Параллели сплетутся
- -
- 100%
- +
– Время пошло. – Пробурчал себе под нос.
За эти полтора года, что живём в доме, мы ни разу не принимали у себя гостей. Даже новоселье не удалось отпраздновать – не до того было. Потом дочка родилась, поэтому никого не звали, перестраховываясь от вирусных заболеваний. Да и как-то так повелось, что если надо устроить вечеринку с друзьями, то лучшего места, чем база отдыха «Строй-гаранта» не сыскать. Но сегодня случай особый.
С выбором меню жизнь себе усложнять не стали. Как положено: первое, второе, салат и компот. На первое решено было подать борщ. После третьего курса универа, один мой приятель предложил махнуть на всё лето поработать на строительстве нулевого цикла нового предприятия в Ростовскую область. Там местные научили меня готовить борщ. Хотя, потом довелось пересекаться с выходцами из Украины, которые утверждали, что настоящие борщи готовят только у них на родине. Как бы то ни было, в нашей семье я был единственным специалистом по этому блюду. Со вторыми блюдами всё было сложнее. Но Валя с бабушкой, потрудившись на славу, обеспечили разнообразие, как гарниров с соусами, так и мясного. Словом, как отметила Серафима Кузьминична, Джозефу, доведись ему самому присутствовать, было бы приятно.
Гости не заставили себя долго ждать. Первыми приехали Кармазины. Виктор Анатольевич пребывал в хорошем расположении духа. В последнее время это бывало так часто, что окружающие перестали искать причины такого его состояния. Были, конечно, остряки, связывающие это с приближением старческого маразма. Но, очевидно, ими двигала банальная зависть. Ещё бы! Елена Алексеевна за прошедший год преобразилась и, буквально, переживала вторую молодость. Если немного абстрагироваться от манеры одеваться и держать себя так, как это свойственно дамам её круга, то даже отъявленный пессимист не дал бы ей более тридцати лет. Встретив Елену Алексеевну в простой повседневной одежде или спортивном костюме рядом с дочерью, можно было бы долго гадать, которая из сестёр старше. Было в Елене Алексеевне ещё одно изменение, которое заставляло закрыть глаза на любые шероховатости в её поведении или одежде. От неё исходило свечение. Елена Алексеевна наполняла своим внутренним светом пространство вокруг себя, где бы она ни находилась.
Сели за стол в гостиной. Полагалось сказать какую-то речь, вспомнить об усопшем, о его жизни. Но никто из нас не знал его более нескольких месяцев. На правах старшей начала бабушка:
– Хороший был человек. Добрый. – Повернулась в сторону камина, где на каминной полке стояла урна с прахом Джозефа и его фотопортрет, сделанный из фотографии на паспорт. – Покойся с миром. – Перекрестилась.
– Мир твоему праху. – Эхом вторил Кармазин.
Выпили. После, сначала вполголоса, как бы стесняясь, потом свободней, повели разговоры о чём-то отвлеченном. Похвалили мой борщ, хотя, явного энтузиазма в его поглощении заметно не было. Минут через пять встала Елена Алексеевна. Она просто поблагодарила Джозефа, повернувшись к урне с его прахом, за свою спасённую жизнь. Так неестественно было слышать из уст этой, на вид молодой, женщины слова о неминуемой смерти, ждавшей её, если бы не старик. Поэтому после её речи минуты на три за столом воцарилась тишина. Чтобы покончить с этой неловкостью Серафима Кузьминична потребовала от меня высказаться, поскольку из присутствующих я был знаком с Джозефом дольше всех.
Что я мог о нем рассказать? Он остался для меня самой большой загадкой. Почему, обладая такими способностями, он так и не смог устроиться в жизни. Почему за без малого два года он не открылся родной внучке. И самый главный вопрос: почему он открылся мне и оставил самое ценное, что у него было – Иржи. Я стоял молча. Все ждали.
– Мне нечего сказать, – маленькая театральная пауза, – кроме благодарности в адрес дедушки Джо. – Заулыбались в ответ на мою шутку. – Благодарности за Валюшу, с которой я познакомился и сблизился благодаря дедушке Джо. – Валя слегка покраснела. – За нашего сына Игоря, который, правда, остаётся для меня пришельцем с другой планеты. – Ещё одна маленькая пауза, чтобы перевести дыхание и перейти от шутливого тона к более серьёзному. – За то, что благодаря дедушке Джо мы все сегодня можем сидеть за этим столом и вспоминать самые светлые моменты нашей жизни, связанные с ним.
Только я замолчал, как со двора послышался приветственный лай Рекса. Приехали Тарасовы. С первого взгляда на Володю стало понятно, ему нездоровится. Покрасневшие слезящиеся глаза на фоне излишне бледного лица, на котором застыла слегка виноватая улыбка, не оставляли никаких сомнений в его самочувствии. Вике было вдвойне неудобно, и перед нами, и перед мужем. Я подошёл и обнял друга без привычных подколок. Предложил ему выйти на минутку. Игорёк по-прежнему сидел на лавочке перед своим хвостатым войском. К моему удивлению, сынок провозился с Тарасовым гораздо дольше, чем я предполагал. Мне даже пришлось сбегать в дом за салфетками, когда закончились бумажные платочки. Но результат стоил того. Володя развалился на всю скамейку, закрыл глаза от удовольствия и жадно дышал. Через минуту подпрыгнул от радости.
– Ты по-прежнему не хочешь с нами за стол? – Поинтересовался я у Игоря.
Получив отрицательный ответ, мы с Тарасовым ушли, оставив его одного. Как Джозеф решился оставить мне для присмотра это чудо природы? Обезьяна лучше бы справилась с задачей присмотреть за ядерным реактором. Хотя, зачем я на себя наговариваю. Не на меня старик переложил эту ответственность. Я лишь помощник. Стало легче.
– Тебе выпить-то можно? – Спросил Володю, входя в дом. – Или ты с утра таблетками загрузился?
За столом царило оживление. Странно, что собравшиеся четыре поколения вообще смогли найти общую тему. Но они её нашли, вернее им её принесла Вика. Не стал ни у кого переспрашивать, что послужило затравкой, но в данный момент все по очереди рассказывали свою версию, начиная со слов «а у меня было …». Мы с Тарасовым явно не вписывались в эту компанию.
– Выйдем, покурим? – Предложил Володя.
Прихватил со стола блюдце с парой бутербродов. Поймав на себе неодобряющий взгляд Валюши, как можно ласковей улыбнулся ей в ответ. Свободной рукой умыкнул непочатую бутылку перцовки и пару рюмок. Расположились под навесом. Выпустил сигаретный дым, Володю потянуло на откровенность:
– Плохо мне там. Две недели там, неделю дома. Но чувствую, долго так не протяну.
В его приезды домой мы порой встречались и на заводе, и в выходные где-нибудь с жёнами. При тех встречах он не выглядел таким разбитым, как сейчас. Было очевидно: Володя подавлен.
– Может, тебе в отпуск пора?
Раскупорил бутылку и налил по рюмочке. Выпили.
– Не помогает. – Ещё одна глубокая затяжка. – На майские с Викой в Грецию летали. Отдохнули. На неделю не хватило. – Горькая усмешка проскочила по лицу Тарасова.
– Так попроси Анатолича, – разливая по рюмкам, – он тебя домой вернёт.
– Не могу. – Выбросил окурок привычным щелчком далеко в грядки.
Сходил, вмял окурок в землю, чтобы избежать возможного ворчания Серафимы Кузьминичны.
– Пойми, – продолжил Володя, – он мне важный участок доверил. Возможно, самый важный на сегодня. А я приду такой: папа, забери меня домой. – Изобразил плаксивого маленького мальчика. – Как я буду после этого выглядеть? – Встал, отошёл к рядкам сплюнуть.
– Давай, – разливая перцовку, – мы с тобой ещё по одной хлопнем, и ты мне спокойно расскажешь, кто, что и где тебе мешают наслаждаться жизнью. – Улыбнулся и подмигнул, протягивая ему рюмочку.
Конечно же, нам не дали на двоих уговорить бутылочку. Минут через десять Вика «нашла» своего мужа, а мне прилетело от Валюши за спаивание «больного». Но за эти десять минут Тарасов в красках расписал все свои проблемы. Никакой Америки он, увы, не открыл. Как бывает всегда и везде: конфликт интересов вовлечённых сторон.
С одной стороны, «Химзавод», считающий себя благодетелем, создающим рабочие места для жителей моногорода и дающим дополнительные поступления в местный бюджет. С другой стороны, представители местной власти, сильно поиздержавшиеся за время простоя главного производственного предприятия города. Небеса вняли их молитвам, и теперь они всеми правдами и неправдами стремятся наверстать упущенное. По идее Минпромторг, под эгидой которого прошли согласования с энергетиками, коммунальщиками и прочими смежниками, должен был бы выступить арбитром в большинстве спорных ситуациях между «Химзаводом» и администрацией. Но, кажется, пора уже в психиатрии вводить дополнительное расстройство: синдром ожидания от госчиновника исполнения его прямых обязанностей. Более того, курирующий процесс от Минпромторга сам регулярно намекает на плату за то, что не возникает неожиданных препятствий в реализации проекта. Есть ещё по мелочи всякие бандюки, пытающиеся наехать, да дураки, коих везде хватает. Особняком от всех этих сторон конфликта стоят работяги. Их так часто кидали все, кому ни лень, что сейчас они никому не верят. Других работяг там взять неоткуда. Забили на все нормы и сроки. О качестве работы даже говорить не приходится. «Не учите нас, как работать. Научитесь, как платить!» В таком серпентарии Тарасову приходится функционировать последний год. Можно добавить бытовую неустроенность – номер в лучшем, точнее единственном, отеле города ни в какое сравнение не идёт с его особняком здесь. Перелёты туда-сюда тоже выматывают …
– Держись друган! – Меня немного накрыло. – Я тебе помогу. Но! Чуть позже. – Похлопал его по плечу под неодобрительный взгляд Валюши.
Вернулись в дом. Мы с Володькой плюхнулись на диван. За столом по-прежнему шли разные беседы, прерываемые время от времени чьими-то воспоминаниями о Джозефе. Нам с Тарасовым больше не наливали.
К Кармазину подошёл один из его охранников, до этого сидевший в машине у дома. Потом этот охранник подошёл ко мне:
– Там на такси приехал какой-то пожилой мужчина. Ищет внука Йозефа. Пропустить?
– Как его зовут?
Я прекрасно знал, как его зовут, но не мог поверить.
– Борис. Так он представился.
Всегда относился к фразам, типа «он протрезвел за одно мгновение», с большим скепсисом. Но сейчас это случилось со мной.
17
– Зачем ты всё это принёс домой?
Светлана Алексеевна Агеева с укором смотрела на мужа. Ей надоел рыбный запах, заполняющий кухню всякий раз по его возвращению с рыбалки. Уроженка Южного Урала, она предпочитала мясо рыбе. Но больше всего Светлана Алексеевна не любила рыбу чистить. Вчера, воспользовавшись отсутствием мужа, Агеева навела идеальный порядок во всём доме, включая кухню. И сейчас у неё не было ни сил, ни желания вновь включаться в борьбу за чистоту. Вечер субботы можно было бы провести, получая удовольствие.
– Зачем ты притащил сюда свою рыбу? Тебе её там не хватило? – Светлана Алексеевна развернулась и пошла в гостиную.
Агеев понимал, что, изменив планы на сегодняшний вечер, заслужить прощение жены будет сложно. Но ещё твёрже он усвоил, что никакими доводами и обещаниями её сейчас не проймёшь. Нужно время. Агеев оторвал листик от блокнота на магнитике, висящем на дверце холодильника и карандашом, вынутым из петельки над блокнотом, написал: «Рыба свежая. Берите». Вывалил пойманную рыбу из ведра, в котором её принёс, в пакет и вынес на улицу. Положил на маленькую скамеечку возле своих ворот.
Следующее, что он сделал, позвонил своему заместителю по кадрам.
– Слушай сюда, Ваня! – Перебил приветствие и поток вопросов о самочувствии, о рыбалке и обо всём остальном. – Либо ты мне завтра утром сообщаешь, что на моё имя зарезервирован столик на двоих в этом, как его там, новом модном ресторане. Ты понял? Или в понедельник с утра я жду на столе твоё заявление об уходе.
Иван славился своим умением достать то, что другие не могут. После переоделся в домашнюю одежду и отправился в свой кабинет. Включил радиоприёмник, настроенный на волну, где больше говорят, чем поют. Достал из бара бутылочку коньяка.
Встреча с Большим Стёпой проходила, как планировалось. Они уже перешли на «ты». Поели хорошей, наваристой ушицы под водочку. Попарились в баньке. Обменялись ненавязчивыми комплиментами по поводу хорошей физической формы друг друга. Преград для следующей встречи не осталось. Именно на ней и, скорее всего, уже на территории Захарченко можно будет переходить к вопросам по делу. Выложить свои пожелания, узнать условия потенциального партнёра. Стандартная практика, не дававшая до сей поры сбоев.
Степан Борисович взял инициативу в свои руки.
– Слышал, на днях тебя омоновцы заластали.
В его взгляде не было даже намёка на превосходства от хорошей осведомлённости. Была простая констатация факта, которая позволяет перевести разговор в нужное направление.
– Да, уж. Как говорится, и на старуху бывает …
– И ты уже подал жалобу в прокуратуру на неправомерные действия сотрудников Следственного комитета.
Опять простое изложение событий, не позволяющее вильнуть в сторону или, того хуже, соскочить с темы.
– В тот же день.
– На майские на мою лесопилку наехали. – Спокойным тоном продолжил Захарченко, словно речь по-прежнему шла о событиях к нему не имеющих отношения. – Может быть слышал? – Вопрос, на который не обязательно отвечать. – В результате случился один холодный и моего человека держат в СИЗО.
Степан Борисович вопросительно посмотрел на Агеева. Виталий Андреевич выдержал этот взгляд с внешним равнодушием, ожидая продолжения. Обычно после этого следует просьба или условие сделки. Так случилось и в этот раз.
– Дело на контроле в Следственном комитете. Но у них на него ничего нет. – В голосе Большого Стёпы промелькнули нотки раздражения. – Ни одной улики, кроме косвенных.
Агеев терпеливо ждал конкретной просьбы. Ни в коем случае нельзя самому предлагать свою помощь.
– Я не могу никак на них выйти. Не знаю, кому занести, чтобы дело закрыли. – Неожиданно понизив голос. – Помоги, Виталий Андреевич. У тебя с ними сейчас свои тёрки начнутся. Может быть, получится разменять дела. Сколько надо добавить – не вопрос.
Прощаясь, Захарченко ещё раз напомнил о своей просьбе, на что Агеев уклончиво обещал подумать над тем, чем может помочь. Получается, именно наезд на него со стороны следкома в кабинете Крюкова послужил причиной отклика Захарченко на предложение встретиться. Более того, Большой Стёпа об этом не знает, но у него есть ещё кое-что, что можно предложить для обмена в Следственном комитете помимо денег. Это козырь! Но этот козырь не только его. Как быть с Крюковым? Надо бы с ним поговорить.
Мысли путались. Картина не складывалась. Отхлебнул коньяка. Прислушался к песне, доносившейся из радиоприёмника.
Место есть для всех
За моим столом,
Будет литься смех,
Будем пить вино. …
Агеев улыбнулся. Сейчас за столом без повода собираются редко. «Надо бы в контору, при случае, наведаться. Вроде бы кто-то из старой гвардии ещё остался …», – одна из последних мыслей мелькнула в голове отставного полковника. Через полчаса его жена заглянула в кабинет с робкой надеждой сгладить последствия сегодняшней размолвки. Но Виталий Андреевич уже спал. Светлана Алексеевна выключила радио и укрыла мужа пледом.
***
Виктор Петрович более получаса сидел на камне, наблюдая, как стайка мелких рыбёшек резвится вокруг куста водорослей. Он иногда приезжал на это место в десяти километрах от города, разобраться со своими мыслями в тишине и покое. Здесь дорога перед холмом делает поворот. Чтобы зимой было куда сваливать с проезжей части снег, при строительстве насыпали дополнительную площадку. От неё, огибая холм, к реке вела узкая тропинка. Нетронутая природа с красивыми видами. Для уединения лучшего места, пожалуй, не найти.
Он проглядел надвигающиеся перемены и оказался к ним совершенно не готов. Но сейчас для него грядущая смена областной верхушки была совершенно очевидна. Виктор Петрович, проработав в областном правительстве на разных должностях двенадцать лет, прекрасно понимал, к чему всё это приведёт. Уйдя два года назад после последних губернаторских выборов на вольные хлеба, связи с губернатором и его окружением сохранил и активно их использовал в общих интересах при различных госзаказах и тендерах. Без сомнения, новая команда будет активно брать под контроль денежные потоки. Методы, которыми она будет это делать приведут к резкому росту количества следственных дел. И посадки не следует исключать. Опять извечный русский вопрос: «Что делать?»
Два года назад, он не просто покидал команду губернатора. Было очевидно, что для Сладкова эти выборы будут последними. Поэтому для претендента на кресло областного руководителя на следующих выборах лучше, чисто формально, быть независимым от власти. Тем более выигрышно позиционировать себя не относящимся к невыполненным обещаниям и провалам в социальной политике. Только, кто же мог предположить, что выборы случатся раньше и будут инициированы извне. Бойко к ним оказался совершенно не готов. Если бы не Крюков …
Впервые услышав о нём от жены, как о «невероятно умном» молодом человеке, Виктор Петрович поначалу не придал этому значение. Почему бы женщине её возраста ни очароваться приятным юношей, у которого к тому же есть мозги? После её рассказа, как с его помощью они фактически спасли «Химзавод» от рейдерского захвата, посчитал это преувеличением. Но, когда его нестандартность мышления похвалил Кармазин, Бойко решил при случае поближе познакомиться с парнем. Не получилось. По бизнесу непосредственных пересечений не было, а на разных мероприятиях от общественных приёмов до частных вечеринок, где они встречались, Крюков держался как-то отстранённо и при первой же возможности исчезал. Вспомнился эпизод на дне рождения Кармазина, куда Крюков заглянул на несколько минут со своей беременной женой. Сказал красивый тост в честь именинника и уже собирался уходить, но помешала Елена. На правах устроительницы праздника она предложила всем гостям выпить за благополучие молодой семьи Крюковых. На дне рождения мужа произносить тост в честь чужих людей! Как бы поступил любой другой бизнесмен на его месте? Остался и общался бы с собравшейся деловой и политической верхушкой области весь вечер, презентуя свои проекты и себя в первую очередь. Но Крюков уехал через несколько минут.
Потом он исчез из поля зрения. Бойко для себя решил, что парень не амбициозен. Большие проекты ему не потянуть. И, скорее всего, вся его креативность осталась в прошлом. Но вот его недавний анализ происходящих в области событий! Как можно было из отдельных отголосков скандалов, полунамёков на передел собственности просчитать всю схему? Вычислить действующих лиц и даже некоторым дать отпор. Такой человек был просто необходим в его команде! Но он отказал. Возможно, парень просчитал варианты и решил не рисковать. В случае неудачи потери будут больше возможных трофеев при успешном исходе дела.
Каковы шансы на успех? Почему он – Бойко Виктор Петрович – решил, что может стать приемником? Глава областного Заксобрания тоже не откажется от борьбы за губернаторство. За ним правящая партия. Министр промышленности и торговли области – ещё один кандидат в приемники. За ним большая часть капиталов области. Но главный соперник всё же какой-то московский генерал. Бойко был почти уверен, если бы Крюкову это было необходимо, то он бы уже знал имя этого генерала.
Рассуждения сами собой свелись к примитивной задаче: «Как заполучить Крюкова?» Бойко с усилием потёр лицо, словно пытался сбросить наваждение. Куда-то не туда завели его размышления. Посмотрел на часы. На вечер у них с женой намечено посещение областного театра оперы и балета. Сегодня закрытие сезона. После представления будет закрытый банкет. Кармазины тоже будут. Елена ни за что не пропустит подобное событие культурной жизни. Нужно будет переговорить с Виктором. Кстати, – молнией промелькнула догадка, – возможно Оля поможет привлечь к сотрудничеству Крюкова. К ней же он пришёл со своими выводами о готовящейся смене власти в области. У них сложились хорошие рабочие отношения. Да, Оля должна помочь.
Вернулся к машине. Водитель спал, разомлев от жары. Виктор Петрович уже знал, что он будет делать в ближайшие пару дней.
– Домой! – Прервал словесный поток разбуженного водителя, который пытаясь скрасить возникшую неловкость, начал интересоваться самочувствием шефа и как он отдохнул на природе.
18
Борис минуты три стоял перед каминной полкой. Рассматривал фотографию Джозефа, будто силился узнать в человеке на ней кого-то другого. Все, находящиеся в комнате, в общении между собой перешли на шепот. Когда я представил вошедшего, как одного из учеников Джозефа, Кармазин, любивший уточнять, поинтересовался, когда это было. Небрежно брошенное «в конце шестидесятых» вызвало на лицах собравшихся единодушное недоверие. Я, пытаясь уточнить, сказал, что случай свёл их в Праге весной шестьдесят восьмого. Мой «бред», по общему мнению, был следствием алкогольного опьянения. Но дальнейшего желания уточнять пространственно-временные особенности жизни Джозефа ни у кого не было.
Разговоры за столом вернулись к прежним темам, игнорируя «инородное тело» в виде Бориса, на которое не стоит обращать внимание. Я подошёл к нему и остановился в полушаге сзади и слева, давая ему самому решить, когда начать говорить. Часто пользуюсь такой тактикой, чтобы собеседник не ограничивался в своём рассказе рамками моих вопросов. Но Борис продолжал смотреть на фотографию учителя.
– Это фото было сделано два года назад. – Не выдержав молчания, выдал я совершенно ничего не значащую информацию.
Борис вздрогнул от неожиданности. Моя фраза вырвала его из глубокой задумчивости.
– Да, да … – Закивал он, соглашаясь не понятно с чем. – Йозеф сильно сдал за последний год. Ты же видел …
Валя ушла кормить Катюшку, и за столом повисла пауза. Бабушка попросила Бориса сказать пару слов в память об усопшем. Борис с радостью согласился, словно он этого хотел и опасался, что мы не позволим ему высказаться. Встал с рюмочкой водки, глядя перед собой невидящим взором, как обычно делают люди, пытаясь найти что-то в глубине памяти, начал негромким голосом:
– Встреча со стариком Йозефом … – Замялся на секунду. – Да, для двадцати трёхлетнего парня, каким я тогда был, Йозеф представлялся стариком, многое чего повидавшим и через многое прошедшим. – Перевёл дыхание. – Эта встреча изменила всю мою жизнь. – Опять секундная пауза. – Я стал предателем в своей стране, и от меня отреклись родители. Но я получил целый мир. Да, целый новый мир в награду. Я научился видеть то, во что мои учителя не верили. Я встречал людей, которые меняют историю. Некоторые из них меня вдохновляли, другие разочаровывали. Но я жил полной жизнью. Йозеф подарил мне жизнь, о которой я мечтал мальчишкой, читая приключенческие романы.
Он был не просто учителем, как вам сказал Владимир. Он был, как бы так поточнее выразиться? – Ещё одно секундное замешательство. – Он был старшим товарищем, подающим пример. Но таким товарищем, которому наплевать на тебя. Да! – Повысил немного голос. – Йозефу, похоже, было плевать на окружающих. Он был доктором от бога! Но людей не любил. И эту нелюбовь к людям начинал с себя.
За столом неодобрительно зашептались. Борис окинул взглядом собравшихся.
– Простите, я увлёкся. Но я всегда уважал Йозефа. Мне его всегда не хватало. Я нуждался в нём. – Бросил взгляд на портрет Джозефа. – Ты был великим человеком! И ты навсегда останешься в моём сердце!
Выпил водку одним глотком. Промокнул губы платочком и украдкой смахнул этим же платком слезу. Сел на место и погрузился в поедание того, что бабушка наложила ему для закуски. Едва ли Борис разбирал то, что он ест.
– Вы не правы. – Подала робкий голос Елена Алексеевна. – Дедушка Джо любил людей.
С одного взгляда на Кармазина мне стало ясно, что он готов броситься на поддержку жене. Причём, не только на словах. Нужно было гасить зарождающийся конфликт.
– Борис, ты не прав! – Сам улыбнулся расхожей шутке. – Джозеф сильно изменился в последние годы жизни. Ты же знаешь, что из австрийского пансионата он бежал не из-за себя.
– Знаю. – В привычной манере отозвался Борис, не отрываясь от тарелки. – В сравнение с американским трибуналом, в этот раз ему ничего было бояться. – Поднял голову, демонстрируя улыбку на всё лицо.
– Ну, тебе же известно, что трибунал был постановкой. – Решил поддержать его игру. – И известно, почему он потом сбежал в советскую зону оккупации …
Поймал на себе вопросительные взгляды всех сидящих за столом, словно я перешёл на иностранный язык. Валюша отсутствовала. Её вопросительный взгляд я бы не выдержал.
– Я потом вам всё расскажу. – Обратился ко всем, пытаясь в интонацию вложить как можно больше сожаления. – Позже.
– То есть, – не желавший прекращать Борис, похоже сформулировал для себя план расспроса, – ты хочешь сказать, что его побег сюда имел единственной целью – спасение своего последнего ученика?