Мы друзья перед закатом: Рассвет

Глава 3

На животе у Созона лежало что-то тёплое и мурчащее. Он приоткрыл глаза и увидел полосатого бурого кота, который умиротворённо спал. Посмотрев на пушистого гостя, Сози приподнял руку, чтобы его погладить, но резкая боль у плеча заставила его пересмотреть эту затею.

– Откуда ты? – едва слышно сказал Созон.

Кот приоткрыл свои зелёные глаза и посмотрел на лежащего своим довольным лицом.

Вдруг в дом кто-то зашёл. На улице было светло, так что, видимо, это мама вернулась с рынка. Скоро начнёт готовить обед. Поскольку Созон лежал на печи (да ещё и укрыт одеялом!), ему это идея не сильно нравилась – жарко ведь будет.

– Светлана, вы п-принесла нужные т-травы? – откуда-то из дома спросил знахарь Кирилл.

– Да! Репей, крапива, окопник. Хвала Хорсу, у Евдокии они были! – запыхавшись отвечала Светлана – мать Созона, учитель литературы в местной школе.

– Репей, репей… так-так, его раз-раз-мешать… к-к-крапиву нарезать… а к-к-корень окопника м-между прочим поможет вашему сыну восстановить к-кости и сус-суставы.

– Что бы мы без вас делали, знахарь Кирилл! Благодарю вас.

– Травмы Созона – это ме-мелочи. Хо-хотя всё же серьёзные. Да-дайте ему отдохнуть не-неделю или д-две. Не за-забывайте про ле-ле-к-карства. Организм у него мо-молодой. Восстановится! – выходя из дома попрощался знахарь Кирилл.

Кот, который всё это время лежал на груди Созона спрыгнул с печи и выбежал вслед за знахарем на улицу.

– Доброе утро, матушка, – спокойно поприветствовал свою мать Созон.

– Ты нас всех напугал! – резко начала отчитывать своего сына мать, – скажи спасибо, что друзья твои не оставили в лесу. А если бы волки? Не было бы тебя сейчас с нами, отправился бы к предкам, непутёвый. Придёт отец вечером, мы серьёзно поговорим с тобой.

– Мама, я летал, видел всё вокруг – горы вдалеке, ближайшие поля и леса, нашу деревню…

– У тебя совсем осипший голос. Отдыхай. Я сейчас сделаю мазь из окопника.

Некоторое время Созон лежал неподвижно. Любая попытка пошевелиться сопровождалась болью. С другой стороны, у него была возможность подумать над тем, где была допущена ошибка при проектировании и постройке механизма. «Вот был бы доступ к лучшим материалам…»

На улице стало холодать. Около полудня в гости к семье пришли Мокша и Вера. Как раз под конец лета начался сезон сбора мёда. Ребята принесли с собой небольшое ведёрко сладости. Мокша также принёс корзину сдобных булочек. Добрая хозяйка сидела возле печи и контролировала огонь. Она, конечно, сразу предложила горячий чай из самовара. Некоторое время все сидели вместе и разговаривали о своём. Вместе с чаем из смородины мёд был очень вкусен!

Ближе к вечеру Сози проснулся. Друзья подошли к печи и начали беседовать с захворавшим приятелем.

– Эх, Сози! Ну ты нас напугал. Тащить тебя до деревни была та ещё задачка. Вот встанешь на ноги – будешь нам должен. Ты не представляешь, как бы ты нам всем помог при сборе мёда.

– Пожалуйста, больше так не делай. У меня сердце остановилось в тот момент, когда ты устремился вниз, – поглаживая лицо Сози говорила Вера.

– Помните, как я взлетел? У нас получилось. Мы покорили воздух, – едва шевеля губами бормотал Созонт, – разве это не здорово?

– Ты случаем не упал на голову? Ты себе всё внутри поломал. Разве тебе не больно? – буркнул Мокша.

– Было. И сейчас больно.

– Дурак ты, Сози. Никому не дано покорить воздух. Ну, и, если подумать, может, и не надо покорять.

– Ты о чём?

– Ну, гляди. Фэры летают. Зато у них нет и никогда не будет ватрушек и пельменей. Думаешь, совпадение?

– Я думаю, Мокша хочет сказать, – начала отвечать Вера, – что каждому своё. У нас есть «ватрушки», а у фэров «полёт». Мы такие, а они другие. Так было задумано.

Некоторое время все молчали. В доме стало тихо. Мышка, жившая в стене, уже посчитала, что на неё напал недуг и она лишилась слуха. Внезапную тишину прервал Рифкат – отец семейства, вернувшийся домой.

– А мы уже уходим! – поприветствовав Рифката попрощался Мокша.

Мокша выбежал на улицу прихватив пустую корзину. Вера некоторое время смотрела на Сози, но также вышла на улицу опустив голову вниз.

Предстоял серьёзный разговор.

Сози чувствовал взгляд отца даже находясь на верху печи. Он расхаживал взад-вперёд по дому словно что-то пытаясь найти. Мать семейства тем временем накладывала гороховую кашицу по плошкам.

– Созон, – начал отец, – ты не представляешь, как ты нас всех напугал.

Созон молчал и лишь тяжело вздохнул.

– Ты ведь осознаёшь, что ни я, ни твоя мама не смогли бы пережить потерю единственного сына.

– …Да, отец.

– И ты понимаешь, что поставил своих друзей в крайне опасную ситуацию. В лесу живут волки, медведи. С юга сюда могут прийти куда более опасные твари.

– …Мы часто гуляли в лесу, но мы их не видели.

– «Не видели» не означает, что их нет! – сурово крикнул Рифкат.

Созон молча смотрел на отца. Сейчас ему было крайне стыдно за свои идеи и мысли, которые как он считал будут полезны для всех.

– Я просто не могу поверить, что ты действовал так безрассудно и глупо. Ты мог погибнуть, Созон. И никаким мэгирмайстерством тебя бы уже никто не смог вернуть к прежнему состоянию.

На то, что Рифкат продолжал называть кудесников по привычке мэгирмайстерами уже никто не обращал внимания. В конце концов на родном языке мэнскеров так и принято называть овладевших «силой».

– И всё же. Я как никогда горд тобой, мой мальчик.

Суровое лицо Рифката постепенно сменилось улыбкой. Он потрепал сына по голове, а мать негодующе смотрела на обоих.

– Но вот проектировать и собирать механизм из палок и ткани – ужасная идея, – посмеиваясь продолжал "отчитывать" своего сына Рифкат.

– Рифкат, да разве так надо наказывать сына? Он ведь чуть не погиб из-за своей глупости!

– Наказывать? Дарлин, наш сын смог создать механизм для преодоления больших территорий по воздуху, – приподняв руки к потолку сказал Рифкат, – а наказывать… его же неосмотрительность преподала урок достаточный, ты так не думаешь?

Сын семейства улыбнулся. Он немного подполз к краю кровати и обнял родителей.

Некоторое время Рифкат рассказывал о прошедшем дне. Во время занятий в школе с совсем маленькими детьми почти каждый интересовался, как себя чувствует Созон. В особенности выделился один мальчик – Петрушка, который спрашивал о нём почти каждые полчаса. После полудня к нему приходил Барин и отец Мокши – Гостомысл (кузнечных дел мастер). Они вместе обсуждали вопросы проектирования "порт-кулиса". Как разъяснил отец, это опускная решетка из металлических частей с заостренными концами. А то деревянные ворота «уже плохо смотрятся» (по словам Барина) и не показывают «наше крутотенство перед другими» (по словам Гостомысла).

Отец подошёл к столу и начал есть гороховую кашицу из своей плошки. Некоторое время мать сидела на скамье, но затем встала и подошла к печи. Она натерла мазью из окопника спину Созона, затем обернула ушибы тканью. Сози показалось, что каша была как никогда вкусна, а кисель из овса безупречно завершал трапезу перед крепким сном.

Глава 4

– Ты ведь только-только встал на ноги, – обеспокоенно заговорила мать Созона.

– Я уже почти не чувствую боли. Матушка, позволь мне помочь друзьям собирать мёд. Сезон вот-вот закончится, – надевая рубаху говорил юный грид.

– Я буду переживать за тебя. Куда вы собираетесь пойти?

– Мокша сказал, что к югу ещё не всё собрали. Поэтому мы пойдём в сторону Зелёной поляны.

Светлана обняла своего сына.

На улице стало прохладно. Солнышко всё чаще пряталось за мимо пролетающими облаками. Когда-то зелёные деревья и кусты окрасились в золото. Тимофей с граблями ходил по улицам и неспешно собирал в общие кучки опавшую листву. Порой маленькие дети прыгали в такие «горки», и листья вновь разлетались по улицам. Но Тимофей не жаловался. Порой казалось, что он собирает всё, чтобы самому попрыгать в них ночью, если ветра не было.

– Блин, а ты я гляжу на ноги уже встаёшь, – поприветствовал Тимофей Созона, который медленно шёл по неровной тропинке.

Они беседовали некоторое время. Оказывается, за всё то время, что Созон провёл в доме, из-за границ пришло множество слухов. Не все из них приятные. В основном они касались вражды между расами, ростом напряжённости между странами.

– А ещё я вот, блин, пока ходил дня два-три назад тут с граблями слышал, как наш Барин обсуждал дела высочайшей важности на совете. Твой отец, блин, тоже там был.

– Может это касательно проекта…"порт-кулиса"? Ворот из металлических решёток. Папа только о нём и говорил всё время.

– Нет-нет, блин, ты слыхал о том, что за океаном происходит? – сейчас у Тимофея явно было желание поговорить. Как правило, он мало разговаривал с прохожими, а то и вовсе игнорирует их. Видимо, он очень хочет поделиться сплетнями.

– «Форто кай Потенцо» опять расширила сферу своей деятельности? Они ведь не стали заниматься работорговлей как маюры?

– Типун тебе, блин, на язык. Мэнскеры затевают установить свою…"гиги и вонью", блин, – тут Тимофей ненадолго запнулся, – что бы это не значило! И Барин наш скоро отправиться к Владыке по поводу сбора, блин, войск.

Внезапно их беседу кто-то прервал. Это был Гостомысл – крупный мужчина с лысой головой и большой бородой. Когда он думает, то невольно начинает чесать свою голову. «Оттого она без волос» – говорил он. Судя по всему, Гостомысл возвращался в кузню, где доканчивал "порт-кулис". Иначе неизвестно, зачем ему столько металлических прутьев.

– А вот когда-то всё было чики-пуки. А теперь каждый свою мужицкость хочет показать, – грубым и низким голосом рассудил Гостомысл.

– Блин, добрый день, Гостомысл. А я тут, блин, заканчиваю. Мне надо ещё лешего, что под моим домом живёт, покормить, блин.

Тимофей покланялся и отошёл. У него часто лешие гостят под домом. Хотя некоторые любопытные жители приходили к нему без предупреждения, чтобы застать этих удивительных созданий. Но их никто не находил. «Ушли, блин, прямо перед вами».

– Послушай, шпингалет, а где ты мёд собираешься искать? – внезапно задал вопрос Гостомысл.

– А Мокша сказал, что вы на Зелёной поляне ещё не всё собрали. Туда и направлюсь с друзьями.

– О-о-о, у него башка большая, но не такая мудрая как у меня. Зато вырастит ого-го-го! Ваще самый крутой будет. Знаешь, кто много кушает, тот большим и станет. Вот-вот, ага!

Гостомысл махнул рукой и направился дальше в кузницу.

Созон решил пойти через рынок. Сейчас там все продавали свои овощи, фрукты, ягоды – всё, что вырастили добрые люди за лето. Особенно хорошо репки выросли. Ходили слухи, что у одного старичка в другой деревне выросла репа размером с дом. Чтобы вытащить гиганта к нему на помощь подошла супруга, внучка, собачка, кошка, мышка, а также внезапно таракан. «Зимой пироги с репкой будем есть, голодать не будем» – кричал Барин.

– Сози! Мы здесь! – крикнул откуда-то Мокша. Он и Вера стояли в очереди к дому Агафьи, которая сегодня почти за даром отдавала булочки с клубникой. Вера улыбалась и радостно махала другу.

– Как себя чувствуешь? Что-нибудь ещё сильно болит? – начала задавать свои вопросы Вера.

– Ноги немного побаливают. Спина ноет. Но в целом нормально.

– Ты как мой дед говоришь. «Спина ноет, стопа ноет, колени ноют, шея ноет…», – подражая своему деду начал паясничать Мокша. – Что же у старичков всё так ноет?

– Мокша, а ты случаем сам не старичок? Сам же всегда ноешь! – ударив по-дружески по плечу сказала всегда улыбчивая Вера. Впрочем, она не улыбалась, когда навещала Созона. Тогда она казалась как никогда серьёзной.

У Агафьи становилось многолюдно. Мокша потерял своё место в очереди, когда отходил «по делам». С недавнего времени этот мальчик после поедания сладкой выпечки мог часами рассуждать вслух о том, почему булочка с ягодной начинкой лучше любого пирожка. Друзьям это немного надоело, поэтому Вера и Созон решили отойти в сторонку. Они купили немного яблок и быстрым шагом направились по тропинке в лес. Они знали, что как только Мокша не увидит друзей рядом, он тут же побежит за ними.

– Ну ребята! Я же сказал, займите очередь. Тётя Агафья не каждый день печёт булочки с клубникой! – запыхавшись начал отчитывать своих друзей полноватый мальчик.

– Мы там до вечера бы стояли. Вера предложила купить яблок, тебе этого недостаточно?

Обиженный юнец надул свои щёки.

– Ну хотя бы красные?

– Красные, красные, – улыбаясь сказала Вера. – Ты ведь другие и не ешь.

– Ну потому что ведь кислые, фу, – буркнул Мокша.

Ребята направились на Зелёную поляну. По дороге Вера рассказывала Созону о том, как её недавно ужалила пчела и ей было очень больно. А также о том, как Мокша над ней посмеивался, пока его самого не ужалила оса.

– Он плакал как дитя малое. Бабушка его целый вечер потом успокаивала.

Затем Мокша пытался рассказать эту же самую историю. Однако в его версии появилась девочка, на которую напала оса. Оказывается, он прыгнул на «опасное чудище», чтобы спасти «прекрасную девицу в беде».

Друзья шли по знакомому маршруту. Они зашли в чащу леса. Где-то наверху гулял ветер, было едва слышно, как он трогал кроны деревьев, а они в ответ немного покачивались. Присев на поваленное дерево, ребята достали яблоки. Они смотрели на бегающих по деревьям белок, которые суетливо прятали свои запасы.

– Знаете, мне Тимофей рассказал о том, что мэнскеры пытаются установить свою "гиги и вонью" на Иаркли, – после непродолжительной паузы сказал Созон.

– «Гегемонию». Мне так папа сказал! – очень гордо поправил Созона его друг.

– Мокша, а что такое «гегемония»? – спросила Вера.

– Ну… ну это… – высокомерный "словарик" уже не знал ответа.

– Мне мама рассказывала, что когда-то все-все жили в мире и согласии. Не было тогда «чужих» и «своих», – мечтательно заявила Вера.

– А она ведь тоже путешествовала? – спросил Созон.

– Да. Она в молодости с таоссами на юге плавала. Я мечтаю также увидеть океаны, водные просторы… Но, чтобы вернуться домой целой и невредимой.

– Не получится. Там «чудо-юдо рыбины» живут. Мой папка всё-всё знает.

– … И всё равно я хочу увидеть море, – догрызая хрустящее яблоко настояла Вера.

После непродолжительной трапезы ребята продолжили свой путь. Они уже слышали ручей.

– Ох… зачем мы с собой столько ведёрок взяли? Можно подумать, мы с вами всё унесём.

– Зато представь, как все обрадуются! Увидят, и скажут: «какие молодцы, столько мёда принесли», – радостно сказала Вера.

– Унесём, Мокша. Не переживай. И если не ты, я точно смогу. Я дал сам себе слово, пока отдыхал, что соберу весь мёд, какой бы мог собрать не будь у меня травм, – твёрдо ответил Созон.

У каменистого ручья ребята остановились. Они начали соревноваться, у кого дальше полетит камень-снаряд. Выиграл Мокша, чем он очень гордился весь оставшийся путь.

Неспешным ходом друзья добрались до Зелёной поляны. Некоторое время они лежали на травке и смотрели на мимо пролетающие облака. Вера в них видела птичек. Мокша заявил, что никаких птичек на небе нет, есть лишь бесформенные куличи. Он очень хотел знать их начинку. Созон видел корабли. Вот будь у него более качественные материалы, он смог бы создать аппарат, способный выдержать длительные полёты и даже в бурю.

– Мы уже почти пришли. Вон там дерево стоит с выемкой, – указывая куда-то в даль сказал Мокша.

Откуда-то издалека слышался ветер, листья вокруг тихонько шумели. Кузнечики притихли. Солнышко уже заходило за горизонт, его лучики не так охотно проходили к друзьям через плотный лесной массив.

Сначала на дерево полез Созон. Небольшой топорик и веревка для фиксации – вот что нужно для сбора мёда. Шаг за шагом он поднимался ввысь.

– Только посмотри, нет ли там пчёл!

– Тише, Мокша. Сейчас все вокруг прилетят сюда на твой вопль.

Сози добрался до дупла. Вот так повезло! Мёд сочился с краёв, а пчёл практически не было в своих сотах. Видимо, они улетели собирать пыльцу.

Ложка за ложкой, ведёрко наполнялось липким мёдом. Ближе к вечеру ребята смогли наполнить почти все посуды сладким кушаньем. И все они были рады своим подвигом. «Какие вы молодцы!»

Стемнело. Когда-то золотой лес значительно преобразился и стал таинственным и загадочным тёмно-синим незнакомцем. Звёзды и Луна сопровождали ребят на их обратной дороге.

– Эй, а у меня тут ещё немного места для мёда есть, – неожиданно заявил Мокша, – Сози, полезешь на то дерево-чудище? Хорс наверняка задумал так, чтобы там много-много мёда было спрятано.

Весьма любезно было со стороны Мокши предложить эту идею. Видимо, он старался приободрить Созона таким жестом.

Колени Сози немного побаливали, как и спина. Но наполнить последнее ведёрко – это честь для любого сборщика лесного мёда. Поэтому он неспешно полез наверх "дерева-чудища". Шаг за шагом. Он переходил с ветки на ветку карабкаясь ввысь. Со ствола на кроны этого лесного гиганта. Было чувство, что на макушке этого дуба можно увидеть всё вокруг. А Созон не был против. Ему не хватало того чувства свободы, который он испытал когда-то в полёте.

Забравшись на самый верх Созон увидел зарю. Ему казалось, что Солнце почти село за горизонт, оттого оно сияло ярко-красным пламенем. Но "заря" не сияла, она горела. Исходивший из далека густой дым бросился в глаза. Это был пожар. Страшный пожар, горящий так, будто вот-вот там откроется горящая бездна

Ведёрко с мёдом как-то само выпало из рук.

Глава 5

Сози не знал, откуда у него были силы бежать, ноги сами по себе вели его вперед, в деревню, обратно домой. Он перепрыгивал через поваленные деревья, прыгал вниз с небольших уступов.

Вера и Мокша мчались следом.

Сейчас больше всего на свете ребята хотели прибежать в деревню и предупредить всех, пока ещё не поздно. Сама природа этого хотела – деревья вокруг будь то стали расступаться, а овраги затягивались и создавали ровную тропу.

Через ручей!

Переходя через ручей, ребята начали кашлять от древесного дыма, который уже доходил до них. Маленькие зверьки чувствовали опасность. Белки, зайцы, олени… они бежали от всепоглощающего огня. Вдаль, где ещё безопасно.

Через чащу!

На склоне холма ребятам уже был виден горизонт. Объятый языками пламени лес истошно стонал и кричал. Не было видно прежнего чистого неба. Густой, тёмный дым скрыл от всего живого Мира звезды и Луну.

Через поляну!

Густой дым охватил деревню. Люди бегали взад-вперед. Возле своего маленького дома стоял Тимофей. Его маленькое ведёрко с рыбой было опрокинуто.

– Это не простой огонь, это не простой огонь, это не простой огонь… – бормотал он. Пожалуй, впервые в его предложении не прозвучало слово «блин». Тимофей не обратил никакого внимания на мимо пробежавших детей.

Как только ребята примчались в деревню, стало ещё труднее дышать. Вдали слышались удары колокола.

Мокша начал кашлять пуще прежнего, ему было труднее всего восстановить дыхание.

Вокруг бегали тёмные силуэты. Кто-то, видимо, искал кого-то. Кто-то бегал за водой к ближайшей реке. Кто-то пытался спасти своё богатство, пряча его в колодце.

Где-то слышался плачь ребёнка.

– Карапет, – послышался крик Гостомысла, – вот оно где ты! Не ушибся? Ты в порядке?

– Дядя Гостомысл, где все? – вскрикнула Вера.

– Барин собирает отряд. Все мужи собрались у городских ворот, их скоро отправят в лес, тушить огонь!

– А мой папа? – спросила Вера. – Мой папа тоже там?

– Не знаю, – впервые признав свою неосведомлённость сказал Гостомысл. – Всех детей отводят к реке. Там безопасно! Вы тоже топайте туда. Не волнуйтесь, с нами всё-всё будет в порядке!

– Нет, – заплакал Мокша, – я тебя не брошу! Я помогу вам с пожаром!

– Если ты пошёл в своего папку, то ты поступишь мудро: ступай со своими друзьями отседова! – он поднял свою могучую руку и направил её в сторону реки.

Но Вера бросилась в сторону главных ворот.

– Вера! – Созон бросился следом за своей подругой.

Пламя разгоралось сильнее. Огонь, словно огромная волна, возвысился над деревней. Он устремлялся далеко ввысь.

«Пожар невозможно остановить. Зачем все идут к воротам?»

Ни один грид в деревне не отступит назад. Каждый из них предпримет попытку спасти свою семью и свой дом, и даже зная, что за воротами его ждёт гибель в языках пламени, он не сбежит. Никогда.

– Хорс! Дай нам сил справиться! – кричал знахарь Кирилл, помогая первым жертвам огненного ненастья.

– Провались оно всё! Проклятие! – громко ругался один из соседей Созона где-то у ворот.

– Дети! Илья, Алёнка! Кто-нибудь видел моих детей!

Среди всех криков отчётливо выделялся один. Глашатай Дмитрий – у него был звонкий, резкий голос, как и подобает всем людям этой профессии.

– Все к воротам! Все мужи пойти к воротам! – кричал глашатай.

Дружинники надели на себя влажные ткани, заранее смоченную кожаную одежду. Они снарядились ведрами с водой. Некоторые из них держали коробки с землёй. По замыслу Барина они будут руководить сдерживанием огненного нападения.

– Батюшка! Мы за вами! Ведите нас! – кричал кто-то из толпы.

Барин наставлял всех своей речью. Казалось, он как никогда чувствовал свою роль как главу деревни и лидера общества. Созона крайне впечатлило хладнокровие этого человека. Возможно, он и выпил медовухи, но это не помешало ему принять самоотверженное решение под конец своей речи. Он пойдёт вместе со всеми. Впереди.

– Папа! – крикнула Вера, подбегая к своему отцу.

Созон осматривал толпу внимательно. Рифкат, в отличии от многих жителей деревни, был невелик ростом. У него были заплетены короткие косы, а волосы были светлее, чем у гридов. Мэнскеры, в принципе не сильно походили на гридов внешне. Но сейчас, когда адское пламя окрасило всё вокруг в кроваво красный цвет, найти своего отца было крайне тяжёлой задачей.

Навстречу из толпы к Созону выбежал его отец. В лёгких кожаных доспехах он выглядел моложе.

– Сын мой. Немедленно уйди прочь отсюда! Мы будем сдерживать огонь сколько сможем, но лишь для того, чтобы вы успели сбежать к реке! Огонь распространяется неестественно быстро, словно бы его…

– Отец! – крикнул Созон, утирая свои слёзы, – тебе не зачем идти со всеми. Они справятся без тебя. Ты нужен нам: маме и мне. Мы можем уйти отсюда, далеко-далеко!

– Созон, – когда отец называл Сози полным именем, это значило скорый конец спора, – в тяжёлые времена необходимо быть вместе несмотря ни на какие различия. Наша общая деревня сгорает, мой долг помочь тем людям, кто приютил меня. Дружба, взаимное уважение, любовь – вот, что делает нас всех едиными… Созон, ты слышишь?

Он не мог понять своего отца. Несмотря на то, что Рифкат не был гридом, но мэнскером, он никогда не относился к чужой культуре с неприязнью. «Он выучил наш язык и нашу культуру, он грид! Слышите меня? Грид! А теперь давайте все выпьем и не будем ссориться!» – кричал Барин когда-то давно, когда Рифкат только поселился в деревне. Но сын всё же не понимал своего отца. Мир был разделен на народы и государства. Они разные. Как говорил Мокша: «Фэры летают. Зато у них нет и никогда не будет ватрушек и пельменей». Может быть так оно должно и оставаться?

Рифкат обнял своего сына лишь на мгновение.

Послышались крики. Сози заметил, как из огненных лесных врат что-то выходило.

– Созон, уходи! – Рифкат оттолкнул своего сына как можно сильнее. Из-за своего плеча Рифкат достал одноручный меч.

Деревня замерла. Абсолютно все, кто находился рядом с городскими воротами смотрели в сторону леса. Существо, похожее на огромного медведя медленно выходило из огня. Земля, находившаяся под ногами этого существа, обугливалась, а огонь вспыхивал ярче и окрашивался в оттенок адского пламени.

Никто никогда такого не видел.

Воротник, что стоял неподалёку немедленно начал закрывать входные ворота. Но монстр одним прыжком оказался у самого входа. Земля задрожала. Деревянные ворота загорелись, как только монстр оказался вблизи.

Как только это создание оказалось близь ворот, Барин отдал приказ дружинникам стрелять из луков. Отряд бросил свои вёдра и начал вооружаться топорами, копьями, луками и стрелами.

Все жители начали разбегаться в стороны.

Первым, кто предпринял попытку напасть на огненного зверя был воротник. Своим копьём он пытался нанести увечье этому созданию. Однако, Созону показалось, что это лишь разозлило существо. Оно громко рыкнуло и одним прыжком набросилось на бедного старца с копьём. Он возгорелся. Монстр начало разгрызать его глотку.

Дружинники бросились на существо, пытаясь спасти воротника. Барин достал свой меч, подаренный лично Бориславом и направился в бой. Часть из них бросали в огненное существо вёдра с водой, но выходивший пар тут же затягивался обратно пламенем.