Завещание волхва
- -
- 100%
- +
Директор сидела за небольшим столиком, стоявшим в углу комнаты, и пила чай в одиночестве. Перед ней лежала открытая полупустая коробка шоколадных конфет. Он сразу понял, что Галина Павловна находится в добром расположении духа. Она не встретила Олега, как обычно, печальным вздохом и грустным взглядом, а снисходительно улыбнулась в ответ на его невольно заискивающую улыбку и спросила:
– Что это у вас в руках, Олег Витальевич? Покажите-ка!
Олег, растерявшись, опустил урну с прахом на столик, рядом с сахарницей, чтобы Галина Павловна могла лучше ее рассмотреть.
– Какая оригинальная чаша! – воскликнула Галина Павловна почти тем же тоном, как до этого молоденькая учительница физкультуры. – А какие рога! Неужели это подарок на мой день рождения? Как мило, Олег Витальевич, что вы вспомнили о нем!
Но Олег после всего пережитого в этот день был неспособен понимать шутки и принял ее слова всерьез.
– Что вы, Галина Павловна, – произнес он почти с ужасом. – Как вы могли такое подумать!
– И действительно, – насмешливо ответила та. – Кто я такая, чтобы дарить мне подарки. Вот было бы мне двадцать лет, и имей я такую же фигурку, как наша Ирина Владимировна, тогда другое дело.
– Галина Павловна, вы меня не правильно поняли, – попытался оправдаться Олег. – Я совсем не то…
Однако директриса повелительно махнула рукой, останавливая его.
– Вот уж не думала, Олег Витальевич, что вы лишены чувства юмора. Раньше этого за вами не замечалось. – И, желая сменить тему, она спросила: – Хотите чаю с конфетами?
– Нет, – честно ответил он.
– А что же тогда вы хотите? – задумчиво произнесла Галина Павловна. – Только говорите правду. Сомневаюсь, что вы пришли, не имея никакой цели, кроме как скрасить мое одиночество. Я пожилая женщина. И уже давно мужчины проявляют ко мне только корыстный интерес.
В любой другой день Олег стал бы отрицать это провокационное утверждение, но сейчас, под проницательным взглядом Галины Павловны, он был вынужден признать ее правоту. У него не было ни времени, ни желания на обман.
– Мне нужен отпуск, – сказал он. – Дня на три. Может быть, на пять. А лучше на неделю.
Возможно, он продолжал бы набавлять, поощряемый молчанием Галины Павловны, но та, наконец, прервала его, с насмешкой сказав:
– А еще не забудьте потребовать премию и почетную грамоту.
– Но ведь я же не дурак, – возразил Олег.
– Зато я дура, как вы, уважаемый Олег Витальевич, судя по всему, думаете, – сказала уже с возмущением Галина Павловна.
– Но это вовсе не так, – запротестовал он.
– Тогда идите и подумайте над тем, стоит ли злоупотреблять моим терпением, – потребовала директриса. – У вас есть совесть? На носу выпускные экзамены, а вы единственный в школе учитель истории. И кем прикажете вас заменить – Ириной Владимировной с ее дракончиком?! А вам самому не будет жалко своих учеников?
– Но мне очень надо, – сказал Олег. – А к экзаменам я вернусь. Обещаю, что не подведу вас.
Его необычная настойчивость произвела на Галину Павловну впечатление. Обычно Олег смирялся, стоило ей только нахмуриться и бросить на него грозный взгляд.
– И какова причина? – спросила она, невольно заинтересованная. – Неужели вы решили всех нас удивить и тайно сочетаться законным браком?
– И вы туда же, – грустно вздохнул он. – Мне надо похоронить деда. Кроме меня, других родственников у него не осталось.
Взгляд директрисы мгновенно смягчился.
– Похороны – это святое, – уже миролюбивым тоном произнесла она. – И я очень рада, что вы такой заботливый внук. Вот уж, признаться, не ожидала от вас! То есть не то, чтобы от вас лично, Олег Витальевич, вы не подумайте. Просто современная молодежь…
Она не договорила. Сейчас, когда Галина Павловна не улыбалась, а печалилась, было хорошо заметно, что ей уже очень много лет.
– Я бы очень хотела, чтобы у меня был такой внук, как вы, Олег Витальевич, – сказала она. – Тогда я могла бы умереть спокойно.
Все знали, что у Галины Павловны не было не то что внуков, но даже детей. Олег почувствовал себя виноватым. Заметив это, Галина Павловна перевела все в шутку.
– Поэтому я все живу и живу, – с деланной веселостью сказала она. – Так что не надо меня жалеть, Олег Витальевич. Во всем есть свои плюсы и минусы. Как говорится, нет худа без добра.
Олег кивнул, соглашаясь. Его всегда поражало, как парадоксально мыслила Галина Павловна. Он не успевал за ходом ее мысли. И за сменой ее настроения. Он все еще чувствовал себя неловко, а она уже была настроена по-деловому и решительно.
– Пять дней я вам дам, – заявила она безапелляционно. – И даже выпишу пособие на погребение. Это небольшие деньги, но все же. В наше время похороны могут разорить. Один только приличный гроб, мне говорили, стоит целое состояние.
– Гроб не нужен, – сказал Олег почти машинально.
– А как вы собираетесь хоронить своего деда? – возмущенно спросила директриса. – Зароете в землю, как собаку, в картонном ящике?
– Не зарою, – возразил Олег. – Развею по ветру.
Директриса посмотрела на него с таким видом, будто сочла, что он сошел с ума. Заметив это, Олег счел нужным пояснить:
– Дед предпочел крематорий кладбищу. Мне осталось только выполнить его последнюю волю.
В глазах Галины Павловны появилась заинтересованность. Видимо, была затронута тема, на которую она сама много размышляла, и теперь ей неожиданно представилась возможность обсудить ее с другим человеком.
– Это, конечно, не мое дело, – сказала она, – но мы все-таки живем не в Индии, где покойников принято сжигать на костре. Как быть с православными традициями?
– Православные традиции, – эхом повторил Олег. И неожиданно даже для себя самого спросил: – Галина Павловна, а что вы думаете о языческой вере? Это хорошо или плохо?
Директриса заметно удивилась вопросу, но все-таки ответила:
– А что я могу думать плохого? Наши предки были язычниками. Я не могу осуждать их за это. Не реши князь Владимир взять в жены сестру византийских императоров, быть может, все мы до сих пор поклонялись бы языческим богам. Как англичане были бы католиками, не будь Генриха VIII и его желания иметь законного наследника престола.
Галина Павловна сокрушенно покачала головой.
– Признаюсь – иногда мне даже кажется, что оставайся Русь языческой, не стремись она стать частью христианского мира, для нее это было бы лучше. Она шла бы своим, особым путем. Была бы не Азией и не Европой, а – Русью. И кто рискнет сказать, что это плохо?
– Только не я, – сказал Олег. – Но вы же знаете, что церковь придерживается других взглядов. После принятия христианства языческие жрецы подвергались жестоким преследованиям, и как быть с этим?
– А никак, – решительно заявила Галина Павловна. – Эти жрецы были теми еще прохиндеями. Уверяли, что обладают мистическими способностями и умеют предсказывать будущее. Враждовали друг с другом, отстаивая верховенство того бога, которому поклонялись. Устраивали заговоры против князей и народные смуты. Без них на Руси стало спокойнее. Как говорится, поделом вору и мука.
Олегу вдруг стало обидно за деда.
– А волхвы? – спросил он. – Как быть с ними? С Вещим Бояном, астрологами, врачевателями. Они творили благое дело. Развивали на Руси искусство, науку, медицину. А их тоже – анафеме. Разве это справедливо?
– Насколько мне помнится, Даль в своем словаре утверждает, что справедливость – это когда все по правде и совести, – назидательно произнесла Галина Павловна. – Неужели вы, Олег Витальевич, всерьез думаете, что существует одна для всех правда? Я прожила достаточно много лет, чтобы понять и принять простую истину – у каждого правда своя. Вот, например, вы считаете нашу учительницу физкультуры чуть ли не жрицей любви, а она себя – очень даже нравственной особой. Я разговаривала с ней, и Ирина Владимировна мне призналась, что мужчин она перебирает вовсе не из-за своей распущенности, а желая не ошибиться и найти того единственного, с которым могла бы прожить счастливо всю жизнь и умереть в один день. Вот так-то! А с совестью еще того запутаннее. Иногда мне кажется, что ее просто не существует в природе, она как гомункулус, искусственно создана философами.
Олег возмущенно покрутил головой.
– Вот уж не ждал от вас такого цинизма, уважаемая Галина Павловна!
Директриса грустно улыбнулась.
– Утомили вы меня, Олег Витальевич, – сказала она. – Сказали, что пришли за отпуском, а сами принуждаете старуху философствовать. Я вам что – мудрец? Я всего лишь директор школы. За ответами на свои заумные вопросы обратитесь к кому-нибудь другому. А еще лучше – перестаньте умствовать и начинайте просто жить. Найдите жену, заведите детей, сделайте карьеру…
Олег не стал с ней спорить. Галина Павловна направила их разговор в привычное русло, и ему стало скучно.
– Извините, но я спешу, – перебил он директрису не совсем вежливо. – Так что насчет отпуска?
– Пишите заявление, – сказала она, тяжко вздохнув.
Тут же, не выходя из кабинета, он написал заявление, директриса подписала его, и Олег ушел, едва не забыв на столике урну с прахом деда. Вспомнил Олег о ней, уже выйдя из кабинета. Чертыхнулся и вернулся. Уже взяв чашу в руки, он подумал, что это плохая примета – то, что ему пришлось возвращаться. Олег хотел трижды сплюнуть через левое плечо, чтобы избежать возможных неблагоприятных последствий, но Галина Павловна не сводила с него глаз, и он не рискнул. Своенравная старуха была бы шокирована его дурными привычками, и ему пришлось бы долго оправдываться, как нашкодившему школяру. А это было для него уже непосильно.
Олег вышел из здания школы с таким чувством, будто снял с плеч груз, до этого пригибающий его до земли. Теперь ничто не мешало ему рассеять прах деда над озером со странным названием, которое он никак не мог запомнить. А потом разобраться со всем остальным, о чем говорилось в завещании. Но с этим уже можно будет не спешить. У него появилось время все обдумать и принять верное решение. Пять дней – это очень много. Это целая вечность, когда ты вырвал эти дни из бесконечной цепи однообразных буден, и можешь прожить их так, как тебе заблагорассудится. Это все равно что стоять на перекрестке и выбирать одну из множества дорог, которые простираются перед тобой, зная, что в любой момент можешь вернуться и выбрать другую. Это как оказаться в сказке, потому что в реальной жизни так не бывает. Причем эта сказка со счастливым концом.
Эти мысли для Олега были необычны и волнительны. К ним еще надо было привыкнуть. Но на это тоже требовалось время.
Глава 6. Алехандро действует
Алехандро оставил автомобиль в тихом безлюдном переулке недалеко от школы. Пешком дошел до школы, но внутрь заходить не стал. Надвинув кепку на глаза, чтобы скрыть лицо, он закурил и начал дожидаться появления наследника волхва, прохаживаясь вдоль школьной ограды.
Ждать Алехандро не любил, но это был особый случай. На кону стояла его судьба. Если все закончится удачно, Белозар, возможно, посвятит своего послушника в жрецы Перуна. В ожидании этого он уже три года безропотно служит Белозару, выполняя все приказы. Пора вознаградить его за это. Когда он принесет золотую чашу, у Белозара не останется выбора, ему придется выполнить свое обещание. При этой мысли лицо Алехандро озарила радостная улыбка, сделав его еще более жестоким и отталкивающим, чем обычно.
Он искурил полпачки, прежде чем его ни о чем не подозревающая жертва вышла из школы. Это был худой, чуть сутуловатый человек среднего роста и ничем не примечательной внешности, но с умным лицом и выразительными глазами, которые удивительно красили его, отвлекая от недостатков фигуры. Он бережно прижимал к груди чашу в виде бычьей головы. Рога сияли на солнце, разбрасывая вокруг светлые блики.
По этой чаше Алехандро и признал его. Он никогда прежде не видел Олега и теперь презрительно усмехнулся. При желании он мог бы поместить его на одну ладонь, а другой прихлопнуть, как комара, оставив только мокрое пятно. Он даже испытал некоторое разочарование. Это будет слишком просто. Ему нечем будет гордиться, отняв чашу у такого заморыша. Да и Белозар может посчитать это легкой победой, не заслуживающей щедрого вознаграждения. Алехандро нахмурился, подумав об этом. И грубо окликнул Олега, словно заранее виня того в будущей неблагодарности жреца.
– Эй, постой!
Олег остановился и с удивлением, но без страха в глазах оглянулся на него. Это вызвало у Алехандро еще большее раздражение. Ему нравилось, когда его боялись и трепетали перед ним. Он испытал желание встряхнуть свою жертву за шиворот и отнять чашу без всяких прелюдий. Но могли вмешаться случайные прохожие. Поэтому следующую фразу он произнес, сделав над собой усилие, уже другим, более благожелательным тоном.
– Меня послала Эльвира.
– Ах, да, – кивнул Олег. – А я уж было подумал, что вы собираетесь меня ограбить или того хуже.
Алехандро криво усмехнулся, давая понять, что принимает его слова за шутку.
– Так что надо подписать? – поинтересовался Олег. – Эльвира что-то объясняла по телефону, но я ничего не понял.
– Вообще-то мне велено вас доставить в нотариальную контору, – сказал Алехандро. – Там все и подпишите.
– Ох, уж эти женщины! – улыбнулся Олег. – Всегда у них семь пятниц на неделе. А, впрочем, я и сам это предлагал.
– Вот и хорошо, – произнес Алехандро. – Идите за мной. Моя машина здесь рядом. – Он не удержался и протянул руку к чаше со словами: – Могу помочь донести, если тяжело.
– Нет, спасибо, – ответил Олег, невольно сильнее прижимая к себе урну с прахом. – Своя ноша, как известно, не тянет.
Алехандро хмыкнул, но возражать не стал. Когда они подошли к автомобилю, он незаметно огляделся. В переулке никого не было. Никто не мог ему помешать. Опустив руку в карман, он нащупал casse-tete, который всегда носил с собой. Не доставая, на ощупь надел его на пальцы. В рукоять кастета был вделан нож, который он иногда пускал в ход, если жертва оставалась на ногах после удара. Это было коварное орудие убийства, которое не раз сослужило ему верную службу в уличных драках в молодости, а потом и в более серьезных делах. Вынув руку из кармана, он повернулся к Олегу, который, ничего не подозревая, шел за ним, и, не произнеся ни слова, нанес ему удар в живот. От боли тот согнулся вдвое. Тогда Алехандро ударил его по шее. Олег ничком упал на землю. Но, даже потеряв сознание, он не выпустил урну с прахом из рук.
Алехандро перевернул его на спину. И попытался взять чашу. Но едва мужчина притронулся к ней, как из центра пентаграммы сверкнула короткая молния. Алехандро почувствовал боль и, вскрикнув, отдернул руку. Это было похоже на то, будто его поразило разрядом электрического тока. Он ничего не понял и взялся за чашу уже двумя руками, обхватив рога. На этот раз вспышка и удар были такой силы, что его отбросило в сторону, почти парализованного и ослепленного. Он долго не мог сделать вздох, судорожно открывая и закрывая рот, как лишенная воды рыба. Сердце стучало с перебоями, разрывая грудь. После этого Алехандро уже не пытался завладеть чашей. Жалобно стеная, он забрался в автомобиль и трясущимися руками долго не мог всунуть ключ в замок зажигания. Едва мотор заработал, он вдавил педаль газа до упора, и машина сорвалась с места, визжа тормозами на поворотах и дымя колесами.
Алехандро испытывал жуткий страх. В его жизни случалось всякое. Его жестоко били и раньше, иногда даже до потери сознания. Но впервые он столкнулся не с человеком, а с чем-то сверхъестественным, и это было намного ужаснее. Он не знал, на что способны силы, нанесшие ему увечье. Быть может, пробудив их, он нажил себе врага в лице самого Велеса, который будет преследовать его, пока не убьет. Подумав об этом, Алехандро заскулил, как перепуганный щенок. Он не хотел умирать.
Мысли метались в его голове, как затравленные крысы в ловушке, не находя выхода. Наконец он вспомнил о Белозаре и злобно выругал себя за то, что не подумал о нем сразу. Сверхъестественному могло противостоять только сверхъестественное, жрецу Велеса – жрец Перуна. Белозар был его единственной надеждой на спасение.
Подумав об этом, Алехандро круто повернул руль и направил автомобиль к офису Белозара, расположенному в одном из престижных бизнес-центров в деловом квартале города. Это было современное многоэтажное здание, где в пентхаусе Белозар принимал клиентов. На двери его кабинета была размещена солидная табличка, на которой золотыми буквами по черному фону было написано: «Белозар. Архимагистр в области Белой и Черной магии. Потомственный жрец Перуна». А чуть ниже и мельче: «Прием только по предварительной записи».
Алехандро повезло. Когда он пришел, никого из клиентов не было. Сам Белозар отдыхал, сидя в мягком кресле напротив огромного, во всю стену, окна, из которого открывался прекрасный вид на весь город. Но Белозар не любовался им, как могло бы показаться, а сидел, утомленно закрыв глаза. У него был отрешенный вид человека, погруженного в раздумья или медитацию. Он был одет в длинную черную шелковую мантию, которую украшал неизменный золотой медальон с изображением меча, одного из символов Перуна.
Войдя, Алехандро в нерешительности замер на пороге, боясь окликнуть архимагистра. В это мгновение тот мог общаться с самим Перуном, и прервать его было бы кощунством. Прошло несколько томительных минут. Неожиданно, не открывая глаз, Белозар раздраженно произнес:
– Соблазнил глупую одинокую женщину, и решил, что ты всемогущ? Можешь посягнуть на вещь, защищенную пентаграммой самого Велеса?
Алехандро затрепетал. Он и раньше знал, что жрец Перуна обладает даром ясновидения, а сейчас получил еще одно подтверждение. Он не обмолвился ни словом, а Белозар неведомым образом уже знал о том, что с ним произошло.
– Какой же ты идиот, Сашка! – произнес Белозар с чувством.
– Простите меня, – покаянно сказал Алехандро, падая на колени и протягивая к жрецу руки. – Это было затмение разума.
Он терпеть не мог, когда его называли Сашкой, а не тем красивым именем, которое он сам себе придумал. Имя Алехандро облагораживало его, возвышало в собственных глазах, а Сашка, наоборот, унижало, напоминая, из какой грязи он выбрался. Но он и не подумал протестовать, как часто это делал при других обстоятельствах, когда Белозар был в добром расположении духа. Когда жрец Перуна был в гневе, то следовало только каяться и взывать к его милосердию. В его арсенале было оружие намного страшнее, чем испускающая молнии чаша. В иерархии языческих богов Перун-громовержец стоял выше Велеса-скотовода, и не раз одолевал его, если верить древним сказаниям. А жрец – представитель бога на земле, и его могущество пропорционально могуществу высшего существа, который ему покровительствует. Именно поэтому он, Алехандро, желал быть жрецом Перуна, а не какого-нибудь другого второразрядного божества.
Услышав раскаяние в голосе послушника, Белозар смягчился. Грех, совершенный им, был не так уж и велик, особенно если учесть, что он согрешил против Велеса. Белозар снисходительно относился к человеческим слабостям, считая, что именно они и приводят человека к богу, принуждая обращаться к нему и умолять о помощи. Будь человек сильным, зачем ему был бы нужен Перун? Он сам бы решал свои проблемы.
– Перун милостив, – произнес Белозар уже не таким суровым тоном. – Но для этого ты должен будешь кое-что сделать.
– И я буду прощен? – с радостной надеждой спросил Алехандро. – Моей жизни ничто не будет грозить?
Белозар наконец открыл глаза и повернулся к нему.
– Помни, Сашка, – назидательно произнес он. – С тобой ничего не случится, пока ты верой и правдой служишь всемогущему владыке нашему Перуну. А, значит, и мне, его высшему жрецу.
– Прикажите мне умереть за вас – и я исполню, – сказал Алехандро, глядя на жреца преданными глазами. – Клянусь Перуном!
Белозар удовлетворенно улыбнулся. И жестом велел, чтобы он поднялся с колен и приблизился. Однако Алехандро не встал, а на коленях преодолел это расстояние и замер перед жрецом в униженной позе.
– Ты сделал ошибку, – сказал тот со вздохом. – Теперь наш противник настороже и озлоблен. Нам будет труднее достичь своей цели. Но все еще можно исправить.
– Скажите мне как, и я исполню, чего бы мне это ни стоило, – снова заверил его Алехандро. Но на этот раз он не стал клясться Перуном, а наклонился и припал губами к руке жреца, лежавшей на ручке кресла.
Белозар не сразу отнял свою руку.
– Слушай меня внимательно и запоминай, – сказал он. – Ты поедешь в поселок Кулички, найдешь дом, в котором до своей смерти жил жрец Велеса, волхв Ратмир. Он находится километрах в двух или трех от поселка. Местные жители называют его Усадьбой Волхва. Под покровом ночи проникнешь в дом, даже если дверь заперта. Ты меня понимаешь?
Алехандро кивнул.
– В доме ты найдешь книгу, носящую название «Волховник».
При этих словах жрец погрозил послушнику пальцем.
– Но не вздумай ее открывать! Не забывай, что случилось сегодня. То, что с тобой может произойти, если ты прочитаешь хотя бы одну строку из этой книги, намного страшнее. И ни я, ни даже сам Перун уже не сможем тебя спасти.
Алехандро в ужасе содрогнулся.
– Заверни ее вот в этот платок, – сказал Белозар, протягивая ему кусок красной ткани, покрытый изображениями мечей, щитов, стрел и секир. Центральное место занимал цветок папоротника. Все это были языческие символы Перуна. – Он обезопасит тебя от чар, которые, возможно, наложены на эту книгу. Принесешь ее мне.
Алехандро с благоговейным трепетом взял платок, бережно сложил его и положил за пазуху, ближе к сердцу.
– Когда мне ехать? – спросил он, вставая с колен.
– Немедленно.
Когда Алехандро, отвесив земной поклон, ушел, Белозар снова повернулся к окну и неподвижно замер в кресле, словно каменный истукан. Но на этот раз его глаза были открыты. С высоты птичьего полета он смотрел на город, населенный миллионами людей, и думал о том, что придет время, когда он сможет ими всеми повелевать. Для этого требовалось только одно – завладеть книгой, носящей название «Волховник». Она могла дать могущество, равного которому не было на земле со времен сотворения человека. До этого книгой владел глупец, который не мог или не хотел правильно ею распорядиться. Но он умер, и теперь все будет иначе.
Что там город – весь мир будет у его ног!
И тогда он повернет время вспять. Он, Белозар, вернет на Землю благословенные времена язычества, когда все было просто и ясно. И люди поклонялись солнцу, земле, дождю, грому и молнии, ветрам и прочим божествам, существующим не в воображении, а в природе, их породившей. А над всеми богами и людьми властвовал Перун, бог-громовержец, карающий неправедных, хранитель клятв, образец чести, достоинства, мужества, верности и прочих лучших качеств, грозный, но одновременно милостивый. Перун обитал в алмазном дворце, расположенном на высочайшей земной горе, под сводами которого сияли Солнце и Луна, и зорко следил за тем, чтобы все сущее пребывало в гармонии и порядке. Он был мудр. Поклоняться ему – великая честь. А встать рядом с ним в пантеоне языческих богов…
У Белозара даже дух захватило при этой мысли. Раньше это казалось ему невозможным. Но теперь, после смерти волхва Ратмира, он думал иначе. Между его офисом в пентхаусе и алмазным дворцом преградой была всего одна книга. Ничтожное препятствие.
– Я верну тебе былое могущество, Перун, – хриплым от волнения голосом произнес Белозар. – А ты поделишься со мной своим.
И Перун не поразил его молнией, чего Белозар втайне боялся. А это значило, что сделка была заключена.
Глава 7. В Усадьбе Волхва
Уезжая из города, Алехандро даже не вспомнил о том, что обещал позвонить Эльвире. Он не питал к ней никаких чувств, кроме презрения. А соблазнил ее, выполняя приказ Белозара, который хотел использовать в своих интересах старую деву. Та работала в нотариальной конторе, где хранилось завещание жреца Велеса, волхва Ратмира, и Белозара интересовало все, что было с этим связано. Алехандро не спрашивал, зачем это было ему нужно, с привычной покорностью выполняя его волю. Он подошел к Эльвире в кафе, где она обычно обедала, присел за ее столик, познакомился с ней, договорился о новой встрече. Это было не трудно. А на следующий день еще несколько комплиментов, букет цветов, коробка конфет в подарок – и бастион пал, а его гарнизон сдался на милость победителя. Эльвира была хорошим источником информации. Она рассказывала все, что знала, ему, а он – Белозару. Но теперь надобность в Эльвире отпала, и Алехандро забыл о ней, словно ее и не существовало. Это было прошлое. А он всегда жил только настоящим.
Сегодня Белозар отдал ему новый приказ, и Алехандро спешил его выполнить. Он гнал машину на предельной скорости, пользуясь тем, что ночная трасса была почти пуста и хорошо освещалась фонарями, стоявшими вдоль обочин. Узкую полоску шоссе обступала тьма, из которой свет фар изредка выхватывал то указательный знак, то строение или дерево, напоминавшее неведомое чудовище. Алехандро каждый раз вздрагивал при этом. Он боялся подобных фантомов. Этот страх зародился в детстве, когда однажды в темной комнате, где он спал в своей кровати совершенно один, мальчик вдруг почувствовал прикосновение чьей-то мягкой мохнатой лапы к своему лицу. А затем эта лапа закрыла его рот и нос, лишив возможности дышать. Будь он более напуган или слаб, все было бы кончено. Но он начал отбиваться руками и ногами, а когда хватка ослабла, закричал. Это спасло его. Распахнулась дверь, вбежали люди, вспыхнул свет. Никого, кроме него, в комнате не было. Все подумали, что это был сон. Лишь кто-то сказал, что это мог быть домовой, за что-то обидевшийся на мальчика и решивший ему отомстить. Но его высмеяли, заявив, что домовых не существует, и незачем пугать ребенка страшными сказками. С той ночи подобного не повторялось. Происшествие забылось, стерлось в памяти. Но страх остался, затаившись где-то в потемках сознания, как дикий зверь, который, подкарауливая свою жертву, терпеливо дожидается удобной минуты, чтобы броситься на нее. Иногда Алехандро мог испугаться даже тени, мелькнувшей за приотворенной дверью, и тогда он, как в детстве, начинал задыхаться, у него учащалось сердцебиение, а руки и ноги становились словно ватными. Однажды он обратился к врачу, и тот сказал, что в современной медицине это называется паническими атаками, и существует множество патентованных лекарств, призванных их отражать. Одна беда – все эти таблетки, микстуры и инъекции имеют побочные эффекты, способные вызвать еще более страшные последствия, вплоть до комы. Алехандро подумал и решил не рисковать. Лечить одно и калечить другое казалось ему глупым. Он заменил лекарства более простыми и привычными методами лечения. Стакан водки был хорошим антидепрессантом. И он не вредил здоровью, а шел только на пользу, улучшая сон и поднимая настроение. Это посоветовал Белозар, и Алехандро был искренне благодарен ему за это. Языческий жрец и сам никогда не прибегал к помощи традиционной медицины, предпочитая народную, основанную на опыте многих предыдущих поколений…