Древние знания – на службе современности. Ancient knowledge – to the service of today

15. Жадность – не как свойство характера, а как реально переживаемое чувство стяжательства. У детей проявляется в желании ухватить предмет и не отдавать его.

16. Желание поделиться (не щедрость как свойство личности, а именно чувство, переживаемое в некоторых ситуациях, когда человеку буквально «кусок не лезет в горло», если он не поделится с присутствующими).

Далее, если можно их так назвать, Низшие эмоции, которые характерны также и для животных:

17. Голод.

18. Жажда.

19. Усталость.

20. Боль.

И самая многочисленная группа чувств, делящаяся на две подгруппы:

а) положительные чувства

21. Удовольствие.

22. Радость.

23. Блаженство.

24. Восторг.

25. Ликование.

26. Восхищение.

27. Гордость.

28. Самодовольство.

29. Чувство удовлетворения собой.

30. Уверенность.

31. Доверие.

32. Уважение.

33. Симпатия.

34. Нежность.

35. Любовь (половая).

36. Любовь (привязанность).

37. Умиление.

38. Благодарность.

39. Спокойная совесть.

40. Чувство облегчения.

41. Чувство безопасности.

42. Предвкушение.

43. Злорадство.

44. Чувство удовлетворенной мести.

б) отрицательные чувства

45. Неудовольствие

46. Горе (скорбь).

47. Тоска.

48. Печаль (грусть).

49. Уныние.

50. Скука.

51. Отчаяние.

52. Огорчение.

53. Тревога.

54. Боязнь.

55. Испуг.

56. Страх.

57. Ужас.

58. Жалость.

59. Сострадание.

60. Сожаление.

61. Разочарование.

62. Досада.

63. Обида.

64. Чувство оскорбления.

65. Гнев.

66. Ярость.

67. Презрение.

68. Возмущение (негодование).

69. Неприязнь.

70. Зависть.

71. Злоба.

72. Ненависть.

73. Злость.

74. Ревность.

75. Неуверенность (сомнение).

76. Растерянность.

77. Недоверие.

78. Смущение

79. Стыд.

80. Раскаяние.

81. Неудовлетворенность собой.

82. Угрызения совести.

83. Нетерпение.

84. Горечь.

85. Отвращение.

86. Омерзение.

в) чувственно-нейтральные состояния

87. Безразличие.

88. Состояние спокойного созерцания.

89. Любопытство.

90. Удивление.

91. Изумление.

Врожденные (Биологические) влечения/ стремления

1. Стремление к сохранению своей жизни.

а) пищевой инстинкт, б) защитный инстинкт.

2. Стремление к продолжению рода.

а) половой инстинкт, б) родительский инстинкт.

3. Стремление к деятельности, к осуществлению заложенных в организме возможностей.

а) рефлекс цели, б) ориентировочный рефлекс в) рефлекс свободы.

4. Стремление к общению с себе подобными.

а) рефлекс подражания, б) рефлекс самовыражения.

Отметим в заключение, что по И.П. Павлову, различий между биологическими характеристиками безусловного рефлекса и инстинкта нет.

Все эти влечения, инструментами реализации которых служат инстинкты или рефлексы, проявляются в виде (еще неосознанных) чувств. А уже выше, по иерархическому пути из подкорки в кору они конкретизируются в форме желаний – осознанных с участием языка.

Чувства, согласно диалектике, по сути полярны и взаимопереходящи – хотя это не всегда и не сразу явно видно. Примеры можно найти на любой вкус здесь же. Радость – печаль, восторг – отчаяние, тревога – чувство облегчения, доверие – недоверие… Мера как некоторый характерный для большинства предел, а также как единица измерения, присутствует в большинстве из них. Конечно, не так четко, как в науках о природе, в числовом выражении. Но в живом языке всегда фиксируются некоторые ориентировочные шкалы силы стремлений или чувств: «отсутствует – слабый – сильный», или что-то подобное. А также переходы, отклонения чувств или свойств личности от нормы к анормальности, патологии.

Всего несколько примеров с разных ступеней иерархической лестницы потребностей. Гордость, вполне естественное чувство, переходя меру, превращается в гордыню. И это уже аномалия или патология (а по канонам церкви, даже один из смертных грехов). Точно так же нерассуждающий, фанатический патриотизм превращается в национализм. Гипертрофия чувства удовлетворения самим собой приводит к самодовольству, самоуважения – к себялюбию. И т.д. и т.п.

В дополнение: при прочих равных условиях, то, что считается нормальным для женщины, признается аномалией для мужчины ( в части личностных свойств) и наоборот. Точно так же можно проверить на норму, атрофию или гипертрофию и другие чувства, стремления и характерологические особенности. Живой язык в этом – надежный помощник. Правда, только при надежной опоре на нейропсихологию.

И не будем забывать, что за чувствами и желаниями, как правило, закономерно следуют слова или действия по их удовлетворению – если позволяют обстоятельства. Это соответствует принятому с древности понятию «единство пространства культуры»: думаю–говорю–действую».

В наши дни его очень часто искусственно (по неразумию или, что чаще и хуже, намеренно) разрывают. Но, строго говоря, знаменитое выражение «думаем одно, говорим другое, делаем третье» напрасно приписывать временам СССР. Такая практика была всегда свойственна нашему человеческому роду. Потому как жизнь – это борьба (и по Ч. Дарвину и по К. Марксу) – а в борьбе за ресурсы, пространство и особенно за жизнь, все средства хороши.

Однако, здесь мы уже вошли в сферу нравственности или морали, требующих отдельного обстоятельного разговора. Коротко отмечу только одно. Если посмотреть на перечень чувств, эта сфера включает такие как сожаление, смущение, стыд, угрызения совести. В языке это отражается достаточно четко: человек или имеет совесть – или нет. Но ведь даже здесь, в чисто житейском понимании, есть количественные градации: совсем потерял, еще сколько-то осталось – или несомненно есть. Очевидно присутствие тех же мер, хотя и расплывчатых. Но на практике всегда приходится проверять это индивидуально, психологической диагностикой. …

Уже давно, формализуя требования к избираемым народом лидерам и стремясь как-то уменьшить неопределенность в этом ключевом для сферы морали понятии «совесть», я предложил новое: «нравственный иммунитет» (поначалу в чисто научной работе «Как выбирать Президента», впоследствие переработанной в ряд небольших и уже конкретных, «точечных» статей). Похоже, выбор оказался верным. Понятие оказалось полезным, так как проверено с тех пор нелегкой украинской практикой – да и российской тоже. Об остальном мире разговор особый – хотя оно работает и для них, но с существенными коррективами. Другой менталитет, ценности, разные «цивилизационные коды».

Действительно, понятие иммунитета интуитивно понятно большинству людей. Причем, оно широко используется в медицине, и установлены ориентировочные критерии его оценки. Значит, есть мера.

В нашем случае, эта мера: отсутствует – слабый – сильный. И кроме сиюминутной, текущей, оценки, она неявно включает и временной компонент. Ведь бывает и так: был нравственный иммунитет, а потом под действием собственных страстей или давлением социальной среды ослаб. А потом и совсем исчез. А бывает, его с малолетства не было – и укреплять нечего. Разве что карательными мерами – через осознание неотвратимости наказания. Что-то вроде принудительной социальной прививки, если ничего другого не остается. Видим такое в жизни сплошь и рядом, правда? Ну а в тех случаях, когда человек просто очень опасен для общества, есть другая мера: люди и нелюди. Эта тема подробно рассмотрена совсем недавно. Что-то вроде предельной, финальной классификации. Верующие сказали бы, наверное: кому дорога в рай, кому прямиком в ад.

Попробуем исследовать еще еще одно важное понятие, традиционно относящееся к сфере экономики: конкуренцию. Там оно одно из ключевых – от него образовано, пожалуй, самое ходовое: конкурентоспособность.

Понятное дело, в основе всего этого – экономические причины. После Маркса доказывать это нет смысла. Но вот роль психологической составляющей можно и нужно уточнить. Ведь экономические интересы существенно усиливаются психологическими мотивами (по-простому, человеческими страстями). Да и с позиций психологии конкуренция – это соперничество, естественное для человеческой природы. Значит, здесь тоже не обойтись без меры. Действительно, страсти – это очень сильные, гипертрофированные чувства. А еще с древности известно, что они, как правило, неутолимы – ибо часто затмевают голос рассудка и даже совести. Единственными ограничителями для них могут служить нормы морали в нравственной сфере человека – если она сформирована. Или же если происходит «сублимация» чувств, генерируемых эмоциональным ядром на биологическом уровне, в социальную или духовную сферу. От этого всегда выигрывает общество. Если же этого нет – действуют законы джунглей. Которым в целом и подчиняется глубинная, биологическая сущность человека. И тогда неизбеж-но иногда яростное соперничество за все: еду, пространство, ресурсы, власть. И критерии здесь часто предельные: выживание, жизнь или смерть, гибель.

Это отчетливо видно во всей кровавой человеческой истории. Но сейчас безудержная конкуренция, которую обуздать не удается, угрожает существованию уже не отдельных народов, а всего человечества. Ведь экономические и психологические мотивы тесно сплелись в предельно уплотненном, глобализованном мире. И взаимно друг друга усиливают.

Вспомним, в завершение, понятие – антипод конкуренции. Это сотрудничество. Только не лицемерное, в духе всегдашней западной политкорректности, а настоящее. Как это было издавна принято понимать на славянских землях. Тогда можно сказать, что человечество ведет к гибели конкуренция без меры. И это полностью подтверждает чеканную формулу великого реального гуманиста Запада, Эриха Фромма, который творчески переформулировал для нашей эпохи знаменитый вопрос Гамлета. Она звучит так: «To Have or to Be?». «Иметь или Быть?» Как сегодняшняя альтернатива дальнейшего пути цивилизации. И довольно об этом.

Второе значение понятия меры очевидно: это единица измерения. Повторим вопросы, лежащие уже в русле современной науки, метрологии, в которой мера – понятие ключевое.

Что это должна быть за мера? Что она должна измерять в каждом конкретном случае? Допустимо ли, чтобы она была многозначной – в силу многомерной природы человека и человеческого общества? Возможна ли в принципе надежная верификация (проверка) этой мерой получаемых опытных данных?

В метрологии эти вопросы достаточно проработаны, вплоть до конкретных методик и инструментария. Единственная, но существенная сложность: как их корректно (оправданно) применить к базовым понятиям, описывающим различные свойства, грани или аспекты природы человека и общества? Здесь широкое и благодатное поле для исследователей и практиков.

Попробуем предложить варианты конкретных ответов на эти непростые вопросы с помощью советов древних мыслителей, заключенных во множестве последующих постулатов.

А пока обозначим главные принципы, которых постараемся придерживаться на этом пути:

– пословицы, поговорки, афоризмы, аксиомы и постулаты – это, конечно, хорошо. Но без конкретных единиц измерения все равно не обойтись. Потому что первые, составляющие житейскую или научную мудрость, позволяют проводить только качественный анализ. Результатом его является множество самых разных точек зрения или оценок, которые, как правило, свести воедино не получается. Меры-то в жизни у каждого разные – свои, для личного пользования. И в споре каждый остается при своем. По-простому, проговорили впустую и, как обычно, разошлись.… А если основные меры проверить и надежно аргументировать, – чтобы они были в целом приемлемы для большинства людей, – тогда можно проводить уже и количественный анализ;

– очевидно, единой, универсальной мерой или единицей измерения для такого множества таких разных людей, обществ и событий не обойтись – их необходимо много. Но ведь тогда о достижении хоть какого-то единства оценок и мечтать нечего. Значит, меры должны быть многозначными – метрологией, кстати, такое предусмотрено;

– и о возможности опытной проверки, верификации. К счастью, это нам не понадобится. Исходные, важнейшие меры уже проверены на тысячелетних и вековых шкалах человеческой истории – срок достаточный даже для статистики. А в глубину и по обьему – по всей географии планеты, на множестве поколений, этносов и народов.

Часть 3. Человек есть мера всех вещей

Следующий из ключевых постулатов – Протагора, V-й век до н.э. «Человек есть мера всех вещей: существующих – того, что они существуют; несуществующих – того, что они не существуют». Повторю: как правило, цитируется только первая его часть – вторая, видимо, остается даже для любителей и ценителей старины слишком мудреной. Непонятно, что с ней делать. Говорю это безо всякой язвительности – просто по факту, содержательного научного обсуждения мне не встречалось, сколько не искал.

Но мудреность эта только кажущаяся. Как упомянуто в качестве примера в Части 1, такое уточнение, конкретизация первой части постулата позволяет четко разграничить, – наряду со многим другим, обсуждаемым далее, – две извечно спорящие ветви познания: человеческого и божественного.

Теоремы К. Геделя справедливы и здесь – но применительно к двум полярным системам понимания мира вокруг нас.

Действительно, сформулируем возможные следствия из этого утверждения. Первое: «Человек – творение и часть Природы» плюс «Человека в его теперешнем виде создал труд» и второе: «Человек – творение воли и рук Божьих». Получаем взаимоисключающие системы: философию и теологию. А если брать шире – науку и религию. Или же материализм и идеализм в различных его формах, вплоть до современных, весьма изощренных – и большинству людей в этих сложностях очень трудно разобраться.

И никакое количество дискуссий и даже войн, как показывает история, не в силах выработать общую точку зрения. Правда, многие даже современные ученые-естественники, особенно на склоне лет, становились на сторону теологии. Очень немногие, наоборот, отказывались от веры. Большей частью на Западе – у нас на этот счет раньше имелись суровые идеологические ограничения.

Но это не меняет общей картины: наука и религия построены на принципиально различных концептуальных основаниях. Или, что то же, на полярных системах аксиом или аксиоматиках. В основе первой лежит законное право на (и даже обязательность!) сомнения – другая этого категорически не допускает. Так же легко этот постулат отсекает попытки ввести в научный обиход любые новые, даже хорошо закамуфлированные под науку формы мистики и оккультизма. И раз мы уже находимся в сокровищнице афоризмов, вспомним беспощадный научный сарказм Шопенгауэра: «Вера – это намордник для разума» и «Вера и знание – это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая» (Автор неизвестен)

Сурово, но иногда в дискуссии, где на кону стоит очень многое, не до любимой Западом политкорректности. Не буду здесь напоминать растиражированное в советские времена еще более суровое определение Маркса…

И вот косвенное подтверждение правильности нашего пути со стороны самой теологии. Неспроста, видимо, на этот постулат обратили пристальное внимание церковные иерархи. Лет 10 назад прошлый Папа, Иоанн Павел II-й даже издал по этому поводу очередную Энциклику – помнится, за №423. В ней предписывалось вести повсеместно борьбу с людьми, провозглашающими Человека мерой всех вещей. И то хорошо, что мирно: раньше за это и в жернова Святой инквизиции попасть можно было. Понимал, оказывается, будущий всеобщий миротворец опасность такого интеллектуального соперничества в борьбе за души людские.

Не так давно Святая Церковь все-таки принесла извинения за все действия инквизиции в средние века. Хотя, если по-честному, это больше для отвода глаз, чтобы паству не потерять – есть очень веские основания это утверждать. И даже Коперника торжественно перезахоронили в том храме, где он служил. Конечно, лучше поздно, чем никогда. Но все это нашего вывода не отменяет…

Продолжим анализ несомненно главной, первой части постулата.

Фактически начало ему было положено в предыдущем разделе: главное – мера. А здесь разговор уже о конкретике, без которой об эффективном применении знаний на практике говорить нельзя. Разговор о безбрежной и разноликой совокупности дел человеческих и о самом человеке.

Возможная практическая польза от протагоровского постулата очевидна именно в нашу бурную эпоху. Ведь он напрямую касается ожесточенных споров о том, чем следует измерять достижения человеческой цивилизации в существующем ее виде. Если точнее, чем правильно оценивать социальное и научно-техническое развитие человечества – и на этой основе проверять верность пути развития цивилизации.

Только, откровенно говоря, честных споров никто не ведет, это все только для виду. Чистое лицемерие. Западная ветвь цивилизации под тщательно скрываемым «мудрым руководством» своего англо-саксонского и сионистского ударных отрядов всегда и везде стремится любыми путями продавливать свои критерии или меры. И очень часто военной силой. Хуже того, она обьявляет их универсальными и истинными для всех народов планеты. Все их постоянно слышат: это демократия и права человека. Но оба эти понятия, как показывает вся новейшая история, настолько абстрактны и неопределенны, что ими можно обьяснять что угодно. Оправдать любую несправедливость, любое нарушение международного права – и войны тоже. Что они и делают. Поэтому яростные споры не утихают до наших дней. И ни к чему не приводят – каждая сторона продолжает защищать свое понимание мира и свои интересы. Вероятнее всего, в обозримом будущем договориться об этом на планете не удастся. Хотя шансы еще есть. Это если не использовать слово «надежда» или «остается надеяться, что…». Это то же самое, что надеяться на авось – по русски. Может, кривая вывезет… А если нет?

Часто небезосновательно говорится, что у западной и славянской, да и восточной ветвей человечества разные «цивизационные коды». Это обобщенно обозначает традиционные ценности, мировоззрение, образ жизни… Такой вывод в духе нового времени был сделан еще советской наукой. В самом общем смысле, у них ключевое слово «прибыль» или, по Марксу, норма прибавочной стоимости – очень четко. Если грубо – нажива. Правда, замаскировано это красивыми фиговыми листками: демократией и правами человека. А вот это уже сплошной туман – по сути, плотная дымовая завеса, скрывающая извечное корыстолюбие.

У нас по другому: известные еще из примитивных доисторических верований и через времена после Христа понятия любви, добра, милосердия, справедливости… Ключевое слово – «совесть». Эти понятия восприняты и становятся более действенными в наши дни в православии. Обмана, душевного оскудения, ожесточения и зверств, конечно, тоже через край – тем не менее, отличия в главном очевидны. Если прямо, это полярные, несовместимые меры.

Итоговый вывод очевиден: добро должно быть сильным, чтобы защищаться от зла – и внутреннего и внешнего. Зла, которое по определению всегда непримиримо и агрессивно. Правда, само зло всегда с остервенением твердит, что как раз оно «белое и пушистое» (как любят говорить идеалисты) – а значит, оно и есть добро.

Можно было бы привести множество примеров и из прошлого и из сегодняшних дней, из нашей тяжкой действительности. Но все они уже приведены в многих «точечных» статьях – и не только моих.

(Напомню: примерно те же базовые понятия использовал Патриарх Кирилл в последнем интервью «Интеру», наиболее психически здравому каналу, перед визитом в Украину).

Не будем продолжать бесплодный спор на тему «кто есть ху?», как смачно сказал когда-то М.С. Горбачев. Которая империя – Зла, а которая – Добра. Закроем этот вечный вопрос ссылкой на очередного признанного эксперта по делам человеческим, Бенедикта Спинозу, 17-й век: «Все вещи происходят из необходимости: в природе нет ни добра, ни зла». И уважительно прокомментируем: все это извечно склонны придумывать сами люди, оправдывая свои действия, если они воспринимаются неоднозначно. И пользуясь ими же самими установленными мерами. Вывод наш подтверждает и Д. Г. Байрон: «В конце концов, что такое ложь? Замаскированная правда». В другой форме, но по сути так же чеканит свою мысль Мишель Монтень: «Если бы ложь, подобно истине, была одноликой, наше положение было бы значительно легче. Мы считали бы в таком случае достоверным противоположное тому, что говорит лжец. Но противоположность истине обладает сотней тысяч обличий и не имеет пределов».

Вспомним, для справедливости, и совершенно другую оценку, уже у нашего Высоцкого: «Разницы нет никакой между правдой и ложью, если, конечно, и ту и другую раздеть…»?

Я почитаю его как и сотни миллионов других – и славян и неславян. Знал он человека во всех его проявлениях и дела человеческие досконально – и описывал или пропевал это как никто другой. За это его и любили и будут любить. Он продолжает помогать нам выстоять, если приходится худо.

Но, похоже, в одном случае он оказался неправ. В «Притче о Правде и Лжи», 1977 г. Да и я обратил на это внимание только, когда всерьез взялся за теперешний цикл статей по реанимации (в смысле использования в реальной эизни) древней мудрости. Стал разбираться – оказалось, стихи эти, знакомые всем, написаны, как указал он в эпиграфе, «в подражание Булату Окуджаве». И отчасти стало понятно, почему он «повелся»… Напомню начало:

Нежная Правда в красивых одеждах ходила,

Принарядившись для сирых, блаженных, калек,

Грубая Ложь эту Правду к себе заманила:

Мол, оставайся-ка ты у меня на ночлег… И т.д.

С учетом уже приведенных аргументов, «размазывать кашу по чистой тарелке» не буду, невежливо по отношению к читателям.

Давайте тезисно. С учетом того, что основная причина возникшей путаницы – это поэтические аналогии правды и лжи, да еще и воплощенных в женщин и их одежды. Которые незаметно увели и поэта и нас с вами от истины. Да и то правда – логика на таких скользких местах часто спотыкается.

Правда – это синоним истины, в общежитейском понимании, верно? Противоположность истине в научном и обиходном понимании – неправда или ложь. Которая, по определению, имеет неисчислимое множество обличий. Основной способ сокрытия правды или истины – ее утаивание, сокрытие или искажение. То есть обман или опять ложь – уже как процесс или способ.

Так что правда или истина не нуждаются ни в каких одеяниях или покровах. Чистая или голая правда остается правдой или истиной по определению. Другое дело, она может быть выражена в разной форме и разными словами. Как правило, щадящими – для тех самых «сирых, блаженных, калек…». Чтобы их меньше травмировать. Ибо, как сказал еще Лао-цзы «слово истины противно слуху». Но только от этого правда не становится ложью. Это может случиться только если по каким-то причинам исчезает совесть – в нашем случае ключевое понятие. А вот от лжи, если все одежды с нее содрать, остается голая правда. Вроде все верно, хотя здесь есть еще о чем поспорить…

Перечень аргументов от уважаемых «экспертов» разных времен и народов можно было бы продолжить. Да нет в том нужды.

Повторю в который раз главное: Хомо сапиенс то есть, мы все, живущие на планете, еще слишком молодой биологический вид – и, простите за тавтологию, он в массе своей еще недостаточно очеловечился. И как «человечество» существует только в научных трудах, решениях ООН, громких заявлениях политиков – почему-то все больше западных.

Ему предстоит еще очень долго избавляться от своего миллионолетнего животного прошлого – если сумеет пережить теперешнее лихолетье. По-простому, от избыточного уровня агрессии и обмана – основных инструментов в борьбе за жизнь в мире живой природы. Становиться более терпимыми и миролюбивыми – по современному, гуманными.

<123>