- -
- 100%
- +
- И кто же?
- Много аристократов, твой отец тоже, кстати, туда ходил.
- Я подозревала, что он и вправду туда ходил.
- А твоя мама?
- Ей все равно, что делает отец, она считает, что женщина должна просто пресмыкаться перед мужем и не может иметь права голоса.
- Это как-то неправильно.
- Это недопустимо, я не хочу, чтобы мой муж ходил налево или ни во что меня не ставил.
- Я таким заниматься не буду.
Элиза скребнула ножом по тарелке.
- Все нормально?
- Да, а кто к ним еще захаживал?
Элиза немного растерялась, когда Нахт заговорил о том, что в будущем, как ее муж, он будет ей верен и не будет того, что она описала. Это немного залило ее красками.
- Были и писатели, вроде даже много знаменитых, они как раз вроде потом выпускали книги с четким описанием всей жизни и обстановки в борделе. Настоящие творцы.
- На что только не пойдешь?
- Да, но меня очень позабавило, как один из них описал это в письме своему брату вроде.
- А откуда ты знаешь, что было в его письме?
- У меня есть люди повсюду, обычно они все присылают отчеты Филипу, а он иногда рассказывает мне что поинтереснее за ужином.
- И что там было в письме?
- Я это даже запомнил, как он там написал: «Я изучал их…да, мне нужно было узнать всю эту жизнь, и потому я ходил туда.» - вроде это был какой-то русский писатель.
- А кому он это писал?
- Вроде своему брату.
- И про это ты узнал у Филипа?
- Да, ты его должна была уже видеть, вы были вместе в комнате.
- Да, я с ним немного поговорила, точнее он со мной.
- Что он спрашивал?
- Ничего такого, но меня больше поразило, что он был уже в курсе происходящего в моем доме.
- У нас глаза повсюду.
- От этого даже как-то не по себе.
- Только благодаря этому Филип может с такой эффективностью вести дела, он всегда знает куда и на кого надавить, чтобы получить максимальную выгоду.
- Сурово.
- Таков бизнес.
- А где он сейчас?
- Ну, скорее всего в кабинете, он пропустил много работы из-за меня и скорее всего сейчас это все разгребает. У него остались дела еще с одной вылазки за мной, которая произошла недавно.
- Когда?
- Пару дней назад, я вроде сильно напился и отказывался куда-то ехать, звал к себе Филипа.
- Зачем?
- Этого я не помню, и я вообще мало помню из того дня.
- Зачем же так пить?
- В этом состоянии я не думаю, для меня нет прошлого, будущего – только настоящее – веселое и бурное настоящее. Мимолетное и слепое счастье – оно вело меня до сих пор.
- А сейчас уже нет?
- Теперь нет, мне больше не хочется так пить.
- Почему?
- Потому что рядом ты.
- Я настолько хорошо на тебя влияю?
- Да, ты делаешь меня лучше.
- Но ты все равно пьешь?
- Пью.
- Не хочешь бросить?
- А ты хочешь этого?
- Вопрос в том, хочешь ли этого ты, твое же решение, а не мое.
- Я хочу, чтобы ты была мною довольна.
- Тогда просто не напивайся да такого состояния.
- Хорошо, больше не буду.
Таким образом и продолжались их беседы, в которых Элиза то и дело узнавала Нахта, точнее его прошлое. Добравшись до десерта, они быстро его съели и приняли решение, что сейчас же пойдут в сад.
Дорога была близкой, буквально пара коридоров и перед тобой двери во двор, в котором стоит огромный стеклянный купол, который полон зелени до самого верха.
Ночь еще не обрушила всю свою темень на мир и разглядеть в этом огромном пространстве было еще чем-то посильным. Нахт приказал развесить везде лампы, чтобы Элиза могла все рассмотреть, и потому каждый уголок сада стал почти что светиться немного тускнеющим в один момент светом, а в другой очень ярким – это накрывало растения волнами, из-за чего казалось, что они по-настоящему живые, что двигаются, куда-то тянутся, говорят с тобой. Все то пространство было выложено тропинками из каменных плит с различными узорами, между этих плит выбивалась трава, которая придавала этому саду своей антураж, делая его более замечательным, словно отправляя в заброшенный и затерянный город, гуляя по тропам которого ты преодолеваешь различные невиданные растения.
От прикосновений к растениям с их верхушки начинали вылетать птицы, можно было услышать, как кто-то поет в далеке, а с другого конца оранжереи кто-то ей отвечал в унисон. Нахт захотел добавить в эту прогулку больше чарующего и приказал играть мелодии в углах оранжереи, но главное, чтобы музыканты не были видны.
Под эти песни рук человеческих и птиц, обитающих там, был слышен и ручей, который уходил куда-то, где слышны были плески воды – это был небольшой водопад, внизу которого был прудик, в котором плавали различные заморские разноцветные рыбы.
Но самым интересным там были именно растения, там были как самые гигантские кусты и травы, так и очень маленькие цветочки, которые выстилали собой огромное пространство каменных сооружений и изгородей. Ветви больших деревьев свисали гроздями вниз, создавая собой шторы, пробираться через которые было веселым занятием.
Воздух был пропитан влажностью, а ноги чувствовали некоторую легкость при ходьбе, дышать было очень просто, а из-за изобилия самых разных благоухающих растений, воздух был пропитан некоторой пьянящей сладостью. Из-за него в саду хотелось оставаться навеки и никуда не выходить.
Зверьки, обитающие так, сопровождали Нахта и Элизу на всем их отрезке пути, от самого их прихода в сад, эти невидимые животные бегали в кустах, не показывая себя.
Элиза ходила то влево, то вправо, ее голова ни на секунду не останавливалась на одном месте, ее взгляд не мог там принадлежать какому-то конкретному месту, ее влекло там все, ей хотелось увидеть еще какое-нибудь новое и ей неизвестное растение. Про некоторые она только читала в книгах о садоводстве или просто о мировых растениях, но сейчас наконец смогла увидеть их вживую, за что была очень благодарна Нахту.
Ее взгляд особенно приковывали цветы, цветки которых были все самых разных форм и размеров, а также цветов. Каждый был каким-то уникальным, белые и маленькие цветки из 4 или 5 лепестков составляли пушистые бутоны на концах длинных стеблей. К ним так и хотелось подойти и немного пощупать, чтобы выяснить насколько мягкие эти цветы. Элизы только чуть-чуть притронулась к ним своими тоненькими, белесыми и длинными аккуратными пальчиками, как они провалились во внутрь этого соцветия, собранного из огромного числа маленьких цветочков.
Внимание привлекали и другие растения, которые немного пугали своим видом, они устрашали своим раскрасом, но в тоже время основная их часть привлекала, хотелось заглянуть туда. Одно растение вызвало у Элизы больше интереса, чем остальные там – это было растение, у которого была своя пасть. Она спросила у Нахта можно ли дотронуться? На что получила положительный ответ. Протянувшись к нему одним указательным пальцем правой руки и дотронувшись до ворсинок внутри этой пасти, она тут же захлопнулась, что напугало Элизу и она живо отдернула руку к себе. Нахт сдержанно смеялся, глядя на это, а Элиза и сама была веселой из-за случившегося розыгрыша. Когда-то самого Нахта так разыграл Филип, хотя он после такой шутки дулся до конца дня.
Хвойных растений тоже было предостаточно, для них было выделено отдельное место, где они выстроили целое игольное царство, но оно не казалось грозным, наоборот, оно захватывало и пленило, исходящей оттуда чувством спокойствия и некого чувства доброты. Там казалось, что ты в большей безопасности, чем среди тысячи охранников. Элиза подходила к низам этих пушистых деревьев и ладонями проводила по поверхности тех ветвей, образующих некое одеяло, оно немного кололо, но приятно, словно так слегка щекотало кожу, оставляя приятное чувство, после которого хотелось немного потереть пальцами ладоши, сжимая их в кулики и разжимая.
Нахт все это время шел за Элизой, которая не могла насмотреться на все это, ее взгляд, который еще никогда этого всего не видел был прикован к растениям, а взгляд, который уже тысячи раз бывал тут смотрел на новое для этого места.
Они дошли до прудика, где плавали рыбы, присели возле края и оба просто так отпускали туда свои руки, немного гладя иногда проплывающих рядом больших рыб, чья кожа была довольно мягкой, хотя с виду они казались довольно твердыми и упругими.
Свет в лампах начал немного гаснуть возле пруда, и стало уже почти совсем темно, но из травы и кустов, стали вылезать сверчки и светлячки, которые поднялись вверх и осветили собой все то пространство над ними, делая тот вечер еще более волшебным для Элизы, которая не могла перестать улыбаться и радоваться всему этому. Она ранее еще не видело столько всего и за раз, так еще и в одном месте. Они оба подсели поближе, протянули друг другу руки, сидя у края каменного пруда, освещенного светлячками. Немного касаясь плечами друг друга и гладя пальцами пальцы чужой руки, остались сидеть там до самой глубокой ночи, почти не разговаривая, а только наблюдая за всем.
Глава 12. Я тварь.
На следующий день Нахт позавтракал с Элизой, пробыл до обеда с ней – это, казалось бы, самое счастливое время для него – оно должно было принести ему много счастья, но приносило ли? Да, приносило, но то ли это счастье, которое ему нужно, хотя, что он искал? Вспоминая теперь, что Нахт искал в любви, можно понять – смысл жизни для него не в любви. Можно спросить почему же? Вот ведь, он счастлив с Элизой, но это счастье и любовь так и не изгоняют из него страх, в глубине души он остается собой прежним и каждое слово его о том, что он не хочет возвращаться обратно говорит лишь одно, он знает – забери у него Элизу или Кинга – вернется все его старое, хотя скорее – временно исчезнувшее.
Все его попытки до этого, все его искания были сосредоточены на одном и том же. Как далеко он ушел в своих поисках? Может он и сделал много шагов, но лишь пара из них были вперед, остальные просто шаг в сторону.
- Нахт?
Элиза о чем-то говорила с ним, а он и не слушал.
- Да, что?
- Все нормально?
- Да, какие вопросы? Скоро должены приехать Кинг и Игната, да?
- Да, наверное, нам стоит переодеться, ты про это?
- Да, я о том же.
- Тогда пойду к себе.
- Конечно.
Они разошлись в комнаты, но Элиза была обеспокоенной – ей казалось, что он вел себя так из-за ее присутствия в доме. Она думала, что Нахта напрягает ее здесь присутствие. С одной стороны — это правда – Нахта она беспокоила, но не в этом ключе, хотя он и не находил в ней смысл жизни, но он все равно ее любит – это простой факт.
Нахт барахтался внутри головы, что же ему не хватает? Разве это не то, что он все время искал? Счастье, вот же оно, прямо за соседней дверью, что еще надо? Сколько можно желать, что еще нужно мне?
- Что мне еще нужно?
Нахт стал уже просто разрываться, если не в любви, то где? В ком оно есть, что еще надо?
Он переоделся и вышел в гостиную, куда уже должны были прийти Кинг и Игната, которые только-только приехали.
- Нахт, как самочувствие? – радостно подошел к нему Кинг, сразу по-дружески обняв и широко улыбнувшись.
- Все хорошо.
- Добрый день, Нахт, надеюсь Элиза тебя не теснит или у тебя большая кровать?
Это услышала Элиза, которая только что зашла.
- Игната. – сердито произнесла старшая сестра Игнаты.
- Ой…
- Не помню, чтобы ты так резко высказывалась.
- Прости.
- Ну ладно вам, она же просто пошутила. – успокоил их обеих Кинг.
- Давайте лучше присядем.
- Соглашусь с Нахтом.
Они все сели на диван перед столом, на котором уже были расставлены чашки с чаем. Нахт же сел напротив Кинга, возле которого счастливо сидела Игната.
- Завтра ты уезжаешь в Англию, да?
- Да, все верно.
- Не передумал еще? Мое предложение еще в силе.
- Нет, надо ехать.
- Вы уезжаете господин Кинг? Почему вы мне ничего не рассказали? – Игната была сильно расстроена.
- Извините, совсем вам забыл про это рассказать, но это было запланировано уже давным-давно, поэтому я не в силах что-либо изменить.
- А вы вернетесь?
- Может и вернусь, кто знает? Я точно пробуду там, где-то неделю.
- Довольно долго, а потом сюда?
- Может и загляну, я планировал посетить другие страны, посмотреть мир.
- Как интересно! А вы уже бывали где-то?
- Да, конечно.
- Слышал все англичане от мало до велика посещают многие страны, ваша страна сильно богата и почти каждый может себе позволить хоть какое-нибудь путешествие. Очень удобно, когда все обязаны знать твой язык.
- Соглашусь.
- Кстати, об английском! – начала Игната. – Я хотела к вам обратиться, Кинг, у меня небольшая просьба.
- Да, конечно, чего вы хотите?
- У меня есть книга, но она на английском, мне бы хотелось, чтобы вы помогли ее прочитать, так бы я еще и подучила английский. Не загляните сегодня? Вы говорили, что свободны.
- Сегодня? – Кинг необычно запаниковал, казалось, что он хочет избежать выполнения этой простой просьбы, но даже так Флюцберг, который не отказал бы даме без веской на то причины, все же хотел отказаться – это было видно и слышно, по его тону и мимике. – Да, я говорил, что свободен, но думаю сегодня не получится – это не может подождать до моего возвращения?
- Наверное, может, но все же мне бы хотелось провести с вами немного времени перед отъездом.
- Мы и так сейчас сидим вместе, дорогая Игната.
- Ох…, ну что вы… - от «Дорогая Игната» она прямо вся расцвела, ей было невероятно слышать такие слова от объекта своего воздыхания.
Нахт, глядя на это со стороны, немного скосил взгляд, как-то иногда делает Филип на переговорах, обычно после этого другая сторона становится более напряженной. Этот взгляд чем-то ему самому всегда напоминал глаза орла или сокола, что грозно парит в небе и высматривает добычу под своей собственной тенью, что ложиться на бесконечную землю, постилающуюся до самого горизонта.
Кинг почти сразу заметил это нехарактерное для Нахта поведение и сосредоточил на нем взгляд. Они переглянулись и вроде как оба что-то поняли для себя.
- И все же, Кинг, не могли бы вы все-таки помочь мне с книгой, хотя бы с первой главой?
- Я правда с радостью бы помог, но нужно еще собрать вещи.
- Хорошо, тогда в другой раз.
- Да, конечно, в другой раз я обязательно вам помогу с переводом и изучением английского.
- Элиза. – Неожиданно обратился Нахт к возлюбленной.
- Да?
- А может вы с Игнатой сходите в оранжерею? Она же точно всего этого не видела.
- И вправду, тогда мы сходим, а вы пока посидите, мы скоро. Игната, пойдем, я тебе покажу невероятно красивые вещи.
- Пойдем, а вы Кинг не хотите с нами?
- Я лучше посижу тут.
- Хорошо, тогда отдыхайте.
- Конечно, удачи вам там повеселиться, буду ждать рассказа о том, как вам там все понравилось.
- Обязательно!
Игната и Элиза ушли, оставив Нахта и Кинга наедине.
- Итак. – Начал Нахт.
- Ты все же догадался?
- Ну как догадался, относился с подозрением, но потом поинтересовался у Филипа, он спросил у кого надо, тот покопался и вот нам всякого стало известно, а сейчас ты только подогрел сомнения.
- И что же тебе известно?
- В вашем подразделении были два интересных персонажа, не спросишь, чем они были интересны? – Нахт решил немного поиграться, ему захотелось побыть чуть-чуть деловым на вид, поэтому он закурил сигарету.
- И чем они были интересны? – С небольшим волнением в голосе спросил Кинг.
- А тем, что лица у них были одинаковые, вот прям близнецы нашли друг друга, однако один был из Англии – богатый и капитан, а возраст его был 30 лет, немного отличается от твоих 26. – После этого Кинг сделал такое выражение лица, словно при вранье он случайно проболтался о чем-то настоящем – оно было полно досады и смятения. – И звали этого англичанина Флюцберг Кинг, но вот его брат близнец был простым рядовым, а по национальности немец, как раз из нашего города. Лет этому человеку как тебе – 26 – это очень интересно не так ли, Кинг? Или мне лучше звать тебя, Элиус?
- Меня раскрыли.
- Честно говоря я удивлен.
- Не думал, что я могу скрывать подобное?
- На самом деле, да, для меня ты был очень честным и высокоморальным человеком, который всегда поступает по совести, а тут я узнаю, что ты мне все это время врал. Я дружу с преступником – это у меня впервые.
- Сдашь меня?
- Нет, зачем? Как я понял один из все же умер, а именно ты, но не Кинг.
- Да, лучше быть богатым англичанином, чем бедным, но гордым немцем.
Глава 13. Я помню.
Нахт стоял на палубе, он глядел вдаль бесконечного простора океана на пути к Англии. Прошло уже два дня с тех пор как они с Элиусом выдвинулись за деньгами в столицу Британии. Все это время Редбаулинга, неперестовая, терзала мысль о том, что он так и не попрощался с Элизой должным образом. Нахт понял – ему надо было встретиться с ней, надо было учесть этот момент времени, но этого не было.
Он насупился и оперся грудью о перила, свесив свои руки за борт корабля, стал томно вздыхать, словно сильно устал, хотя встал совсем недавно. Это состояние было ему не настолько привычно, точнее такого в таком размере он еще никогда не испытывал. Когда они с Элизой были вдалеке друг от друга, но в одном городе он мог с ней встретиться, и тоска по разлуке исчезала – он мог увидеть ее своими глазами, но сейчас все иначе. Он не может увидеть ее по своему желанию, не может обнять и прижаться лицом к ее плечу. Ох, как же Нахт карит себя за то, что не обнял ее на прощание, как же ему сейчас именно этого не хватает. Он хочет прижаться к ней, обнять при встрече и обнять на прощание. Его охватила неведомая по силе тоска. Единственное, что помогало ему в этом моменте было простое воспоминание о совместном времени. Как он ее встретил, как впервые взял ее руку, как катались на лошади, как лежали вместе в постели – счастливые моменты, оживляющие его, делающие его по-настоящему счастливым.
Он выбрал для себя, что это счастье не должно быть его настоящим – оно должно быть где-то еще, в чем-то еще.
Теперь на пароме Нахт перестал так говорить, как раньше, теперь Редбаулинг контролировал свою циничную натуру и ему даже начинает нравится то, как люди к нему относятся. На его доброжелательность отвечают тем же, а не как раньше грубостью, потому что в былое время Нахт бы грубил, как обычно, но не сейчас. Конечно, он продолжает подмечать то, как люди просто претворяются, что рады ему, ему прекрасно известно – ни один человек не желал ему доброго дня по-настоящему – все это было лишь проявлением вежливости и не более. Все эти маленькие раздражающие разговоры с надоедливыми людьми, которые тебе даже не интересны. Их тошно слушать, кажется иногда, что чем больше ты стоишь рядом с этим человеком, рассказывающим о своей жизни или проблеме на работе или еще где, тем сильнее ты заглушаешь его голос у себя в голове. Слушать его не хочется, но вот из вежливости надо, общепринятое правило хорошего тона, Нахт по обыкновению своему не любил эти глупые правила и рушил их, но сейчас по наставлению Элиуса пытается переосмыслить эти правила. Может все люди, которые их соблюдают получают что-то от этого? Какое-то чувство единства может? Или удовлетворение от того, что кто-то сделал им комплимент, хотя если подзадуматься это была простая фраза и тот человек, сказавший это, просто выплюнул слова и не более. Может и так, но эллюзия того, как ты приятен окружающим, как они тебе рады, как тебя все любят – это очень приятно, оно дарит чувство такой некой радости. Оно не похоже на то, что Нахт испытывал при нахождении рядом с Элизой, то было чем-то возвышенным и украшенным очень сильными эмоциями, а все вот это такое простое, легкое и, главное, приятное.
Редбаулинг выпрямился, оперся о трость, а после начал движение внутрь парома к своей каюте, сегодня они приплывают и надо бы подсобрать вещи. Благо их немного, много лишь денег – все, что нужно в поездках Нахт покупает, проще купить новую одежду, чем возить с собой целый гардероб всяких пиджаков, пальто и прочего. Тем более сходить на шоппинг дело приятное, можно прикупить себе что-то иное и может разнообразить коллекцию.
Ему на встречу по коридору шел Элиус, который, как только увидел друга стал весел, хотя и не скажешь, что до этого его настроение было плохим, скорее тоже хорошим, но сейчас просто стало еще лучше.
- Идешь к себе?
- Да, думаю собрать вещи.
- Может сначала на завтрак?
- Там опять будет этот козел со своими шторами и табуретками, я устал уже слушать, как он их выбирал, как ему его жена мозги выносила, что цвет не тот, что стиль не тот, я не выдержу, я его той китайской вазой прибью, которую он для своего ангелочка везет. – почти с дергающимся глазом говорил с горяча Нахт.
- Хорошо, отдохни, ты молодец, что до сих пор держишься.
- Да я сам себе удивляюсь, ладно, я пошел, поем потом.
- Могу тебе отправить слугу.
- Да, давай, поем в каюте.
- Хорошо, жди, увидимся.
- Да.
Элиус продолжил свой путь в трапезную, где его встретил тот самый мужчина, спросивший, где Нахт, услышав этот вопрос Элиус засмеялся, а потом, говоря, что просто вспомнил шутку, врал, мол тот еще спит.
Редбаулинг быстро собрал свои вещи, его чемодан был очень легок, чтобы он мог самостоятельно его таскать хоть весь день и не устать. Хотя он и заметил, что иметь дружбу с Элиусом очень выгодно – он носит все сумки.
Нахт лег на кровать и закрыл глаза, когда он уже почти заснул, его потревожил слуга, принесший ему еду. После неплохого завтрака жить стало как-то приятнее, свет светлее, а небо голубее. Делать, однако было все равно нечего, поэтому на помощь пришло чтение книги. В этот раз не любовный роман, а детективный, Нахту хотелось отвлечься от мыслей об Элизе, ему, конечно, было бесконечно приятно представлять, как он ее увидит, как она ему обрадуется, как на шею бросится, но сейчас надо было сосредоточится на «работе», а именно над придумыванием плана, как забрать деньги настоящего Кинга, если этот по-английски может разве что чай выпить, оттопырив мизинчик в сторону под нужным углом. Но думать, к счастью, долго все-таки не пришлось, ведь как оказалось деньги может забрать и доверенное лицо, просто надо иметь при себе разрешение с подписью этого человека и его печать, что у Элиуоса было, поэтому вчера они вместе немного покорпели над документом и все, чтобы обмануть банк у них теперь имеется. Остается лишь дойти до банка и забрать все деньги. С таким раскладом Нахт мог просто лежать и наслаждаться чтением и иногда пытаться уже самостоятельно глушить мысли об Элизе, когда в сюжете появлялась какая-нибудь мадам – все женщины напоминали ему его любимую, он может думать лишь о ней, если дело касается какой-то женщины.
Чтение на этот раз прервал стук не слуги, а Элиуса, который только недавно закончил есть свой завтрак.
- Собрал вещи? – Поинтересовался ненастоящий Кинг у Нахта.
- Да, а ты?
- Еще вчера, - радостно ответил Элиус, садясь на край кровати к другу - как я все-таки рад, что ты со мной, деньги снять будет проще простого.
- Да, а мне вот интересно стало.
- Что именно?
- Ты вот в армию пошел почему?
- Потому что выбора не было - меня призвали, а ты сам знаешь, если не пойдешь, то казнят. Мне и подумалось, что лучше пойти, поди доживу до конца и смогу выслужиться.
- Значит тебя просто заставили.
- Да.
- А сам бы ты пошел добровольцем?
- Скорее всего нет, в планах моих было вообще пойти работать куда-нибудь, например, на твой завод или стройку там.
- Получается, защищать свою родину ты не хотел?
- Слышать от тебя такое – это, конечно… - С иронией проговорил Элиус.
- Знаю, просто, когда ты еще не раскрыл себя, то мне думалось, что ты очень патриотичный и борющийся за справедливость.
- Ну, патриотичный я или нет – не знаю, но сказать, что родину я не люблю, тоже не могу, просто тут в чем дело, когда я жил, как Элиус, то жизнь была плоха, даже медалей особо не давали и никак не повышали, все заслуги забирали себе старшие по званию, а как только я «переметнулся», то жизнь заиграла новыми красками – лишь в шкуре иностранца я смог стать довольным своей жизнью.
- Забавно выходит, своя страна ничего не дала, скорее даже попыталась отнять последнее, что ты имел, а вот союзная – аж вторую жизнь дала, наполненную все тем, что обещала дать родная страна.
- Так и есть, но обижаться на страну или любить ее за такое? Я не знаю, просто это дом, а о родном доме плохо не говорят, каким бы старым или порушенным он ни был.
- Почему же, кто запрещает? Это будет фактом, а ты просто это будешь констатировать и все.
- Нахт, не забывай, ты пытаешься отойти от цинизма, а сейчас ты говоришь, как обычно.