Незваные гости с Парцеллины

И здесь внезапно повар оживился. Он состроил вопросительную гримасу и…задал мне необычный (хотя, кто его знает, может для него и обычный, если он, действительно, поверил мне) вопрос:

«А ты возьмёшь меня с собой на Венеру?»

Этот вопрос был задан как-то жалобно, почти с мольбой и, честно говоря, мне стало очень жалко этого забитого человека (или, не знаю, кто он там на самом деле).

Немного подумав, я ответила ему:

«Я вижу, что ты умный и толковый парень, к тому же честный и бескорыстный. Поэтому, я обязательно возьму тебя с собой на нашу планету (раньше я не знала, что так свободно умею врать), но ты мне должен вкратце рассказать, что это за лагерь, кто в нём обитает, как ты сюда попал и что они, то есть руководители, хотят от меня добиться?».

И здесь моего собеседника словно заклинило. Он начал поворачиваться в разные стороны, крутиться на одном месте, издавать какие-то мычащие звуки, в общем, вести себя неадекватно во всех отношениях. Тогда я, чтобы как-то прервать его эдакую «свистопляску» во весь голос заявила:

«Тогда не видать тебе никакой Венеры, как своих ослиных ушей».

Услышав этот мой уверенный возглас, повар резко остановился и сразу упал на колени. Затем я услышала его вскрики:

«Нет, умоляю тебя. Если мы останемся здесь, они не пожалеют нас. Постепенно они уничтожат всех. Не будет нам никакой пощады. Ты даже не представляешь, как это страшно – быть заживо замурованным, я не хочу умирать, разве я виноват, что не принадлежу Высшему Клану».

Он хотел ещё что-то сказать, но здесь его снова завертело, закрутило в разные стороны, и он уже не мог говорить. А дальше произошло самое невероятное. Неожиданно поднявшийся вихрь именно на том самом месте, где он стоял, подбросил его вверх вместе с посудой, которую он с громадным трудом удерживал в своих довольно слабых руках и он быстро вылетел из моей ямы (даже лестница не понадобилась). Затем сверху кто-то быстро убрал эту лестницу.

Мне стало ясно, что это существо, так похожее на человека запрограммировано выполнять лишь определённые действия, а круг его разговоров также ограничен. Он не имеет никакого права переступать некую черту, после чего его моментально выводят из какой-то тёмной игры любыми способами (даже по воздуху, как это произошло сейчас). Следовательно, сделала я вывод, больше его ко мне не допустят, но каким-то чудом острый довольно большой кухонный ножик он мне всё же доставил. Это было невероятно, но это был факт. Я не сомневалась, что никаких камер слежения в этих глубоких ямах просто нет, потому что смысла никакого в них я не видела, да и, осмотрев подробно всё своё «помещение», я ничего подобного не заметила.

Я «как в воду глядела». Ужин мне принёс совсем другой человек (или существо, похожее на человека). Глухие стуки продолжались каждый вечер. Несколько дней я пыталась определить точное место, откуда раздаются эти стуки. Ошибиться я не имела никакого права. Если я рискну пробиваться к неизвестному другу (я очень надеялась, что это именно друг, а не враг) и ошибусь хотя бы на метр, то я могу просто рыть без конца, пока силы мои окончательно не иссякнут.

Наконец, примерно дней через пять, путём различных расчётов, напрягая до огромнейшего напряжения свой чуткий слух, я определила, как мне казалось, почти точное направление стуков. Кроме того, к тому времени я окончательно убедилась, что мой товарищ не подвёл меня и не выдал нашу с ним общую тайну. Потеря ножа замечена не была. Поэтому, необходимо было, как можно скорее, приступать к следующей части моего задуманного плана.

Когда очередной повар (но не мой друг) принёс мне ужин, я постаралась поесть как можно плотнее, ни единой крошки не осталось на моих тарелках. После этого я, как бы в истоме, бухнулась на свою пружинистую неудобную кровать, не выпуская из рук уже пустую чашку и, широко зевнув, не торопясь проговорила.

«Пожалуй, хватит объедаться».

Этот повар смотрел на меня, вытаращив глаза, и ничего не говорил. Уйти он не мог, не захватив чашку, которую я упорно не хотела ему отдавать. Наконец, он решился спросить меня (каких неимоверных усилий ему это стоило):

«Меня ждут наверху. Прошло уже достаточно много времени. Нас могут заподозрить в сексуальной связи».

Сначала я подумала, что ослышалась. Сексуальные связи, с кем? Неужели, это правда, что он мог так подумать? Тогда я спокойно встала со своей негодной кровати, сунула ему в руку пустую чашку и проговорила.

«Понимаешь, дружок. Мне мама говорила, что девушка обязана очень тщательно следить за своей фигурой. Вы меня кормите здесь, в общем, неплохо. Поэтому я подумала и приняла твёрдое решение. Денёчек воздержаться от еды. Только вы не подумайте, что я объявляю голодовку. Ни в коем случае. Просто это мой своеобразный пост. Поэтому, передайте там всем кому надо, что завтра еду и питьё мне приносить не надо. Вы меня поняли?»

Повар поморгал глазами, как-то неуверенно кивнул и полез по лестнице, вылезая из ямы. Я осталась в глубоком раздумье. А вдруг он ничего не понял и завтра в самый ответственный момент моей работы мне принесут завтрак и застукают на месте преступления. Но всё же я приняла твёрдое решение рискнуть.

Итак, через час после ухода повара я начала, с помощью ножа, пробивать дыру в стене. Как это ни странно (может, нож был слишком острый), но земля сразу стала сыпаться в довольно большом количестве. Это оказался чернозём, что очень меня обрадовало. Но следующий слой оказался глинистый, и «резать» его оказалось гораздо тяжелее. Но он очень быстро кончился и опять пошёл благодатный для меня чернозём. Короче, за какой-то час, мне удалось проделать довольно внушительное отверстие до метра глубиной. У меня получился почти ровный квадрат (не случайно, учителя хвалили мой глазомер) до полутора метров на каждой его стороне. Правда, я немного подустала и решила чуточку передохнуть. Кстати, то, что я рою в правильном направлении меня убедил усиливавшийся стук (эх, если бы кто-то пробивался ко мне навстречу).

Когда я снова принялась за работу, то первым делом резко расширила квадрат, увеличив его до двух с половиной метров. Это заняло немало времени, но теперь я могла залезть в этот квадрат и пробиваться гораздо быстрее. Мне стало жарко, и я скинула свою дряхлую облезлую куртку. Землю я выбрасывала на пол камеры прямо руками.

Поскольку я углубилась уже метра на два, то землю из дыры стало очень неудобно вытаскивать. Я ещё подумала (конечно, шутя), что неплохо бы попросить у повара ещё половник для более быстрого вычерпывания земли. Наконец, я выдохлась окончательно, вылезла из дыры и присела отдохнуть. Довольно прохладный ветерок обдувал меня со всех сторон, поэтому, чтобы не простудиться, так как я очень сильно вспотела, я вынуждена была снова накинуть на свои хрупкие плечи эту проклятую куртку.

Я прикинула, что толщина стены между камерами не должна превышать четырёх метров, к тому же стуки с другой стороны настолько усилились, что, казалось, раздавались у самых моих ушей. Минут через пятнадцать я продолжила работу. Судя по солнцу, наступал полдень, но к моей радости, день не был слишком жарким. Ветерок даже немного усилился. На земле валялись огромные кучи выброшенной земли. Я прикинула, что углубилась уже не менее чем на два с половиной метра. Стук с другой стороны был, казалось, совсем рядом. Я вгрызалась ножом в землю, насколько хватало моих девичьих сил (вообще, в школе по физкультуре у меня всегда была пятёрка, одно время я даже посещала секцию художественной гимнастики, но вынуждена была её бросить, так как у моей мамы не хватало денег на оплату моей учёбы).

Ещё пол метра, ещё…неужели я ошиблась и потеряла правильное направление? Здесь я вспомнила о слуховых галлюцинациях, которые часто встречаются в закрытых помещениях. В этом случае звуки слышатся с одной определённой стороны, на самом же деле они могут звучать не совсем оттуда, откуда слышатся, а, иногда, почти с противоположной стороны. Я же оказалась почти в закрытом помещении, потому что со всех сторон меня облепила земля. У меня уже не оставалось сил выбрасывать её из своей дыры.

Тогда я решила успокоиться и всё-таки, хотя бы ненадолго вылезти из дыры на свежий воздух. Когда я выбиралась, то старалась как можно больше земли выталкивать впереди себя. С огромным трудом, напрягая все свои силы, мне это всё-таки удалось.

Я опять оказалась в своей «родной» камере, всюду усыпанной землёй. Я прекрасно понимала, что если кто-то из охраны увидит этот кавардак, то ничего хорошего это мне не сулит. Поэтому машинально взглянув на небо, ужаснулась. Небо сплошь было усеяно дождевыми и грозовыми тучами, солнца больше и в помине не было. Я знала, что если пойдёт ливень, то мою яму укроют специальным тентом, но тогда охранники моментально увидят мою «работу». Поэтому, некогда отдыхать, необходимо торопиться.

Я снова быстро полезла в проделанное мною отверстие, и теперь уже не сомневалась, что его длина достигает не менее трёх с половиной метров. Грустные мысли поселились в моей голове. Возможно, ширина стены вовсе не четыре и даже не четыре с половиной метра, а гораздо больше. Мне стало ещё страшнее, когда я услышала совершенно другие, немного звонкие, ясно различимые звуки, довольно сильно напоминающие барабанную дробь. Эти «барабанные» звуки, казалось, звучали со всех сторон и были абсолютно не похожи на основные приглушённые звуки за стеной, которые были совершенно другого оттенка, и к которым я стремилась упорно добраться. Теперь тех самых приглушённых звуков, фактически, не было слышно. Они заглушались «барабанными» звуками, которые особенно отчётливо отзывались со стороны моего прорытого отверстия или, как я его теперь называла, склепа, становясь, буквально, с каждой секундой, всё громче и отрывистей. Мне показалась, что у меня, действительно, своеобразная слуховая галлюцинация.

Но в этот самый момент я, наконец, поняла, откуда взялась так неожиданно эта новая, всё усиливающаяся, раздражающая мой измученный слух, барабанная перекличка. Всё это было так просто.

Действительно, произошло именно то, чего я больше всего боялась. На улице резко похолодало (не случайно небо было сплошь усеяно дождевыми и грозовыми тучами), начался довольно сильный дождь, переходящий в ливень. Из своей щели я услышала довольно сильный удар грома и поняла, что «попалась». Что теперь специальные охранники быстро подбегут к моей дыре, чтобы закрыть её тентом и всё увидят. И спасения мне теперь никакого нет, вся моя хитрая уловка будет моментально раскрыта.

Глубина прорытого мною отверстия в стене, была не менее четырёх метров, в этом я теперь ни капельки не сомневалась. Я внимательно прислушалась. Приглушённые звуки, к которым я так стремилась, несмотря на шум дождя, раздавались еле слышно, но раздавались они совсем рядом. Эти звуки, словно, дразнили меня, издевались надо мной.

Тогда от охватившего меня отчаяния и обиды, что всё так глупо получилось, я, приложив мизерные остатки сил, наотмашь, ударила по стене острым ножом. К моему несказанному удивлению стена оказалась очень рыхлой. За этой самой стеной я увидела долгожданный свет. Ещё несколько сильных взмахов ножом и я, буквально, вылетела в соседний отсек (или, в соседнее помещение, или в соседнюю тюремную камеру).

Мне очень сильно повезло. Моё падение остановил некий человек, находившийся в этом отсеке. Он, буквально бросился в мою сторону и сильно затормозил падение. Я, конечно, упала, но почти не ударилась о твёрдую утрамбованную землю. Правда, коленку и локоть я всё же немного расшибла. Вместе с моим падением из отверстия, которое я всё-таки пробила до самого конца, вылетела довольно объёмная куча рыхлой земли. Вот такая получилась картина. Я сидела на земле, растопырив ноги в суконных рваных штанах (довольно неприличная поза для порядочной девушки). Рваная куртка на мне обвисла. Я представила себя со стороны и чуть не расхохоталась (хотя мне было явно не до смеха).

Человек был одет в ватные брюки, в шерстяную куртку, на ногах у него были сапоги средних размеров, а на голове красовалась широкополая шляпа.

По всему моему нелепому виду, когда я так внезапно вылетела из земляной дыры, меня, скорее всего, можно было принять за какую-то бабу Ягу без ступы (хотя, ступа вполне могла застрять в земляной дыре).

На меня проницательным взглядом смотрел человек средних лет довольно высокого роста, и, казалось, внимательно изучал меня. Тут же я услышала «барабанные» звуки и, задрав голову вверх, увидела наброшенный на нашу теперь общую с ним яму брезентовый тент.

«Значит, – подумала я, – мою яму тоже закрыли от дождя и, видимо, уже давно обнаружили моё исчезновение, сразу догадавшись по кучам валявшейся повсюду земли, каким образом я могла «исчезнуть».

Тогда человек, видя мою явную растерянность и, видимо, о многом догадавшись, сразу успокоил меня:

«Не бойся, они бросают рваные тенты чисто механически, как правило, они даже вниз не смотрят. Им на всё наплевать. К тому же, если бы им удалось обнаружить твоё исчезновение, они уже давно подняли бы тревогу, а этого не произошло. Так что некоторое время мы с тобой уже выиграли, теперь, наконец, у нас появился реальный шанс на спасение из этой дыры, в которой рано или поздно мы либо погибнем, либо превратимся в зомбированных солдатиков».

«Что это значит? – Настороженно спросила я этого, видимо, не плохого человека, – объясните мне, пожалуйста, где всё-таки мы находимся?»

Затем я приостановилась, прикусила губу и с огромным трудом пробормотала:

«И зачем мы нужны этим непонятным мне людям? Что с нами они хотят сотворить?»

Конечно, я прекрасно знала этих людей из нашего оздоровительного лагеря. Но, как я уже не раз утверждала, после моего странного похищения в мою душу вкралось подозрение, что под ВНЕШНИМ ОБЛИКОМ ЭТИХ ЛЮДЕЙ скрываются КАКИЕ-ТО СОВЕРШЕННО ДРУГИЕ СУЩЕСТВА. Я чувствовала, что ничего общего с администрацией лагеря они не имеют. К тому времени я чётко поняла, что во всём происходящем вокруг меня кроется какая-то страшная тайна. Теперь у меня не осталось ни малейшего сомнения в том, что от разгадки этой тайны зависит, как моя собственная жизнь, так и жизнь стоящего передо мной человека, а, вполне вероятно, ещё многих людей, которых откровенно запрятали в эти ужасные дыры.

Дальше я вздрогнула, услышав голос этого человека (но не мог же он постоянно молчать). То, что он произнёс, повергло меня не просто в шок, оно перепутало все мои мысли, а голова моя стала словно каменная.

«Люди, говоришь? – С некоторым негодованием передразнил меня (а, может, мне лишь почудилась его грубая ирония?) этот человек. – Нет! Это, к сожалению не люди, а порода специальных тварей, которая пытается превратить нашу планету в своеобразный заповедник, в котором все бывшие разумные существа будут обслуживать только их интересы».

Я вам, пожалуй, честно признаюсь, если бы не моя сильная воля, которую я тренировала с детства, то после его таких слов, со мной бы точно случился обморок.