководства на любом уровне предпочел не вникать в детали. Запланировав ежедневные утренние летучки для контроля этой работы, он удалился. Мне же после небольшой презентации направлений сотрудничества с «Химзаводом» стало очевидно, что ближайшие две недели придется в банке ночевать, не вспоминая о самом понятии «нормированный рабочий день». Похоже, кроме меня, никто из присутствующих не был заинтересован в успехе. Более того, явно проглядывало недовольство вмешательством в их летнюю расслабленность.

После совещания по привычке остался в кабинете Легостаевой поболтать о том, о сём. На дежурный вопрос «как там столица?», последовал не менее дежурный ответ «стоит, что с ней будет?». Но тут Татьяна подошла ко мне вплотную и, понизив голос, как будто делится тайными сведениями:

– По банку слухи ходят, что ты с операционисткой замутил? Как её там… – она дотронулась до моего левого предплечья и пристально посмотрела в глаза. Наверное, так раньше выглядел разговор старшего товарища по партийной ячейке с провинившимся «на личном фронте».

– Валя Климова. – Я правой рукой погладил кисти Татьяны. – И не «замутил», а начал встречаться. Мне даже кажется, полюбил.

Татьяна отпустила меня и подошла к окну, явно давая понять, что не лезет в мои дела, но беспокоится. После пары неудачных попыток свести меня с девушками «её круга» она не отказалась от шефства надо мной, но интерес потеряла.

– Помнишь, года три назад у тебя уже были отношения внутри банка. – Легостаева всё это говорила, глядя в окно, но после опять подошла ко мне и с примиряющей улыбкой добавила, – Боюсь, чтобы ты опять наступишь на те же грабли.

– Танюш, я помню всё, что ты для меня тогда сделала. И я ценю твою заботу. Но сейчас я просто счастлив. – Улыбнулся немного виноватой улыбкой. – И не хочу, да и не могу этому противиться. А там будь, что будет … – Почти засмеялся.

– Мальчишка… Когда ты уже повзрослеешь. – Таня часто примеряла на себя роль старшей сестры. – Ладно. – Давая понять, что разговор окончен, она развернулась и пошла к своему столу. – Иди, работай.

– Тань у меня к тебе дело «чрезвычайной важности». – Даже не совсем к тебе, точнее совсем не к тебе …

– Не тяни уже!

– У меня два родственника нарисовались: дед с внуком. Погорельцы. – С шумом выдохнул. – Без документов. – Пауза, почти МХАТовская. – Нужна помощь Петровича, ускорить восстановление документов. Понимаю, что это что-то стоит – не вопрос. Просто надо ускорить процесс. – Почти на одном дыхании выпалил всё это, боясь того, что Таня перебьет на полуслове отказом. – Понимаешь, мальца в школу ещё надо успеть определить…

На удивление, Татьяна не удивилась подобной просьбе.

– Хорошо, спрошу Серёжу, что да как. – Меня всегда умиляло, как Татьяна называет мужа: «Серёжа». Начальник ГОВД, генерал полиции с ранениями и боевыми наградами, для неё просто «Серёжа». – В понедельник отвечу, чем можно помочь.

Это было обещание максимальной помощи. Я поблагодарил и вышел.

Рабочий день получился напряженным. Курсировал между юридическим и кредитным отделами, хотя самому хотелось всё бросить. Устал я за последние дни. Но ещё сильней соскучился по Валюше. Накануне, вернувшись домой поздно вечером, её уже не застал. Сегодня сутра тоже не мог выкроить время пообщаться. Проспал и опоздал к началу рабочего дня, поэтому не пошел в оперзал, где уже были клиенты банка. Потом это химзаводовский аврал.

Я сидел в своем кресле, отвернувшись от стола, и смотрел невидящем взглядом в окно. В дверь постучали:

– Владимир Иванович, мо- … – Валя заглянула в кабинет и, увидев, что кроме меня никого нет, бегом подбежала ко мне. Всё, что успел сделать, – повернуться на стуле от окна и попытаться встать. Но моя заторможенность, вызванная сменой часовых поясов и недосыпом, не дали мне завершить это движение. Валя уже сидела у меня на коленях, прижимаясь ко мне всем телом и, положа голову на мою грудь:

– Я так соскучилась… Вчера весь вечер тебя ждала, даже гулять с Иржи не пошла. Знаешь, он уже хорошо говорит по-русски. Он быстро учится … А ты не приехал. А мне надо было к бабушке …

Валя подняла голову. Мне в глаза смотрел обиженный ребенок, готовый расплакаться в любой момент. Поцеловал её в лоб. И в следующее мгновение наши губы слились в поцелуе.

– Прошу прощения. Володь, я, кажется, не вовремя? – Посредине кабинета стояла Лена из моего отдела. Когда она вошла? Давно тут стоит? Так повелось, что внутри отдела мы всегда общались по-свойски. Поэтому стучаться при входе в мой кабинет в моем отделе считалось лишним.

Валя смутилась, встала с моих колен и собиралась уйти, но я удержал её за руку.

– Лен, ты всегда не вовремя. Это присущее тебе свойство, и я давно с этим смирился. –Развернул стул в её сторону, но остался сидеть. – Чего хотела?

– Отчет принесла по обзору, который ты в понедельник просил сделать

– Оставляй, после обеда посмотрю и скажу, что так, что не так.

– Володь, я это, … отпроситься хотела после обеда. Сегодня пятница, вечером из города не выедешь …

– Понял. Иди, прикрою. Официальная версия, я тебя отправил к клиенту, к кому-нибудь из твоего отчета.

Лена, улыбаясь улыбкой посвященного в тайну, вышла из кабинета.

– Теперь она всему банку расскажет? – Валя смотрела на меня извиняющимся взглядом.

– Нет. Эта никому не скажет до поры до времени. – Усмехнулся. – А ты боишься огласки?

– Дурачок. – Валя смутилась. Потом быстро поцеловала меня в губы и дернула руку. – Пошли на обед. Кстати, дедушка Джо с Иржи сегодня в парк собирались. Да и Разбойник по тебе соскучился …

– Тебе какой-то разбойник важнее меня? – Сказал с наигранной обидой и ударением на «важнее». – Давай лучше закроем дверь на ключ и продолжим с того самого места …

Ду-ра-чок! – захихикала Валюша своим заразительным смехом.

Мы отправились в парк.

Старика с мальчишкой увидел издалека. Джозеф медленно шел по главной аллее, сложив руки за спиной. Трудно было узнать в нем недавнего европейского жителя. Одежда и обувь, купленная на рынке, недельная седая щетина – типичный пенсионер, живущий неподалеку. От былого Джозефа осталась лишь осанка. Спина прямая и плечи расправлены в независимости, какая одежда на эти плечи надета: азиатский ширпотреб или бренд из бутика. Иржи бегал вокруг него в сопровождении того самого большого пса, который «охраняет» Разбойника. Быстрым шагом мы догнали старика. Подбежал к нам и мальчишка. А его псина, опустив морду, отошла метра на три на газон. Хотя мы с Иржи и не виделись почти неделю – вчера, когда я приехал, он уже спал, а сегодня, когда я уходил на работу, он ещё спал – особой радости моё появление у него не вызвало. Чего нельзя сказать о Вале. Ей он был искренне рад. Поэтому, взяв её за руку, Иржи потянул Валю вперёд. Мы с Джозефом неторопливо пошли за ними следом. Шли молча. Ещё вчера вечером вкратце рассказал старику о своей поездке в Финляндию. Расспрашивать о его ближайших планах мне показалось не уместно.

Но старик сам начал разговор, который я никак не решался начать:

– Я не знаю, сколько мы ещё будем вас стеснять …

– Вы меня нисколечко …

– Нет, нет! Я же вижу! – В голосе Джозефа прозвучали нотки, не допускающие возражения. Но после маленькой паузы уже примирительным голосом продолжил – Но я ничего не могу поделать без документов.

– Вот об этом я хотел с Вами поговорить. Мне кажется, и Вам, и Иржи придется стать кем-то другим. В смысле новые имена, новые биографии, новые личности.

– Что ж, нам к этому не привыкать. – Старик улыбнулся одними губами. – Я уже с трудом вспоминаю все свои имена. Но не уверен, что помню их все. – Джозеф шутил. Хороший знак.

– Но в этот раз вам придется стать русскими. Вы же понимаете. Выбрали уже себе русские имена?

– Мне нравится имя Борис. У меня был воспитанник, один из первых, по имени Борис. – Старик улыбнулся своим воспоминаниям. – Из Болгарии. Славный парень. Лечил больные суставы, отложения … Даже пробовали с ним раковые опухоли удалять! Но, не всегда успешно. У нас тогда оборудования нужного не было, да и …

– А где сейчас это Борис? – Перебил я Джозефа. – С ним можно как-то связаться?

– Боюсь, что нет. – С сожалением на выдохе произнес старик. – Он пропал где-то в Латинской Америке. Давно уже. – Старик остановился. Посмотрел на меня и, догадавшись о причине моего интереса к Борису, воскликнул. – О! Вы думаете, он мог бы помочь Валюше?

Я кивнул.

– Забудьте о той мелкой неприятности. – Он махнул рукой, как отмахиваются от назойливой мошки. – Наш Иржи убрал и саму опухоль, и даже возможный очаг воспаления надкостницы почистил …

Последние слова старика я уже не слышал. В три больших шага я догнал Иржи и встал перед ним на одно колено:

– Это правда? – Почему-то шепотом спросил я. В горле мгновенно пересохло.

Иржи оглянулся на старика. Тот кивнул. И мальчишка кивнул мне в ответ. Я схватил его подмышки, поднял над головой, а потом прижал к груди.

– Спасибо, спасибо, спасибо … – только это я и мог из себя выдавить. Но через мгновение я справился со своим волнением. Опустил Иржи на землю. Снова опустился перед ним на одно колено. – Проси, что хочешь, дорогой.

За всей этой сценой Валя наблюдала, находясь в некотором оцепенении.

Иржи, не меняя выражения лица, отвел руку с вытянутым указательным пальцем в сторону:

– Собаку. – Всё это время его псина послушно шла вместе с нами чуть в стороне. – Хочу, чтобы она жила со мной.

– Что ты, Иржи! – Валя приготовилась отговаривать мальчишку. Но я жестом остановил её.

– Хорошо! Тогда сейчас идем в магазин за ошейником, поводком, намордником, что там ему ещё потребуется. И, дай обещание. Даже два! Во-первых, ты сам будешь его выгуливать в любую погоду. – Театральная пауза для придания торжественности моменту. – И, во-вторых, при посторонних не показывай свои трюки. Пускай все думают, что ты обычный мальчик, и у тебя обычная собака. Да, ещё одно: сразу, как придете домой, выкупай его, пожалуйста.

Вторая половина рабочего дня пятницы в летнее время – это откровенное издевательство над человеком и над его здравым смыслом. Но меня беспокоила повышенная активность «Химзавода», совершенно неожиданно для меня форсирующего сотрудничество с банком. Там годами с порога отвергали любые наши предложения. Даже на ничего не обязывающие деловые встречи не соглашались. Наш банк для предприятия просто не существовал. Но сейчас все перевернулось с ног на голову.

Зашел в свой отдел. Все мои «бойцы» за исключением Лены сидели на своих местах и чем-то занимались. Удивительно, ведь за последнюю неделю никаких поручений от меня не поступало. Ладно, Серёга. Он по сложившимся договоренностям помогает отделу анализа рисков с оценкой. Но Игорёк с Пашей явно демонстрировали кипучую деятельность на пустом месте.