Философия Русской избы. Монография

Пей там, где конь пьёт. Стели постель там, где кошка укладывается. Ешь фрукт, которого червяк коснулся. Смело бери грибы, на которые мошкара садится. Сади дерево там, где крот землю роет. Дом строй на том месте, где змея греется. Колодец копай там, где птицы гнездятся в жару. Ложись и вставай с курями – будешь иметь золотое зерно дня. Ешь больше зеленого – будешь иметь сильные ноги и выносливое сердце как у зверя. Плавай чаще – будешь себя чувствовать на земле, как рыба в воде. Чаще смотри на небо, а не под ноги – и будут твои мысли ясные и легкие. Больше молчи, чем говори – и в душе твоей поселится тишина, а дух будет мирным и спокойным.

Серафим Саровский

Русская обитель

Русская изба цельное и гармоничное явление мировой культуры, она стоит на пути утилитарных изделий и комфортных «примочек» быта. Изба явно соперничает с уютной городской квартиркой, и для многих людей сильно проигрывает урбанизму. И наметившийся побег горожан из города пока не перерастает в массовое явление. Может, оттого, что изба заставляет обитателей постоянно трудиться, поддерживать как свою жизнь, так и жизнь обиталища.

Русская изба одно из ключевых явлений русской культуры. Слово происходит от древнерусского «истьба», то есть «истопливаемое», отапливаемое жилище. Означает ещё деревянный дом из избняка – строевого, хоромного леса; в старину также избой звался покой царского дворца, палата, присутственное место. А у донских казаков XVI в. «изба войсковая» означала канцелярию.

Значит, про неё нужно знать как можно больше. Она дала кров не только одному народу, а всем, живущим в России. Народы выжили, благодаря избе и Русской печи, которая стоит в центре жилища. Значит, все народы России должны понимать, что это такое.

Крестьянин, строивший избу, совершал решение сложной проблемы. Он подбирал хорошие брёвна для сруба, соразмерял их с планом дома, готовил брус для перекрытий, обдумывал фундамент строительства, в частности, изолировал его от сруба и интуитивно высчитывал размер и глубину залегания фундамента, выбирал вид крыши, двускатной или четырёхскатной, размечал окна, двери, и всё это обустраивал вокруг печи. Человек планировал, совершенствовал и доводил до ума задачу выживания и укрепления семьи, и ещё домоуправления, что собственно и называется по-гречески «экономикой».

В понятие дома нельзя не включить амбар, сеновал, погреба, места обитания скотины, баню, огород и сад, но про это далее.

То есть, любой толковый крестьянин был, несомненно, хорошим экономистом, мастером на все руки и крепким хозяином. Этот экономист и управленец был ещё главой семьи, наставником сыновей и дочерей. Обряд православного венчания в Церкви уподобляет его Христу.

Высокий статус человека, осмыслившего свою роль на земле, делал из него почтенную личность, уважаемую и любимую другими, как ближними, так и дальними. Капитальное жильё, выстроенное человеком, было чудом рукотворным.

За века построилась классификация изб, их десятки разновидностей. Но чаще всего, и заметней, встречаются избы-пятистенки. По всей России они всюду, но в основном располагались в средней полосе европейской части страны.

Это самое экономное и продуманное жилище. В нём тесно, но уютно. Обычно большую часть занимают сени, где хранятся запасы, особенно на зиму. Посередине избы стоит Русская печь, она находится в жилой части дома и отапливает прежде всего жилую часть, но тепло проникает и в сени.

Поскольку избу огораживают пять стен (по периметру и пополам, до клети), она зовётся пятистенкой. Более богатая изба состоит из шести стен – по периметру, сбоку, образуя небольшие сени, и перпендикулярно вдоль печи. Две внутренние стены это две матицы, а в пятистенке – одна. И чердак большой, в пятистенке он не так обязателен, хотя обыкновенно занимает половину дома, если хозяева живут не на севере страны. В шестистенке всё больше: и печь, и высота потолка, и разгороженное пространство дома, и четырёхскатная крыша; в пятистенке она двухскатная.

Шестистенка имеет отдельную столовую, кухню, спальни, да ещё два помещения в сенях. Сыздавна бывало возводились избы в два-три этажа, да ещё с мезонином.

На русском севере избы, как правило, имеют пристрой, называемый скотным двором. Он никогда не отапливается, поскольку там не бывает холодно.

Следует ещё заметить, что избой зовётся дом из брёвен – сосновых, дубовых, кедровых, лиственничных. Он самый комфортный, потому что «дышит» и благотворно влияет на жильцов. Но в последние два века начали возводить кирпичные, а то и каменные, здания. Избой назвать их трудно: русская печь отсутствует, а она выполняет три самые важные функции – обогревает, в ней моются маленькие дети, бывает и взрослые, в ней приготавливают пищу. Вся русская кухня творилась в русской печи! Перестали в массовом количестве строиться русские печи – пропала уникальная кухня: не только знаменитые каши, щи (шти), супы, квасы, хрустящий хлеб и разнообразное печево, но и печёная картошка, окрошка, мочёные яблоки, солёные помидоры, огурцы, квашёная капуста, которые стояли в сенных бочках, а также лечебные травы и варенья на меду.

Работы по хозяйству и облачение

Заметно поменялся быт, в который пришли технические новинки и цифровые технологии. Зато уходит природная естественная среда, заменяясь стандартными материалами, вроде пластика, силикатного кирпича и многими простыми и дешёвыми приспособлениями. В ХХ в. мир стандартизировался, оттого пришла глобализация, когда две страны диктуют стандарты жизни, приоритеты ценностей, разделение мира, ведение глобальных войн.

В социальной сфере женщина «освободилась», – надо полагать, освободилась от большой семьи. Она получила возможность меньше рожать, работать наравне с мужчинами, даже руководить большими коллективами. Процесс этот взял начало в предыдущем веке, когда бурно развивающийся производственный сектор потребовал увеличения рабочей силы. Империалистическая экономика вовлекла женщин и девушек в трудовой процесс. Количество рабочих удвоилось, и теперь можно было постепенно уменьшать заработную плату, что принесло владельцам заводов и мануфактур ощутимую прибыль.

Изба не только жилище для крестьянина, но и центр его хозяйственной деятельности, его социальной активности. Поэтому русскую избу логичнее определить как «жилищно-хозяйственный комплекс земледельца» (ЖХКЗ)1. И, что важно отметить, это социально-культурное явление перерастает своё узкоспециальное назначение, в своём национальном и хозяйственно-бытовом смысле. Ведь в русской избе росли и жили веками представители всех народов России, и она сохранила в суровом климате подавляющее большинство своих национальных культур.

Прежде всего, нужно учесть, что ЖКХЗ сформировался в условиях самого сурового климата, ведь центральная Россия, или Среднерусская равнина, находится в районе рискованного земледелия, где среднегодовая температура —5 градусов по Цельсию. В Канаде и Скандинавии, которые нам недобросовестно любят ставить в назидание, гораздо теплее, —2, —3 градуса, потому что в этих мировых регионах течёт Гольфстрим, да и люди там селятся больше всего в южных районах.

Поэтому урожаи в Европе и Северной Америке всегда были «сам-7» – «сам-9», а вот в России – не выше «сам-3» (имеется в виду, что одно семечко, брошенное в пахоту, давало от двух до девяти семечек урожая). Сейчас мало что в этом изменилось, потому проходится 7 месяцев отапливать жилища и рабочие места, а вот урожай может и не удаться. Скот тоже не может долго пастись на пастбищах. Кроме того, в России нельзя рассчитывать вырастить земледельческие культуры больше, чем за 5 месяцев. Отсюда происходит одна важная черта русского характера: уметь быстро и сноровисто выполнять тяжёлую работу.

В таких условиях Русская изба здорово выручает, потому что это уникальное строение укрывает от любой непогоды, холодного климата, да ещё позволяет кормиться великолепной едой и спасает скот от морозов и голода.

Изба ставится быстро, но стройматериалы готовятся заранее. В противном случае жилище долго не простоит: его изъест жучок, разрушит плесень, погубит огонь. Потому следует подобрать древесину, обработать её, подогнать по параметрам и затем уж строить дом. Обычно основой избы становятся сосны со здоровой древесиной и корой2. Нижняя часть ствола идёт на дом, а верхняя на баню и хозяйственные постройки.

Но перед этим брёвна подвергаются обработке. Издревле, сняв кору, их на несколько месяцев закладывали в яму с солёной водой. Потом перекладывали в другую яму с растопленной смолой. Либо обрабатывали на земле, поливая горячей смолой. Если высохшие брёвна, при постукивании обушком, звенели, они признавались годными. Их не брали ни жучок, ни плесень, ни огонь. При самой тщательной обработке дерево становилось наиболее надёжным материалом: прочным, «дышащим», стойким к воздействиям окружающей среды. Избы из дуба, лиственницы, кедра, построенные в XVIII в., при минимальной обработке, как правило, стоят до сих пор.

Пока шла обработка дерева, на месте постройки избы возводилась Русская печь. Её лучше всего мог соорудить потомственный печник, знающий, как провести дымоход и вытяжки, как построить топку со сводчатым потолком, как потом наиболее ловко чистить дымоход. Как только печь была готова, можно было возводить жилище.

Русские избы всегда отличались большим разнообразием конструкций, это избы с небольшой жилой частью (если с двухскатной крышей), либо шестистенки с несколькими комнатами (с крышей четырёхскатной), двух- и трёхэтажные, с большими и малыми сенями, с погребами и лéдниками, или подполом, трубчатым или шахтным колодцем и проч. Можно насчитать десятки типов, главные среди них – северные избы с большими сенями и пристроенным скотным двором, иногда на сваях (жилище охотников, кустарей), и простые пятистенки (жильё бедных или одиноких крестьян). Классическая изба центральной России – это двухскатная пятистенка с большими сенями, в ней могла жить и зажиточная семья с огромным хозяйством во дворе. В любой избе могла уместиться большая семья из трёх поколений – в тесноте, да не в обиде, – но крепкий мужик со взрослыми сыновьями был в состоянии отстроиться попросторнее. Кстати, в помощь таким семьям до сих пор в России существует закон о бесплатном предоставлении 150-ти кубометров добротного леса для жилья, (используемый очень выборочно).

Итак, печь готова, можно ставить сруб – жилую часть избы. До того уже сруб должен собраться и просохнуть на солнце в летние месяцы, а все его части приладиться друг к другу. Потом его разбирают и проверяют каждое бревно на надёжность, и, если надо, просмаливают ещё раз, или заменяют. Окончательная сборка сруба происходит только вокруг печи. Сруб (как затем и сени) ставят на каменное, кирпичное или надёжное деревянное основание, изолированное от сруба пропитанными смолой или другими изолянтами материалами (толь, берёста, пакля).

Потом к срубу прилаживаются сени с крыльцом, клетью, причём, вход в дом располагается не у входа в жилую часть. Затем возводятся стропила, к ним крепится крыша, покрывающая сени и сруб. Делается и пол вместе с тремя-шестью окнами с наличниками, двумя дверьми, полатями, столом, лавками. Дом считается жилищем для людей, когда растапливается печь, ставится на стол самовар, зажигается перед иконой в красном углу лампадка или свеча, и семья рассаживается по лавкам.

Далее изба обживается посудой, хозяйственными инструментами, а потом продуктами, корзинками, коробами, выпечкой да разными игрушками и вязаными и вышитыми вещами, а то и люлькой.

Хозяйство разрастается за счёт непременной баньки, амбара, скотного двора, огорода, в лучшем случае и сада. Важное место в домашнем хозяйстве отводится сеням, превращающимся летом в спальню, а зимой в место для детских игр, и в хранилище пищевых запасов, ясли для ягнят, телят, цыплят, а также для посиделок для деревенской молодёжи. Сени ещё в любое время года служат кондиционером избы: когда на улице не очень холодно и даже жарко, дверь в жилище открывается, и в доме становится прохладней. Если морозно – то наоборот, растопленная печь разогревает стены сруба, саму трубу, и в сенях теплеет.

Помимо того, в сенях находятся зимние запасы семьи: лари с картошкой, крупами, мукой, другими не менее важными сушёными овощами и фруктами. Там же вдоль стен стоят бочки с квашёной капустой, малосольными помидорами и огурцами, с мочёными яблоками.

Но центром всего семейного мира является Русская печь. Здесь всегда тепло, весело играет огонь, мама и бабушка, и ещё сёстры, пекут пироги с клубникой, яблоками, вишней, капустой, иногда с мясом. Но в русской печи всегда самыми вкусными получаются щи, блины, каши, покрытые коричневой коркой, квас, компот, хлеб, пышные лепёшки, топлёное молоко, топлёное масло, а летом окрошечный квас, который в самую жару напрочь снимает жажду, когда им зальют тарелку со свежими помидорами и огурцами, мясом, варёными яйцами, зелёным луком, хреном, сметаной, чуть посыпанными солью.

Для завершения картины важно показать одежду из древнерусского гардероба. Она делилась на праздничную и рабочую. Впрочем, первая для знати тоже была рабочей. Но живописные одеяния древнерусских князей, изысканность облачения аристократии лишь выгодно подчёркивала скромная, хоть и разноцветная, одежда крестьян.

Сорочка, или сорочица была основной частью костюма крестьян и горожан, мужчин и женщин, богатых и бедных. В классическом варианте сорочица была нательной рубахой. У мужчин она могла доходить до колен, носили ее навыпуск, подпоясывая узким ремнем или тканным шнурком. У женщин она могла быть длинной до ступней, рукава ее собирались в складки у запястья и сдерживались обручами. Ворот такой рубахи, как правило, был низким, чтобы шея оставалась голой. Сначала это был просто вырез, в который проходила при надевании голова. Разрез с застежками или завязками появится чуть позже. Застегивали ворот на небольшую пуговицу, которая могла быть и костяной, и деревянной, и бронзовой. Особо нарядные сорочицы имели невысокие воротники-стоечки, которые обшивались узорами из золотых нитей.

Портами могла называться как одежда в целом, так и штаны как вид нижнего белья, для которых было еще несколько древних названий – гачи и ноговицы. Порты были довольно узкими штанами с поясом на вздежке. Их всегда носили заправленными в сапоги или онучи, поэтому сказать, насколько они были длинными, сложно, а вот по форме на всех изображениях они полностью облегали ноги. До конца XVII века в штанах не было карманов – все необходимые мелкие вещи надо было носить на поясе, который крепился к ремню или в специальной денежной сумке – калите.

Выйти на улицу с непокрытой головой для русского человека было зазорно. Среди древних головных уборов выделяются, конечно, женские платки (ситцевые, шерстяные, шёлковые) и мужские шапки. Самым устойчивым фасоном были полусферические шапки с меховой опушкой. Есть легенда, что однажды московские князья получили в подарок от Узбек-хана золотую тюбетейку бухарской работы. Они велели приделать к ней соболью опушку, и она превратилась в великокняжеский венец, больше известный сейчас как «шапка Мономаха». Еще одним восточным головным убором была тафья. Это маленькая плоская шапочка, которая закрывала макушку головы. Особенно богатым был женский головной убор. Тут был и убрус, и чело (очелье), и повоец, и привитка.

Для всех жителей Древней Руси предметы костюма типа накидки были весьма популярны. Одной из них было корзно – длинный, доходящий почти до пят плащ, который застегивался на правом или левом плече запонкой с петлицами или на драгоценную пряжку. Это был княжеский предмет одежды, о чем говорит, например, его относительная дороговизна – его пошив стоил гривну. Иногда корзно могло быть не только плащом, но и наплечной распашной одеждой со сшитыми боковыми швами. Едва ли эта накидка была удобной одеждой – длиннополый плащ, покрывающий половину тела, вряд ли мог дать нужную свободу движений, особенно в военных походах, так что он служил, скорее, индикатором статуса и надевался «по случаю».

А вот люди рангом пониже могли накинуть на себя мятль – еще один вид безрукавного плаща, но колоколообразного вида. Мятль был вполне добротной, хотя и простой, одеждой. Есть сведения, что устанавливался даже штраф в три гривны для того, кто в драке разорвет чей-то мятль (по другим летописным источникам, стоимость мятля составляла полгривны). В летописях упоминаются рудавые (красно-бурые) и чёрные мятли.

Старинный русский костюм был весьма многослоен. Если сорочица надевалась в начале, то кожух завершал композицию. Собственно, он представлял древнюю шубу, которая, впрочем, отличалась от нынешней прежде всего тем, что мехом надевалась вовнутрь. Оттого этот верхний покров был самым тёплым слоем, для его отделки использовались козлиные и овечьи шкуры. Кожухи носили как женщины, так и мужчины. Богатые кожухи были сделаны из хорошо выделанной мягкой кожи, расшивались жемчугом и украшались драгоценными нашивками из дорогих тканей. В духовной грамоте Ивана Калиты (1339 г.) можно встретить такие описания: «кожух черленый женчюжный», «кожух желтая обирь», два «кожуха с аламы с женчюгом». Кожу для этого наряда красили в разные цвета, но чаще всего использовали красный: «кожух чермничный», «кожух черленый». Люд попроще носил кожухи из грубо выделанной кожи. Ныне же шубы носят мехом наружу, для похвальбы, их ещё на нашей памяти старики называли «вывороченными шубами напоказ».

Ещё крестьяне и небогатые горожане носили вотолу (или волоту) – кусок толстой посконной материи или грубой шерстяной ткани, который накидывали на плечи в сырую и холодную погоду. Длина вотолы была до колен или икр. Она застегивалась или завязывалась у шеи и иногда имела капюшон. В таком наряде пойти на церковный обряд было, конечно, неудобно, но вот собирать в ней яблоки в дождливый октябрьский день – самое уместное3.

Как видим, историческое жилище русского человека вполне сопрягается с его одеянием, в соответствии с бытовыми традициями и сезонными условиями, но изба представляет более универсальное явление, стилистически укоренённое и потому постоянное. Кроме того, вид жилища в суровых климатических условиях наиболее полно демонстрирует трудовую этику хозяина, полностью вовлекая его в социально-трудовой процесс, и тем самым в восприятие окружающего мира. Устройство жизни у восточных славяно-русов породило и богатую лексику, и самобытный фольклор, и образ мышления, которые стали не всем ясными и необходимыми. Например, большой словарь названий из быта крестьян и мастеровых в ЖКХЗ, определяющий мир труда и вселенной, ушёл из употребления.

Ныне такая гармония уже утрачена.

Как строился крестьянский дом

Хозяин, задумавший строительство, включал его в окружающий мир, выстраивая сначала в голове свою вселенную. Ведь дом делил пространство жизни на домашнее и недомашнее. И тут надо было распределить веками отработанную систему правил, предписаний и запретов.

Искалась площадка для постройки. Ведь давно было замечено, что на всей земле места делятся на энергетически благодатные, тревожные и гиблые. Их чувствуют животные, например, кошки, а также некоторые особо чуткие люди. Именно к ним прислушиваются до сих пор при выборе храмов да жилых построек.

Говорят, крестьяне для очистки совести на намеченном месте оставляли на всю ночь зерно или куски хлеба. Коли еда к утру исчезала или её становилось меньше, означало, что место нечистое. Было огромное число способов определения границ между будущим домом и остальным пространством, чему служили приметы, обряды, связанные со стенами, порогами, окнами, дверьми, запорами.

В Вологодской губернии читался заговор: «Наша изба о четыре угла, во всяком углу по ангелу стоит. Сам Христос среди полу стоит, со крестом стоит, крестом градит хлеб да соль и живот и всю семью нашу». Этот заговор ясно говорит о том, что слово «дом» видится не просто жильём, а общинной организацией, семьёй.

После того, как определялись границы дома, продолжалось упорядочение пространства с помощью гаданий. Насыпали кучку жита, где будет святой угол, потом где встанет печь, где будут сходиться причелковая и глухая стены в дверном углу. Так отмечалась ценностная иерархия углов: святой-печной-глухой-дверной. Каждая деталь имела потаённый смысл, а все вместе они должны были защищать семью от несчастий.