Непридуманные истории
- -
- 100%
- +
Все, сидевшие за столиками посетители, повернулись в сторону военных, предвкушая посмотреть очередное театрализованное действие, какие происходили здесь уже не раз. Сержант тут же подошел к столику.
– В чем дело, товарищи офицеры? Пить хотим, а платить нет? Или платите, или заберу вас в кутузку.
– Сержант, ты не имеешь права офицеров арестовывать, – напомнили ему.
– А я не буду арестовывать офицеров, – заявил ушлый сержант, – я задержу пьяных, устроивших скандал в ресторане, до прибытия военного патруля из Ясного. А дальше пусть они с вами разбираются.
Такая перспектива военных явно не устраивала. Они и на поезд опоздают, да еще и бумага в часть придет, что устроили пьяный дебош в ресторане. Пришлось заплатить требуемую с них сумму.
– Вот и сэкономили на водке, попили халявного спирта, – подвел итог один из них.
– Похоже, у них здесь это дело отлажено, – сказал другой. – Заметили, как быстро сержант появился? Как будто специально ждал этого.
Эта схема действительно была хорошо отработана, и действовала практически без сбоев. Полученной прибылью официанты делились с милицией, и все были довольны, кроме облапошенных командировочных, конечно. Но любые, даже очень хорошо отлаженные механизмы, иногда дают сбой. Дала сбой и эта схема.
Стояла холодная и морозная зима, и в Ясном каждый день приходилось вести борьбу со снегом. Капитан Кирилов, офицер батальона боевого обеспечения, сидел дома, и никуда идти не собирался, но закончилась водка, и пришлось выходить на улицу. В своих магазинах водка не продается, придется идти в гражданский городок. Навстречу ему ехал гусеничный тягач с ковшом, чистивший дорогу. Это был тягач с его подразделения, и Кирилов его остановил.
– Ты куда? – спросил он водителя.
– Товарищ капитан, я закончил работу, еду в парк, – доложил солдат.
– Отлично! – обрадовался капитан. – Сейчас проедем к гражданским, а потом уже в парк.
Но в гражданском городке его ждало разочарование. Водки там тоже не было.
– Едем в Орск, – решил капитан.
– Товарищ капитан, я не могу в Орск, – запротестовал солдат, – мне влетит за это.
– Не волнуйся, всю ответственность я беру на себя, – успокоил его капитан.
Пока ехали в Орск, одну половину дороги прочистили. Тягач капитан оставил на дороге, при въезде на привокзальную площадь, а сам пошел в ресторан.
– Мне бутылку водки, – сказал он официантке.
– С собой? – уточнила та.
– Да, с собой, – подтвердил капитан.
Официантка принесла ему бутылку водки.
– С вас десять рублей, – сказала она.
– А почему так дорого? – удивился капитан.
– Ресторанная наценка.
– Ладно, – согласился капитан. – У меня остается еще пять рублей, тогда давай еще здесь, двести водки, и какой ни будь колбасы на закусь.
Капитан сел за крайний столик. Официантка принесла ему графинчик с водкой, и колбасу с хлебом на тарелочке.
– На сразу пятнадцать рублей, чтобы я не был должен. Хватит? – поинтересовался капитан.
– Конечно хватит, – подтвердила официантка.
Капитан расслабился, выпил водку и закусил. Уже собрался уходить, когда к нему подошла официантка. Почему-то уже другая.
– Уже уходите? – поинтересовалась она.
– Да, ухожу, – подтвердил капитан.
– А расплачиваться кто будет? – спросила она.
– Так я уже рассчитался, – пояснил капитан.
– С кем? – удивилась официантка.
– С девушкой, которая меня обслуживала, – ответил капитан.
– Во-первых, не Вас обслуживала, а Ваш столик, – съязвила официантка, а, во-вторых, она мне про это ничего не говорила. Платите деньги.
– Не буду я платить второй раз, – заявил капитан, – да у меня и нет больше денег.
– Платите, или я милицию позову, – настаивала официантка.
– Ну и вызывай, – согласился капитан, – я им все объясню.
– Сержант! – закричала официантка, – подойдите к нам, здесь клиент платить не хочет.
Как из-под земли появился сержант милиции.
– Что капитан, платить не хочешь? – даже не представляясь накинулся он на капитана. – Плати, а то в кутузке окажешься.
– Послушай, сержант, – пытался объяснить капитан, – я уже все заплатил, только другой официантке.
– Плати! А то хуже будет! – не хотел слушать его оправдания сержант.
– Да не буду я больше ничего платить, – рассердился капитан, и попытался выйти из ресторана.
Сержант схватил его за рукав шинели. Это окончательно вывело из себя подвыпившего капитана. Он схватил сержанта за пояс, поднял над полом, и, как котенка, швырнул в угол. Нужно сказать, что капитан был больше двух метров ростом, и не хилого телосложения.
– Щенок, ты кого хватаешь? – бросил он лежавшему в углу сержанту, и спокойно ушел из ресторана.
– Ну, ты мне за это заплатишь! – прошипел сержант, и тоже убежал из ресторана.
До тягача капитан не успел дойти. Шесть милиционеров перехватили его возле вокзала. Скрутили, и отволокли в камеру. Минут через пятнадцать в камеру ввалилась целая толпа милиционеров, все с дубинками, и начали они избивать бедного капитана. Под градом сыпавшихся на него ударов, ему, все же, удалось изловчиться, и вырвать дубинку у одного из милиционеров. Вот тут и понеслась душа в рай. Он был такой злой на этих придурков, которые ни за что, ни про что стали его избивать, что стал бить этой дубинкой куда придется, лишь бы как-то защититься от многочисленных нападавших. Остановился только тогда, когда понял, что его больше не бьют. Огляделся по сторонам. В камере стоял он один, все милиционеры лежали на полу. Дверь в камеру была открыта. Он вышел из камеры. В дежурке тоже никого не было, видимо все зашли в камеру, чтобы его хорошенько отмутузить. Он вышел из отделения милиции, и пошел к тягачу. В Ясный они приехали уже затемно. Поставили тягач в автопарк. К их счастью, тягачом пока-что никто не интересовался, значит об этой поездке никто не знает.
Утром, в кабинете командира дивизии, раздался телефонный звонок.
– Товарищ генерал, это начальник милиции Орска, подполковник Старостин. Вчера ваш капитан Кирилов устроил пьяный дебош в ресторане. Мои милиционеры его задержали, и отвели в отделение, так он их там всех избил.
– Сильно избил? – поинтересовался генерал.
– Сильно, дубинкой, – сообщил подполковник.
– А откуда он дубинку взял? – поинтересовался генерал, зная о повадках милиции.
– У одного из наших выхватил.
– То есть, его хотели в отделении избить, а он выхватил дубинку, и избил их. Так, что ли?
– Ну зачем сразу избить. Хотели поучить маленько.
– В больницу кто ни будь попал? – поинтересовался генерал.
– Слава богу, нет.
– Ну и ладно, – облегченно вздохнул генерал.
– Товарищ генерал, Вы его обязательно хорошенько накажите, – попросил подполковник.
– А сколько человек было в отделении? – поинтересовался генерал.
– Десять.
– И всех избил?
– Всех, товарищ генерал.
– Знаете, что я вам скажу, товарищ подполковник, с капитаном мы конечно работу проведем, но, мой Вам совет, не набирайте засранцев в милицию.
И генерал повесил трубку. Он прошелся по кабинету и задумался. А за что, собственно говоря, наказывать этого капитана? Что не дал себя избить? Так молодец, не опозорил Советскую армию.
Последний отдых
День выдался неуютным и слякотным. Было холодно, и моросил небольшой дождь. Деревья уже почти сбросили свой праздничный, красивый осенний наряд, и стояли облезлые и неприглядные. На полевых дорогах сплошная грязь, липкая и непролазная. Но расчету лейтенанта Иванова нужно ехать на обслуживание трансформаторной подстанции. Работа плановая, поэтому никуда не денешься, нужно ехать. И работы будет много, придется работать без обеда. Лейтенанту правда удалось выбить для солдат у начальника продслужбы, вместо обеда, две буханки хлеба и кусок сала, но они все равно были недовольны, уже который раз им приходится работать без обеда. Лейтенант их понимает, но большего для них ничего сделать не может. Напоминает, что они принимали присягу, и обязались стойко переносить все тяготы и лишения военной службы. А заодно предупреждает, что осенний день короток, поэтому нужно будет работать быстро и слаженно, иначе можно и без ужина остаться.
На трансформаторную подстанцию добрались только к десяти часам утра. Лейтенант построил расчет перед подстанцией, проинструктировал по мерам безопасности, и поставил задачи на сегодняшнюю работу. Все расписались в журнале инструктажа, и лейтенант открыл дверь в трансформаторную. Он лично отключил высокое напряжение в 35 киловольт, и половина расчета, во главе с сержантом, приступила к работе. Вторую половину расчета лейтенант забрал с собой на низковольтную часть подстанции. Как только лейтенант ушел, рядовой Джамалов взял командование на себя.
– Салаги, моя часть работы должна быть выполнена в лучшем виде. Поняли?
– Поняли, – ответили солдаты.
– И не шуметь здесь. Чтобы тихо было, – продолжал наставлять солдат Джамалов. – А дедушка пошел спать. Сержант, разбудишь меня, когда закончите, если сам не проснусь.
Джамалов забрался наверх трансформатора, расстелил на его токоподводящих шинах свою шинель, и улегся на ней спать. Четверым оставшимся пришлось работать за пятерых. Старослужащий Джамалов, который уже считал себя дембелем, вкалывать вместе со всеми не хотел. Но справлялись и без него. Да в его помощи сильно и не нуждались. Лишние руки конечно не помешали бы, но как специалист, он был никакой. Пока он был молодым солдатом, его не допускали к работе, так как он ни черта не соображал в электричестве. Потом стали использовать на подхвате: что-то подать, где-то подержать. А теперь он считал себя старослужащим, он действительно в конце года должен был увольняться, и когда рядом нет офицеров, перекладывал свою работу на других солдат. Это и было то явление, которое называли дедовщиной.
Дружно работали до обеда, а в обед лейтенант пригласил всех кушать, что бог послал, то есть хлеб и сало.
– А где Джамалов? – заметил отсутствие солдата лейтенант.
– Так он сало не кушает, – заулыбались солдаты.
– Все равно позовите, пусть хоть хлеба покушает.
Сходили за Джамаловым. Тот спокойно спал на шинах трансформатора, и был очень недоволен, когда его разбудили. Но, когда понял, что его зовут обедать, то отругал будившего солдата за то, что тот поздно его разбудил. Кое как продрав после сна глаза, он и пришел в машину, где обедали солдаты.
– Ты что, спал? – спросил, увидев его, лейтенант.
– Нет. С чего Вы взяли?
– По твоим сонным глазам определил, – под общий смех сказал лейтенант. – Садись, кушай. После обеда я сам буду тебя контролировать.
Джамалов присоединился к остальным, и, с удовольствием кушал хлеб с салом.
– А разве тебе можно сало кушать? – поинтересовался один из солдат.
– Можно, – ответил Джамалов, – если кушать больше нечего. – Коран запрещает пить и есть только то, что вредит организму. Но для организма будет больший вред, если я ничего не буду кушать, чем если я буду кушать сало. Из двух зол выбираем меньшее, – философски добавил он.
После обеда опять разошлись по своим рабочим местам. Ожидая прихода лейтенанта, имитировал работу и Джамалов. А лейтенант все не шел, и не шел. Занятый своей работой, он совсем забыл про обещание контролировать Джамалова. Через некоторое время тот и понял, что о нем забыли. Он тихонько поднялся на трансформатор, и опять улегся спать на своей шинели.
Работу закончили поздно, уже, когда совсем стемнело. Солдаты сели в кунг машины, а лейтенант доложил по рации об окончании работ, и спросил разрешения включать трансформатор. Получив разрешение, он включил трансформатор, закрыл подстанцию, и они уехали. В кунге света не было, поэтому никто не заметил отсутствия Джамалова. Никто не обратил внимания и на его отсутствие на ужине. Его отсутствие обнаружили только на вечерней поверке. Вызвали из дому лейтенанта Иванова. Только теперь лейтенант вспомнил, что допустил грубое нарушение мер безопасности, он не проверил наличие личного состава после окончания работ на трансформаторной подстанции. И сержант, и солдаты признались, что до обеда Джамалов спал на токопроводящих шинах трансформатора. После обеда он некоторое время работал вместе с ними, а потом куда-то исчез. Была еще маленькая надежда, что он ушел в самоволку в ближайшую деревню, но в это мало верилось, вряд ли он туда пошел в такую погоду.
Пришлось ночью опять ехать к трансформаторной подстанции. Открыли высоковольтную часть, включили свет, и сразу же увидели, что под самым потолком, на токоведущих шинах что-то лежит. Это и был обуглившийся труп Джамалова. Здесь и закончился его последний отдых перед дембелем. За недобросовестное исполнение своих служебных обязанностей лейтенант Иванов получил «служебное несоответствие». Солдатам было жалко Джамалова, каким бы он ни был. Но им было понятно и то, что в своей гибели, он виноват не меньше, чем лейтенант. Сам накликал на себя беду.
Инженеры
Шли работы по монтажу третьей очереди Оренбургского газоперерабатывающего комплекса. Это была всесоюзная стройка, и за ней следила вся страна. Поэтому, на эту стройку и люди со всей страны тянулись, да и зарплаты здесь были больше, чем в других местах. Две очереди комплекса уже давно были запущены в эксплуатацию, и теперь успешно работали, выдавая стране свою продукцию. Третья очередь была гораздо масштабнее первых двух, и, по планируемым мощностям, эта очередь должна была превзойти первые две вместе взятые. Да и оборудование здесь монтировалось почти все импортное, в основном французское. Поэтому, кроме советских специалистов, на стройке работали и иностранцы, которые, почему-то не доверяли советским специалистам. Руководители фирм, поставлявших оборудование, сразу заявили, что гарантию на свое оборудование дадут только в том случае, если именно их специалисты будут контролировать весь процесс строительства комплекса и монтажа своего оборудования. Это конечно было смешно, ведь советские специалисты работали по всему миру, вели строительство куда более сложных объектов, и ни в чьих посторонних услугах не нуждались. Но, деваться было некуда, лишиться гарантии на оборудование никто не хотел. Поэтому и разрешили на этой стройке работать и иностранным инженерам. Их было не очень много, и они не сильно мешали работе.
Французский инженер выдал чертеж на фундамент, на котором будет монтироваться очередное его оборудование. Наши инженеры только посмеялись над такой казуистикой. Чертеж называется, в бетон залиты четыре крепежных болта. Охота было на такую хрень еще и чертеж рисовать. Да у нас такое любой рабочий и без чертежа сделает. Ему достаточно только сказать, на каком расстоянии нужно установить эти болты. И все. Больше ничего не нужно, никаких чертежей не нужно. Француз правда предупредил, чтобы оборудование не монтировали, пока он не примет фундамент, но если всех слушать, то некогда работать будет.
Инженер Никитин выдал задание на заливку фундамента двум рабочим, и, в тот же день, фундамент был залит, а тупой француз утверждал, что на это три дня понадобиться. А потом еще неделю он должен был сохнуть. Да он уже через три дня высох. Не зря Задорнов говорит, что иностранцы все тупые. Вот и этот тупой им достался. Через три дня, не дожидаясь тупого француза, привезли оборудование и приступили к монтажу. Краном подняли монтируемый агрегат, и начали медленно опускать его на подготовленный фундамент. Помогали монтировать и двое рабочих, заливавших этот фундамент.
– Петя, – кричал Никитин крановщику, – давай чуть правее. Нормально, теперь опускай.
– Стоп! Не так резко. Болт погнули, один болт оказался выше других. Поднимай вверх, – руководил инженер.
– Бери кувалду, и выпрямляй болт, – это уже к рабочему.
Болт успешно выпрямили, такое рабочим не впервой. Резьбу правда сильно повредили, но это не страшно, потом поправят.
– Опускай, только очень медленно, – опять крикнул Никитин крановщику.
– Стоп! Немножко на себя. Теперь чуть влево. Опускай. Стоп! – слышались команды.
– Что за черт? – послышался удивленный голос Никитина.
– Поднимай! – скомандовал он крановщику.
Никитин достал из кармана рулетку, измерил расстояние между крепежными отверстиями в монтируемом оборудовании, потом между забетонированными болтами.
– Вы как забетонировали?! – заорал он на рабочих. – Разница в десять сантиметров. Вы чем слушали?
– Как ты сказал, так мы и забетонировали, – оправдывались рабочие.
– Я вам правильно говорил! – орал дальше Никитин. – Простую работу не можете сделать.
– Мы вдвоем слышали, что ты говорил, – не сдавались рабочие, мы все правильно сделали, это ты напутал.
– Ладно, теперь хрен разберешься, кто из нас напутал, – закончил разговор Никитин. – Берите отбойные молотки, и разбивайте фундамент, будете заливать по новой.
Когда француз Жан пришел принимать фундамент, рабочие уже заканчивали его разбивать. Бетон был очень хороший, и разбивать его было очень сложно.
– А что это вы делаете? – поинтересовался француз.
– Да вот, немного не на месте болты оказались, – пояснили рабочие.
– Как они могли не на месте оказаться? – не понял француз. – Вы ведь по чертежу делали?
– Да, – переглянувшись подтвердили рабочие, хотя никакого чертежа они и в глаза не видели.
– Нужно было по месту делать, – сказал один из рабочих, когда француз ушел, – тогда точно бы совпало.
Когда закончили разбивать этот фундамент, Никитин выдал рабочим задание еще раз. На этот раз он подстраховался, и записал им размеры на бумажке. А рабочие, в свою очередь подстраховались, и сделали трафарет из большого куска картона, по форме станины монтируемого оборудования. Они по собственному опыту знали, что надежнее всего делать по месту, тогда точно все совпадет. Сварили каркас фундамента. Наложили на него заготовленный трафарет. В отверстия в трафарете вставили крепежные болты, и приварили их к каркасу. Теперь уж точно все будет по размеру. Пригласили Никитина, и показали ему приготовленный каркас. Тот тоже все проверил, и дал добро на заливку бетоном. Залили фундамент бетоном, и, через три дня пригласили француза.
– Бетон еще сырой, – сразу же заявил вредный француз.
– Ну, почему сырой? – начал спорить Никитин. – Давно все высохло.
– Он только сверху высох, – возразил француз, – а внутри еще сырой.
– Ну, ты хоть размеры проверь, – посоветовал Никитин.
– Размеры обязательно нужно проверить, – согласился француз.
Он достал из кармана лазерный указатель, проверил горизонтальность поверхности фундамента, и расстояние между крепежными болтами.
– Иди сюда, – позвал он Никитина. Видишь? Вот этот болт не на месте, на целых одиннадцать миллиметров в стороне. Так не пойдет.
– Что за хрень? – не поверил своим глазам Никитин. – Я ведь сам перед заливкой все проверял, все точно было. Наверно при заливке немного повело.
– При заливке не могло повести. В этой конструкции все предусмотрено, – возразил наивный француз.
Он даже представить себе не мог, что фундамент делали не по его чертежу, а по наитию, то есть, исходя из собственных соображений. Его чертеж рабочие в глаза не видели.
– Жан, да ты не волнуйся по этому поводу, – успокоил его Никитин. – Это ерунда. Ребята сейчас кувалдочкой подправят, и все будет нормально.
– Это не есть ерунда, – возразил француз. – Разбивайте, и делайте снова. Иначе сниму гарантию.
И Никитин, и рабочие, на чем свет стоит материли тупого француза, но делать было нечего, пришлось разбивать фундамент во второй раз.
– Ну зачем дурную работу делать? – недоумевали они. – Ведь все хорошо сделали. Подумаешь, на какие-то одиннадцать миллиметров болт ушел. Да два удара кувалдой, и все бы прекрасно село, раньше и на больше подгибали, и ничего, все садилось. А этот дурак уперся, и не сдвинешь.
Когда фундамент делали в третий раз, Никитин от рабочих уже не отходил. С чертежом в руках он контролировал все работы. Каркас фундамента оказался намного сложнее того, который они делали перед этим, и, пока его сварили, провозились два дня. Оказалось, что болты привариваются точно в углах решетки каркаса, а не на середине, как получалось у них. Только на третий день фундамент залили бетоном. Через неделю пригласили француза принимать фундамент. Сделав замеры француз остался доволен.
– Вот теперь все нормально, – одобрительно сказал он. – Я начинаю понимать, почему у вас в стране нет безработицы. Если бы в нашу страну хотя бы десяток ваших инженеров, у нас бы ее тоже не было.
Было конечно обидно такое выслушивать от француза, хотя и понимали, что он прав. Ведь этот несчастный фундамент они только с третьего раза залили. Сколько времени и средств зря потрачено. Но зато, после третьей заливки, агрегат встал на место без сучка и задоринки. Опустили его на место, и все везде совпало. Закрутили гайки, и монтаж закончен. Такого в их практике еще не было. Но, несмотря на удачное завершение работы, инженер Никитин думал, что Жан жуткая зануда. Ведь второй раз фундамент можно было и не разбивать, они бы и так все смонтировали. А французский инженер Жан думал о бестолковых русских инженерах, которые элементарную работу по чертежу не могут сделать с первого раза. Он не понимал, как же, с такими инженерами, они собираются коммунизм построить. Наверно, как и фундамент, тоже будут несколько раз строить, и разбирать.
Новогодний кошмар
Приближался очередной Новый Год. По уже сложившейся традиции, встречать его собирались всем управлением армии в кафе, расположенном на территории части. Здесь было очень удобно. Во-первых, здесь большой зал. Во-вторых, практически все офицеры живут очень близко. Кроме того, здесь не бывает посторонних, так как вход на территорию только по пропускам. И, пожалуй, главное, за аренду помещения не нужно платить, только за выпитое и съеденное. Это вполне устраивало и офицеров, и работников кафе, которые за новогодний вечер получали солидную прибыль.
Инициативная группа, состоящая из офицеров и жен офицеров, имеющих какие-либо таланты в музыке, пении или декламации, готовила программу новогоднего вечера, в которую входили небольшой праздничный концерт, а также различные конкурсы. Ждали елку, которую летчики должны были привезти из северной дивизии, так как, в месте расположения управления армии, елки не росли. Каждый раз, под конец года, летчики специально экономили керосин, чтобы было на чем слетать за елками. Этим бортом обычно привозили много елок. Офицеры управления звонили своим знакомым в дивизию, и те заготавливали для них елки. На каждую елку цепляли бирку, на которой было написано, для кого она предназначена. Но в управлении армии, как и в любом коллективе, не все были людьми честными и порядочными. На аэродроме, где разгружался самолет с елками, некоторые офицеры, которым елку не прислали, или которым присланная елка не понравилась, забирали себе понравившуюся им елку, а прикрепленную к ней бирку, отрывали и выбрасывали. В прошлом году, в результате именно такой наглости, некоторые офицеры отдела связи на Новый год остались без елок. Поэтому, в этом году, майор Аксенов, офицер отдела связи армии, договорился с начальником связи дивизии, что для отдела связи елки упакуют в ящики из-под аппаратуры и опломбирую, чтобы наглецы не смогли до них добраться.
Самолет за елками обычно отправляли по распоряжению начальника штаба армии, но новый начальник штаба, делать это явно не торопился. Так вообще можно было без елок на Новый год остаться. Один из начальников управлений и зашел к начальнику штаба, чтобы напомнить ему о елках.
– Товарищ генерал, а самолет за елками будем посылать? – спросил он.
– За какими елками? – не понял генерал.
– Каждый год, перед Новым Годом, мы привозим для офицеров управления елки из дивизии. Они заказаны и подготовлены, нужно только самолет туда послать.
– И кто должен его послать? – спросил генерал.
– Это всегда делал Ваш предшественник, – ответил полковник.
– А для меня елка там есть? – поинтересовался генерал.
– Так точно! И для командующего есть, и для всех генералов, – доложил полковник.
– Ладно, тогда самолет отправим, – пообещал генерал.
Самолет слетал в дивизию, и привез елки. Но при этом был совершен стратегический промах – новый начальник штаба не согласовал этот вопрос с командующим. И он, как говорится, узнал об этом последним, а как узнал, сразу же вызвал к себе начальника штаба.
– Товарищ генерал, это Вы отправили самолет за елками? – тихим, немного в нос голосом, не обещающим ничего хорошего, спросил он.
– Так точно, товарищ командующий! – ответил генерал.
– А кто Вам позволил без моего ведома самолетами распоряжаться?
– Я думал….
– Вам не нужно думать! Вы должны исполнять то, что я приказываю!
– Извините, товарищ командующий. Мне сказали, что этим занимался мой предшественник, и я даже не подумал…