Трагедии и комедии маленького человека

Вернувшаяся жена застала дома мужа в окружении двух бомжей, которые сидели за столом, и пили горькую, купленную на деньги от сдачи металла во вторчермет.

– Олег! Кто это? – задала вопрос Маша.

– Знакомься. Это мои друзья. Сашка и Пашка. Друзья по несчастью. Тоже остались без работы. А у нас сегодня праздник. Много металла сдали, вот, две бутылки купили, – ответил заплетающимся языком муж.

– Ты посмотри, во что ты квартиру превратил? Какой-то бомжатник. Ты что, целый месяц пил, пока меня не было?

– Пил, пью и буду пить. Я Соньку поминаю, которая мне жизнь спасла.

– Как спасла?

– Я её в лесу искал, и на меня волки хотели наброситься, она выскочила неожиданно и с ними в схватку вступила, волков было двое, вот они её и загрызли. Хорошо егерь их застрелил. Он её в лесу нашёл, вылечил. Она у него жила. Вот какая я сволочь. Живое существо из-за меня погибло. Сонька каждый день мне снится.

– А Сонька где похоронена?

– Не знаю. Егерь мне не разрешил её забрать. Сказал, что лучше бы меня волки загрызли вместо неё.

После приезда жены жизнь Олега не изменилась. Смерть отца и потеря любимой собаки всё дальше и дальше опускали Овчинкина на дно жизни. Только изрядная доля алкоголя позволяла на время забыть о своём горе. Каждое утро он уходил из дома в поисках спасительного лекарства.

Наступила зима. Жена Маша нашла работу в новом фитнес-клубе. Нашедший новых друзей-бомжей Олег иногда перестал ночевать дома. Однажды его не было три дня. Жена уже собиралась искать пропавшего мужа, как раздался телефонный звонок.

– Это квартира Овчинкиных?

– Да, Овчинкиных.

– Это вам звонят из морга. Вы не могли бы к нам приехать на опознание вашего мужа.

– А что случилось?

– Ваш муж бросился под поезд.

Приехавшая жена узнала своего Олега, виновницей смерти которого она в первую очередь и была.

Братья по крови

Посвящается выпускникам Московского технологического института

Герехан брёл по тёмным улицам посёлка к себе в общежитие Московского технологического института, возвращаясь от друга, который снимал комнату в частном доме. Учёба близилась к концу, осталось только написать диплом и защитить его. Прощай, Москва, беззаботная и весёлая студенческая жизнь, и здравствуй, взрослая в Грозном на мебельной фабрике в должности старшего экономиста.

Сзади послышались мужские голоса. Оглянувшись, увидел пятерых парней. Догнав его, один из них вальяжно спросил:

– Эй, парень, сигаретку дай?

– Я не курю, – ответил с акцентом Герехан.

– Ты что, чурка?

– Я не чурка, я чеченец.

– Ты чурка. И таким, как ты, не место в нашем посёлке.

После этого на него обрушился град ударов со всех сторон. Сначала Герехан очень ловко уклонялся от них, но силы были не равны. В этот момент он услышал щелчок, понял, что сработал выкидной нож, после этого почувствовал острую боль в правой стороне живота.

– Всё, братва, разбегаемся, – сказал долговязый, и толпа быстро удалилась от упавшего на асфальт Герехана.

Иван Мишин, выйдя из электрички, не стал дожидаться единственного автобуса, который курсировал по дачному посёлку, и пошёл пешком в общагу. Сегодня был последний день преддипломной практики. Невольно его взгляд остановился на силуэте лежащего на асфальте человека. Подумал, что, наверно, пьяный вышел из ресторана «Кооператор» и до дома не дошёл – упал. Когда он подошёл и нагнулся, то увидел своего однокурсника Герехана Наврузова, который жил в соседней комнате. Иван замер в каком-то оцепенении. Надо было что-то делать, а он стоял, не понимая, что случилось. Наконец, глядя на кровь, которая появилась на асфальте, понял, что однокурсника порезали и его надо срочно доставить в больницу. Если бежать в ресторан, где есть телефон, и вызывать скорую, то пройдёт немало времени. Вспомнил, как к нему с приступом аппендицита в прошлом году она ехала два часа. «Да за это время Герехан умрёт», – подумал Иван. Надо срочно ловить попутную машину и самому везти в больницу в Пушкино. Лужа крови начала увеличиваться.

Как раз в это время увидел свет фар приближающегося автомобиля. Выйдя на дорогу начал махать руками. Выскочивший из жигулёнка пожилой мужчина начал на Ивана орать:

– Тебе что, жить надоело?

– Отец! Здесь такие дела, моего друга порезали. Надо срочно в Пушкино в больницу везти. Иначе умрёт. Вон уже, сколько крови потерял.

– Давай на заднее сидение его положим, – ответил водитель.

Через сорок минут Герехан уже был на операционном столе. Иван сидел на стульях в приёмном покое и понял, что ночевать ему придётся в больнице. Последняя электричка до Москвы час назад как ушла. В это время в помещение вошёл взволнованный врач, который сразу обратился к Ивану.

– Молодой человек, как вас зовут?

– Иван.

– У вас какая группа крови?

– Вторая. Резус отрицательный. Я донор, пять раз уже сдавал.

– Замечательно. Ваш друг потерял очень много крови, и у него тоже вторая и резус отрицательный. У нас в наличии такой нет – кончилась. А если везти из Москвы, пройдёт много времени, и друг может скончаться. Идите на второй этаж в процедурную, там медсестра вас ждёт – будем делать прямое переливание.

После сдачи крови он появился в общаге рано утром. Проходя мимо комнаты, где жили чеченцы, услышал возбуждённую речь. Понял, что они не спали всю ночь. Зайдя к ним, сказал:

– Парни! Герехана порезали. Лежит в больнице в Пушкино.

– Когда? – задал вопрос старший Имран.

– Я вчера возвращаюсь из Москвы в одиннадцать часов вечера, а он на асфальте на Главной улице в луже крови лежит. Я попутку ловлю и его в больницу. Вовремя привёз. Врач сказал, что ещё бы полчаса, и душу аллаху он отдал бы.

После этих слов в комнате начались споры, кто его мог порезать и кому ехать в больницу к Герехану. Сначала все хотели к нему ехать, но Имран сказал, что всё равно сегодня к нему никого не пустят и он один поедет и поговорит с врачом.

Прошло три недели. Герехан сидел на кровати и ждал, когда подготовят медицинские документы к выписке. Наконец в палату зашла медсестра и сказала:

– Наврузов! За документами к врачу.

Зайдя в кабинет, увидел того же доктора, который делал операцию.

– Ну что, Герехан, счастливчик, – начал разговор доктор. – Повезло тебе, что тебя друг обнаружил и вовремя тебя к нам привёз. Он тебя два раза спас.

– Как два раза? – переспросил Герехан.

– Первый раз вовремя привёз, а второй раз кровь тебе свою отдал. У тебя редкая кровь – вторая, резус отрицательный, и у него такая же. У нас в то время такой не было. А пока из Москвы привезли бы, ты бы от потери крови умер. Вот твой друг и дал свою. Так что вы теперь с ним, можно сказать, братья по крови.

С этими словами он протянул ему документы.

Иван сидел и дописывал последний раздел своего диплома. В это время дверь открылась, и он увидел Герехана с бутылкой шампанского. Был он бледным и худым, но с искоркой в глазах.

– Иван! Я знаю, что ты мне жизнь спас.

– Да ладно тебе. Какую жизнь? Просто довёз тебя до больницы, вот и всё.

– Мне врач сказал, что ты мне свою кровь дал.

– Ну, влили в тебя пол-литра русской крови. Так что ты теперь немного русским стал, – после этого Иван засмеялся.

– Иван. Давай за моё благополучное возвращение с того света шампанского выпьем. Я теперь твой должник. Может быть, когда-нибудь я тебе тоже жизнь спасу. Приезжай ко мне в Чечню. Из барашка белого шашлык сделаю. Знаешь, как у нас красиво. Горы, реки, леса. А воздух, какой… не то, что здесь, в Москве.

– Герехан! Да ты же знаешь, я распределился в Тулу. А осенью в армию пойду срочную служить. Может, потом служить останусь – начфином.

Когда шампанское было выпито, Герехан засобирался. При выходе из комнаты на прощанье они обнялись, как делают на востоке самые близкие родственники.

Иван Мишин после окончания Московского технологического института попал на работу в областное управление бытого обслуживания Тульской области. Осенью его забрали в армию проходить службу в Забайкальском военном округе. После окончания службы он написал рапорт и остался служить в Советской армии начфином в звании лейтенанта.

Прошло десять лет. Началась первая чеченская война. Герехан попал воевать в отряд полевого командира Султана Омарова. Ивана в составе отдельного мотострелкового полка направили в Чечню. Этот день он запомнил на всю жизнь. С утра разбилась его любимая чашка с изображение орла, затем сломалась авторучка. Он вспомнил, как в прошлом году вот так же сломалась авторучка, а к обеду на пороге появились ревизоры из штаба округа. Правда, за две недели ничего не накопали, но нервов попортили много. И вдобавок ко всему вечером в палатку забежала черная кошка, как она очутилась здесь, в горах, – одному богу известно. И предчувствие не обмануло начфина. Нападение чеченцев на лагерь мотострелков был молниеносным…

Иван открыл глаза и не мог понять, кто на него смотрит. Вроде лицо было знакомое и в то же время не знакомое. Густая борода не давала рассмотреть его хорошо. Он снова закрыл глаза и в это время услышал:

– Брат! Это я, Герехан.

Иван открыл глаза и увидел улыбающегося друга.

– Герехан! Где я?

– Ты у меня в гостях. А если серьёзно, то в плену у полевого командира Султана Омарова. Вчера наши немного федералов потрепали. Вот ты здесь и очутился.

– Ты что, тоже с нами воюешь?

– Нет. Я здесь кашеварю. Вроде как в обозе. Мне оружие не доверяют. Я же на русской Тане женат.

– Это та, с которой ты на последнем курсе гулял, а на Новый год ты меня с ней познакомил?

– Да. У нас с ней пять детей, и все дочки. Хотел сына, но аллах не дал. А ты как живёшь?

– А я вот начфином служу, вернее служил. Месяц назад майора присвоили. Вот здесь свою карьеру и закончу.

– Брат! Ты так больше не говори. Ну, всё, до завтра. Сейчас Ваха придёт тебя охранять.

На следующий день Герехан зашёл к Ивану с небольшой сумкой.

– Я тебе обещал, когда приедешь в гости, зарезать белого барашка. Вот, угощайся, – после этого он достал из сумки шашлык. – Правда, я представлял нашу встречу иначе. Думал, сядем за большим столом в саду, соберётся вся моя родня, и я скажу: «Познакомьтесь, это мой брат Иван, который спас мне жизнь». Ты ешь, ешь, тебе надо много сил набираться.

Так продолжалось две недели, в течение которых Герехан подкармливал пленного. Однажды он пришёл задумчивый и серьёзный. Иван сразу понял: что-то случилось.

– Герехан! Что случилось?

– Иван! Султан решил тебя расстрелять.

– Как расстрелять?

– Очень просто. Пух-пух, и нет человека. Если бы ты был простым солдатом, то за тебя запросили бы выкуп. А ты офицер, да к тому же майор. А Султан офицеров ненавидит. У него сына на войне убили. Так что, брат, готовься к побегу. Я завтра буду в ночь дежурить, вот тебя и выпущу.

– Герехан! Ты что, с ума сошёл? Да тебя за мой побег убьют.

– Иван! Помнишь, я тебе в общаге сказал, что, может быть, когда-нибудь и я тебе жизнь спасу. Вот время и настало.

– А наши далеко?

– Султан говорил, что федералы в тридцати километрах. Кстати, там десантура из Тулы стоит. Так что попадёшь к своим землякам.

На следующий день вечером Герехан появился с пакетом в руке.

– Иван! Давай прощаться. Это тебе харчи Татьяна на дорогу собрала – пирожки и вода. Да ещё тебе жена крестик передала. Говорит, он счастье приносит. И сказала, чтобы ты после окончания войны в гости приехал и его вернул. А то говорит, что просто так ты не приедешь, а так обязан приехать и отдать. Ну, давай, брат, прощаться.

После этого они обнялись, как и десять лет назад в общаге института.

Выйдя из сарая, Иван быстро зашагал в направлении сопки, на которую указал Герехан.

На следующий день к обеду появился сам полевой командир Султан Омаров. Был он небольшого роста и отличался особой жестокостью. Любил самолично расстреливать пленных. Причём всегда попадал в голову, что доставляло ему какое-то звериное наслаждение.

– Ну, Герехан! Выводи этого неверного. Сейчас мы его на тот свет отправим.

Толпа от таких слов засмеялась.

– А его нет, – спокойно ответил Герехан.

– Как нет? Он что, сквозь землю провалился или в воздухе растворился.

Толпа снова радостно заржала.

– Я брата выпустил.

– Какого брата? Он же русский, неверный, пришёл нас убивать.

– Султан! Десять лет назад, когда я учился в институте в Тарасовке, меня порезала местная шпана, он меня доставил в больницу и дал свою кровь. Поэтому мы братья, и я ему дал слово, если с ним случится беда, то я ему помогу.

Толпа неодобрительно загудела, и послышались голоса:

– Как ты, чеченец, мог отпустить этого русского офицера.

Султан молча смотрел на Герехана, как бы решая, что с ним делать, и потом с ухмылкой на лице произнёс:

– Живи пока. Но завтра с нами пойдёшь федералов бить. Посмотрю, какой ты в бою воин. А то пригрелся здесь, в тылу.

Толпа после таких слов одобрительно загудела.

На следующий день люди Султана, среди которых был и Герехан, нарвались на засаду, устроенную десантниками из Тулы. Пуля в него попала сзади, в спину, и умирающий Герехан понял, что не простил ему Султан побег майора Ивана Мишина, и всплыла ухмылка, которая была на лице Султана и слова: «Живи пока». Выходит, он отвел ему на жизнь одни сутки.

После окончания второй чеченской войны Иван, уйдя на пенсию в звании подполковника, решил съездить в Чечню разыскать своего спасителя, а заодно и отдать крестик, который ему передала Татьяна.

Разыскав улицу, дом, Иван позвонил в квартиру. Дверь открыла жена Татьяна.

Это была уже не та стройная и весёлая девушка, с которой Герехан знакомил его в институте на Новый год, а постаревшая не по годам, с грустными глазами, в чёрной косынке женщина. Увидев Мишина, постаралась улыбнуться, но улыбка получилась какая-то жалкая.

Иван по лицу и чёрной косынке понял, что мужа нет в живых.

– Когда он погиб? – задал вопрос Иван.

– На другой день после твоего побега. Пуля попала в спину.

– Выходит, его свои убили?

– Да.

– Где он похоронен?

– На городском кладбище, участок 11.

– Татьяна! Возвращаю тебе крестик. Он действительно счастливый. Однажды он мне спас жизнь. Расстегнулась цепочка, я нагнулся его поднять, а в это время рядом разорвался снаряд и над моей головой пролетел осколок. Получил контузию, но остался жив.

После этого он поехал на кладбище и долго стоял над могилой чеченца Герехана Наврузова, который собственной жизнью спас русского офицера майора российской армии Ивана Мишина.

Он воскресал по понедельникам

Анна Петровна Короткова сидела на педсовете и улыбалась. Хотя, по логике вещей, ей, завучу образцово-показательной школы, надо было бы плакать. Такого ЧП раньше в учебном заведении не случалось. Ученица восьмого класса Козлова Вика забеременела. Обсуждение этого проступка шло уже третий час, а ответ на главный вопрос – кто отец будущего ребёнка – не был получен. Единственным желанием Анны было, чтобы это мероприятие быстрее закончилось. Очень хотелось позвонить любимому человеку Вене и сообщить радостную весть, что он скоро станет папой. Посетив вчера гинеколога, она узнала, что беременна. С Вениамином Сергеевичем Ивановым, руководителем крупной фирмы по поставкам запасных частей к турбинам из Германии, она познакомилась в прошлом году при весьма забавных обстоятельствах. Когда шла по улице, у неё сломался каблук. Она стояла на тротуаре со сломанной туфелькой в руке, не зная, что делать, и возле неё остановилась машина, из которой вышел мужчина лет сорока, который и помог ей добраться до дома. Правда, человеком он был женатым, но при последней встрече сказал, что подал заявление на развод. Анна была рада этому, так как надеялась на счастливую семейную жизнь с ним. И всё складывалось удачно. Развод Вени, беременность, и на работе замаячила перспектива стать директором школы, так как Блидман Сара Моисеевна, которая ей руководит, собралась на пенсию. Идя домой, начала думать, как назвать ребёнка? Почему-то была уверена, что обязательно родится сын. Вспомнила, что первого мужчину, которого она любила, звали Алексей, и она дала слово, что, если когда-нибудь родится сын, так и назвать. Придя домой, набрала номер мобильного телефона любимого, услышала в ответ короткие гудки. «Наверно, уехал в Германию на переговоры, при последней встрече он об этом говорил», – подумала Анна. В радостном и благодушном состоянии она прожила пять дней. В очередной раз решила позвонить на работу, так как все эти дни мобильный телефон предательски молчал, а сказать Вене радостную весть очень хотелось.

– Здравствуйте, – начала разговор она с секретарём директора, – я хотела бы поговорить с Вениамином Сергеевичем.

– Его нет, – услышала она в ответ

– А где он?

– Он четыре дня назад погиб в автомобильной катастрофе.

– Как погиб?

– Как гибнут люди? Отказали тормоза, выскочил на встречную полосу и врезался в грузовик.

– А где его похоронили?

– На центральной аллее кладбища.

Анна стояла с телефоном в руке и сама ещё не осознавала, что произошло. То, что минуту назад казалось счастливым и незыблемым, в одно мгновенье рухнуло, как карточный домик. Сев в кресло, зарыдала. Было несправедливо и неправильно лишать тридцатилетнюю женщину семейного счастья. День она прожила словно в бреду.

На следующее утро, купив гвоздик, отправилась на кладбище. Свежую могилу увидела издалека, она сплошь была завалена венками. Увидев фотографию улыбающегося Вени, заплакала. Почему-то в голове всплыла картина их встречи на поляне, где росли одни ромашки. Это был просто райский уголок. От белого и жёлтого рябило в глазах. Казалось, природа специально приготовила этот тайный романтический уголок для влюблённых. Хотя Веня и был мастером устраивать романтические вечера при свечах, но эта превзошла все ожидания. Лёжа на цветах, среди этой красоты, он взял одну большую ромашку и начал нежно водить по обнажённому телу Анны. Она лежала, смотрела на небо, и казалось, что она где-то далеко-далеко, там, на небесах, где царит тишина, покой, и хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Он коснулся этими белоснежными лепестками шеи любимой, и Анна поняла, что она на земле, а рядом с ней её любимый мужчина – Вениамин, которого она в данную минуту безумно хочет. А он продолжал гладить этим цветком любви, как будто хотел разжечь огонь страсти, доставляя любимой неземное наслаждение. И было в этой любовной игре что-то сказочное, неповторимое…

Анна произнесла: «Люби меня…»

От этих приятных воспоминаний её отвлёк голос за спиной.

– Женщина! А что вы так убиваетесь по этому человеку? Вы кем ему приходитесь?

От неожиданности Анна даже перестала всхлипывать.

Посмотрев на женщину, она поняла, что это жена Вени, с которой он собирался развестись.

– Это мой директор, – как-то неуверенно произнесла Анна.

– А в каком отделе вы работаете?

– В бухгалтерии.

– Что-то я вас на новогоднем корпоративе не видела.

– Да я только недавно устроилась.

– А я вот жена этого кобеля-бабника. Зовут меня Любовь. А вас как величать?

– Анна. Анна Репина, – назвать свою настоящую фамилию она не решилась.

– Вот и ту кикимору, к которой муж хотел уйти, тоже зовут Анна.

– А почему он кобель?

– А кто же он? Он от меня три раза уходил, а потом приходил, валялся в ногах, просил прощения, и я его прощала, опять принимала.

Анне было обидно, что её обозвали кикиморой, и она возразила.

– А может, она порядочная женщина?

– Порядочная женщина не будет связываться с мужиком, который ни одну юбку не пропустит.

Разговаривать с женой ей больше не хотелось.

– Извините! Мне надо идти, – сказала она и зашагала прочь от могилы любимого человека, от жены, обозвавшей её кикиморой, от всего того, что связывало её с этой другой жизнью под названием «Веня». Идя спешной походкой, она чувствовала пристальный взгляд, он, как будто рентген, просвечивал её, видя даже зарождавшуюся жизнь.

От этой встречи, от этого разговора, от того, что любимого мужчину, отца будущего ребёнка обозвали кобелём-бабником, остался неприятный осадок. Но, как это ни странно, голова начала хорошо работать – без эмоций и сантиментов. Анна начала думать, что делать с ребёнком. Убить или оставить. Если оставить, что сказать коллегам, друзьям, родным… Что я не нагуляла ребёнка, а родила от любимого человека, который, к сожалению, погиб. Чувствовать на себе косые взгляды людей не хотелось. Вспомнила педсовет, на котором укоряли мать Вики Козловой, которая не доглядела за дочерью. Да и о директорском портфеле можно будет забыть. Кто же поставит мать-одиночку директором школы? Все эти размышления привели к мысли, что надо делать аборт.

На следующий день она сидела у гинеколога и решала судьбу новой жизни, которую она носила под сердцем. Врач долго уговаривала оставить плод, но Анна настояла на своём. Через неделю благополучно избавилась от своей беременности. Ей хотелось, как можно быстрее всё забыть: смерть Вени, разговор с женой, этот аборт, а по существу, убийство не рождённого человечка.

Прошёл месяц, а психологическая травма не заживала, и теперь она рассуждала по-другому: «Надо было оставить сына и не делать аборт, а ради этого можно было и работу сменить. И чёрт с ним, что скажут обо мне люди».

Но, увы, было уже поздно. Дело было сделано.

Прошло двадцать пять лет. За это время Анна Петровна постарела, обзавелась кучей болезней. Часто, сидя в кресле и смотря сериалы о семейной жизни, жалела, что сделала аборт и не оставила сына в живых. После трагедии с Веней семейная жизнь не сложилась – так и не встретила она свою вторую половинку, да и профессиональная карьера не удалась. Стать директором школы не получилось. Вместо директора школы Блидман, которая со временем ушла на пенсию, из департамента образования прислали своего человека. Тринадцатое января, день, когда она сделала аборт, начала отмечать как поминки. С утра шла в церковь и заказывала молебен за упокой души Алексея, хотя это было не логично. Ставить свечку и поминать человека, который как бы не родился, а значит и не умирал. После этого ехала на кладбище к Вене и целый день проводила с ним. После этих мероприятий возвращалась домой вся разбитая, расстроенная и в очередной раз корила себя за то, что сделала аборт и не оставила свою кровиночку в живых. Лёжа в постели, подсчитала, что ему в этом году исполнилось бы двадцать пять лет.

«Интересно, кем бы он стал? Наверно, как мой отец, его дед, – лётчиком, который погиб в Афганистане. Нет. Пусть лучше бы стал врачом. Мирная профессия – лечить людей», – думала Анна. С такими мыслями она заснула.

Постепенно во сне начал вырисовываться образ молодого человека, который как две капли воды был похож на Вениамина Сергеевича.

Анна явно услышала голос, как будто это было не во сне, а наяву.

– Здравствуй, мама! Вот и увиделись.

Выходило, что не родившийся сын, от которого она избавилась, пришёл к ней.

– Я вот школу закончил с отличием, хочу в военное училище поступать. Хочу лётчиком стать, как твой отец, мой дед.

– Сынок! Не надо поступать в лётное училище – это опасная профессия. Иди, учись на врача, – ответила Анна.

Но образ так же неожиданно исчез, как и появился. Проснувшись среди ночи, Анна не могла понять, что это было. «Неужели есть потусторонний мир, где обитают мёртвые? А иногда они приходят к живым и общаются с ними», – подумала Анна. В этот день у неё всё валилось из рук. Даже директор школы сделала замечание по поводу того, что план воспитательной работы к концу дня не был составлен. Целый день она ходила и думала, как такое возможно, чтобы не родившийся ребёнок пришёл во сне.

Следующая ночь прошла вообще без сновидений. Анна решила, что это был одноразовый сон. Через неделю юноша, похожий на Веню, снова приснился.

– Здравствуй, мама.

От неожиданности Анна во сне даже вздрогнула.

– Поздравь, мама, меня. Я поступил в лётное училище. Через пять лет стану лётчиком, как мой дед.

– Лёша, – первый раз она назвала этот образ по имени, – ведь это опасная профессия.

– Мама, есть такая профессия – Родину защищать.

– Сынок! Лучше бы ты стал врачом.

После этого посреди ночи она проснулась и начала рыдать. Вспомнила, как убивалась мать, когда ей из военкомата сообщили, что лётчик первого класса майор Коротков Пётр Васильевич при выполнении боевого задания погиб в Афганистане. А при получении награды отца, ордена Красной Звезды, она потеряла сознание.

Анна начала переживать за этот образ, который стал приходить к ней во сне, как за живого сына. Не выспавшаяся, разбитая пришла на работу. На все вопросы коллег отвечала однозначно – да или нет. Но следующая ночь прошла без сновидений. Она немного успокоилась, но с тревогой стала ждать очередного понедельника. Предыдущие встречи во сне как раз и были в этот день недели. И действительно, в понедельник снова появился образ возмужавшего, повзрослевшего молодого мужчины в военном мундире с лейтенантскими погонами. А рядом стояла девушка, которая была копией Анны.