- -
- 100%
- +
– Пошли купаться?
– Пошли.
И, словно, не было изнуряющих многочасовых занятий. Мы носились по пляжу, словно два ребёнка, бросались в нагретую за день воду, плавали наперегонки и плескались на мелководье. Было хорошо и никак не хотелось, ни вспоминать о моём прошлом, ни думать о будущем. Это всегда так, когда хорошо в настоящем. Я, даже, стал понемногу забывать о своей службе в экспедиционном корпусе. Точнее, не забывать, а воспринимать её, как что-то далёкое и произошедшее не со мной.
Хотя, иногда, по ночам, фрагменты из моего прошлого, вдруг, всплывали в моей памяти, словно кадры из какого-то мнемофильма. И тогда я просыпался в паническом возбуждении, некоторое время сидел, пытаясь унять разошедшееся сердце, а потом бежал в душ смывать липкий пот. Окончательно забыть о прошлом не давали, как ни странно, занятия. Осваивая новую возможность, я иногда, вдруг, вспоминал, как она помимо моей воли проявлялась в критических обстоятельствах. Я, тогда, конечно, не связывал это с чем-то из ряда вон выходящим. Считал, что просто повезло. Как оказалось, речи о везении не могло идти.
Аппарель спускаемого аппарата откинулась, и тяжёлый бронетранспортёр скатился на планету, вгрызаясь своими огромными рубчатыми колёсами в грунт. Бронированная машина грузно, словно гигантский доисторический монстр, развернулась и заняла своё место в боевом построении. Вторжение началось. Бойцы сидели в десантном отсеке, зорко осматривая в смотровых экранах пустынную каменистую местность. Никого и ничего опасного не было. Но это ничего не значило. Обе разведывательные миссии погибли тут, так и не успев передать на орбитальный комплекс ничего вразумительного. И этого было достаточно, чтобы не снимать рук со штурмовых комплексов.
Это планета даже не успела получить своего названия, оставаясь для всех простым индексом 51 Pegasi B. Но условия на ней вполне подходили для колонизации, поэтому необходимо было её обследовать, устранить потенциальные опасности и подготовить места для новых колоний. И тут пропажа сразу двух разведывательных миссий. Ситуация категории «Б», то есть требуется войсковое вмешательство. Если бы кто-то тогда додумался поставить категорию «А», сколько жизней удалось бы сохранить! Ведь, категория «А» означает категорический запрет на присутствие людей. Но человек всегда отличался самоуверенностью.
Цепь бронетранспортёров тяжёлой поступью двигалась по планете, сминая редкие деревья и дробя колёсами камни. Казалось, эту силу ничто не могло остановить. Первый лагерь разведывательной миссии появился, спустя полчаса. Быстровозводимые пластиковые жилые капсулы, ячейки системы связи, три транспортных модуля, уныло застывшие на стоянке и штанга охранного периметра.
Он с любопытством смотрел в обзорный экран на выросший прямо перед его транспортёром посёлок и не мог понять, что же тут произошло. Всё, казалось, было в порядке. Такое впечатление, что только вчера разведчики вышли из своих капсул, прикрыли за собой дверь и ушли. Замерцал и развернулся экран коммуникатора. Командир роты на экране выглядел раздражённым.
– И что мы встали, Вол? – просипел он обожжённым горлом. – Ждёте экскурсовода? Может, мне провести вам экскурсию по этим местам? Так, я могу. Посмотрите перед собой. Вы видите объект, на котором одиннадцать дебилов из бронетранспортёра номер восемнадцать должны провести разведку, потому, что именно этот долбанный бронетранспортёр наткнулся на него. А теперь посмотрите на себя и вы увидите тех самых дебилов, которые забыли о том, что являются бойцами экспедиционного корпуса. Что встали, отрыжки гимофлея? Вперёд! Разведать и доложить.
Словно очнувшись от наваждения, он ещё раз глянул на экран. Выходить из-под прочного бронированного корпуса не хотелось категорически.
– Отделение, на выход! – пересилив себя, приказал он. – Фил, Гибон, боевое охранение. Остальные – боевыми двойками обследовать лагерь.
Люки открылись, и бойцы высыпали наружу. Особо нужды командовать не было. Каждый не раз побывал в экспедициях, неоднократно рисковал жизнью и свой манёвр знал в совершенстве. Двое тут же отбежали на некоторое расстояние в разные стороны и заняли позиции с обеих сторон лагеря. Остальные, разбившись попарно, стали обследовать лагерь.
Он уселся на верхней броневой плите бронетранспортёра между двумя башенками автоматических импульсных установок и стал наблюдать за разведкой сверху. С высоты десяти метров видно было прекрасно, поэтому изменение в поведении бойцов он увидел сразу. Из ближней к нему капсулы, словно ошпаренные, выскочили Гош и Филин. А потом из соседней, так же кубарем, вылетели Грум и Петро. Уже не дожидаясь, когда очередной кульбит совершат следующие две двойки, вызвал по коммуникатору Филина.
– Что там у вас? – поинтересовался он, вглядываясь в испуганное лицо ветерана высадок на опасные планеты. – Пчёлы покусали?
– Вол! Там одни обожженные трупы!
– Как обожжённые?
– Практически, головёшки.
– Передать на бортовой компьютер изображения.
– Есть!
Картинка, конечно, была неприглядная. В каждой капсуле лежали обугленные до состояния головни трупы. И, что самое интересное, больше ничего огнём было не тронуто. Ни одна пластиковая панель не оплавилась, ни одна постель не прогорела. И что это значит? Опасность, только что почти не ощущающаяся, сейчас просто пропитала воздух этой планеты. Но источника этой опасности не было видно. Только обожжённые трупы. Командир роты тоже, получив изображения, ничего, кроме матов, сказать не смог. А потом появились они. Яркие огненные шары, размером с теннисный мяч, атаковали внезапно. Половина бойцов погибли моментально. Остальные попадали такими же обугленными головёшками уже рядом с бронетранспортёром. Он скатился в люк и дал команду на отход. Из его бойцов спасать уже было некого.
Робот переключился на задний ход и повёл машину прочь от лагеря. Обзорный экран рябил, но огненные мячики было видно и при таком плохом изображении. Одна из боковых стенок засветилась малиновым цветом, оплавилась дырой, и туда влетел один из шаров. Он в испуге выставил перед собой руки и с удивлением смотрел, как шар, словно отброшенный, ударился о задний борт и, проделав в нём брешь, улетел. Транспортёр заскрежетал, дёрнулся и встал. Всё, промелькнуло в голове. Рядом остановился бронетранспортёр второго отделения и Малой, открыв люк, замахал руками.
Недолго думая, он перепрыгнул туда и пробрался по ногам бойцов в самый дальний конец десантного отсека. Его колотило. За бортом творился сущий ад. Несколько машин вспыхнули чадным пламенем. Остальные беспорядочно отступали к спускаемому модулю под непрерывными атаками шаров. На плечи и спину навалилась неимоверная тяжесть. Как ни странно, но именно их бронетранспортёр шары не атаковали. Точнее, атаковали, но ни один из них не мог довершить начатое, словно натыкаясь на невидимую преграду.
До спускаемого модуля добралось меньше половины. И только тогда, когда модуль пробил облака и вышел в стратосферу, он ощутил, словно с его плеч сняли огромную каменную плиту. Вместе с облегчением наступила смертельная усталость, и он провалился в глубокий сон.
Отдых закончился. Хотя, отдыхать особо и не приходилось, но вечера на берегу моря в компании Линь мне нравились. Увы, всё когда-нибудь кончается. Особенно хорошее. И сейчас скоростной флаер нёс меня обратно. Я сидел в мягком удобном кресле и прихлёбывал недурной кофе, прихваченный с собой Линь, высокомерно отказавшись от того синтетического, что мне предложил бортовой компьютер. Удивительно. Бразильский, сравнительно новый, «Санатос», а на борту синтетический кофе. Даже странно. У них, что, в Бразилии кофейные плантации тля поела? Или, что там поедает кофейные плантации?
Наконец, впереди, показались крыши домов, флаер попетлял по улицам, вырулил на небольшую площадку перед знакомым, когда-то родным, домом и мягко приземлился. Мы с Линь выбрались наружу, и пошли в ресторан. Чен ждал нас в уже знакомой кабинке. Поблагодарив кивком девушку, он указал мне на стул напротив. Я уселся, почувствовав себя неуютно под его пронизывающим взглядом.
– Вижу, ты достиг немалых успехов, – улыбнулся мужчина. – Ничего, что я на «Ты»? Всё-таки, я знал ещё твоего отца.
– Ничего. Я старался.
– Ты сильно изменился. Твоё ментальное тело синхронизировалось с физическим. И сила чувствуется.
– Сила, это да! – восторженно заговорил я.
– Не стоит слишком преувеличивать значение силы, – опустил меня с небес на землю Чен. – Важнее разум. То, что отличает куратора от человека гораздо больше, чем ментальное тело.
– И почему же я, тогда, не тренировал свой разум?
– Почему не тренировал? Ещё как тренировал! Именно разум заставляет твоё ментальное тело выполнять все эти фокусы с силой, пространством и временем. Всё это время ты, в первую очередь, тренировал именно разум. Развивал его, приучал быть быстрым и гибким.
– То есть, я уже готовый Скальпель?
– Можно сказать и так. Хотя, до первой миссии об этом судить трудно. Только то, что ты можешь, далеко не предел. Ты будешь развиваться и совершенствоваться всю жизнь. Например, сейчас, ты ещё не дотягиваешь до уровня твоего отца. Но, в будущем, ты его переплюнешь по многим аспектам. По крайней мере, так предсказывал он.
– Ну, родители всегда видят в своих детях что-то особенное. Что поделать? Родительская любовь слепа.
– Не в этом случае. Твой отец отличался трезвым умом и редкой рассудительностью. Если бы у тебя не было задатков, он бы это признал. У нас нет причин не доверять его мнению.
– Вы уважали моего отца? Расскажите, каким он был. Ну, я не в том смысле. Как человека, я его хорошо помню. Каким он был Куратором? Скальпелем, наконец.
– Он был хорошим Куратором. Профессионалом своего дело. Ни одной провальной миссии. Магазинчик, который они с твоей мамой открыли, являлся, конечно, хорошим прикрытием, но всё, что там продавалось, он привозил лично с тех миссий, которые выполнял.
– Всё? Я не знал этого. Думал, что он покупал товар у поставщиков.
– Попробуй найти поставщика, который бы доставил тебе, например, горючий лёд со дна одного из вулканов Ио! Нет, твой отец доставал образцы сам.
– Он был настолько крут?
– Он был крут. И ты будешь таким со временем. Опыт наработается. Главное, что ты научился пользоваться альтернативным мышлением. И осознанно пользоваться.
– Чем?
– Интуицией и предвидением. Это называется альтернативным мышлением.
– Как это альтернативным?
– А так. Ты научился мыслить быстро, нестандартно, принимать решения на основе интуиции. Ты и раньше это мог. Только неосознанно, порывисто, независимо от себя. В ту минуту, когда твоей жизни угрожала реальная опасность.
На Гольче они сидели уже неделю. Совсем крошечный посёлок вокруг военной базы. Этакая мини колония. Все – гражданские специалисты в области геологии. И они трое – военспецы, отправленные сюда, чтобы определить уровень опасности для гражданских на этой планете. С тех пор, как какой-то сержант споткнулся и упал в небольшую расселину, обнаружив при этом мощный выход на поверхность целого пласта меганита, металла сверхвысокой прочности, сверхвысокой лёгкости и являющегося абсолютным экраном для всех видов радиации, эта планета приобрела огромную ценность. Меганита во всех изведанных галактиках было найдено едва ли больше пол тонны, и то, только в остатках метеоритов. А тут, такие пласты, что тем, кто нашёл месторождение, небо в алмазах показалось.
Лихорадка началась такая, что первую партию спецов направили сюда, даже не удосужившись убедиться в полной безопасности жизнедеятельности здесь гражданских. Безопасностью занялись параллельно, прикомандировав их троих, что являлось грубым нарушением всех мыслимых и немыслимых правил и инструкций. Но, слишком много надежд возлагалось на эту находку.
– За неделю мы излазили всю окрестность на сто километров в радиусе, – лениво говорил Мэлс, тыкая пальцем в изображение обнажённой красотки на развёрнутом голографическом экране. – Никаких признаков опасности. Планета напоминает Эдем, в котором жили Адам с Евой. Тут, даже, хищников нет.
– Ну, круг радиусом в сто километров, это ещё не показатель, – возразил желчный, и всегда язвительный Ипп.
– А, что показатель? – взвился Мэлс. – Что? Континент? Полушарие? Вся планета? Надоело сидеть в этой дыре! Тут, даже, выпивки нормальной нет! Сидим на жиле породы стоимостью в миллиарды галактических империалов, а хлебаем дешёвое пойло, которое даже самогонкой можно назвать с большой натяжкой и с известной долей извращённой фантазии.
– Сто километров не показатель, – упрямо повторил Ипп.
– Вол, ну, скажи ему! Тут безопасней, чем у меня в душевой. Там, хоть, поскользнуться можно и башку разбить. А тут, даже климат такой ровный, что и простудиться нужно ещё постараться.
Он задумался. С одной стороны, Мэлс прав. За неделю ни одного намёка на опасность. Исследованной зоны в радиусе сто километров вполне достаточно для того, чтобы сделать заключение о безопасности добычи и дальнейшей геологоразведки. Но что-то заставляло его согласиться с мнением Иппа. Ипп, конечно, возражал из-за своей противоречивой натуры. Выскажи Мэлс мнение, что им нужно продолжить анализ безопасности, Ипп с таким же желчным упрямством настаивал бы на прекращении исследований и скором отъезде. Но, всё-таки, что-то глубоко внутри, говорило о том, что сворачиваться рано.
Он вышел из сборного пенопластикового коттеджа и присел на скамейку. В помещении не сиделось. Что-то внутри никак не давало покоя. Вроде, о чём волноваться? Вон, забор военной базы, откуда в любую минуту придёт помощь в виде роя изрыгающих смертельный огонь дронов, скоростных и маневренных ботов, оснащённых скорострельными импульсными установками большой мощности и, наконец, ударной группы космодесантников, сметающих всё и вся на своём пути. Да и про охранный периметр в виде минных полей тоже нельзя сбрасывать со счетов. Этот городок, возведённый на скорую руку строительными принтерами, вполне защищён. Тогда, что же не даёт покоя? Что?
Интуиция буквально взвыла сиреной в голове. Опасность! Откуда? Он вскочил на ноги и бросился в коттедж.
– Мэлс! Ипп! Тревога!
Армейская выучка подбросила товарищей, и через три минуты они в полном снаряжении стояли во дворе, озираясь по сторонам.
– Это, что, такой прикол? – недоумённо спросил Мэлс, тем не менее, не опуская штурмовой винтовки.
– Да, кстати, – наверное, впервые в жизни согласился с другом Ипп.
– Опасность, – только и успел проговорить он, когда что-то громадное с воем рухнуло прямо на их коттедж, проламывая крышу и сминая стены.
– Что за? – начал было Ипп, когда соседний коттедж тоже сложился, словно карточный домик.
– На базу! – закричал Мэлс.
– Нет! – повинуясь внезапному озарению, ответил он. – Идём в обход, к буровой установке.
– Но…
– Никаких но! На базу нельзя. К установке!
Как ни удивительно, но его послушали. Продираясь сквозь мечущуюся в панике толпу, спотыкаясь о трупы, они шли к буровой, отстреливаясь от огромных теней, расшвыривавших людей, словно кегли. В воздухе уже давно стоял пряный запах крови, на губах чувствовался устойчивый медный привкус, а уши закладывало от криков ужаса и боли, изредка заглушаемого громоподобным рыком. Краем глаза он заметил, как на базе полыхнуло, потом ещё раз, и ещё…
Прибывший утром корпус космических десантников уничтожил объединённые племена полуразумных рептилоидов, напавших на колонию и спас единственных выживших: группу гражданских числом около двухсот человек, которых им троим удалось организовать и завести на буровую установку. Они тогда удерживали позиции до самого утра, отстреливаясь от лезущих с фатальной решимостью на стальные ограждения двуногих ящеров.
Уже утром, оглядывая усеянную трупами землю, остатки деревянных гигантских катапульт, с которых рептилоиды обстреливали огромными камнями колонию, сожжённую военную базу, на которой вперемежку валялись тела космодесантников и ящеров, он никак не мог понять, что же предупредило его о возможном вторжении, и что толкнуло его искать спасения именно на буровой? Тогда он списал это на опыт.
– Как у тебя со службой? – поинтересовался у меня Чен. – Вопросов не будет?
– Нет. Я подал в отставку и моё прошение удовлетворили. Я – свободный человек. Странно, что вы не удосужились поинтересоваться этим раньше.
– Ну, я посчитал, что ты сам можешь распоряжаться своим временем. Раз ты согласился на обучение, значит, есть такая возможность. А сейчас, когда встал вопрос о твоём дальнейшем применении, тут и возникла необходимость выяснить, как служба может повлиять на твою миссию.
– Так, всё же, что за миссия?
– Пошли.
– Опять в технологические этажи?
– Нет. Вижу, тебе они не очень понравились.
– Совсем не понравились. Такое чувство, что меня похоронили заживо.
– А люди там всю жизнь живут.
– Это люди? Отбросы, которым на поверхности не нашлось места!
– Не стоит так радикально подходить к оценке людей. Ты же не знаешь, какие причины толкнули людей уйти туда. И, потом, многие поколения рождались, жили и умирали там, в технологической клоаке. Поверь, среди них были весьма достойные люди. В конце концов, та же Линь родом оттуда.
– Линь? – вспомнилась её комната в розовых тонах, совсем не похожая на нору жительницы подземелья. – Но, как?
– Мы нашли её там совершенно случайно. Она, ещё маленькой девочкой, зарабатывала на пропитание тем, что показывала фокусы по отгадыванию карт, поиску спрятанных предметов и предсказыванию судеб. Понимаешь, многие тысячи лет, войны, катаклизмы и другие бедствия разметали кураторов по свету. Естественно, мы ищем их. Стараемся притянуть к себе, пристроить. Но, нас много. И в других галактиках тоже есть. Они не знают о своём предназначении. И никто не знает, что они отличаются от других людей, точнее, совсем не люди. Окружающие считают их счастливчиками, а они особо и не спорят. Просто пользуются тем, чем их наделили Древние.
Беседуя, мы вышли из ресторана, пересекли сквер и, выйдя на парковку, сели в компактный частный флаер малинового цвета с серебристой полосой по борту. Я мельком глянул на государственный номер. 01 ЧЕН. Ого! У Чена личный флаер. Да ещё и номер крутой. Неплохо живут Хранители. Или это только Чен такой богатый? Модель оказалась новой. Я такую только в голографическом журнале видел. Митсубиси-Бенц 50018S. На фоне большинства убитых флаеров десятилетнего возраста с изношенными антигравами в этом городе, эта машина выглядела пришельцем из другого мира.
Флаер поднялся и ввинтился в поток машин, двигающихся по улицам. Внизу проносились движущиеся тротуары, скверы и площади. Мелькнула гостиница, в которой я останавливался до моего отъезда к средиземному морю. «Чудо света». Интересно, кто сейчас живёт в моём номере? Кстати, мне же опять нужно будет что-то решать с жильём. А не устроиться ли мне опять там же? Гостиница, хоть и старенькая, зато душ вполне себе современный. Жить можно.
– Остановишься в нашей квартире, – словно угадав мои мысли, нарушил молчание Чен.
– В вашей?
– У Файнов есть свой жилой фонд. Как раз для таких случаев.
– Надеюсь, не на технологических этажах?
– Нет, – засмеялся Чен. – Вижу, ты приобрёл к ним стойкое отвращение.
– Да. А почему вы тогда меня туда потащили, если есть возможность встречаться тут?
– Тогда наша разведка засекла отступников.
– Кстати, как они узнали, что я здесь?
– В наших рядах есть шпион. Крот, как говорили когда-то.
– Вы так спокойно говорите.
– Нет. Просто я хорошо владею собой. Эмоции тут не помогут. А наличие в наших рядах шпиона меня сильно волнует. Наши специалисты землю носом роют, но, пока, безуспешно. Появление диверсионной группы отступников почти одновременно с тобой, ещё одно доказательство существования крота. Перед тем, как тебе прийти ко мне вечером, мне доложили, что к ресторану направляются отступники. Поэтому я перенёс заседание высшего совета на технологические этажи. Но, оказалось, что они узнали о моём маневре и тоже спустились вниз. В принципе, это было их ошибкой.
– Почему?
– Диверсанты были не в курсе, что против чужаков объединяются все кланы технологических этажей. Они зашли в ловушку и вынуждены были сражаться в условиях полного окружения. В результате все уничтожены.
– А почему отступники пошли на такой риск? Почему, ради меня одного, как вы утверждаете, они рискнули целой группой?
– Ну, во-первых, Скальпелей очень мало, и они несут угрозу, прежде всего руководству отступников. Поэтому, будь на твоём месте другой Скальпель, их реакция была такой же. А во-вторых, у них тоже есть превосходные аналитики, умеющие считать последствия твоего посвящения. Думаю, они были в курсе, что на тот момент ты представлял собой потенциального Скальпеля. И их задача была не допустить твоей инициации.
– Почему, тогда, они не прислали своего Скальпеля, чтобы уничтожить меня?
– У них нет Скальпелей.
– Нет? Но как же так? Мы же одна раса!
– До раскола нам не нужны были ни Боевики, ни Проводники, ни Скальпели. А после раскола технологию инициализации Скальпелей разработали мы. У отступников не получилось. Зато они используют человеческий ресурс в качестве пушечного мяса. А мы этого не делаем.
Это был штаб. Самый настоящий штаб Файнов. С виду обычный офис, каких в одном только этом здании сотни. Кабинеты, коридоры, снующие туда-сюда сотрудники, бот-секретарь в приёмной и огромный кабинет, в котором Чен сразу же прошёл к начальническому креслу и, усевшись, буквально утонул в нём.
– Это святая святых Файнов всего мира, – пафосно провозгласил он. – Центр!
– Звучит многообещающе, – хмыкнул я. – А что дальше?
– А дальше мы подходим к тому, зачем ты вообще прибыл сюда. Не в штаб, а на Землю. К твоей миссии.
– Ну, наконец-то! Я уже думал, что этот момент не наступит никогда.
– Чаю попьёшь?
– Может, хватит тянуть? – вдруг взорвался я. – Достали уже! Мало того, что распоряжаетесь мной, как вещью, так ещё и тянете с этой миссией! Говорите уже!
– Хорошо, – ничуть не обиделся Чен. – Тогда пойдём в конференцзал.
Мы вошли в большую комнату с колонкой головизора посередине огромного круглого стола. За столом сидели Валерий Фёдорович, Галина и живые и здоровые Игорь и Гриша.
– Чен, вы уверены, что молодой человек готов к тому, что ему предстоит? – продребезжал Валерий Фёдорович.
– Абсолютно уверенным быть нельзя никогда. Как и абсолютно готовым.
– Но существует степень готовности достаточная или недостаточная, – заметил со своего места, то ли Игорь, то ли Гриша.
– Думаю, он подготовлен достаточно. Тем более, что у Володи немалый боевой опыт.
– Опыт человека, а не Файна и, тем более, не Скальпеля, – возразила Галина.
– Во время многочисленных военных экспедиций у него проявлялись способности Куратора, и он ими пользовался. Неосознанно, правда, но пользовался. И, довольно успешно. Поэтому, я считаю, что, научившись владеть всем, что заложено в нём, он сможет выполнить эту миссию.
– Подождите, господа! – возмутился я. – Вообще-то я тут! И я живой человек! А вы копаетесь во мне, словно изучаете детали бота!
– Он эмоционально неустойчив, – не обратила внимания на моё возмущение Галина. – Я считаю, что ему необходимо пройти курс контроля над эмоциями.
– А я против! – не согласился Валерий Фёдорович. – Эмоции нужны. Слишком большая безэмоциональность вредит делу. А то, что Куратор, а тем более Скальпель, обладает человеческими эмоциями, ничего страшного.
– Меня кто-нибудь слышит? – опять сделал я попытку вмешаться в разговор.
– Подожди, Володя, – оборвал меня Чен. – Ставлю вопрос на голосование. Кто за то, чтобы допустить Владимира к операции?
Руки подняли Чен, Валерий Фёдорович, Игорь и Гриша. Против высказалась только Галина.
– Вопрос решён. Переходим к деталям. По выкладкам наших аналитиков, отступники колонизировали одну из экзопланет и создали на ней свою империю. Это и есть центр, в котором концентрируются их силы и вынашиваются их планы. Наши попытки отыскать её, к сожалению, не увенчались успехом. Твоя программа максимум, как раз и состоит в том, чтобы её отыскать.
– Но, как я смогу это сделать, если вы всей свое мощью не смогли её найти?
– А вот это уже программа минимум. Те боевики, что попадают к нам в руки время от времени, набираются на других планетах, а то и на самой земле. Никто из них понятия не имеет, где находится метрополия отступников. Об этом знают только высокопоставленные их представители, имеющие возможность выбираться с планеты. Но они всегда окружены телохранителями и к ним не подберёшься. По нашим данным на Зее, что в созвездии Гончих Псов, отступники оборудовали резиденцию для своего регионального представителя. Уж он-то точно знает, где находится их планета. Твоя задача добраться до него.