Голоса предков

Мало того, так евнух Евтропий сумел настроить комита Северной Африки поднять бунт против властей Рима. В Италию прекратились поставки хлеба, а народ посчитал, что голод в стране создал Стилихон, но он в четыреста втором году вернулся с войсками из Греции и загнал войска Алариха в Альпы, а потом выгнал в Галлию и уж только в четыреста седьмом году Аларих вернулся в провинцию Норик, заключив мир с командующим римской армией Стилихоном. Скорей всего, все эти невыгодные для Стилихона слухи распространил давний недруг маршала и магистра сенатор Олимпий, который взял контроль над молодым и неопытным в политических дрязгах Гонорием. И это он, Олимпий организовал бунт против Стилихона, на магистра началась охота, его заманили в Равенну, где с четыреста первого года сидел со своим двором цезарь Гонорий. Вот там, в Равенне, нарушив клятву о неприкосновенности магистра, Стилихона и казнили. Теперь вот горожане и рабы, пострадавшие от заговора римских сенаторов, бегут к нему, к Алариху. Ну и пусть бегут, сил у него будет больше.

Мрачные размышления Алариха прервал один из постовых, доложивший, что в лагерь прибыл маршал Фридерикс с армией русаланов. Король приободрился, как-то сразу прибыло сил, бородатое лицо его озарила благостная улыбка, надежда на отмщение высокомерному Риму за все его, Алариха, невзгоды, за неправедную смерть Стилихона, всколыхнула сердце.

–– Зови, Фриц, – радостно приказал Аларих, – маршала Фридерикса с русаланскими командирами сюда! Да скажи там, чтобы принесли мне в шатёр угощение для гостей.

*****

Вскоре в шатёр вошли пятеро, и, если не считать Фридерикса, четверо других были Алариху неизвестны. Вошедшие степенно поклонились королю и русобородый с весёлым взглядом синих глаз, на добротном немецком языке, представился:

–– Я князь русаланов Халег Белояр, а это мой советник, Давид Пак, – это предводитель аланской конной бригады, Магадам, – это воевода пехотной дружины, по-вашему, командующий пехотным легионом, Сфандр. Я прибыл с дружиной по твоей просьбе, король, помочь тебе одолеть твоих врагов.

Аларих встал с пенька, накрытого персидским ковром, поклонился в ответ и радушным жестом правой руки пригласил гостей, а теперь союзников присесть на широкий и толстый ковёр, на который денщики суетливо расставляли подносы с горячими лепёшками, с кусками жареного на костре кабана, серебряные кубки и кувшины с вином. Гости расселись на ковре в позе лотос, король, подавая пример равенства, тоже уселся на ковёр, скрестив ноги. Один из денщиков наполнил кубки вином и Аларих, широко перекрестившись, и, подняв свой кубок, торжественно провозгласил:

–– Пью за ваше прибытие и наши будущие победы! С нами Христос и царица небесная, Дева Мария!

Союзники дружно поддержали тост хозяина, который, закусив кусочком лепёшки, продолжил:

–– Я много претерпел несправедливостей от надменных властей Рима и желаю их устранить.

–– Несправедливости сопутствуют по жизни любому человеку, король, – заговорил Давид. – Так уж устроен мир. Как только ты устранишь одну несправедливость, как тут же возникают две новых. Несправедливости идут от людей, потому что интересы их не совпадают, а порой и противоречат друг другу.

–– Я с тобой согласен, дорогой советник, – тут же ответил король, – но вот я проиграл командующему римскими войсками, магистру Стилихону, восемь крупных сражений за двенадцать лет, но зла на него не держу, наоборот, я уважал этого великого мужа. По сути, он научил меня воевать, а проклятые лизоблюды цезаря Гонория, заманили его в Равенну, да и казнили моего учителя вместе с малолетним сыном. И теперь я жажду отомстить за насильственную смерть моего противника. Заметь, не радуюсь, но сердце моё полно негодования. Такое злодеяние простить нельзя. Да и вообще у меня много претензий к Риму.

–– Мы поможем тебе, король, – небрежно бросил князь Халег. – Для того и пришли сюда.

–– Премного благодарен вам, друзья мои! – воскликнул Аларих. – До нас дошли слухи, что вы разгромили Иллирийский легион, – это уже хорошо.

Князь Халег пытливо взглянул на короля готов. Хозяин шатра показался князю крепким, сорокалетним мужчиной. Жёлтая, шёлковая туника на нём красиво сочеталась с золотым обручем на седеющей голове, на ногах калиги из ремней охристого цвета. С жёлтого, широкого, поясного ремня свешивался грозный скрамасакс в дорогих, украшенных рубиновыми камнями, ножнах.

–– У нас в плену, король, – заговорил он, – воевода этого легиона.

–– Да что вы!? – удивился король. – Легат Витус! Это ж мой старый знакомый! Лет десять назад он был у Стилихона дежурным трибуном-ангустиклавием. Давайте его, голубчика, сюда, я хочу взглянуть в его бесстыжие буркала, да спросить кое о чём.

–– Это можно! – добродушно ответил князь и многозначительно посмотрел на Сфандра.

Тот встал, вышел и через минуту-другую привёл пленника. Витус был в зелёной походной тунике, на плечах алый гиматий. Он вошёл в шатёр с надменно поднятой головой, презрительно взглянул на Алариха. Сфандр усадил его в круг гостей, денщик короля тут же налил в кубок вина и сунул его вновьприбывшему.

–– Выпей, легат, за здоровье моих друзей, да и за своё тоже, – с угрозой предложил король, – а то ведь я выкуплю тебя у князя Белояра, думаю, что он мне не откажет, да и отправлю тебя на перевал в общество тамошних жителей, что болтаются там на верёвках.

Чем руководствовался легат неизвестно, может, испугался угрозы Алариха, а, может, по какой-либо другой причине, но выпил неразбавленное вино даже охотно.

–– Как же ты, опытный воин, допустил разгрома своего легиона, Витус? – насмешливо бросил Аларих.