- -
- 100%
- +
– Подожди. Я вот не понял, а в чём разница между богатырём и витязем?
– Ну как сказать, – бабка задумалась, – вроде поначалу и никакой. Силушкой, до активации они равны, а после: витязи быстрее, а богатыри сильнее, намного сильнее, потому и помедленнее становятся. За всё приходится платить. Но всё же быстрее обычных людей…
– Так витязям тоже требуется активация?
– Не совсем. Тренироваться надо, вот и всё. Это ты такой исключительный, но опять же когда злишься или пугаешься.
– Я не трус!!! – вспыхиваю от негодования.
– Я что, сказала, что трус? – смотрит неодобрительно. – Не боятся только дураки, а смелые преодолевают страх. Знаешь, сколько молодых дурачков вроде тебя пытались доказать что не трусы? И где они? На небесах ангелам доказывают! Иэх… – огорчённо качает головой, – думала ты умнее.
– Ба-а-а…
– Отстань.
– Ба-а-а…
– Отстань, говорю, я в печали.
– Ба-а-а…
– Ну что тебе? Смельчак.
– Я давно на слабо не ведусь.
– А сейчас что было? – недовольно щурится. Борис и Белла отводят взгляд.
– А что? Я б тебе сейчас точно такую же речугу бы задвинул!
– Точно?
– Ну да, – пожимаю плечами.
– А если бы дружки твои?
– В бубен.
– А девушка? Тоже в бубен?
Эх… ты. Ну и зараза же у меня бабуля. Вот как с ней?
– А зачем мне такая девушка?
Замолкает переваривая. Потом неопределённо качает головой и, пожав плечами, с надеждой в голосе, спрашивает:
– То есть можно считать, что ты повзрослел?
Со вздохом киваю. Вот бы ещё самому в это поверить. Но, пожалуй, пора бы отвлечь бабулю от щекотливой темы…
И вот отпив глоток пива, задумался. Оказывается, не всё так просто с решением нашей проблемы… Получается, что витязи и богатыри практически неотличимы. Пока в последних сила не проснётся. Хм… Ну, допустим, в старые времена такой вот силушкой не обиженный молодец мог податься в дружину к князю. И в какой-то особо жаркой сече превозмочь себя, защищая Землю Русскую, и стать богатырём. О как заговорил! Всё бабкино влияние…
Однако получается, если он хорошо будет тренироваться и станет очень хорошим воином, то может и не стать… Особенно если ни разу не попадёт в ситуацию, когда собственных сил окажется мало. Или убьют до того. Ага…
А ещё получается, что даже если мы найдём подходящую кандидатуру, то не факт что это будет богатырь, а не витязь. Значит что? Значит, под грузовик лучше не соваться и вообще как-то подстраховаться. Блин. А как быть? Я вот, например, сдуру, могу легковушку перевернуть. Значит и другой витязь сможет. То есть получается… Хреново получается… Так мы ничего не добьёмся. В-общем, всё это я и вывалил на бабулю.
– Внучек, – уставившись на меня большими глазами, радостно взмахивает руками. – Порадовал на старости лет, ох порадовал, – натурально пускает слезу.
– Э-э-э… Ба, ты чего?
– Ох, простите старую, расчувствовалась, – машет рукой. – Уважаю, внучек, молодец. Всё правильно сказал. Поэтому и нельзя никого ставить в ситуацию смертельной опасности. Просто погубим человека зазря. То есть другим помочь должен. Но тут хоть, если хорошо подумать, то можно какую каверзу изобрести. Однако, главная проблема в другом…
– В чем же?
– А скажите-ка мне, ребятки, кто гибнет в первую очередь на поле боя?
– Воины? – сделал предположение Борис.
– Это понятно, что воины. А какие?
– Плохо обученные?
А мне в этот момент поплохело. Я понял, вспомнив деда, погибшего на одной из необъявленных воин:
– Неправильно. У нас войны по-другому ведутся, – выдавливаю из себя. – Самые лучшие, самые смелые люди гибнут.
– Верно, внучек, в Великую Отечественную прервалось большинство родов, – грустно вздыхает.
– Но ведь остались ещё?
– Остались. А-то как же. Всё же люди, у которых поколениями в роду были великие воители, это тебе не ерунда. Кто сразу голову не сложил – научились и всю войну прошли, вот, как отец мой. Но и сгинули многие… Вот и получается, что нам придётся искать оставшихся потомков, а это непросто. Да и не все могут оказаться даже витязями, не говорю уж про богатырей. А значит, нужна особая осторожность. Как бы не сгубить незаслуженно. И так мало осталось.
– Баб, я вот что подумал. А ведь есть же ещё и неучтённые, ну это когда мужики детишек на стороне приживали.
– Есть, наверное. Как же без этого, но как ты их найдёшь? Законных то Стража поможет найти, у них учёт ведётся.
– А станут помогать?
– Живого богатыря найти? – бабуля всплеснула руками. – Конечно, нет.
Однако посмотрев на пригорюнившихся влюблённых, ехидно добавила:
– Официально не будут.
– Главное чтоб не мешали, – радостно тру ладони. – А уж на что способны Тёмные, если им не мешать…
– Тёмные? – ахнула Белла.
– А ты что не знала? – удивился Борис.
– Я… я… нет, – девушка опустила голову, – как же так? Никогда бы не подумала… – с каким-то надрывом произнесла она.
– Белланора, солнце моё, на Земле Тёмные давно уже не воюют со Светлыми, – поучительно произнёс Борис.
– Не на Земле, а на Руси, – поправила бабуля. – Потому и врагов бьём, оттого что вместе все.
– Но разве такое возможно?
– Как видишь,– усмехнулась бабушка. – Не дошла до нас инквизиция. Да и деление это по большей части условное. Тимоша вот Тёмный Целитель.
– Но как целитель может быть Тёмным?
– Молча, – это уже я. – Взять проклятие. Светлый его развеивать будет целый день. А я за пять минут обратно отправлю и всё, человек пошёл на поправку.
– Зато, если придёт такой, с вернувшимся проклятием, – добавляет бабуля, – то мы ему вряд ли поможем. Тут Светлый нужен. Ну и заработать побольше сможет, – усмехается, – так что для всех найдётся работа.
– А Стража вас за такое не накажет? – Белла не на шутку обеспокоилась. Вот чего она точно не хотела, так чтоб бабушку или меня наказывали.
– Не, – отмахиваюсь, – это заслуженное возмездие. Да не парься ты, никто нас не накажет. Бабуля возвратные амулеты для оперов делает. Светлые-то только рассеивающие делают, а мы, Тёмные, делаем возвратные. Для бойцов – самое милое дело.
Не стоит ребятам пока знать о настоящих причинах моей уверенности. Я-то может и сказал бы, но вот бабуля не разрешает. Говорит: «Всему своё время…»
– А ты не делаешь? – облегчённо вздохнув, спросила девушка.
– Нет, – чувствую, что уши начинают пылать.
– Не умеешь?
– Типа того.
Тут бабуля заржала:
– Да не разрешают ему.
– Почему? – это уже Бориска, с негодованием в голосе. Как это так? Его другу, такому замечательному, красивому и умному – то есть мне, и не позволяют.
– А он один сделал, – села на своего любимого коника бабушка.
То есть принялась мной гордиться. Почему сейчас поймёте. Отхлебнув пивка начала разливаться соловьём:
– Проверили амулет и вроде бы всё нормально. Один из испытателей, с сильным развеивающим амулетом, его специально для такого дела трое Светлых зачаровывали. Так вот пустил он слабенькое сонное заклятие, оно отразилось, вернулось к нему и развеялось амулетом Светлых. Тогда помощней попробовал – всё нормально. В-общем, приняли, заплатили. Тимоха тут от радости скакал…
– А помню, помню, – закивал Борька, – это случайно не тогда, когда его два дня где-то носило?
– Тогда-тогда, – закивала бабуля, – пока всё не прогулял, не успокоился.
– А чё я? Выходные же были, – пытаюсь оправдаться. – И я их не прогулял, а по делу потратил.
– Видела я это дело, – бабуля, ехидно улыбаясь, грозит пальцем. – Только потому и не наказала, – и лихо подмигнув, добавила: – Ох, и ядрёная девка, жаль дура. Не успел ты домой уехать, как она уже с каким-то богатым хмырём закрутила. Ну да ничё, – глаза «старушки» метнули молнии, – отлились кошке мышкины слёзы.
– Знаю, знаю, – на этот раз на месте заподпрыгивала Белла. – Это та, у которой целый год прыщи по всему лицу были?
– Угу, – неодобрительно смотрю на бабулю.
Я-то, конечно, расстроен был неимоверно – шестнадцать лет, первая любовь. А тут уехал-то всего на пару месяцев, и всё: любовь прошла, завяли помидоры. Да и что греха таить, Светка деваха видная, красивая, но и постарше на три года. Ну, вы-то помните, что я мальчик крепенький, и на шестнадцатилетнего не тянул. Но больно было, как взрослому.
А таких вещей бабуля не прощает… Я-то бы так мстить не стал. Не умел тогда. А так фиг его знает? Сейчас-то я уже по-другому на это смотрю… Хотя суть не в том. Светка как только не лечилась, ничего не помогало. Пока ей одну бабушку не посоветовали. Не мою. Та ей и разъяснила, что к чему. Да развеяла проклятие. Бабуля-то тоже лёгонькое наложила, на пару месяцев. Ну, вот только Светка решила отомстить. Повезло ей, что не мне, а бабушке. Если бы мне, бабуля бы её со свету сжила.
А так, прикатил её ухажёр с «быками», да на джипах… Вот дебилы! Ну и как результат: Светка год в прыщах, ну а ухажёр расстался с одним из джипов. Приглянулась машинка бабуле. Ну а как же, понос и недержание вылечить – дорогое удовольствие.
Причём та Светлая, когда Светка к ней снова пришла, обозвала её дурой и выгнала. Ну а что? Бабка по-честному метку поставила. Вроде как предупредила, а у моей бабули репутация… Кому охота связываться?
Ну да ладно, что-то я отвлёкся немного. Бабуля как раз до самого интересного дошла.
– …Выходят из-за угла, а там вампир кушает. Ну, парни понятное дело в бой, бабахнули по нему парализующим заклятием. А он-то не хухры-мухры – Высший. Ну и амулетик отражающий нашёлся. Вот и полетело заклятие обратно, да усиленное собственной силой кровососа. Тут бы и конец охотничкам, как пить дать порвала бы их нежить проклятая. Да на их счастье, один из троих стажёром был. Замешкался мальчонка, замер в ступоре, по нему всё и прилетело. Однако повезло: амулетик то ему выдали Тимошей сработанный. Вот с тех пор и не разрешено нашему юноше делать магические штучки.
– Бабуль, что-то я не понял?! – удивился Боря. – А за что запретили то? Ведь он же сработал?
– Ну да, – заулыбалась бабушка, – сработал да не так. Бывают случаи, что в таких вот ситуациях отражённое несколько раз заклятие вырывается. Потому и парализующим бьют, в таком случае сработает тревога, и пришлют помощь. Вампира в кутузку, парней в больничку, и всё хорошо.
Бабуля с задумчивым видом отпила глоточек пива, вытерла губы и продолжила, ехидным голосом:
– Чего уж там Тимоха наплёл, не ведаю. Но после усиления вампирьей силой… Короче, сгорел Высший, только горсточка пепла и осталась. Конечно, из-за него никто не расстроился. Но ведь есть же и безобидные существа… Леший какой, расшалившийся, вот тоже может усыпить там или обездвижить. Но убивать-то не будет! За что его в пепел?
Потрепавшись ещё с полчаса мы с бабулей пошли спать, оставив нашу сладкую парочку вдвоём.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Всё-таки правы классики – утро добрым не бывает. Всего десять утра, а ведь лёг около четырёх, и уже бегаю по дому в попытке научить Барсика летать. Кто сказал, что коты не летают? Вот догоню этого мерзавца, стянувшего с меня одеяло, и всё у него получится, тут главное пнуть хорошенько… Я ж чуть с лестницы не свалился, споткнувшись об брошенное прямо на ступеньках одеяло.
– Стой! Хуже будет!
Ага, счас. Вот он всё бросил и сдался на мою «милость». И-эх… Ведь почти успел на хвост наступить, пока он протискивал свои окорочка через лаз в двери, но как видно не судьба.
Выскочив во двор, не сразу обнаружил, куда эта морда делась, а когда увидел рассвирепел ещё больше. Барсик спокойно сидел на крыше бани и умывал свою наглую рыжую морду.
– Барсик, спускайся, а то хуже будет, – вот уже с десяток минут уговариваю хвостатого террориста спуститься. Ну не с моим пузом же за ним лезть. Пока заберусь он смоется.
– Мяу? – удивлённо пялится на меня.
– Конечно ты не дурак, ты смертник. А ну слазь, а то прокляну.
На что котяра просто отвернулся и начал задней лапой чесать себя за ухом. Знает гад, что не исполню угрозу. Вот ведь недоразумение ходячее. Пока Борис, человек как человек – цены ему нету. Но пока Барсик, эта такая заноза… Общее только одно – продуманность, если не сказать по-другому. Назовём это хитро-мудростью.
Однако зря он спиной повернулся, ох зря. Взгляд зацепился за цинковое ведро, которым я, не задумываясь о последствиях, запустил в хама.
Не то чтоб я не попал. В Барсика не попал, это да. У него как будто глаза на затылке – увернулся. Ведро продолжило свой полёт. И судя по отборному мату, я всё же попал. Конкретно. А учитывая, что голос женский, то пострадала Тома. И чего это она не на работе? А? Прогульщица!!!
Но делать нечего, обойдя баню, побрёл к калитке между нашими участками. К слову сказать, удивительного в наличии прохода в общем заборе нет. Томин дом находится на соседней улице. Ну не ходить же бабушкиной помощнице вокруг, там не меньше километра получается. А учитывая, что бабуля подобрала её на улице после того, как та в возрасте четырнадцати лет в очередной раз сбежала из детского дома… То сами понимаете Тома почти член семьи. Тем более, что ведьма. Не слишком сильная, но всё же. Собственно из-за этого и все её проблемы в детстве. Обидит кто, а тут не контролирующая себя ведьмочка. Так что несчастья так и сыпались на тех, кто её обижал. Вот её за «чёрный глаз» и били. И снова несчастья, и вновь бьют…
Вот и калиточка открылась. В проёме появилась Тома, держась правой рукой за голову:
– Ты что творишь, сволочь? – левой обличающе тычет в мою сторону.
– А что сразу я-то? – судорожно сглатываю. Не от страха не подумайте, от вида, шикарного вида, открывавшегося в вырезе блузки.
Я, кажется, забыл сказать, что Томе тридцать лет, на которые она не выглядит, немного ниже меня ростом, обладает обалденной фигурой и большой грудью. Нет не так. ОГРОМНОЙ! Футбольный мяч видели? У неё их два. Ну, может, чуть-чуть поменьше. Так что она может позволить себе ходить в какой угодно одежде, в любом случае у мужиков слюни текут. Вот сегодня в джинсах. И уверяю вас, вид с тыла нисколько не хуже. Да что уж говорить, именно эта красотка и была причиной моего первого колдовства. Но об этом позже, отвлёкся. Счас буду огребать.
– Потому что, только ты можешь бросать вёдра в такого замечательного котика.
Интересно, почему я ещё не превратился в горку пепла от такого взгляда?
– Мяу, – довольно ехидно прозвучало с крыши.
– Что?! – взвываю белугой. – Это кто тут замечательный?
– Молчи лучше, – сверлит пронзительными зелёными глазами из-под чёрной как смоль чёлки. – Немедленно вылечи меня.
– А что мне за это будет? – воспрял духом.
– Я тебе ведро на голову не надену.
– Серьёзный аргумент. Пошли, сядешь, а то голова закружится.
Если честно, увидев пострадавшую Тому, расстроился и конечно предложил бы подлечить сам, и извинился бы. Если бы она с порога не начала заступаться за хвостатого террориста.
Взяв девушку под руку, развернул и, пройдя через калитку, повёл её на лавочку возле крыльца. Усадив осмотрел голову: шишка была огромной, плюс рассечённая кожа и кровь в волосах.
– Ой, Тима, больно, – вскрикнула после неосторожного касания.
– Прости.
– Да ладно.
– Я вообще-то про ведро.
– Должен будешь, – облегчённо вздыхает, так как я подул на шишку, обезболивая её. Затем наложил руку стараясь рассосать гематому и срастить кожу. Делов на пару минут.
– Ох, голова закружилась, – прижимает правую руку ко лбу.
– Сейчас пройдёт. Ты, кстати, чего не на работе?
– Спать меньше надо, – улыбается. – Мария Ивановна уехала, будет только вечером. Я всех клиентов на завтра перенесла уже.
– А где она? – удивляюсь.
– Так поехала в Стражу. Сказала, ты знаешь зачем, ну а меня отпустила.
– Понятно.
Вздохнув, красавица прикрыла глаза и прислонилась к стене. И тут, что я вижу? Барсику надоело сидеть на крыше и он вальяжно потопал по коньку на другую сторону. Там спускаться удобнее. Видать решил, что я вряд ли стану ради него отрываться от лицезрения прелестей Тамары. В чём-то он прав: она сидит, я стою – красиво…
Однако слегка помятое ведро вот оно – в двух шагах. Хорошо пошло, особенно учитывая, что я уже немного остыл и успел прошептать:
– Чтоб ты под хвост коту попало.
И вот импровизированный снаряд, повинуясь простенькому проклятию, пусть на излёте, но сбил наглеца вниз.
– Мявк.
– Что это было? – вскинулась Тома.
– Наверное, Барсик тебе до свидания сказал, – пожимаю плечами. – Ты как себя чувствуешь?
– Уже хорошо. Чай будешь?
– Нет. Я собираюсь долг отработать, – беру её за руку.
– Нет, нет, – слегка отталкивает. – Даже не думай об этом.
– О чём? – делаю невинные глазки.
– Об этом!
– О чём об этом? – вовсю делаю вид, что не понимаю. Хотя сам откровенно пялюсь в вырез блузки.
– Тима, если Мария Ивановна узнает, она меня убьёт.
– Да откуда же, – развожу руками. – Я не скажу, ты тоже. А может тебе не понравилось в прошлый раз? – опускаю голову. Это серьёзный удар по моему самолюбию…
– Тим, ты не обижайся. Ты просто в армию уходил, на меня накатило. Да и выпили не слабо… Но это была ошибка.
– Что, все три раза? – возмущаюсь. И тут в голову приходит мысль: – Или может я слабоват оказался? – наверное, в этот момент на меня было жалко смотреть.
– И ничего подобного, – сверкает глазами, – наоборот, очень даже. Просто не хочу привыкать к хорошему, – отводит взгляд.
– Значит, я был на высоте? – настроение стремительно рвануло вверх.
– Был, был, – улыбается.
– Ну, стало быть, надо долг отдать, за травму, – пытаюсь притянуть девушку за талию, но она упирается руками в грудь.
– Подожди. Пообещай, что не будешь вот таким образом в долг влезать, а то голова у меня одна.
– Зачем, – удивляюсь, – мне за эту травму ещё как минимум, раз десять рассчитываться, а то и больше.
– Умеешь ты уговаривать, – смеётся, – ведьм точно.
Утро явно удалось…
Домой я вернулся часика через три. Ну а что? Когда ещё бабуля свалит? А то Тома жутко боится разоблачения, да и я, если честно, не горю желанием попасть под раздачу. Прибить бабуля, конечно, не прибьёт, но кровь может попить так, что голодный вампир покажется вегетарианцем… Так что воспользовался моментом на всю катушку. Потом Тома воспользовалась. Потом ещё… В общем, домой не пришёл, а приплёлся. Ещё и голова, как на грех, разболелась, да так, что хоть волком вой.
Кое-как преодолев порог, бухнулся на диван в кухне, она у нас такого размера, что заодно исполняет роль гостиной. Откинувшись на спинку застонал. Вот ведь беда, как в пословице: сапожник без сапог, сам кому угодно могу боль унять, а себе нет.
– Барсик, – крикнуть нет сил. Надеюсь, котяра не свалил обижаться куда-нибудь подальше. – Барсик, мне плохо…
На самом верху лестницы ведущей на второй этаж появился хромающий и помятый кот. Всем своим видом изображающий вселенскую скорбь. Но увидев моё красное лицо и налившиеся кровью глаза, немедленно забыл о том, что я негодяй. С громким мявом и пробуксовкой, так что из-под когтей полетела стружка, убежал. Вернулся же, таща в зубах чехол с тонометром.
– Что и требовалось доказать: двести на сто пятьдесят, – говорю, бросив взгляд на электронное табло прибора. Чешу Барсика за ухом: – Прости за всё, не смогу я тебя расколдовать, кажись хана мне. Бабки нет, откачать некому. Не доползу я до лекарства. Ноги отнялись.
– Мяу, – тоскливо взвывает мой друг.
– Оно во второй половине дома, под замком ты не сможешь.
Мысли путаются, в голове как будто стучит набат, а глаза стремятся выскочить из орбит. Мне бы сообразить и послать Барсика за Томой. Она знает, что мне дать, да и позвонить может. Но увы. Эта мысль даже не посещает голову.
Котяра спрыгивает с дивана и, отбежав до противоположной стены, разгоняется, оставляя в паркете глубокие полосы от когтей. Запрыгнув всей своей немалой тушкой на колени, бьёт головой в нос. Больно! Последней мыслью было. «Блин, он же мне нос сломал».
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Первое что я услышал, приходя в себя, были тихие всхлипывания. И ещё что-то придавило мне ноги… и при этом мурчало.
– Барсик, слезь, – слова едва протискиваются через пересохшее горло. Тяжесть мгновенно пропала, но порадоваться этому, несомненно, приятному событию я не успел. Потому что теперь тяжесть навалилась на грудь. И как бы это ни звучало, но на грудь мне навалилась грудь. Если не обращать внимания на то, что к ней ещё прилагалась Тома.
– Очнулся, слава богу, очнулся, – буйно помешанная пытается зацеловать меня насмерть. Нет, я своей смертью не умру, меня или Барсик с Белочкой залижут или бабка затискает, ну или вот как сейчас.
– Убьёшь ведь, прекрати, – пытаюсь отпихнуть обрадованную женщину. Рука натыкается на то самое, и непроизвольно сжимается.
– Ой, – Тома отскакивает как ужаленная и бросается к выходу из моей комнаты: – Марь Иванна, Тимка очнулся!
Ну вот, сейчас меня будут воспитывать. Ну что за день то такой? Как с утра началось, так и продолжается. Хотя конечно, совсем на утро жаловаться грех, но ведь чуть кони не двинул.
– Гав!
Ну что я говорил? Вот и Белочка пытается отлизать мне ухо.
– Мяу! – грозно рявкает Барсик, и экзекуция прекращается.
– Гав, – овчарка смущённо отступает и оставляет меня в покое.
Надо что-то делать. Если бабуля за меня возьмётся, то мне хана, лучше бы ещё днём помер.
– Ребята, спасайте. Сейчас бабушка радоваться начнёт, я же не переживу этого.
Кот и собака кивают и усаживаются возле кровати, спиной ко мне, вроде как живой шит.
Если честно, то, наверное, было бы лучше если бы меня всё же придушили. Потому что следующие полчаса я слушал историю о том, какой я умный, замечательный и прочее. В исполнении бабули это было эпично, хотелось провалиться хотя бы на первый этаж. Конечно, всё, что она мне сказала, вам знать не стоит, но некоторые моменты, подвергнув цензуре…
– Ты что же это … совсем лекарства не пил? …Если тебе … на меня плевать, о родителях бы подумал. …И похоронили бы нас с тобой рядышком. А кто бы потом друзей твоих расколдовывал? Ты о них подумал … тебе не стыдно … Барсику спасибо скажи, кровь дурную тебе пустил, немного сбил давление, потом Томку привёл. Так что должен ты теперь лечиться … паразит … чтоб долг оплатить.
Короче, разошлась старушка не на шутку, ещё и Барсик с Белочкой время от времени вставляли своё веское слово. Не совсем понятно по смыслу, но в контексте ясно, что они с ней согласны. Хорошо хоть Томка помалкивала. Но я ошибся, оказывается, она уже всё сказала.
– Значит так, – уперев руки в бока, моя старушка нависла надо мной: – Зелья пьёшь в моём присутствии, чтоб видела, два раза в день. Про секс забудь как минимум на два месяца. И не надо стонать. Довёл себя, вот теперь расхлёбывай. Теперь ты, – поворачивается к Томе и тычет её пальцем в грудь: – Ходить будешь только в длинных юбках, сверху под горло. И не дай тебе бог ему даже титьку показать, превращу в лягушку и скажу что так и было. И про секс забудь тоже, потому что если ты … с кем-нибудь … и мой внук будет переживать, и у него поднимется давление. Я тебя … этакую. Короче, ты меня услышала?
– Мария Ивановна, да я больше никогда кля…
У меня аж сердце ёкнуло. Ну что за напасть? Но поклясться Тома не успела, потому что бабуля довольно сильно ударила её по губам.
– Что ты сказала? Вот значит как? Довела внука и в кусты? Ах ты … крашеная, да я тебя … такую, – и хорошенько размахнулась.
Ждать расправы девушка не стала, бросившись к дверям, со всей прытью рванула вниз. Бабка же, повернувшись ко мне, принялась успокаивать:
– Она пошутила, внучек, не волнуйся. Просто испугалась.
– Баб, не обижай Тому. Она хорошая.
– Конечно хорошая, кто бы сомневался. Такая баба шикарная дала, ещё бы ты по-другому говорил.
– Ба, да не виновата она. Правда. Ну хочешь, я обет целомудрия на целый год приму или на два. Не трогай её. А?
– Ох ты ж, – бабуля смутилась, – а не боишься, что она за эти два года мужика себе найдёт?
– Баб, ну при чём тут это?
– Причём? Не ты ли был по уши влюблён в неё?
– Откуда ты знаешь? – удивляюсь.
– Ты мой внук. Думала, повзрослеешь, пройдёт.
– Да прошло всё. Сколько мне лет то было? Пацан, – улыбаюсь.
– А теперь выходит большой? Можно на взрослых тёть залазить? – начала привычно ёрничать. Потом грустно усмехнулась: – Да понимаю я всё. Ты парень у меня симпатичный, хоть и дурак. А у неё уже сколько лет мужика не было. Считай, как ты муженька её убить пытался, так и не было никого. С тобой-то понятно, Томка баба шикарная… Не волнуйся, ничего я ей не сделаю, если ты будешь лечиться, как полагается. Будешь?
– Буду.
***
Спускаясь вниз, Мария Ивановна размышляла о том, как ей быть. В том, что любимый внук чуть не умер, виновата в первую очередь она. Ведь знала, что безответственный, а всё равно не проконтролировала. Хотя, похоже, всё же иногда он принимал лекарства, потому и не скрутило раньше. Тут сердце окатило волной ужаса: чтобы было, если бы недолечившийся балбес всё-таки ушёл в армию? Надо было послушать невестку и надавить как следует, чтоб его отмазали. Но вместо этого просто тянула время, желая привести в норму. Да по сути, даже сейчас, если бы не секс с ведьмой, тем более с Томкой всё могло обойтись. А вот и она: сидит за столом, с прямой спиной и с вызовом смотрит в глаза.