Хроники Кан'Родана. Семья «ночной песни»

XXI

– Твою мать, твою мать, твою мать! – кричал Гельвих, махая своим боевым топором во все стороны, то и дело нанося ловкие и чудовищно сильные удары по конечностям противников: глубокие раны, от которых кости ломались а мышцы расходились в разные стороны разлетались во все стороны. Особенно страшно было, когда топор достигал органов цели – тогда у раненого вовсе не было шансов.

Вот, делая очередной замах, он со всей силы наотмашь ударил человека, что стоял за столом напротив него. Лезвие разрубило щёку противника, попутно заставляя часть зубов вылететь на пол, после чего оно наконец вышло наружу, проходя сквозь вторую щёку.

Нижняя челюсть быстро ушла вниз, отрываясь от последних кусков плоти, на которых она держалась, после чего громко упала на пол, разбрасывая остатки переляпанных кровью зубов по всему полу.

Повсюду лежали разорванные взрывом тела, которые уже поедали языки пламени, гуляющего повсюду: они захватывали столы со странными реактивами, прожигали одежду на погибших, а также медленно но верно начинали съедать остатки дома.

Хейс ловко проехал по столу, ударяя своего оппонента ногой в горло, дабы дезорентировать его, после чего он нанёс чудовищной силы удар лезвием в весок, пронзая голову своего противника насквозь.

Из носа и глазниц противника брызнула кровь, после чего лезвие вышло из огромной раны в голове, заставляя тело обвалиться вниз, прямо под ноги Хейса, что уже высматривал следующую цель для своих клинков.

Однако, Ванесса ловко метнула три ножа в последнего парня, вставшего у стены с винтовкой: он успел ловко пригнуться, отчего два ножа впечатались в стену, однако, последнее лезвие вонзилось противнику прямо в живот, наверняка задевая кишечник.

Тело обмякло, свалившись на колени, пока очередной нож не просвистел в воздухе, на этот раз вонзаясь уже промеж глаз цели, отчего её голова откинулась назад, утыкаясь в стенку и медленно съезжая вниз.

Ванесса спокойно пробежала до цели, слегка прихрамывая на левую ногу: пуля неплохо зацепила её, однако, всё таки прошив её ногу насквозь, она вылетела наружу, особо не мешая девушке в передвижении.

Здесь явно поставили не новичков. Это были уже опытные бойцы, которые должны были разобраться с группой наверняка, не оставив от них и мокрого места. Но они забыли взять в расчёт одну деталь.

«С нами, мать его, Хейс Рэйдэр, самая просчётливая скотина Кхильдона» – сказала сама себе Ванесса, слегка ухмыляясь и забирая свои кинжалы с тела поверженного противника. Комнату постепенно захватывал дым.

Наконец, когда она выпрямилась, она увидела на себе взгляд Хейса: он был явно зол. Но что? Что она сделала не так?

Он ничего не сказал и лишь кивнул, постепенно пробираясь сквозь завалы наружу: взрывы, что диким грохотом отдавались по всему зданию, сильно разбросали мебель, превратив её в идеальные укрытия для стрельбы.

Когда железная дверь со скрипом отошла в сторону, они наконец вышли на лестничную площадку, начиная откашливаться: горький дым от горячей древесины и повисший в воздухе сладковатый запах горящей плоти сильно извращались над мозгом, заставляя тот чуть ли не кружиться.

– Ты как? – слегка обеспокоенно спросил Хейс, глядя на Ванессу, что держала руку на простреленной ноге – бегать можешь?

Ванесса лишь мирно кивнула, отводя взгляд в сторону. Ей на пару секунд показалось, что Хейсу действительно есть дело до них, но потом ей в голову вновь ударило его вчерашнее откровение, после которого всё вновь встало на свои места: он боится не за неё, а за деньги, что он вложил в эту несчастную девчонку в тот злополучный день. День, который Ванесса уже никогда не сможет выкинуть из головы.

XXII

Она тяжело вышла из комнаты, скатываясь по стене, как непонятно кто. Тело безумно болело, а разум помутнел. Она до сих пор работала в этой тюрьме, обслуживая всех, кто мог предложить более менее сносную цену.

Наконец, дверь её «рабочего места» тихонько открылась, после чего изнутри вышел мужчина в дорогом костюме, который тот на ходу поправлял. Его живот словно испытывал на прочность пуговицы рубашки, что вот-вот собирались разлететься по сторонам.

Он посмотрел на Ванессу, как смотрят на поверженного соперника. Этот презрительный, полный отвращения взгляд, перемешавшийся с этим вкусом победы, что испытывает владелец этого взгляда.

«Неужели эти тридцать минут для тебя, старый хрен, стали таким достижением?» – спросила она у себя в голове, глядя на этого купца. Он уже был у неё постоянным клиентом не меньше месяца, поэтому – ей приходилось раз в пару дней постоянно наблюдать это заплывшее жиром лицо в своей кровати. Эту хищную ухмылку, словно насмехающуюся над ней. «Видишь, на что ты готова ради пары жалких купюр, что я каждый день зарабатываю пачками» – эта фраза словно вылетала из его глаз в эти моменты, проникая внутрь её сознания, не давая успокоиться.

Для него она всегда была радостной и милой девушкой, что была готова исполнить всё для своего клиента, но он даже не представлял, насколько жуткие картины его убийства она строила в своей голове: всё, от банального падения с крыши вплоть до более извращённых методов, таких как потеря крови в результате отрезания его «проблемного» органа, что работал даже не каждый визит к ней.

И таких клиентов у неё было большинство. Однако, среди них выделился всего один: Хейс, тот самый парень, с которым она встретилась на первом этаже в казино. Он приходил к ней раз в неделю, оплачивая чуть ли не двойную цену. Однако, это было ещё не самым странным: он не желал плотских удовольствий. Он просто приходил, клал купюры на стол и разговаривал с девушкой.

– Так, говоришь, откуда ты родом? – спросил он в один из вечеров. Эти разговоры были столь странными для девушки после всего произошедшего, отчего она даже не могла нормально вести диалог с этим парнем первое время.

– Островок в заливе, что следует во внутреннее море материка.

– То, что Иллисийское? – переспросил он, устремляя на неё свой взгляд.

– Да. То, что Иллисийское. – с лёгкой улыбкой ответила она, глядя ему прямо в глаза. Его холодные глаза, не выражающие ничего вызывали у неё безумный интерес: тогда она была готова наслаждаться ими часами.

Этот, как и ещё многие факторы заставили её ждать его очередного визита к ней, словно какого-то праздника, который она уже давно не могла испытать в связи с особенностью её работы. Тюрьма – она и была тюрьма, просто без решёток на окнах и называлась несколько иначе.

Пока он не перестал её посещать. В первую неделю она не придала этому значения, однако, когда медленно тянулась вторая неделя, она не могла успокоиться: в голову лезли самые разные мысли, начиная от простых размышлений о том, что она ему надоела и заканчивая трагичной смертью столь юного преступника, что никогда, совершенно никогда не рассказывал ей о своём прошлом.

Лёгкая ухмылка отразилась на её лице, когда она поймала себя на мыслях, что переживала за совершенно незнакомого ей человека. Но который теперь так много для неё стоил. Который вновь зажёг огонёк в её душе и который так безжалостно с ним обошёлся.

Она встала на ноги, уже направляясь дальше по коридору, пока вдруг не увидела ещё одну из девушек, работавших тут, чьи глаза загорелись, едва она заметила Ванессу. Её шаг резко ускорился, быстро сокращая расстояние между девушками, пока они наконец не встали чуть ли не вплотную друг к другу.

– Я тебя уже обыскалась! – громко сказала она, укладывая руки в бока. Она состряпала на лице лёгкое недовольство, сквозь которое виднелась странная радость, горевшая в её молодых глазах.

– Что-то случилось? – спросила Ванесса, удивлённо вскидывая брови.

– Иллизабет просила тебя срочно прийти к ней в кабинет. Говорит, что-то срочное и неотложное.

От упоминания этого имени девушку бросило в дрожь: что такого важного могло потребоваться старой карге, раз она послала девушку за ней, да причём – указав, что дело не терпит промедлений?

– Спасибо. – кратко ответила ей Ванесса, натянуто улыбнувшись и двинувшись дальше по коридору. Она тихонько повернулась, мирно спускаясь по лестнице на первый этаж, где наконец подошла к злополучному кабинету, на двери которого висела золотая табличка с одним лишь словом: «управляющая». – Надеюсь, хоть сейчас я выйду отсюда без чье либо помощи… – едва слышно шепнула она себе под нос, наконец постучав по двери.

– Да-да, входи. – послышался знакомый мужской голос.

Она тихонько открыла дверь, проходя внутрь, после чего та громко хлопнула. Едва Ванесса успела перевести взгляд за спину, как увидела большого мужчину с чёрной бородой, который ехидно усмехался, при одном лишь взгляде на девушку.

Её взгляд осмотрел остальную комнату, в которой помимо них стояли ещё несколько человек, державшие револьверы в руках. Оружие выглядело безумно грозно, а их серьёзные лица вызывали ещё больший испуг. Пока на её глаза не попался он – Хейс.

Тот мирно сидел в кресле, прямо напротив Иллизабет, к голове которой приставили огромный пистолет с колесцовым ударником. Такие уже давно вышли из использования, однако, выстрел с такого пистолета обязательно приносил тяжёлое ранение или оторванную конечность за счёт своей убойной мощи.

– Да, это именно она. – спокойно ответил Хейс, глядя на остолбеневшую от удивления девушку. В его руках совершенно не было видно оружия. Да и скорее всего, с такой оравое телохранителей оно ей было и не нужно.

– Мэм, давайте я его… – послышался один из голосов рядом с ней. Только сейчас до неё дошло, что все эти люди с револьверами – совершенно не люди Хейса, а охранники заведения.

– Я бы не советовал. – неизменно холодным тоном ответил Хейс, даже не утруждая себя повернуть голову в сторону мужчины, что обронил эту фразу. После этого послышался щелчок, а Ванесса увидела, как бородатый мужчина вскинул револьвер вверх.

В следующую секунду каждый охранник в комнате вскинул своё оружие вверх, устремляя их стволы либо на Хейса, либо на двух мужчин, что пришли вместе с ним: молодой парень, приставивший дуло прямо к веску старой карги и взрослый бородатый мужчина, что держал на мушке одного из парней посередине комнаты.

Ванесса плавно отошла в сторону, дабы в случае чего ей не прилетела случайная пуля. Она посмотрела на Хейса: тот всё также спокойно сидел на кресле, повернувшись спиной ко всем остальным, словно ему было глубоко плевать на происходящее.

– Ты же понимаешь, Хейс, что это добром не кончится… – тихо прошипела старуха, устремляя всепоглощающий гневный взгляд на парня. В её глазах читалась вселенская злоба и желание поскорее разобраться с маленьким выскочкой и его шайкой, что там бесцеремонно наведались к ней заведение и должны были вот-вот украсть одну из самых прибыльных девушек.

– Я же не краду её у тебя, а выкупаю. – спокойно ответил Хейс, мирно поднимаясь с кресла, отчего вызвал настороженные махания стволами нескольких парней позади себя: пара пистолетов резко ушли с бородатого мужчины в углу и переметнулись на него.

А дальше произошло нечто невероятное: послышались два громких выстрела, отозвавшиеся гулом по всей комнате, вслед за которыми на Ванессу брызнула кровь, перемешанная с содержимым черепных коробок мужчин рядом с ней.

Хейс резко развернулся, выпуская несколько метательных ножей, которые ловко вошли в грудины ещё двух противников, отбрасывая их к стене, где те прожили последние несколько секунд своей жизни, а вслед за этим послышался ещё один оглушительный выстрел. Парень, что приставил пистолет к голове старой карги, в мнгновение развернулся, выпуская пулю в грудь последнего парня, что даже не успел среагировать на случившееся: кусочки его лёгких вылетели на стену, а огромная, зияющая во всю грудь дыра открывала отличный вид на область позади него, что была переляпана кровью.

Все пять тел уже лежали на полу, создавая на нём густую багровую лужу, когда Хейс вновь повернулся к управляющей. Его рука слегка поправила растрепавшиеся средней длины волосы, после чего он продолжил:

– Я же говорил, что не люблю, когда в меня тыкают оружием. – сказал он, вновь падая на кресло, где он скрестил руки в замок и уложил его напротив хозяйки заведения, чьи глаза были обращены на пять тел, от которых тянулись тонкие струйки крови, прямо к туфлям Хейса.

– Ты…ты.... – уже собиралась взорваться хозяйка, но наконец поняла, с кем она ведёт диалог. Поняла это и Ванесса: человек, который вёл с ней душевные беседы, заставляющие девушку вновь взглянуть на мир в красках, оказался опасным преступником, который совершенно спокойно отправил пять человек к жителям святой обители.

– Теперь вы подпишете документ о продаже контракта мисс Ванессы Спиренгвильд в руки паба «Вороний лес»? – спросил Хейс, обращая на старую каргу взгляд. Тот сразу дал понять хозяйке, что она – следующая.

Послышался протяжный вздох, на которым последовали движения пера, ставящего подпись на драгоценной бумаге, что лежала посреди стола. Наверное, единственное в этой комнате, чего не коснулась кровь погибшей охраны.

– Эти пять охраников были единственной вашей охраной. С этих пор заведение будет находится под охраной «Воронов», раз ваша прошлая крыша так плохо справляется со своими прямыми обязанностями. – сказал ей Хейс, аккуратно заворачивая бумагу и укладывая её во внутренний карман пальто. – Всего вам доброго. – договорив эти слова он бросил на стол две большие связки купюр, наверняка и являвшиеся оплатой за её голову.

После этого он поднялся из-за стола, подходя к Ванессе. Его рука аккуратно взяла её за плечо, переляпанное кровью. Девушка пришла в себя лишь на улице, на которую они попали сквозь долгие и томительные мгновения, что показались ей вечностью.

Она облокотилась о стенку, согнувшись пополам и выпустив на землю её обед: она до сих пор не могла отойти от произошедшего. Из-за неё только что просто так погибли пять человек. Ради её свободы, которой она лишилась и уже не думала даже вернуть – пролилась кровь. Как она сможет жить с мыслью об этом.

– Я Гельвих кстати, а это Леонард. Ну а с Хейсом ты уже знакома. – спокойно сказал ей бородач, слегка ухмыляясь и хлопая по спине. – со временем привыкнешь к подобному, не переживай.

Она подняла ошарашенные глаза сначала на него, а потом и на Хейса: тот мирно стоял у обочины дороги, уложив руки в карманы брюк и потягивая самокрутку.

XXIII

Группа ловко спустилась по лестнице на первый этаж, где повсюду виднелись коробки, что разворотило взрывами, а также ошмётки тел неудачных охранников этого заведения, которым не повезло оказаться здесь именно во время происходящего мероприятия.

Хейс быстро вскинул пистолет, спуская курок столько раз, сколько потребовалось для того, чтобы окончательно опустошить барабан: четыре пули вылетели в воздух, проходя расстояние до цели, проникая в плоть, чем сразу вывели противников из боя. Хейс пускай и не был отличным стрелком, годы, проведённые на улицах города явно пошли ему на пользу: каждая вторая пуля поражала цель по корпусу.

Он быстро спрыгнул с лестницы, пропуская последние несколько ступенек и со всей силы наотмашь ударил парня, что притаился под деревянной конструкцией: рукоятка ударила ему точно по затылку, после чего он плавно стёк на землю, потеряв сознание. Следующий удар ногой впечатал его в пол, где его черепная коробка хрустнула от натуги, выпуская на пол сероватую кашицу.

Гельвих и Лео уже успели спуститься вниз, ловко хватая несколько плотно набитых пакетов с сыпучим содержимым: Марпс, за которым они сюда пришли изначально, теперь был у них.

Пакеты начали ловко уходить парням во все карманы одежды, постепенно превращая их в огромные квадратные фигуры: каждый из них переносил целое состояние в своих карманах.

Хейс лишь мирно кивнул, перезарядив свой револьвер и щёлкнув курком. Он аккуратно приблизился к окну, осматривая ситуацию, что разворачивалась снаружи. На пару секунд его скупое на эмоции лицо озарилось удивлением, за которым последовал громкий крик:

– Всем лечь!

Ванесса даже не успела понять, что произошло, как её тело машинально прыгнуло в сторону, сбивая с ног Леонарда, заставляя того больно удариться головой о бетонный пол, что оставил внушительную ссадину на его лбе при столь странном «поцелуе», который, к тому же – оказался безумно болезненным.

Неожиданно за окном послышался нескончаемый грохот выстрелов: словно целый взвод стрелков собирался изрешетить их здание, превращая его в огромную груду деревянных балок: пули с бешеным свистом проникали внутрь здания сквозь стены и окна, которые разлетались во все стороны осколками или опилками. Грохот всё никак не прекращался, а стены начинали украшать всё больше и больше аккуратных дырочек, которые также могли появиться и в телах ребят, если бы Хейс вовремя не взглянул в окно.

Наконец, выстрелы начинали становиться всё более редкими, пока совсем не прекратились. В воздухе повисла тяжёлая тишина, столь свойственная для подобных ситуаций.

Хейс быстро поднялся на ноги, стряхивая с себя множественные опилки, что усыпали всю область вдоль стен: те были расстреляны до такой степени, что сквозь них, если хорошо присмотреться, можно было понять, что происходит снаружи.

Несколько фигур с огромными винтовками наперевес быстро соскакивали с огромных повозок, что расположились вдоль всей дороги напротив здания. Их ноги ловко меняли друг друга, сокращая расстояние между противниками и группой «Воронов».

– Прячьтесь! – тихо прошипел он, после чего сам аккуратно ушёл за несколько растерзанных пулями ящиков, сменив свой револьвер на его любимую пару боевых кинжалов.

Остальная группа заняла любые доступные им укрытия по всей области: кто-то прятался как Хейс, между ящиков, кто-то скрывался за бочками или одним из множественных тел, что лежали на полу, что был покрыт битым стеклом и опилками, плавающими в крови.

Двери склада резко отворились, после чего, судя по шагам, огромная группа людей зашла внутрь: Ванесса отчётливо смогла услышать минимум двадцать пар ног, что давало ребятам понять, что ситуация явно не самая выигрышная. Её глаза пробежались вокруг, стараясь выцепить хоть что-то. Её взор упал на пакет внушительных размеров, который был полностью забит столь популярным на улицах порошком – Марпсом.

Помимо наркотиков, склад хранил в себе мебель, алкоголь на продажу, различные ткани, среди которых то и дело встречались пакеты с тем самым сыпучим содержимым. Это было необходимой процедурой для любой уличной банды, что хоть как-то была замешана в наркоторговле Кхильдона.

Рука аккуратно взяла пакет, спрятав тот под пояс, пока вдруг не послышались громкие шаги и лязг оружия: три-четыре цели двигались между разбросанных ящиков, всё сокращая и сокращая расстояние до засады, что теперь им уже организовали подростки.

Едва тень успела показаться, как Хейс ловко выскочил из своего укрытия, наотмашь полоснув первого противника лезвием по горлу: кровь брызнула ему на костюм, прежде чем раздался оглушительный выстрел.

Винтовка одного из парней отошла в сторону, прицелившись в Хейса, после чего раздался грохот. Парень едва успел схватиться за горячее дуло, уводя его вверх, прежде чем пуля вылетела из ствола и прошила потолок, улетая вверх. Очередной удар – и уже следующее тело стекало на землю с огромной дырой промеж глаз, что появилась после удара кинжала Хейса.

Последний противник едва успел различить странный силуэт, что словно из неоткуда появился перед его лицом, прежде чем его глаза навечно закрылись: ловкие удары Ванессы поразили его в вески, по одному кинжалу с каждой стороны под разными углами, что позволило загнать сразу два клинка по самую рукоять.

Из рта противника сорвался протяжный хрип, прежде чем он успел обвалиться ей под ноги, брызгая во все стороны багровыми струйками, что очень быстро образовывали аккуратную кровавую лужицу.

Хейс ловко подхватил винтовку в руки, осматривая её: с виду это было обычная однозарядная винтовка, если бы не одна очень странная, но дающее огромное преимущество особенность.

Винтовка имела три огромных барабана, словно на револьвер, но специально адаптированные под патроны для винтовки. Если присмотреться, можно было легко отличить по десять отверстий на каждом из барабанов, на данный момент в каждом из которых располагалось по патрону.

– Гельвих, Леонард, берите по винтовке. – сказал им Хейс, занимая аккуратную позицию. На шум тут же начинали сбегаться и остальные бойцы, подобно тараканам, что лезли из всех щелей. Хейс едва успел спустить курок, прежде чем голова противника полностью высунулась из-за угла, поймав пулю чуть выше веска.

Тело обмякло, громко плюхнувшись на бетонный пол, после чего барабан, что был наиболее далёк он головы Хейса слегка прокрутился в сторону, словно давая ход для следующего патрона.

– Пошёл нахуй отсюда! – прокричал Леонард, после чего спустил курок, сильно зажимая его. Послышался сначала один, а потом, спустя пару мгновений, второй и третий выстрелы. Пули просвистели в воздухе, жадно впиваясь в тело ещё одного из выползающих со стороны ящиков парней, заставляя того пожалеть о своём выборе: каждая пуля прошила плоть насквозь, задевая органы, отчего противник сразу обмяк и свалился на пол.

В следующую секунду со всех сторон организованно начали вытекать люди, двигающиеся группами по 2-3 человека с каждого направления: в пространстве повис нескончаемый грохот выстрелов, что сливался в один единый гул, гулящий по головам всех участников этой перестрелки.

«Лишь бы не в меня» – проносилось в голове наверное каждого, кто находился в этот момент в этом помещении.

Едва несколько человек успели показаться в том проёме, который на мушку взял Леонард, как длинная очередь скосила двоих парней, заставляя тех обвалиться на пол, удерживаясь за свои тяжёлые раны и вести ответный огонь по противнику, что едва успел заскочить за ящики, чтобы не получить пулю прямо промеж глаз: его щека неприятно заболела, а после Лео почувствовал, как по той что-то тихонько стекает.

Ванесса быстро поднялась на ящики, где заметила одну фигуру, что застыла на одном колене, прицеливаясь в кого-то из её товарищей. Нож, что тут же выскочил из её руки, описал плавную дугу в воздухе, долетая до цели и жадно впиваясь той в весок. Голова противника отошла набок, заставляя слегка завалиться, а вслед за ней вниз рухнуло и всё остальное тело, звука падения которого не было слышно из-за гула выстрелов.

Товарищи начали постепенно отходить назад, не в силах противостоять огню противника, что превосходил их числом: пули разлетались во все стороны, так и угрожая попасть тебе в голову или корпус, что означало болезненную смерть от кровопотери.

Ибо вытаскивать отсюда их бы никто не стал.

Гельвих громко вскрикнул, обваливаясь на одну ногу и зажимая курок. Второй барабан, проделав оборот буквально за пару секунд выплюнул десяток пуль, направляя их прямиком в противников: те, не ожидая столь неэкономной траты патрон и уже меняющие позицию, дабы прижать группу с фланга, были «поражены» действием Гельвиха как в прямом, так и в переносном смысле: пули жадно впивались в тела пробегающих мужчин, что дружным строем из трёх человек навалились друг на друга, выпуская из рук столь замечательные винтовки.

Наконец, когда налегающие на него противники были уничтожены, он посмотрел на свою рану: небольшая дырочка в боку. Органы, вроде, не задеты, иначе он бы уже тут кривлялся от пронзительной боли, что поразила бы сразу всё тело.

Хейс отошёл назад, вставая рядом с ним на одно колено и отстреливая ещё пару пуль в сторону прохода между двумя башенками из ящиков: голова, что уже несколько долгих секунд свисала из-за укрытия, прицеливаясь из винтовки в сторону группу, проводя заградительный огонь, разлетелась на мельчайшие ошмётки, заставляя тело свалиться на пол, заливая тот кровавыми брызгами, что били ключом из остатков развороченной шеи.