Творец бессмертия, или Исповедь гения

Глава 15. Под чужой флаг

Третьего января под вечер мы со Светланой были дома, когда задребезжал наш древний телефон. Я взял трубку; знакомый нам сэр напрашивался в гости. Он обосновывал это тем, что настало время обсудить некоторые вопросы и подписать важные документы. Я, разумеется, пригласил его зайти.

Через минуту доктор Кеннеди стоял в квартире с огромным букетом ярко красных роз. Это в январе-то!

– Моя жена, Светлана! – познакомил я его. – А о вас, уважаемый доктор Кеннеди, я жене уже рассказывал.

– Очень рад, миссис! Вы еще более прекрасны, чем я ожидал! А эти цветы станут лишь бледной оправой вашей красоты…

Он галантно передал розы обалдевшей от такого начала Светке. Я был уверен, что подобных цветов она в своей жизни не получила, потому меня нисколько не удивило, что моя жена мгновенно растаяла, признав в сэре Кеннеди своего лучшего друга.

Наш гость умел влиять на мужчин через их любимых женщин!

– Проходите в комнату, доктор Кеннеди! – пропустил я его вперёд.

– Да-да! Спасибо! Но сначала поздравляю вас с наступившим Новым годом! – поздравил он нас со Светкой, прижавшейся ко мне с цветами.

– Спасибо! – ответил я без напряжения, поскольку меня уже не смущали, как в первый раз, ни манеры доктора Кеннеди, ни его тайные намерения. Я был совершенно спокоен и уверен в себе. Более того, я усиленно соображал, чем бы мне самому вывести его из себя? Надо обязательно поломать ту его линию поведения, которую он, конечно, заранее продумал, чтобы без лишних хлопот опять добиться своего! – Но я этот праздник не отмечаю! – развёл я руками.

– Вот как? – кажется, искренне удивился гость. – И почему же? Неужели вы – оппозиционер? – он засмеялся и взмахнул руками, словно вспомнил с запозданием. – Ах, вы отмечаете Рождество! Я правильно угадал?

Теперь и я усмехнулся:

– Увы! К Рождеству я тоже безразличен, а быть оппозиционером к своему народу, да еще в непринципиальных вопросах – это же так смешно! Не правда ли? – ответил я ему вопросом и простецкой улыбкой.

– О! Да! Вы, конечно же, правы, мистер Гвоздёв! И всё же – почему именно так?

– Никаких секретов! – засмеялся я, понимая, что сумел слегка деформировать планы гостя, к чему и стремился. – Мне кажется, будто с празднованием Нового года связано много нелепостей, которые я не замечал в малолетстве. Сами посудите, наши дальние предки отмечали не Новый год, а Новолетие! А это нечто иное по своей сути! Согласны? Да и как можно начало года отмечать после завершения трети зимы? Разве не абсурд?

– Разделяю ваше мнение, но так же было всегда! Устойчивая традиция! Разве это не аргумент? Народные традиции – это же великая сила! Это – фундамент для любого народа! Разве я не прав, мистер Гвоздёв?

– Конечно, насчёт традиций, если не углубляться в их суть, вы правы! Конечно, это чья-то сила! Сила тех, кому проще жить так, как живут все, не задумываясь над мелочами! К тому же традиция отмечать Новый год даже не в начале зимы не столь уж древняя! Ведь не так давно, если судить по историческим меркам, чуждый нашему народу Пётр Первый вслед за Европой изменил и летоисчисление, и день начала года! И сделал это варварски, сделал преступно, заодно уничтожив тысячи лет нашей истории! И не только нашей. И поломал самые, что ни есть важные народные традиции! Ведь так? – задал я гостю вопрос именно в той форме, которая предполагала только положительный ответ, а уж такой ответ, в свою очередь, ставил гостя в зависимое от меня положение. Мне тогда всерьёз казалось, будто я действительно мог вынудить доктора Кеннеди, этого прожженного дипломата, играть по моим правилам.

Я, конечно же, был наивен. Если он и следовал моим правилам, то лишь, играя свою собственную игру, но, не желая заранее меня настраивать против себя.

– Да-да, мистер Гвоздёв! Это, разумеется, так! Так действительно было! Я слышал, будто раньше начало года связывали с весенним равноденствием. Разумеется, тогда было значительно логичнее! А назовёте ли вы ещё какие-то причины вашего несогласия с традицией встречи Нового года?

Он, видимо, надеется загнать меня в угол, решил я. Мне с недавних пор почему-то постоянно представлялось, будто меня, как бы я не изворачивался, всё равно враги обманут, но и сдаваться без боя я не собирался.

– Конечно, есть! Например, разве не странно отмечать то, чего нет? – усмехнулся я.

– Не совсем вас понял?! – удивился гость и снова засмеялся, рассчитывая на разъяснения.

– Всё очень просто! Знаете ли, мне совершенно понятно, если люди поздравляют друг друга с успешным завершением очередного года своей жизни. Поздравляются с тем, что они дожили, несмотря ни на что, до конца этого года. Или поздравляют кого-то с важными достижениями, достигнутыми уже в прошедшем году! Даже с тем, что сумели как-то пережить беды, которые ушедший год забрал с собой. Это мне понятно!

Я перевёл дух. Мой гость молча дожидался продолжения.

– Но поздравления с тем, что ещё не начиналось, чего нет в природе, что будет впереди и пока никому не понять, каким оно окажется… Разве такие поздравления не преждевременны? С чем же поздравляют? Этого я и не понимаю! А вместе с тем, и весь праздничный Новый год, полюбившийся всем нам с детства своими шумными радостями и подарками, мне кажется, лишь переворачивает и логику, и сознание нормальных людей! Только запутывает их! Разве не так, сэр? Странно поздравлять с тем, что лишь маячит впереди! Вот когда придёт…

Гость очень ловко схитрил, ответив не мне, а обратившись к Светлане:

– Миссис, вам неслыханно повезло с мужем! Он обладает удивительным философским видением любой мировой проблемы! Это – очень редкий дар! Но неужели и вы, миссис, тоже не отмечаете Новый год?

Я догадался, что Кеннеди нашёл способ сделать мою жену своим союзником, вбивая между нами клин.

– Ну, что вы?! Отмечаю и я, и мой муж отмечает! Если все отмечают, разве мы может противопоставлять себя всем?! – красиво улыбнулась Светланка. – Но я согласна с тем, на что мой муж обратил ваше внимание. Есть много необъяснимых странностей, но мы ведь не можем их устранить! Все уже привыкли к такому порядку или, ещё точнее, к такому беспорядку! Привыкли и терпим его, не задумываясь. Иначе говоря, давний обман хитрого Петра удался ему в полной мере! И мы будем обманываться вместе со всеми!

– Вы – просто самая замечательнейшая чета, с которой мне приходилось встречаться! – гость умело перевёл разговор в другое русло. – И я выражаю вам самые искренние соболезнования в связи с безвременной кончиной ваших родителей, о которой я недавно узнал. Я понимаю, что вас постигло огромное горе! Нелепость часто вершит человеческие судьбы! Такая трагическая и ранняя смерть. Детям пережить такое особенно трудно. Соболезную вам обоим!

– Спасибо! – ответил я одновременно со Светланой, помолчал и уточнил. – Мы вас, доктор Кеннеди, пожалуй, задерживаем? Вы говорили о каких-то документах…

– Да-да! – подтвердил гость. – Я занимаюсь только вашими делами, но вам следует ознакомиться с текстом контракта и, в случае согласия, подписать его. Текст у меня с собой.

Он протянул мне несколько стандартных листов с печатным текстом:

– Пожалуйста, внимательно ознакомьтесь, а мы с вашей милой супругой, если позволите, обсудим некоторые вопросы переезда. Хорошо?

– Время пошло! – констатировал я, присаживаясь в кресло под включенным торшером.

Глава 16. Будущее без тумана

Я принялся просматривать документ, озаглавленный как Контракт о найме и выполнении работ, и так далее, но быстро забуксовал. По ходу возникало чересчур уж много вопросов.

Я понимал, что с вопросами можно поступать двояко. Можно посчитать, будто всё написано правильно, можно всё принять на веру, ведь я ни в чем пока не разбираюсь и, чтобы не выдавать это, принять всё, как есть. Но можно потребовать разъяснений или даже изменений. В последнем случае придётся разобраться во всё как можно глубже.

Неужели в какой-то момент это доктору Кеннеди надоест, и он решит, что при моей несговорчивости лучше со мной дела вообще не иметь?

«Ну и пусть! – согласился я и на подобный исход, если уж так получится. – Не было и не будет! Жалеть останется не о чём! Нам и дома хорошо!»

Я выписал на отдельный листок свои основные вопросы, чтобы не оставлять пометок на врученном мне экземпляре, и через какой-то час известил доктора Кеннеди, что готов к разговору. Он прервал милую, как мне показалось, беседу со Светкой и, извинившись перед ней легким наклоном головы, поднялся мне навстречу:

– С вашего позволения, миссис, продолжим позже! Очень рад, сэр! – сделал он поклон головой и мне, мол, я к вашим услугам. Будто это он, а не я у него в полной зависимости. «Темнит, сэр! След заметает! К чему бы это?»

Мы уселись в кресла у окна.

– И каковы ваши впечатления, мистер Гвоздёв? – гость первым сделал свой шаг.

– Разве такой документ с непривычки сразу переваришь?! – решил я в драку пока не бросаться.

– Но вас всё устраивает?

– Я пока не понимаю отдалённых последствий того, что мне предложено подписывать. В вашей стране всё устроено по-другому! Условия жизни и работы, законы, устои… Я всего этого не знаю, потому не могу распознать опасные подводные камни…

– О, да! Это так! Но, мистер Гвоздёв, вы можете совершенно не волноваться! Мы постарались в максимальной степени учесть ваши интересы!

– Благодарю вас, доктор Кеннеди! Благодарю! Но мне было бы удобнее иметь в своих руках такой же Контракт на русском языке. И чтобы он имел равную силу с контрактом на английском. Это возможно?

– О, да! Но ведь он уже в ваших руках, сэр! – удивился гость моей якобы непонятливости.

– Разве? – удивился я в ответ. – А мне показалось, будто в моих руках обычный перевод! Он не на бланке, как ваш документ, который на английском языке! Он даже не предусматривает подписи сторон. Предусмотрена лишь моя подпись. Простите, я не знаю, доктор Кеннеди, может, я вас излишне обременяю своим незнанием каких-то правил, но мне кажется…

– Не беспокойтесь, мистер Гвоздёв! Вашу претензию мы принимаем. Всё будет сделано! Что-нибудь ещё?

– Да! Мне кажется странным, что цель моей работы, для которой вы меня и нанимаете, сформулирована в каком-то дополнительном протоколе, как здесь указано, – я ткнул ручкой в первый лист, показывая его гостю.

– Понимаете ли, – стал объясняться гость, – эта цель действительно сформулирована в дополнительном протоколе. Так сделано ввиду ее конфиденциальности. Мы сможем обсудить этот вопрос устно в месте, исключающем прослушку, а письменно – только по прибытию на место вашей работы.

– Уважаемый сэр! Как это – по прибытию? – очень уверенно задал я свой вопрос. – А в каком положении я окажусь в США, если только там пойму, что не в силах достичь ту неоговорённую заранее цель, или буду с чем-то не согласен? Я не дока в подобных делах, но мне кажется, будто наша телега оказалась впереди лошади…

Гость смотрел на меня, широко улыбаясь. Я догадался, что такой приём предназначался для введения меня в смущение. «Ну, конечно, я был обязан почувствовать себя совершенно непонятливым человеком, который мешает работать честным людям, подозревая их в какой-то галиматье».

Но и я решил не поддаваться, пусть и буду в его глазах выглядеть болваном.

Как я и предполагал, гость не смог держать свою улыбку бесконечно долго, потому сдался и начал меня убеждать:

– Мистер Гвоздёв! Цель вашей деятельности мы можем обсудить где-нибудь на улице. Ведь это очень просто. Со своей стороны я даю вам слово, что интересующая вас цель работы без каких-либо искажений и по существу, и по форме будет вам представлена в дополнительном протоколе. Вы согласны?

– И когда мы ее обсудим?

– Вас устроит сделать это после завершения сегодняшней работы? Можем все вместе погулять вблизи дома…

Я засмеялся, давая понять, что такой вариант считаю удачным. И уточнил:

– Мне можно продолжать, сэр?

Доктор Кеннеди с неизменной улыбкой утвердительно качнул головой.

– А что получится с нашим гражданством? – поинтересовался я.

– Ну, этот вопрос будет решаться в отдалённом будущем!

– Допускаю, что так, – не сдавался я, – но моя работа может затянуться на долгие годы, не так ли, доктор Кеннеди? Мне, по крайней мере, именно такое и представляется возможным. И всё равно нам когда-то придётся принимать какое-то решение… Я просто не знаю, как долго всё это возможно тянуть, если мы останемся с нынешними паспортами?

– Для вас лучше будет так, как у вас в какой-то песне поётся: «В Одессе нужно быть, конечно, одесситом!» А вас я понял, потому мы сразу возьмём этот вопрос на себя. В обычном порядке, если сами захотите всё оформлять, на получение американского гражданства вам понадобится более десяти лет. У нас это получится в пределах полугода, если не возникнут непредвиденные осложнения.

– Какие, например? – не понял я.

– Совсем незначительные для вас при условии нашей помощи. Например, незнание языка, гимна и другие мелочи. И, насколько мне стало ясно, вы не очень-то любите США!

– Разве и в этом вопросе без любви не обойтись? – усмехнулся я.

– Любовь – любовью, а уж политическая благонадёжность от вас точно потребуется. Вы, может быть, ещё не знаете, но при получении гражданства вам придётся давать клятву на верность Соединённым Штатам Америки? Клятву на библии, мистер Гвоздёв! А в США она настолько свята, что нарушить ее безнаказанно не рискует никто!

– Клятва?! – не поверил я. – Действительно, клятва?!

– Ничего удивительного, мистер Гвоздёв! Разве это противоречит вашей логике или логике вообще? Разве какому-то государству нужны граждане-враги? Потому в американской клятве есть такие слова: «Я абсолютно и полностью отрекаюсь от верности и преданности любому иностранному монарху, властителю, государству или суверенной власти, подданным или гражданином которого я являлся до этого дня. Я буду поддерживать и защищать Конституцию и законы Соединённых Штатов Америки от всех врагов, внешних и внутренних. Я буду верой и правдой служить Соединённым Штатам. Я возьму в руки оружие и буду сражаться на стороне Соединённых Штатов, и так далее».

– Да уж! С языком у меня действительно плохо! – подтвердил я, не желая комментировать то, что услышал. Пусть он понимает, как сам того хочет. – Но мы с женой возьмёмся за английский, даже если не станем менять гражданство… Ведь какие-нибудь курсы в Санта-Барбаре найдутся?

Я вдруг осознал, что мне этого американского гражданства не надо никогда, и ни под каким соусом, но не заявлять же ему это в лоб?! А еще стало понятно, что все эти сволочи, красиво именуемые эмигрантами, на деле – абсолютные предатели! Это же надо – за какую-то жрачку и жвачку они обязуются не только забыть свою родину, друзей и мать родную, но и убивать их, если америкосы прикажут. Мразь отечественного производства, если быть точным!

Гость засмеялся, принимая мою игру:

– В Санта-Кларе, мистер Гвоздёв! – подчеркнул гость, указывая на мою оговорку. – Именно, в Санта-Кларе! Санта-Барбара – это совсем другой город! Да и Санта-Клара не одна! Есть, например, знаменитая Санта-Клара и на острове Куба! Вам придётся привыкать к американским названиям…

– Ну, да! Слегка переплелось, кажется! – согласился я. – Но меня мучает ещё одно обстоятельство.

– Я, весь внимание, сэр!

– Мне в США работалось бы значительно спокойнее с уверенностью, что в случае какой-то беды со мной, моей жене будет оказана самая действенная помощь по возвращению на родину, в эту самую квартиру, где мы с вами теперь находимся. По крайней мере, нисколько не в худшую. Это возможно? Можно этот пункт внести в контракт?

– Это не составит труда! – утвердительно качнул головой гость. – Что-нибудь ещё?

– Да! Я вот прочитал, доктор Кеннеди, пункт об оплате моей будущей работы. И годовая зарплата тут указана, и компенсация инфляции, и полная медицинская страховка мне и моей супруге, и дополнительные денежные премии в размере до десяти годовых зарплат при выполнении программы исследований… Вот только я никак не уразумею, – спросил я с усмешкой, – это хорошо для нас или плохо? Двести семьдесят две тысячи в год – это сколько же, если на ощупь? Слышал, будто половина суммы сразу на налоги уйдёт! Ведь это значит, что моя зарплата изначально носит иллюзорный характер! А если и другая половина уйдёт на оплату жилья? Я же этого не знаю! Или я не прав? И вообще, как и за что мне придётся платить? Не получится ли так, что я выясню только по приезду, что денег на полноценную жизнь нам окажется недостаточно?

– Я хорошо понимаю ваши опасения, мистер Гвоздёв! Они имеют под собой веские основания – ведь после переезда вся прежняя жизнь у вас пойдёт кувырком, да?

– Ну, не вся, положим! И не обязательно кувырком, но проблем и на сегодня хватает! – ответил я серьёзно, давая ему понять, что мои опасения весьма серьёзны, не на песке построены.

– Я понимаю! – вроде бы согласился гость. – Я очень хорошо вас понимаю, сэр! Но мне очень и очень сложно ответить. Для начала скажу, что первое время, примерно месяц, во всех делах вам будет помогать Фёдор. Знаете ли, в США очень сложная финансовая отчётность! Сложное налоговое законодательство. Ещё не совсем ясен ваш статус – кем вы будете, резидентом или нерезидентом? В США необходимо фиксировать каждую покупку, каждый доход, любое движение капитала, а к концу года заполнять налоговые формы и по ним платить налоги. Этому Фёдор вас научит. Поначалу, чтобы нам и самим во всех ваших житейских делах разобраться, мы подключим к этому вопросу своего опытного юриста.

– Не надо юристов! Мне бы самому всё понять! – вставил я.

– Тогда сначала вы должны усвоить, что утаивание доходов в США или неуплата налогов в правильном размере – это тягчайшее преступление. Потому ничего нельзя путать! А опыта у вас нет! Что касается вашей зарплаты, то она, как вы уже пересчитали на свой лад, получится двадцать шесть тысяч в месяц. А в Санта-Кларе даже пять тысяч считаются очень хорошей зарплатой. В Сан-Хосе и, тем более, в Сан-Франциско, положение другое. Там жизнь значительно дороже. Там все цены, особенно, на землю и жилье, сильно взвинчены кремниевыми миллионерами. Ваш же город – Санта-Клара – находится в самом центре Долины. Вам, как говорится, и карты в руки! Город по меркам США, достаточно крупный. Население – сто тысяч. Жильё вы будете оплачивать из своих доходов, но чудный домик в прекрасном месте мы вам уже подыскали. Еда и прочее – тоже за ваш счёт, не считая начального периода. То есть, вам будет обеспечена полная самостоятельность и автономность! Городской транспорт везде развит слабо, кроме такси. Крупные и тяжелые покупки вам доставят из любого магазина. Об этом надо лишь заявить. А на свою работу вам будет удобно добираться пешком. Там минут десять ходу. Вот так примерно, если отвечать навскидку!

– А машина?

– У нас для личных поездок, в том числе, и на работу, принято пользоваться своим автомобилем или такси, но опять же, за свой счёт. А транспортные расходы в командировках вам полностью возместят. Все командировки придётся согласовывать со мной. И ещё один момент, мистер Гвоздёв, который вам следует понять с самого начала. Мы, американцы, очень экономные люди. Очень! Мы готовы потратить на дело, допустим, сто тысяч, но будем счастливы, если на этой сделке сэкономим хотя бы десять центов! Такие уж мы! Потому США и стали богатой страной!

– Разве потому? – возразил я. – Или вы действительно думаете меня в этом убедить? Мне-то до сих пор казалось, будто многие богатства США связаны с хождением по свету их доллара, который со всех собирает дань! А, может, с НДС, который США выкачивают изо всех стран! А еще присвоение золота большинства государств мира, якобы на хранение. Или из-за существования такой структуры, как ФРС…