Второй шанс. Это наша планета

– Вперёд! – раздался в гарнитуре голос Грешника.

Я оттолкнулся от земли и бросил тело вперёд. Пробежать удалось всего пять шагов. Опять вибрация, гул, и снова я лечу на землю, стараясь вжаться в неё как можно плотнее. Успеваю заметить, что Старый вырвался вперёд и, сейчас, находится в двух бросках от цели. Мне с такими темпами, ещё раза четыре землю целовать. Снова пронёсся над головой тяжёлый, как бетонная плита, воздух. Я опять вскочил и ещё на пять шагов приблизился к аппарату. Мы, конечно, отрабатывали на полигоне, но не думал, что будет так тяжело. Ещё один рывок. Старый уже у аппарата. Активизировав элементы подброса на подошвах ботинок, он подлетел на десять метров вверх, зацепился за штырь, торчащий из борта аппарата, ловко, как кошка, взобрался на него и опять прыгнул.

На этот раз ему удалось зацепиться за технологическое отверстие. Снова подтянулся, выпрямился, перехватившись за край диска, вскарабкался наверх, к куполообразной надстройке и, закрепив за что-то стропу, сбросил вниз конец. Подоспевший Верёва повис на нём и, ловко перебирая руками, стал подниматься к Старому. А здорово у него получается! Раз – и, уже, там, свою стропу привязывает и конец вниз кидает. Не иначе, альпинизмом в молодости занимался. Подскочил Алик и тоже принялся карабкаться наверх. На соседней стропе повис Грешник.

Я сделал последний рывок и прижался к стенке дисковидного аппарата. Издалека поверхность его казалась гладкой, а вблизи оказалась неровной, словно сплавленной из миллионов металлических шариков величиной с куриное яйцо. Вцепившись в стропу, я полез, подтягиваясь на руках и упираясь ногами. Вот, сказал бы кто-нибудь, что я буду ползать по летающей тарелке, расхохотался бы этому фантазёру прямо в лицо. А тут, ничего, ползу. И, даже, не удивляюсь. Хорошо, ещё, что тут ни шары, ни платформы нам не мешают. Стоило нам приблизиться к аппарату, все они потеряли к нам интерес.

Перевалив через край, я поднялся на ноги и осмотрелся. Ровная как стол поверхность шириной метров пять вокруг полусферической надстройки. Ни иллюминаторов, ни люков, ничего, кроме антенн и переплетения решётчатых и трубчатых конструкций.

– Так, парни! – раздался в гарнитуре голос Грешника. – Смотрим здесь всё внимательно. Ищем, хоть что-то, напоминающее вход или запорное устройство. Под каждую загогулину заглядываем!

– Принял, – отозвался я и принялся карабкаться на купол.

Если и есть что-то, то это там. Здесь, на ровной поверхности и искать нечего. Обычная плита, так же, словно состоящая из сплавленных шариков. И, ни трещинки, ни щёлочки, ни складочки мало-мальской. Я ухватился за витую конструкцию и, поставив ногу на выступ, подтянулся. Внимание привлек Г-образный штырь, торчащий между двумя решётками. При известной доле фантазии, его можно принять за рукоятку открывания люка. Я протиснулся между сетчатым кольцом и плоской и длинной пластиной, дотянулся до штыря и попытался его провернуть.

Неожиданно, штырь поддался. Две, лежащие справа и слева решётки выпрямились и встали параллельно друг другу так, что я оказался аккурат между ними. Мне бы насторожиться, но проворачивающийся штырь завладел моим вниманием полностью. Как же! Вдруг, именно я стану первым человеком, проникнувшим в летающую тарелку! Эх! Тщеславие ещё никогда до добра не доводило! Белая вспышка, в которой, казалось, растворился весь мир, а, потом – темнота.

Я открыл глаза и сел. Ничего не понимаю. Только что мы штурмовали базу пришельцев и искали вход в летающую тарелку, а, сейчас, я сижу на толстом ковре лежалой хвои, а надо мной шумят на ветру кроны деревьев и плывут по синему небу кучерявые облака. И, что это значит? И, вообще, где я? То, что в лесу – понятно. Но, где этот лес находится? Я глянул на лицевой щиток и присвистнул от удивления. Абсолютно прозрачный экран. Ни показаний приборов, ни координатной сетки, ни карты. И гарнитура молчит. Нехорошо так молчит. Глухо. Похоже, вся электронная начинка окончательно накрылась медным тазом. Почему я один? Где остальные? Вспомнилась вспышка, ослепившая меня. Взрыв? Неужели вся группа погибла? И, что теперь делать?

Я встал и постарался сориентироваться. Хотя, как тут что-то разобрать? Лес кругом. И густой, такой, лес. Хвойный. Там, слева, бурелом. Справа, вроде, овраг. Что могу я – дитя города? Со школьных времён помню, что с северной стороны на стволах растёт мох, а с южной – на земле муравейники. И, что? Что это мне даёт? Ну, найду я этот север. А, дальше? Хорошо, ещё, что на мне бронекомбинезон. Не замёрзну. А, то, погодка нынче не жаркая. Ранняя весна. Начало марта на дворе. И угораздило меня этот штырь крутить! С детства же говорили, что ничего незнакомого в руки не брать и в рот не тянуть.       Я покрутился вокруг своей оси, сунулся к бурелому, потом осмотрел овраг и, наконец, меня посетила идея. Нужно взобраться на дерево повыше и осмотреться оттуда. Глядишь, и увижу что-нибудь. Легко сказать. Дерево повыше я, конечно, нашёл. С сомнением поглядев на идеально ровный сосновый ствол, я попытался активировать элементы подброса на подошвах ботинок, и чертыхнулся, вспомнив, что вся электроника бронекомбинезона приказала долго жить. Придётся по старинке. Только, как это по старинке осуществить? Короче, пока я, вырубая упоры для ног лазерным резаком и подтягиваясь на сложенной вдвое и перекинутой через ствол стропе, поднялся на самый верх, семь потов сошло. Наконец, усевшись верхом на толстой ветке, я окинул взглядом окрестности.

Честно говоря, легче не стало. Вокруг расстилалось зелёное море. В какую сторону ни глянь, сплошной лес. Только, вон там, вдали, кажется, что-то поблёскивает. Как будто поверхность водоёма. Далеко. Но, хоть какая-то цель. Всё равно, не знаю, куда идти. Слезать – не подниматься. Закрепил хитрым узлом стропу, скользнул вниз, дёрнул, и узел, развязавшись, освободил её. Осталось смотать и уложить в рейдовый ранец. От волнения захотелось кушать. Да и время, в принципе, обеденное. Сходил к бурелому, набрал сушняка и развёл костёр. Пока консервная банка из ИРП подогревалась на огне, я ворошил прутиком угли и наслаждался тишиной. Подумалось, что давно не сидел, вот так, у костра. С армии, наверное.

На сытый желудок и живётся легче. Я собрал мусор, оставшийся после обеда, прикопал его и зашагал вперёд. Шлось хорошо. Аромат весеннего леса пьянил, ветерок приятно холодил щёки, а автомат оттягивал плечо, вселяя уверенность и надёжность. Правда, ходьба по лесу это не прогулка по парку. Идти прямо не получалось. Всё время приходилось лавировать между завалами, обходить овраги и очень густые заросли кустарника. Пару раз спугнул каких-то мелких животных, наверное, зайцев, а, один раз от меня в чащу ломанулось что-то крупное. Не хотелось даже думать, что это мог быть медведь. А, ведь, это первые животные, которых я видел в этом мире! Там, где мы, обычно, выходили на поверхность, ничего живого не попадалось. А я, ведь, даже, ни разу не задавался вопросом, где всё зверьё?

Потихоньку сосны стали разбавляться лиственными деревьями, пока, наконец, я не оказался в хвойном лесу. Ещё несколько раз слазил на деревья, корректируя маршрут. Отсюда, уже, стало понятно, что блестит не вода. Значит, что-то техногенное. То, что мне и нужно. Там, где есть что-то, созданное руками людей, с большой вероятностью и людей можно найти. Лес закончился неожиданно. Просто, на каком-то этапе деревья раздались в стороны, а перед моими глазами открылся небольшой посёлок. Деревней его назвать и язык не поворачивался. В моём понимании, деревня это бревенчатые дома, палисадники, мычащие коровы и крытые соломой сараи. А тут, аккуратные домики из серого блестящего материала с плоскими зеркальными крышами. Вот, блеск этих крыш я и увидел издалека.

Посёлок выглядел обжитым, что, само по себе, уже, было странным. Насколько я знаю, люди в этом мире на поверхности не живут. Тогда, кто это тут обитает? Или, не обитает? Дороги за тридцать лет, как были вымощены чем–то упругим, так и остались в том же состоянии. Может, и дома так же? Только, кто же, тогда, территорию от зарослей чистит. Я, ещё, из прошлой жизни знаю, что природа, стоит, только, человеку исчезнуть, сразу своё берёт. Я вышел из леса и пошёл по улице, вглядываясь в затемнённые окна домов.

– Эй! – раздалось откуда-то слева.

Вздрогнув, я обернулся, готовясь в случае опасности открыть огонь. Откуда кричали? А! Вон, из-за угла выглядывает женская головка.

– Чего? – опустил я автомат.

– Чего расхаживаешь тут? Бегом сюда!

Я посмотрел по сторонам, потом вверх и, не заметив никакой опасности, всё же послушался и лёгкой трусцой забежал за угол. Женщина, увидев, что я в безопасности, облегчённо присела на приступочек у стены.

– А, что такое? Почему по улице ходить нельзя?

– Ты откуда такой свалился? Ничего не знаешь, что ли?

– Что я должен знать?

– Нельзя на открытом пространстве показываться. Увидит нечисть, что посёлок жилой, обложат своими адскими машинами и сожгут вместе с нами.

– Пришельцы, что ли?

– Нечисть! Откуда ты такой странный? Как с луны свалился.

Женщина, действительно, была напугана. Как, ещё, отважилась меня окликнуть? Я присмотрелся к ней. Примерно моя ровесница, лет около тридцати, довольно приятной наружности. И она отличается от тех женщин, что жили в резервации. Ростом, пожалуй, повыше будет. Да и это не главное. Бледной она не была, вот, что! Загара, конечно, по случаю ранней весны, не наблюдалось, но здоровый румянец присутствовал. И одежда. Одета она была не в комбинезон, который уже намозолил мне глаза там, под землёй. Голубые брючки, отдалённо напоминающие джинсы и заправленные в короткие коричневые сапожки, розовый свитерок и зелёная курочка. Так в резервации не одевался никто.

– Ладно. С этим потом разберёмся. Ты что здесь делаешь?

– Как, что? Живу я тут.

– Одна?

– Нет. Много нас. Целый посёлок.

– А, разве, так бывает?

– Как?

– Ну, целый посёлок на поверхности.

– А, где же ещё? Не под землёй же. Хотя, когда эту нечисть видишь в небе, действительно, под землю зарыться хочется. А так, вон, народу сколько.

Я оглянулся и увидел, как из домов высыпали люди и с интересом рассматривают меня. Действительно, много людей. У каждого дома не меньше трёх человек.

– Ничего не понимаю.

– Тася! – раздался от двери старческий голос. – Ты с кем, это?

– Деда! Тут человек странный.

– Ну, веди его сюда. Нечего людям глаза мозолить и пищу для пересудов давать! Посмотрим на этого странного.

– Идём, – женщина взяла меня за руку и потянула меня за собой. – С дедом познакомлю.

Дед встретил нас на пороге, посторонился, пропуская меня внутрь, и неопределённо хмыкнул. То ли удивился моему внешнему виду, то ли осудил за то, что я с её внучкой разговариваю. Ну, да ничего. Я не свататься пришёл. Мне бы обстановку прояснить и узнать, как до наших добраться. Тася провела меня через короткий коридорчик в небольшую комнатку, видимо, выполняющую функцию столовой. В самом центре стоял квадратный стол с четырьмя стульями, у противоположной окну стены возвышался шкаф, за поляризованными стёклами которого угадывалась посуда, под окном – ящик утилизатора, а в углу приткнулся кухонный синтезатор необычного вида. То, что это именно он, я понял, только, по окошку меню, пульту управления и лотку выдачи готового продукта.