Замок тамплиеров

Глава 6

Элбертон, который во всех справочниках именовался крупнейшим городом и административным центром округа Элберт, расположенного на северо-востоке американского штата Джорджия, населяло менее пяти тысяч человек. Поэтому ближайший аэропорт находился за девяносто три километра, в Гринвилле, который насчитывал уже почти восемьдесят тысяч жителей, замыкая десятку городов Северной Каролины по численности населения. Аэропорт Pitt-Greenville принимал самолеты со всех концов света, но Мила, тщательно изучив маршрут, посоветовала Ульяне лететь рейсом Москва – Нью-Йорк – Гринвилл компании Аэрофлот. А из Гринвилла добираться до конечной точки своего путешествия на автомобиле, арендованном в одной из местных фирм проката, или на такси.

- Всего одна пересадка в Нью-Йорке, и через двадцать с половиной часов полета ты уже в Гринвилле, - восторженно щебетала Мила. – Как я тебе завидую!

- Сочувствую, ты хотела сказать, - горестно вздыхала Ульяна. – Почти сутки лететь, и очутиться в провинциальном городке, в котором нет, вероятно, даже приличной гостиницы. А потом еще два часа трястись по местным ухабам, чтобы попасть в крошечное поселение, вопреки здравому смыслу присвоившее себе имя города, где уж точно нет приличной гостиницы. И ты считаешь, что есть чему завидовать?

Ульяна ворчала, потому что с каждым часом ее затея казалась ей самой все более безумной. Лететь за тридевять земель, надеясь встретиться с мужчиной, с которым обменялась парой ничего не значащих фраз, - на такое была способна только авантюристка, которой было нечего терять в этой жизни. Ульяна к таким особам себя никогда не причисляла. Ведь у нее были дом, работа, подруга Мила…

- Да вот, пожалуй, и все, - подводил итог неугомонный Дэнди, жаждущий отправиться в путешествие. – Если, разумеется, не считать меня. И ты, в самом деле, считаешь, что тебе есть что терять? Что все это не стоит надежды обрести смысл жизни, который был тобой утерян ты уже и сама не помнишь, при каких обстоятельствах и когда?

- С тобой я рассталась бы без сожаления, - огрызалась Ульяна. Но в глубине души она признавала его правоту. Уже много лет она жила без всякого смысла, крутясь как белка в колесе, не вспоминая прошлое и не задумываясь о будущем. Просто жила, потому что когда-то появилась на свет и должна была просуществовать некоторое количество лет, прежде чем кануть в небытие, в ту же мрачную бездну, из которой появилась, так и не поняв, зачем и кому все это было надо. Встреча с таинственным незнакомцем давала ей шанс изменить свою жизнь и кое-что понять. Во всяком случае, она на это надеялась. Но скрывала это даже от Милы, опасаясь, что ее подруга, какой бы легкомысленной та ни казалась, признает ее не только авантюристкой, но и сумасшедшей. Еще не так давно она и сама бы так сделала, расскажи ей подобную историю та же самая Мила.

- Да, я точно сошла с ума, - призналась самой себе Ульяна после бессонной ночи накануне вылета. – Завтра… - Она взглянула на часы, которые показывали пять часов утра, и поправилась: - Вернее, уже сегодня скажу Абраму Осиповичу, что меня надо отправить не в Америку, а в психушку.

Но, представив во всех жутких подробностях, как ее в машине «скорой помощи» увозят в сумасшедший дом, где надевают на нее смирительную рубашку и запирают в палате с другими безумцами, она все-таки передумала откровенничать с Абрамом Осиповичем и начала собирать дорожную сумку, неизменную спутницу всех ее путешествий. Задача осложнялась тем, что помимо привычных, необходимых в дороге вещей Ульяна хотела впихнуть в нее пару нарядных платьев и красивых туфель, сама не понимая, зачем. Но объем сумки этого не позволял. И надо было решать, что на этот раз оставить дома – ноутбук или пижаму, в которой Ульяна обычно спала даже летом. После долгих размышлений Ульяна рассталась с пижамой.

– То ли еще будет? - горестно вздохнула Ульяна, застегивая туго набитую дорожную сумку. Она чувствовала себя чуть ли не Мессалиной при мысли, что ей придется спать обнаженной. Но на раскаяние времени не оставалось. В дверь уже звонила Мила, которая вызвалась проводить ее до аэропорта. Как подозревала Ульяна, на тот случай, если она в последнюю минуту все-таки надумает увильнуть от полета. Иногда обычно беспечная Мила бывала раздражающе-предусмотрительной.

- Такси подъедет уже через полчаса, - ахнула Мила, увидев, что Ульяна еще не одета. – Ты о чем думаешь, подруга?

- Ни о чем, - слукавила Ульяна, не решаясь признаться, что весь последний час ее мысли были заняты распутной древней римлянкой.

- А надо бы начинать думать, - заявила Мила и съязвила: - В твои-то годы!

- Скажи честно, - спросила хорошо знающая свою подругу Ульяна, – ты имеешь какие-то виды на мою квартиру?

- Если ты не против, - смутилась Мила, застигнутая врасплох. – Понимаешь, мой папенька прилетает на днях в Москву со своей новой женой. А она мне в дочери годится. Представляешь, какой ужас?

- Угу, - скептически хмыкнула Ульяна.

Она знала о свойственной Миле привычке все преувеличивать, как и о том, что та не может простить своего отца. После смерти матери Милы он не только не дал обета безбрачия, а, наоборот, начал часто менять жен. Ульяна подозревала, что поступал он так потому, что любил только мать Милы, а все остальные женщины ему были просто безразличны. Он искал в них черты любимой женщины и не находил, а потому легко и быстро расставался с ними. Но Мила не хотела в это верить. И всячески избегала отца, когда он изредка возвращался из дальних стран домой. Ульяна не одобряла ее в этом. Возможно, потому что сама она избежала подобной ситуации. Она была поздним ребенком, и ее родители давно уже умерли. Они ушли в мир иной почти сразу один за другим, не успев, или не захотев, во что верила Ульяна, найти утешение в другом браке.

А Мила тем временем вкрадчиво продолжала:

- Вот я и подумала, что пока ты в командировке, я могла бы пожить у тебя. Буду кормить твоих рыбок, поливать цветы, чтобы не засохли…

- У меня нет никаких рыбок, - сказала Ульяна. – Тебе бы надо это знать. А последний цветок засох ровно год тому назад, когда мы с тобой месяц отдыхали в Геленджике. Но все равно живи.

- Какая ты добрая! – личико Милы засияло из-под густых темно-каштановых прядей волос, словно утреннее солнышко выглянуло из-за грозовых туч. И тут же снова приняло озабоченное выражение. – А теперь живо собирайся, а то опоздаем на рейс!

- Вот и делай после этого добро людям, - вздохнула Ульяна. – Неблагодарная!

Только благодаря стараниям подруги Ульяна не опоздала на рейс, на что она втайне рассчитывала. В аэропорт они приехали за пять минут до окончания регистрации. А вскоре самолет с Ульяной на борту пробежал по взлетно-посадочной полосе аэропорта Шереметьево и взмыл в воздух, намереваясь преодолеть почти восемь тысяч километров, чтобы через несколько часов доставить ее в международный аэропорт имени Джона Кеннеди.

«На другой континент, в другую страну, в другую жизнь…», - эта внезапная мысль прогнала на мгновение сонный туман, уже почти окутавший сознание Ульяны. Но сказалась бессонная ночь, и она, уютно свернувшись калачиком в мягком кресле, снова окунулась во мглу…

Нью-Йоркский аэропорт показался Ульяне гигантским муравейником, в котором она чувствовала себя личностью не более, чем муравей-солдат, марширующий в одной из шеренг многомиллионной армии насекомых. Она была рада, что пробыла здесь недолго.

В сравнении с ним аэропорт Pitt-Greenville выигрывал в плане индивидуальности, но могло создаться впечатление, что пока Ульяна летела из Нью-Йорка в Гринвилл, над Джорджией пронесся ураган, обезлюдивший этот штат. Либо весь мир преобразила глобальная катастрофа. Если бы на это принимали ставки букмекерские конторы, то Ульяна поставила бы на Джорджию, которую ей было не жалко.

В Москве Мила по интернету заказала в одной из гринвиллских компаний такси автомобиль, который должен был ждать Ульяну в аэропорту сразу после посадки самолета. Но, еще не выйдя из здания аэропорта, она увидела молодого мужчину в униформе, который стоял на пути потока пассажиров и держал перед собой табличку с надписью: «Ulyana Ruskova». Ульяна с облегчением вздохнула. Почти сутки назад она вылетела из Москвы, и очень устала. Физическое и нервное напряжение вымотали ее, она едва передвигала ноги.

- Это я Ульяна Рускова, - подойдя к мужчине в униформе, сказала она. – А вы, как я понимаю…

- Питер Брокман, - представился тот, радостно улыбнувшись. – Ваш Вергилий в том аду, который представляет собой Гринвилл в это время года. А по совместительству водитель такси.

- О! – невольно воскликнула Ульяна. Водитель такси, знающий Данте – такую диковинку редко встретишь даже в Москве, а здесь - забытый Богом и многими людьми Гринвилл. Было чему удивляться.

Питер Брокман понял ее восклицание, и его улыбка стала еще шире.

- Не удивляйтесь, - сказал он. – Я не только водитель такси, но еще и студент по совместительству. Учусь на третьем курсе Гуманитарного колледжа Восточно-Каролинского университета. Так что Вергилий – это мой будущий хлеб в некотором смысле. Я собираюсь преподавать литературу. Если повезет, то в университете.

Питер Брокман был не только молод, образован и умен, но и хорош собой внешне - высокий, светловолосый, спортивного телосложения. Если бы Ульяна встретила его несколько дней назад в Москве, то, несомненно, заинтересовалась бы им. Но после посещения Новодевичьего монастыря ее во всем мире интересовал только один мужчина. И его здесь не было.

- Хорошо, Питер, - устало сказала Ульяна. – Я рада за вас. А теперь скажите мне, где ваша машина, если не хотите меня проводить. Я дойду сама.

Питер Брокман смутился.

- О, простите меня за мою болтливость! – воскликнул он виновато. – Разрешите мне взять ваш багаж и пройдите за мной.

Ульяна с облегчением передала ему свою дорожную сумку, которая, казалось, стала вдвое тяжелее, чем была в Москве. Питер Брокман круто развернулся и быстро пошел к выходу. Ульяна едва поспевала за ним, но окликнуть не решалась из опасения, что если услужливый юноша, из лучших побуждений, предложит ей взять ее на руки и донести до машины, то она может не найти в себе силы отказаться.

Такси было ярко-желтого, словно новорожденный цыпленок, цвета. И такое же крошечное. Ульяна с трудом втиснулась на заднее сиденье, всем телом болезненно ощущая, какое оно жесткое. Но это было все-таки лучше, чем идти пешком до Элбертона почти сто километров, по жаре и с тяжелой сумкой в руках.

- Предлагала же мне Мила заказать «Хаммер», - с досадой пробормотала Ульяна, обращаясь к Дэнди, который только тихонько простонал в ответ. Дух тоже обессилел и не мог даже ругаться. – А я еще высмеяла ее, послав к Фрейду и его фаллическим символам.

- Это вы мне, Ульяна? – спросил ее Питер Брокман, уже занявший водительское кресло. – Простите, я не расслышал, что вы сказали.

- Это я говорю сама с собой, - была вынуждена пояснить Ульяна. – Не обращайте внимания, Питер. И, ради всех святых, отвезите меня поскорее в Элбертон.

- Вы даже не хотите совершить коротенькую экскурсию по Гринвиллу? – с видимым огорчением спросил юноша. – Как жаль! Здесь так много инетерсного. Я мог бы вам показать…

- Как-нибудь в следующий раз, - едва сдержавшись, чтобы не повысить голос, сказала Ульяна. – А теперь в Элбертон. В гостиницу.

- В какую гостиницу? – не унимался словоохотливый водитель такси. – В Элбертоне их много. Конечно, не так много, как в Гринвилле…

- В любую, - сжав зубы, ответила Ульяна. – Пусть даже самую худшую. И вот еще что, Питер. Если я еще раз услышу от вас хоть одно слово о Гринвилле, то вы позавидуете грешникам из «Божественной комедии» вашего любимого Данте. Обещаю вам!

Питер Брокман наконец-то понял, что Ульяна не хочет с ним разговаривать. Всю дорогу до Элбертона он хранил молчание. Но Ульяна даже не пыталась оправдаться, переложив всю вину на Дэнди. Это он повел себя недостойно, напрасно обидев словоохотливого юношу. Ему и извиняться. Но на это было мало надежды. Ульяна это хорошо понимала, а потому даже не пыталась увещевать зловредного духа. Вместо этого она решила вознаградить Питера Брокмана щедрыми чаевыми. Ей кто-то говорил, кажется, Мила, что американцы лучше всего понимают язык денег. Вот пусть за нее и выскажется Бенджамин Франклин, изображенный на стодолларовой купюре. Как два американца, они с Питером Брокманом, без всякого сомнения, найдут и общий язык, и общие темы для разговора.

Так и случилось. Высадив Ульяну перед отелем «The Samuel Elbert» и получив стодолларовую банкноту сверх платы за проезд, Питер Брокман снова обрел хорошее расположение духа. И, уезжая, даже дал Ульяне свою визитку, на которой был указан номер его мобильного телефона.

- Звоните в любое время, - сказал он. И, смущенно улыбаясь, добавил: - Вы мне очень понравились, Ульяна. Вы такая красивая и начитанная! Очень редкое сочетание для женщины.

- Вот как? – вежливо удивилась Ульяна. Она уже начинала жалеть о своей щедрости, которая вызвала у юноши новый всплеск словоохотливости. До этого ей не часто приходилось выслушивать комплименты, стоя под палящим солнцем и обливаясь потом.

- Поверьте, я знаю, о чем говорю, - заверил ее Питер Брокман. И, чтобы не наговорить лишнего, поскорее уехал.

Проводив глазами его ярко-желтый автомобиль, Ульяна подхватила свою дорожную сумку и поспешила войти в прохладный вестибюль отеля, который, если верить рекламному проспекту, имел в каждом номере ванную комнату. Душ с прохладной, освежающей струей воды был ей сейчас жизненно необходим. За это поистине райское блаженство Ульяна в эту минуту могла бы отдать любое из своих двух платьев, которые она привезла из Москвы.

Глава 7

Контрастный душ, жалюзи на окнах, кондиционер и двуспальная кровать «Кинг-сайз» сотворили чудо. Уже через час Ульяна почувствовала прилив сил и желание исследовать достопримечательности Элбертона. Она спустилась в холл и подошла к стойке администратора. Еще на подходе ее ослепила белозубая улыбка чернокожей девушки-администратора, в сравнении с которой меркло даже палящее джорджийское солнце.

- Меня зовут Лэрри, – сказала она. - Могу я быть вам чем-то полезна?

Ульяна подумала, что родители не ошиблись, назвав дочь Лэрри, что означало «непоседа». Девушка почти пританцовывала, стоя за стойкой. Казалось, что даже черные кудряшки ее волос, осыпавшие голову правильной округлой формы, также двигаются в такт мелодии, которую никто, кроме самой Лэрри, не слышал.

- Скрижали Джорджии, - ответила, невольно улыбнувшись в ответ, Ульяна. – Как мне до них добраться? Это далеко от отеля?

- Пятнадцать километров, мисс, - радостно произнесла Лэрри. – Могу вызвать вам такси.

Ульяна невольно нахмурилась. Одна лишь мысль о необходимости еще одной поездки на каком-либо транспортном средстве испортила ей настроение. Только не сегодня, подумала она. И сразу почувствовала облегчение.

- А что еще можно посмотреть в вашем городке туристу? – спросила она, решив, что недолгая прогулка по городским улицам перед сном ей все-таки не помешает. – То, что интересно с точки зрения местного жителя.

Лэрри вопрос не поставил в тупик. По всей видимости, девушка выучила брошюру с туристическими маршрутами Элбертона назубок и сейчас была рада показать свои знания.

- Городская площадь всего в одной минуте ходьбы от отеля, мисс, - затараторила она. - Там же находится здание окружного суда. В четырех минутах - Первая баптистская церковь. Туда обязательно стоит зайти, мисс. Скоро как раз начнется проповедь.

- А я-то все думаю, чего мне не хватает, - сказала Ульяна. – Точно, проповеди.

Скрытая в словах Ульяны ирония не ускользнула от тонкого слуха чернокожей девушки. Она подозрительно посмотрела на Ульяну и с тревогой спросила:

- Мисс, простите, но вы, случайно, не ведьма?

- Да вроде нет, - растерянно ответила Ульяна. – А что такое?

- Да с тех пор, как построили скрижали, ведьмы нам просто житья не дают, - пожаловалась Лэрри. – Приезжают отовсюду и говорят, что хотят просто посмотреть известный всему миру монумент. А сами настоящий шабаш там устраивают. Одна молодая ведьма как-то даже венчалась. Самый что ни на есть настоящий обряд венчания устроила, только ночью, под луной, в черном платье… Какое кощунство над святым таинством брака! Конечно, мы этого не стерпели…

Лэрри вдруг умолкла с растерянным видом, видимо, поняв, что сболтнула лишнего.

- А кто это мы, Лэрри? – поинтересовалась Ульяна. Ее журналистское чутье подсказало ей, что девушка невзначай приоткрыла завесу тайны, объясняющую, кто и зачем осквернил скрижали Джорджии.

- Мы? – переспросила Лэрри. Она явно сомневалась, стоит ли откровенничать дальше. Но, поощренная улыбкой Ульяны, все-таки решилась и гордо заявила: – Мы – это коренные жители города Элбертон, разумеется. Нам ведьмы с их обрядами здесь не нужны. Да и сами скрижали тоже. Наш пастор правильно говорит, что они построены для сатанинских языческих культов. И им не место в городе праведников, который населяют богобоязненные люди, желающие жить в ладу со своей совестью и религиозными убеждениями.

По всей видимости, юная Лэрри заучила наизусть не только туристический рекламный проспект, но и проповеди местного пастора, отрывки из которых, возможно, даже не понимая смысла, она повторяла с большим воодушевлением.

- И богобоязненные жители Элбертона, вдохновленные праведным гневом, залили скрижали полиуретановой краской, - сказала Ульяна. – Чтобы отвадить от города ведьм.

- Этого я не говорила, - испуганно запротестовала Лэрри. – Шериф округа сказал, что это преступление, за которое можно оказаться в тюрьме. Неужели вы думаете, мисс, что кто-нибудь из жителей города Элбертон способен на такое?

- Думаю, что нет, Лэрри, - с кошачьей вкрадчивостью ответила Ульяна. – А кто способен, ты не знаешь?

- Откуда мне знать? – с тоской посмотрела на нее девушка. Она, несомненно, уже жалела, что начала этот разговор. Но не решалась его прервать из опасения обидеть постояльца отеля и лишиться работы. – А вы бы лучше спросили у Питера, мисс. Ведь вы же с ним знакомы! Он больше меня знает об этом.

- Питер Брокман? – с удивлением произнесла Ульяна. – Водитель такси?

- Да, это он, - подтвердила Лэрри. – Питер очень хороший, богобоязненный юноша. Он скажет вам всю правду. И все объяснит, как надо. Он умный, не то, что я. Учится в университете в Гринвилле. А какой красивый! Да вы сами видели.

Лэрри явно была очарована юношей и могла говорить о нем долго, как сам Питер Брокман - о своем любимом Гринвилле. Поэтому Ульяна прекратила расспросы, поняв, что уже не сможет узнать от девушки ничего нового о скрижалях, а сведения о Питере Брокмане ее мало интересовали.

- Кэлли, я передумала, - сказала она. – Закажите мне такси. Я все-таки хочу посмотреть сегодня ваши джорджийские скрижали.

- Они не наши, мисс, - с достоинством ответила Лэрри, поднимая телефонную трубку. – Они принадлежат сатане.

Такси не заставило себя ждать, и уже через полчаса Ульяна была у скрижалей Джорджии. Еще издали она увидела гигантские каменные плиты, установленные одна возле другой, точно солдаты в строю. «А ведь это действительно армия, призванная начать войну на истребление с человечеством, - неожиданно подумала Ульяна. – Вернее, передовой отряд этой армии».

- И мне бы очень хотелось знать, где скрываются основные силы, - произнесла она вслух. - А, главное, сам верховный главно…

Ульяна осеклась, не договорив. На обочине дороги, ведущей к монументу, стоял автомобиль со статуэткой Spirit of Ecstasy на капоте. Несомненно, это был тот самый ролс ройс, который несколько дней тому назад она видела у стен Новодевичьего монастыря.