- -
- 100%
- +
– Что это нам даёт? – спросил Роман, не совсем понимая, о чём речь.
– А я кажется, понял твою мысль Тимофей. – Вставил Терешкин. – Получается, его сожгло изнутри!?
– Точно! Ответ на это могут дать те следаки, которые забрали тело.
– Только я сомневаюсь, что мы узнаем у них правду. – Горько вздохнул участковый. – Теперь понятно, почему Ванька одежду с себя срывал. Это ж как он мучился! Всё изнутри сгорает, а ты поделать ничего не можешь! Жуть!
– Но это, ведь какие технологии должны быть у этих тварей!? – Покачал головой, Роман. – Интересно, а почему тогда меня не сожгли?
– Причин тому, может быть много. – Тимофей задумался, а Петрович, воспользовавшись паузой, наполнил стаканы.
– Давай Тимофей, усвоилось уже.
Выпили и снова застучали ложками. Хоть давно уже все наелись от пуза. Но закуска при такой выпивке, сама просится в рот.
– Много причин говоришь? – Не унимался Роман. – Какие это могут быть причины, если Ивана сварили как кабана, а меня нет. Только страху нагнали такого, что в штаны едва не наложил.
– Вот смотрите, – Тимофей, вдохновлённый благодарным слушателем, дал волю своей фантазии. – Если мы опираемся на микроволновую теорию, то позволю себе предположить, что Иван и ты, Рома, столкнулись с разными расами. Предположим одна, чтобы не оставлять свидетелей своего здесь пребывания, просто уничтожает их с помощью микроволнового излучателя. В то время как другая, с помощью всё того же излучателя только отпугивает нежелательного свидетеля.
– То есть, как это можно просто отпугнуть и вреда не причинить? – изумился егерь.
– Очень просто. Если они владеют этими технологиями, для них это не составит особого труда. Человеческое ухо, воспринимает звук в частотном диапазоне от 16 Герц до 20 тысяч Герц. Всё что выше или ниже, мы не воспринимаем как звук. Мы это слышать не можем, но на уровне подсознания или на чисто физическом уровне мы способны воспринимать воздействие этих частот, кстати, в отличие от животных. К примеру, все слышали, как перед землетрясениями, животные стараются уйти из опасного места или ведут себя неадекватно. Это их поведение вызвано тем, что они слышат уже начавшийся катаклизм, задолго до того как его услышим мы. Человек может в этом случае испытывать некий дискомфорт. Ещё не понимает, что происходит, но как будто что-то предчувствует. Так вот если использовать не слышимые нами частоты, можно заставить человека бояться, или просто его убить. Это, смотря на каких частотах, и с какой силой воздействовать. Можно сказать проще, смотря с какой громкостью. Только громкость в данном случае понятие, не совсем подходящее, потому что звук этот, мы всё равно не услышим.
– Выходит, меня пугали звуком? – Казалось, Роман был возмущён этим обстоятельством.
– А тебе хочется, чтобы тебя чем-то другим пугали? Или как Ивана, насмерть? – мрачно пошутил Терешкин.
– Кстати, помнится ты, Петрович, вспоминал о Бабе Яге, кикиморах и леших? Так вот это может иметь к нашему делу прямое отношение.
– Интересно, каким это образом?
– А вспомните известный всем с детства, тоже сказочный персонаж – Соловей Разбойник. Чем он пугал и с помощью чего грабил честной народ на Муромской дороге? Правильно, с помощью свиста. То есть с помощью звука! А почему бы ни предположить, что Соловей Разбойник, как раз то самое существо, с которым столкнулся Иван и ты Рома?
– Да! И надо же? Похоже.
– В древних легендах, превращённых по большей части в сказки, много можно почерпнуть. Только там, это всё настолько завуалировано, что порой пока не встретишь каких– либо аналогий в современности, ничего не расшифруешь.
Они ещё долго сидели, вспоминая разные непонятные случаи, сопоставляли их со сказочными персонажами, спорили и соглашались друг с другом.
Спать остались у егеря, а поутру, Тимофей отвёз участкового в район, простился с ним и взял курс на Москву.
Глава 5
Таёжная дорога, это не какой-нибудь автобан. Благо проходимость у "Нивы" приличная, иначе бы совсем туго пришлось. Тимофей не первый год скитался по разным глухим уголкам страны, тайгу знал не понаслышке. Однако конец этого лета, выдался холодным и дождливым. Дорогу совсем развезло. Расстояние, на которое могло быть затрачено несколько часов, обещало растянуться на гораздо большее время. Движок выл и урчал, тщетно стараясь сократить это время. Но всему когда-нибудь приходит конец. Сначала из-под капота повалил пар, а затем во чреве железного коня, что-то виновато загудело, мотор чихнул и заглох окончательно. Тимофей самоуверенно вышел из машины, даже не подумав заглянуть под капот. По его прикидкам, километрах в трёх, должна была находиться деревня Петровка. Он бодро, хотя не без сожаления, собрав свои пожитки, встал, что называется, на тропу. Мокрая, после недавнего дождя хвоя, довольно густого ельника, весело искрилась на солнце. Тропа петляла в траве, выводя путника к людскому жилью. Тимофей уверенно и самонадеянно шагал, не подозревая о подвохе. Но так обычно и случается. Стоит только расслабиться, как обязательно нарвёшься на неприятности. Так оно и случилось. Тропинка, которая только что казалась надёжной, стала теряться, истончаясь и пропадая на глазах, пока окончательно не исчезла из вида. Лес из весёлого, умытого дождём, вдруг превратился в корявый, безжизненный. Тут и там приходилось продираться через бурелом. Наконец, уже порядком уставший, Тимофей увидел впереди, раскинувшееся жёлтое пространство болота. В этот момент Тимофей обратил внимание на буквально обрушившуюся тишину. Не стало слышно дятла, бодро выбивавшего дробь, исчезло весёлое птичье многоголосье. Безмолвная тайга, страшная штука. Так и ждёшь, что произойдет нечто нехорошее. Тимофей остановился, прислушался. Тихо. Чтобы не поддаваться эмоциям, он достал карту, и стал определять своё местонахождение. По его абсолютному убеждению, никакого болота здесь, быть не должно, по определению. Карта тоже не содержала никаких данных о его наличии. Вообще вокруг, километров на триста, судя по карте, никаких болот не наблюдалось. Резонно сославшись на топографическую ошибку, Тимофей срезал длинную, крепкую жердь, закинул рюкзак за спину и ступил на первую, зыбкую как холодец, кочку. Первые шаги, словно оживили болото. Оно шипело и качалось будто живое. Он едва удерживал равновесие, опираясь на свою жердь. Неожиданно, очередная кочка под ногой, ушла под воду, а он, потеряв опору, очутился по пояс в густой, липкой жиже. Тимофей вовремя успел положить жердь на топкую грязь, и опереться на неё. Стараясь поменьше помогать себе ногами, чтобы его не затягивало, он стал подтягиваться на руках пока не смог дотянуться до пучка жёсткой травы. Трава впивалась в руку, разрезая кожу до крови. Но всё же ему удалось вытащить себя из ямы. Он выбился из сил на столько, что долго лежал в жидкой болотной массе, слушая, как ухает в висках кровь, и не мог отдышаться. Он даже не замечал, как вода проникает через воротник, стекая грязными струями по спине.
Наконец отдышавшись, он поднялся. Ноги дрожали, руки судорожно продолжали сжимать жердь, а в голове занозой засела предательская мысль, повернуть назад. Только врождённое упрямство, и самолюбие не позволили этого сделать. Не хотелось сознаться самому себе в слабоволии.
Он ещё долго брел, едва удерживая равновесие на зыбких кочках. Падал, теряя под ногами опору, но неизменно вытаскивал своё измождённое тело, продолжая идти. Наконец, когда его нога ступила на твёрдую землю, он долго стоял, приводя в порядок дыхание и сердцебиение. А когда вышел на лесную опушку, упал в траву. Усталость была дикая. Но мысль, что он не сдался, выдержал этот путь, остался жив, билась в висках, окрыляя и наполняя грудь гордостью за себя.
Сколько так провалялся, он сказать не мог. Но когда встал, был готов идти, хоть ослаб на столько, что его слегка покачивало. Ноги предательски тряслись, а голова кружилась. Он осмотрел опушку, в поисках тропинки. Но не нашёл даже намёка на неё. Пришлось опять ориентироваться по карте, наметить маршрут. Не придумав ничего лучшего, Тимофей напролом вошел в чащу.
Оказалось, что по бурелому идти было не на много легче, чем по болоту, а так как обойти препятствие не представлялось возможным, приходилось терять последние силы. Впрочем, идти предстояло не долго, близился вечер. И как бы Тимофею не хотелось до темна, найти деревню, ночевать, все равно предстояло в лесу.
Не без труда, но ему всё-таки удалось найти подходящую поляну для ночлега. Благо с дровами проблем не было.
Кое-как собрав топлива на ночь, он разжёг огонь и, будучи уже полностью обессиленным, лёг спать, даже не поужинав. Усталость была такой, что он улёгся, не обращая внимания на промокшую насквозь одежду. Тимофей то и дело поворачивался, подставляя огню то один бок, то другой. Одежда парила, высыхая и согревая продрогшее тело. Стемнело довольно быстро. Тайга наполнялась ночными звуками. Вот прокричала сова, собираясь на ночную охоту. А вот её потенциальные жертвы – мыши, устроили возню, неподалеку от Тимофеева ложа. Всё это Тимофей воспринимал совершенно отстранённо. Огонь отгонит зверя. К тому же он всегда был согласен с мнением, что самым опасным зверем в тайге является человек. Но похоже в этой чаще, на многие километры, человеком и не пахло.
Однако, несмотря на все эти соображения, о чувстве собственной безопасности, в окружающем пространстве, что-то неуловимо изменилось. Будто воздух стал плотней. Дыхание сделалось трудным. Тело сковало непонятное напряжение. Тимофей замер и прислушался. Вокруг стало тихо. Не было слышно, ни единого звука и всё же, несмотря на ватную тишину, Тимофей кожей ощутил постороннее присутствие. Осознание этого, только усилило чувство собственной беззащитности. Но он продолжал лежать, не в силах пошевелиться. Затем он услышал невнятный голос, который казалось, звучал прямо в голове. Это было, что-то вроде далёкого шёпота, или клёкота, похожего на птичий. Понять смысл произносимого, он как не старался, никак не мог, вот только становилось совершенно ясно, что этот голос сковывал тело всё больше и больше. Но страхом это назвать было нельзя, скорей чувство скованной незащищённости. Он абсолютно не владел своим телом. Более того, скованность стала перерастать в давящую боль. Боль усиливалась с каждой минутой, сознание стало меркнуть. Тимофей как мог, пытался сопротивляться. Ему казалось, что если он поддастся чужой воле, то умрёт. Однако, силы были явно не равными.
*******
Он вдруг увидел себя студентом, сидящим на лекции.
Преподаватель, был человеком неординарным, а лекции его, едва ли не, самыми посещаемыми. Профессор говорил со своими студентами, о том, о чём в то время вообще говорить не рекомендовалось.
– И так теперь мы знаем, что энергоинформационные поля существуют. Вопрос лишь в том, каким образом достать информацию этих полей. – Вот уже в течение получаса, профессор добивался внимания аудитории тем, что приводил в пользу своих доводов солидные аргументы. Однако, не смотря на такие имена, как Платон, Эйнштейн, Нострадамус… аудитория смотрела на профессора с нескрываемым скептицизмом.
– Извините профессор, но если это так, то получается, что в нашем мире всё предопределено. – Тимофею хотелось не столько опровергнуть профессорские выкладки, сколько ещё более развернуть дискуссию.
– Именно так молодой человек.
– Но тогда нет ни какого смысла, что– либо изобретать, придумывать. Пропадает интерес ко всем произведениям искусства, то есть пропадает их уникальность. Ведь всё уже когда-то, или где– то было создано.
– Не переживайте молодой человек. То, что может произойти именно с вами, ещё ни с кем не происходило и никогда ни с кем не произойдёт, кроме вас. – По аудитории пробежал лёгкий смешок, но пристальный взгляд профессора, не позволил Тимофею поддаться общему настроению. О, этот взгляд! Он просто отделял сознание от всего окружающего. Тимофей уже не видел вокруг ничего. Он тонул… Вокруг всё перевернулось, изменилось…
Он не тонул, он плыл! И это ему нравилось. Под водой он всегда чувствовал себя в своей стихии. Особенно в присутствии своих друзей. Они всегда незримо сопровождали его во время прогулок. Он должен сам освоиться в этом мире. Иногда конечно им приходилось проходить барьер невидимости, в основном, когда ему нужна была их непосредственная поддержка, или когда он попадал в беду. Тогда в эти минуты он чувствовал себя, особенно хорошо. Их необычный вид нисколько его не пугал. Скорей наоборот. Было забавно наблюдать, с каким изяществом и грацией, они владели своим огромным телом с длинными руками и ногами. Они были просто созданы для жизни в воде. Перепонки между пальцев рук и удлинённые перепончатые стопы, позволяли им плавать не хуже дельфинов. Только они были приспособлены даже лучше чем дельфины, или люди. Они могли дышать под водой и на суше. Вот только разговаривать с ними он не мог, понимать понимал, но говорить не мог. А они его прекрасно понимали, даже на уровне эмоций.
Место, где обычно ему дозволяли выходить на берег, находилось недалеко от рыбацкого посёлка. Это было связано с огромным риском, встретить людей. Поэтому большую часть времени, он проводил в воде, не выходя на сушу. Но как ему этого хотелось! Люди, такие же, как он, сам, только взрослые и опасные, привлекали его. Он чувствовал родство с ними. Его неумолимо тянуло к себе подобным.
В этот раз, он отдыхал на камнях, появлявшихся из воды во время отлива. Эквины, так звали его друзей, плескались неподалеку, со стаей дельфинов. Это было дружеское общение. Эквины вообще были близки дельфинам.
Мальчик долго наблюдал за ними, пока его внимание не привлекла лодка, вышедшая в бухту. То были деревенские рыбаки. Он спрятался за каменным выступом и стал с интересом смотреть за действиями рыбаков.
Лодка отошла от берега на приличное расстояние, и рыбаки начали заводить сеть. Вероятно появление стаи дельфинов, подсказывало рыбакам, что в бухту вошёл косяк рыбы, и дельфины устроили на неё охоту. Отчасти это так и было. Небольшой косяк кефали, действительно привлёк дельфинов. Но рыбы было мало, и они увлеклись игрой со своими друзьями – эквинами. Он видел, что рыбаки подошли, на максимально близкое расстояние к заигравшимся дельфинам. Это было опасно для эквинов. Но, тем не менее, стая продолжала резвиться, а рыбаки тем временем, поставили сеть.
Ему нравились эти люди. Сильные, умелые, их действия просто завораживали, приковывали внимание. В его мире тоже были люди такие-же как он. Но там сама обстановка была другой. Сам его мир отличался от этого. Надо сказать, что этот мир казался ему много хуже своего. Но необычность этого, его люди, то чем они занимались, пленили его с самого первого посещения этого берега.
Вокруг лодки, неожиданно наметилось странное оживление. Дельфины стали вести себя, как-то странно. Эти мирные животные, доброжелательно относящиеся к людям, стали от чего-то агрессивными. Они едва не перевернули лодку. Только умение, и опыт рыбаков, не дали им этого сделать. Люди продолжали упорно вытаскивать сеть. Эта их настойчивость, была достойна уважения. Тем более, что дельфины совсем обезумели. Они продолжали бить в борта лодки. Выныривая из воды, перелетали через неё, норовя сбить кого-нибудь из людей. Чтобы лучше разглядеть происходящее, мальчик вылез из укрытия и взобрался на вершину камня. Тем более, что опасности быть замеченным не было. Сейчас людям было не до созерцаний местных красот. Едва удерживая равновесие в утлом суденышке, они упрямо тянули сеть.
И тут он увидел причину безумства дельфинов. Рыбаки, краснея от натуги, тянули сеть, а в сети, запутавшись, тщетно пытаясь вырваться, бился Ларгос, один из эквинов, помогающих мальчику освоиться в этом мире. Ужас сковал юношеское сознание. Ещё немного и люди втянут пленника к себе на лодку. Он кожей почувствовал отчаянье Ларгоса и его подруги Лины, тщетно пытающейся порвать сеть. Как Ларгоса угораздило запутаться в сети, непонятно. Вероятно заигравшись с дельфинами, он потерял бдительность и попался. Но не это сейчас было главным. К чему искать причину несчастья, если оно уже произошло. Нужно было думать, как помочь бедному Ларгосу. Но что может сделать маленький мальчик? Тем не менее он спрыгнул в воду и не жалея сил поплыл к лодке.
Рыбаки к тому времени, уже поняли, какая добыча попала в их сети. Ужас отразился в лицах людей. Но вместо того, чтобы бросить сеть с добычей, они выволокли её на палубу и стали избивать несчастного эквина вёслами. Были слышны их ругательства и беспомощный клёкот Ларгоса. Мальчик не выдержал этого страшного зрелища и закричал:
– Не надо-о! Не трогайте его!
Но обезумевшие от испуга и ярости за свой испуг продолжали бить, не замечая ничего вокруг. Запах крови только усилил это безумство.
Наконец ему удалось достичь лодки, схватиться за борт, чтобы увидеть то, что происходило внутри. Он на миг увидал окровавленное тело Ларгоса, и ему стало плохо. Мальчик обессилено повис, держась за борт и наклонив лодку. В это время в противоположный борт посыпались мощные удары дельфинов и неустойчивое судно, наконец, перевернулось.
Мальчишка ушёл под воду. Он видел, как люди в панике поплыли к берегу, бросив лодку, вместе с добычей. А сеть с запутавшимся в ней Ларгосом, медленно пошла ко дну. Лина изо всех сил тянула своего возлюбленного на поверхность. Едва переведя дыхание, мальчишке снова пришлось нырнуть, спеша ей на помощь. Но их усилий было недостаточно. Тогда подоспели дельфины, оставившие не опасных уже людей.
Нужно было срочно доставить избитого Ларгоса на базу. Только там ему можно будет оказать необходимую помощь и если удастся, спасти его жизнь. В том, что жизни эквина угрожает опасность, сомнений не было. У Ларгоса была разбита голова! Дело в том, что череп у эквинов, был их самым слабым местом. Слишком тонкие черепные кости, не оставляли им ни каких шансов на выживание при ударе по голове, даже если удар не сильный.
Так они и плыли, этой странной траурной процессией. Три дельфина, державшие в своих зубах сеть, молодой человеческий ребёнок и обезумевшая от горя Лина, в сопровождении остальной стаи дельфинов, которые то и дело сменяли своих сородичей, тащивших Ларгоса…
*******
Тимофей проснулся и рывком вскочил на ноги. Он задыхался, будто только что пробежал не один километр. Ещё не осознав, где находится, он озирался по сторонам, но никак не мог прийти в себя.
Костёр почти прогорел, а Тимофей так продрог, что зуб на зуб не попадал. Дрожа от холода, а больше от пережитого сна, Тимофей принялся реанимировать потухший костёр.
Когда пламя основательно взялось пожирать сухие дрова, он водрузил над костром котелок с водой. Чай из брусничного листа, поможет согреться быстрее.
Тимофей подсел поближе к костру. Странный это всё-таки был сон. Ощущение полного присутствия! Тут он вспомнил, что предшествовало этому сну. Вспомнил страх, оцепенение, боль. И буквально физическое ощущение, постороннего присутствия. Но никто ведь не появился! А он просто уснул. Или это тоже было частью сна?
Окончательно запутавшись в собственных рассуждениях, он, выпив кружку приятно пахнувшего напитка, лёг, подставив костру, окоченевшую спину, и блаженно уснул. До рассвета оставалось совсем не много.
Остаток ночи прошёл без сновидений. Он проснулся, в такое время, когда свет едва начинает отвоёвывать у тьмы право на существование. Ещё не светло, но вокруг всё становится различимым, а воздух прозрачным. Это время, хорошо знакомо любителям рыбалки на "зорьке".
Снова пришлось разжигать огонь. Банка тушёнки с домашним хлебом, который с удовольствием, на грани хвастовства, вручил ему участковый Терешкин, были как нельзя кстати.
Допив остатки чая, Тимофей стал собираться в дорогу.
Глава 6
Бурелом вскоре закончился, идти стало значительно легче. Если бы не вчерашние приключения, дорогу можно было считать приятной прогулкой. Вековые кедры и ели, могучими кронами подпирали облачное небо. Под ногами простирался ковёр изо мха, перемешанного с прошлогодней хвоей. Хотелось снять армейские ботинки, порядком надоевшие за последние дни, пройтись босиком, наслаждаясь прохладой и мягкостью мшистого покрова. Уже казалось, не было вовсе, вчерашнего болота и ночных кошмаров. Усталость последних суток, испарялась с каждым шагом. Однако не хотелось попасть впросак, едва расслабившись, поэтому Тимофей не терял бдительности, постоянно озираясь по сторонам.
Ночные видения, не давали покоя. Как это часто бывает, сон уже давно выветрился из головы. Осталось лишь чувство беспокойства и тревоги, а еще понимание, что слишком уж стройным, даже логичным был сюжет этого сна. Странно осознавать, что сон ты уже не помнишь, а его необычность занозой засела в голове.
Однако сон, как не крути это всё-таки сон. Но то, что предшествовало ему, было куда более непонятным, в тоже время реальным, впрочем, как и сам сон.
В том, что перед сном, кто-то присутствовал у костра, Тимофей почти не сомневался. То, что ему снилось, было похоже на внушение. Во всяком случае, это было очень похоже на внешнее воздействие. Вот только кому и главное, зачем это надо? Тимофей терялся в догадках.
Неожиданно в голове возникли слова профессора:
– Не переживайте молодой человек. То, что может произойти именно с вами, ещё ни с кем не происходило и никогда ни с кем не произойдёт, кроме вас.
Были эти слова из сна, или вспомнились институтские лекции профессора Ковалёва, Тимофей точно сказать не мог. Только сейчас, здесь в тайге, он вдруг ни с того ни с сего, начал вспоминать ту лекцию.
Профессора иногда заносило в такие дебри, что Тимофей сомневался в том, что он сам в это верит. Однако его лекции пользовались особой популярностью среди студентов. Надо сказать не без оснований. Профессор рассматривал темы, помогающие пробудить воображение, с неординарным мышлением.
– Если рассматривать наш мозг, только с точки зрения хранителя информации, – говорил профессор, – мы неизбежно зайдём в тупик. Наш мозг, несомненно, нечто большее. А если связать его деятельность с энергоинформационными полями, то очень многое становится на свои места.
– Например?– Тимофея задело ироничное замечание профессора, высказанное в его адрес.
– Вот вы, молодой человек возмутились по поводу того, что если существуют энергоинформационные поля, то нет смысла что– либо изобретать. Становятся не интересными произведения искусства и тому подобное. В ваших доводах есть доля истины. Но только доля. Поверьте мне на слово, если бы вы, к примеру, жили в восемнадцатом веке и имели доступ к информации вселенной, вы никогда не смогли бы воспроизвести картины Сальвадора Дали, или реактивный самолёт. Увидеть – да. Воспроизвести – нет. Вспомните Леонардо Да Винчи, его ничего не объясняющие чертежи летательных аппаратов. Может когда-нибудь, нам удастся найти или расшифровать многие из них, но сейчас всё это выглядит как нечто абстрактное. Всё намного сложней. Возможно именно по этому, не всем дано пользоваться этой информацией.
– Если принять эту вашу теорию, создаётся впечатление, что информация кем-то избирательно дозируется.
– Если вы к вопросу о религии, то это не ко мне. Моя теория проста. Наш мозг, помимо того, что сам является хранителем информации, ещё использует для хранения некое энергетическое поле, являясь своего рода передатчиком, антенной, радаром если хотите. Но это самое информационное поле, не подчинено каким – либо временным рамкам. То есть списанная в него информация является продуктом не только прошлого и настоящего, но так же будущего. В эту теорию многое укладывается. Великие предсказания пророков, вспомните тех же – Да Винчи или Нострадамуса. Сюда можно отнести даже шаманские практики и если хотите самого Христа.
– Слышали бы вас священники. Предали анафеме, да дело с концом. – Тимофей был заинтригован теорией профессора, тем более ему уже приходилось читать где-то нечто подобное.
– Слава богу, прошли времена инквизиции. Костра я не избежал бы, это точно, – Профессор грустно улыбался. А Тимофей вдруг вспомнил, что жизнь профессора и без инквизиции, была далеко не безоблачной. Он прошёл всю войну, в конце сороковых был репрессирован. Хлебнул сполна сталинских лагерей и только, в конце пятидесятых, был полностью реабилитирован. Солидная плата за свои убеждения.
– Однако хочу заметить,– продолжал профессор,– даже рискуя прослыть ярым еретиком, могу с большой долей уверенности предположить, что это поле для всех религий мира, может отождествляться с Богом. Впрочем, с дьяволом тоже.
****
Так что же произошло этой ночью?
Лес неожиданно сменился довольно большой поляной. Тимофей вышел на открытое пространство и огляделся. По его прикидкам он давно должен был выйти к деревне. Может, мимо прошёл?
Вдруг ему почудилось движение в чаще молодого ельника. Он по опыту знал, ещё со времён службы в армии, что в лесу все горизонтальные перемещения, гораздо сильнее привлекают внимание, нежели вертикальные. Поэтому его взгляд, среагировал на чьё-то движение. Не теряя времени, он пересёк поляну, как мог, быстро пройдя по лесу некоторое расстояние, спрятался в кустах. Вот когда пригодилась наука маскировки, вбитая в своё время в разведроте десантных войск. Он всегда считал, что службу прошёл не зря. В отличие от своих не служивших друзей, прикрывшихся военной кафедрой института. Тем более потерянными, эти два года, в отличие от них, никогда не считал. Подумаешь, на два года позже институт закончил. За то в отличие от тех же друзей однокашников, никогда не ныл во время длительных блужданий по тайге. В армии не такие нагрузки приходилось испытывать.