Ловушка для самовлюблённых ослов. Авантюрно-любовный роман

Глава шестая

Среди ночи Фаина проснулась, счастливо потянулась, провела рукой по постели рядом, но там было пусто, она включила свет и, не обнаружив рядом Вячеслава, очень расстроилась. «Надо же, – подумала она, – так быстро уехал после такой страстной любви, вот они, нарциссы, только себя любят». На часах было три часа ночи, в незашторенное окно нагло светила полная луна, как будто говорила: «Ну что, Фая, получила что хотела или ещё недовольна чем-то?» Фаина накинула пеньюар и при лунном свете вышла в коридор. В таких огромных апартаментах было как-то не по себе одной, но что делать, она тихонечко запела:

– Красные розы, красные, ты мне всегда приносил и со словами прекрасными, с сердцем холодным дарил.

И вошла в ванную комнату, потом включила свет в столовой, села в кресло и, покачивая ногой, стала размышлять. «Какой план работы на завтра? Ещё два дня впереди. Как всё обустроить? И вообще, что дальше?» И вдруг ей ужасно захотелось уехать, просто сию минуту, без объяснений и фальшивых разговоров, и ребёнка она уже не хотела от этого человека, для чего она всё это затеяла, как пелена спала с глаз, это амбиции завели её так далеко. «Ну что, пора уезжать, – решила она, – пойду выпью кофе и позвоню в аэропорт, можно ли улететь сегодня». Зайдя в кухню, она обнаружила записку на столе. «Фаина, – писал Вячеслав, – всё было прекрасно, но у меня дела, и завтра я занят, водитель будет с семи утра тебя ждать у дома, развлекайся, смотри город, послезавтра постараюсь быть, хотя много заморочек, позвоню, целую, пока». А рядом лежала золотая карточка.

– Опа! – воскликнула Фаина. – Дожила банная девушка, вас уже и на содержание готовы взять, да это огро-о-о-омная удача! – завершила она то ли с иронией, то ли со злостью. «Ну вот и прекрасно, – подумала Фая, – принц сбежал, гуд бай, май лав, гуд бай». Город я знаю, везде была, так что нужно срочно звонить. Кофемашина загудела, оповещая, что всё готово. Разогрев круассан с сыром в микроволновке, она быстро позавтракала, позвонила в аэропорт, рейс был опять в семь утра, вызвала такси, собралась, присела на дорожку, мысленно прощаясь с этим дворцом, приписала в записке Вадима. «Спасибо, всё было ОК! Чмоки, прощай!» Ей очень захотелось оставить на столике 500$ рядом с золотой картой, но, подумав, она не стала делать такой выпад шпагой, всё-таки Вячеслав её принял по-королевски, а что так поступил, пусть это будет на его совести. Она бросила последний взгляд на апартаменты и быстро вышла, оставив ключи у консьержа, села в такси и поехала с облегчением в аэропорт. В самолёте она огляделась по сторонам, не признаваясь себе, что ищет глазами Вадима, просто нет ли знакомых, но потом вспомнила, что он улетел в Китай, села на своё место и сразу уснула.

Дома ждали уже дела, встречи, переговоры. Позвонив удивлённой мамуле, сказала, что была в Москве на демонстрации. Мама ответила:

– Доча, если бы ты мне сказала раньше, я бы с удовольствием поехала с тобой, сто лет не была в Москве.

Фая ответила:

– Извини, мама, я не подумала, что ты хочешь туда, ну ладно, в следующий раз, всё бегу, чмоки.

Про себя подумала: «Интересно, что бы сказал Вячеслав, если бы я приехала с мамой?» И расхохоталась, и с этим смехом пришло облегчение: «Ну ладно тебе, Фая, что ты расхандрилась, ерунда всё это, было и прошло, забудь! Главное, что всё получилось, ловушка для самовлюблённого осла сработала! А дальше… Ну что дальше? Как Господь даст». И, весело встряхнув волосами, побежала к машине.

Дни полетели за днями, пришло лето красное, солнце становилось всё более страстным, загорелые красавицы и красавцы хвастались своим бронзовым загаром. Конечно, можно загореть и в солярии в наше время, но этот загар не имеет такого бронзового южного оттенка, а его ничем не подделаешь, искусственный загар имеет оттенок копчёной курицы и не так красив. Фаина не хотела загорать в солярии, поэтому они с подругой Натальей купили себе тур в Италию, в город Палермо, где бирюзовые волны ласкают песчаный пляж и весёлые люди с бронзовым загаром, в ярких одеждах и красивых очках ходят по улицам. Билеты были на 24 июня, и Фаина поскорее старалась завершить все дела по работе. И ещё ей хотелось прикупить новые наряды и, конечно, пляжный ансамбль, он должен быть сногсшибательный. Чтобы все мужики падали и сами собой в штабеля складывались. «Шикарная поговорка из какого-то фильма, – подумала Фая, – должен быть только такой эффект». Три дня хождения по магазинам дали свой результат, и довольная собой и результатом Фая потихоньку складывала чемодан. Осталось три дня до отлёта, и уже так хотелось на море, что оно снилось по ночам. Правда, последний сон был какой-то странный, но разгадывать сейчас его было бесполезно. Фаине снились изредка вещие сны, но какой из них вещий, можно было узнать, только когда всё сбывалось. В этом сне она нежилась на песке, и вдруг появлялись чьи-то мужские ноги в шортах и шлёпанцах, и почему-то они пугали её. Она быстро вскакивала, ныряла в бирюзовую волну и уплывала далеко, а вокруг неё плавало множество рыбок. Все они были яркие и красивые, она не боясь пыталась их погладить рукой, и наконец одна из них подплыла близко-близко и поцеловала её в щёку, Фая даже ощутила прохладу этого поцелуя на щеке и проснулась. Она лежала и думала, что, видимо, какой-то ухажёр будет её преследовать на море, но это же прекрасно, не для этого ли она накупила столько нарядов.

Зазвонил телефон, Фаина взяла трубку с осторожностью, она всё время ждала, что позвонит Вячеслав. После того как она уехала, они ни разу не общались, ни в контакте, ни по телефону. Фая сначала хотела написать, что доехала хорошо, а потом подумала: «А заче-е-е-м?» Она записку оставила и попрощалась, поблагодарила за всё, так что они в расчёте, ничего друг другу не должны, обида в ней всё-таки осталась, что, переспав с ней, он сразу испарился, никто и никогда не поступал с ней так пренебрежительно, обычно она прерывала отношения сразу и навсегда, если её чем-либо не устраивал избранник. Один даже ей сказал:

– Ты останешься старой девой!

На что она рассмеялась и ответила:

– К сожалению, девой уже я не останусь, а вот старой когда-нибудь буду, это бесспорно, но всё равно я не собираюсь стареть с тобой, гуд бай, май лав, гуд бай.

Фаина послушала трубку, там была тишина, она тоже немного помолчала, но вдруг услышала голос мамы:

– Алё, алё, кто это? Почему молчите?

Фая облегчённо вздохнула и сказала:

– Алё, мамуля, это я, что-то со связью.

– Фаечка, доченька, как дела? Что-то ты не звонишь так долго, мы уже стали беспокоиться.

– Извини, мамуля, просто вся закрутилась в делах, ты знаешь, мы с Наташей летим двадцать четвёртого в Италию на море отдохнуть на две недели.

– Ну вот, опять уезжаешь и даже мне ничего не сказала, может, я тоже хочу на море. Вечно родители у тебя на последнем месте, нет чтобы с мамой поехать, зачем тебе Наташа, ты с ней на работе каждый день видишься, – обиженно проговорила мама.

– Хорошо, мама, – вдруг резко сказала Фая. – Поехали со мной вместо Наташи.

В трубке повисла тишина и вдруг:

– Нет, я не поеду, да и папа один будет скучать. И потом, ты что забыла, что у меня давление, а там жара, мне нужно ехать в бархатный сезон, и потом, я не могу собраться за два дня, я уже не в том возрасте, чтобы скакать как лошадь, – завершила свою речь мама, видимо очень довольная собой.

Фаина улыбнулась, а про себя подумала: «Вот, что и требовалось доказать», и огорчённо проговорила:

– Жаль, мамочка, я бы очень хотела поехать с вами на море, ну ладно, может, в бархатный сезон.

Она знала, что отец, кроме дачи, ничего не воспринимает, а мама никогда с ним не разлучается.

– Ну ладно, детка, – нежно проговорила мама, – желаю тебе приятного отдыха, ведите себя там хорошо, всё-таки заграница, – и, вздохнув, повесила трубку. А потом, довольная собой, подумала: «Всё-таки как правильно я воспитала дочь».

В день отъезда Фая носилась как раненая, она всегда ругала себя, что не умеет собираться аккуратно и последовательно, вечно у неё чего-то не доделано, не найдено и т. д. Ну вот, она уже сидела в такси и ехала за Наташей, она жила недалеко от Фаины через три квартала. Наташа стояла с огромным чемоданом и тремя котомками. Фаина удивилась:

– Зачем тебе такой огромный чемодан?

– Ну ты что, забыла, я не умею ездить с маленьким, у меня ничего не помещается, – оправдываясь, быстро проговорила Наташа.

– Ну ладно, – со вздохом сказала Фая, – что с тобой делать. Опять же половину не наденешь, зачем тащить?

Водитель еле-еле запихал чемодан в багажник, и они тронулись в путь, болтая без умолку. Смотрелись они вместе очень хорошо, как будто обе сошли с картинки глянцевого журнала, только одна – рыжеволосая, зеленоглазая, с очень женственной фигурой, а другая – классическая блондинка почти с мальчишеской фигуркой. Казалось, противоположности, но картинка была очень красивая, и все мужчины невольно оборачивались на двух подруг, казавшихся весёлыми и беззаботными. Хотя проблем у всех хватало, но девиз у них по жизни был один: Держать удар! И не ныть, а делать!

Наташа была очень желанна многими мужчинами, но её сердечко давно было разбито местной достопримечательностью Рамзесом, так себя называл байкер Николай. Можно сказать, что это был клон Никиты Джигурды, такой же харизматичный красавец, он принимал её любовь как должное, имея во всех городах, в которые ездили байкеры на слёты и соревнования, многочисленных подруг, со всеми вытекающими последствиями. Наташа принимала его любого, отмывала, лечила и снова любила. Фаина была удивлена, когда Наташа предложила ей поехать в Палермо, раньше она боялась покинуть свой пост, а вдруг Рамик приедет, но спрашивать Фаина не стала, уже давно прошли те времена, когда она пыталась учить других правильно жить, как ей казалось. Однажды одна из подруг не выдержала и сказала:

– А ты кто такая, чтобы меня учить? Сама в своей жизни разберись. «Чужую беду руками разведу, а в своей управиться не могу». Пословицу знаешь?

На Фаю будто ушат воды вылили, она как очнулась. И ведь правду ей сказали, сама-то разве она счастлива?

В аэропорту всё шло своим чередом: регистрация, багаж, ожидание посадки.

Фая с Наташей сидели, болтали в кафешке за чашечкой капучино, строили планы, как и что будут делать две недели в Италии. На экскурсии Фая не очень хотела ехать, так как все основные достопримечательности она видела, а Наташа здесь была первый раз и она всё время приговаривала:

– Ну, Фаечка, неужели ты меня бросишь? А если со мной что-нибудь случится или я заблужусь, не дай Бог?

Фаина смеясь отвечала:

– Да не волнуйся ты так, там же будет экскурсовод, он обязан за вами смотреть и доставить обратно. Когда прилетим, тогда посмотрим, как и что. Не волнуйся, дорогая, ну всё, пошли, посадку объявили.

Усевшись в своё кресло, Фаина тут же заснула, она всегда спала в самолётах, видимо, у неё была такая защитная реакция перед страхом высоты. Наташа сидела и смотрела грустно в окно, в руках у неё был журнал, в котором она только что прочитала о красивой жизни и любви очередной кинозвезды, и потихоньку разговаривала с Господом: «Господи, прошу тебя, ты же сейчас где-то рядом, дай мне женского счастья и хорошего супруга, очень прошу, мне так нужно сейчас обрести поддержку, когда я решила расстаться с Рамиком, я поняла, что моя жизнь превратилась в замкнутый круг, и я хочу его разорвать. Сделай так, чтобы я была так же счастлива, как эта артистка из журнала». Перекрестившись, она вздохнула и опять стала рассматривать облака в надежде увидеть какой-нибудь знак, посланный Господом, забыв о том, что эта дива уже три раза была замужем и три раза скандально разводилась, и журнал этот был не свежий, а прошлого года, и что она уже развелась и с четвёртым мужем, который избил её, сломав нос через четыре месяца бурных любовных отношений. Так что никогда не просите у Господа жизни других людей. В каждой избушке свои погремушки. Управляйте своей жизнью сами, а Господь поможет, если вера ваша истинная.

Глава седьмая

Отель был чудесный: белокаменный дворец, кругом лепнина, вензеля, колонны. Италия есть Италия. Эпоха Возрождения была везде и во всём, номер очень порадовал глаз, ну а вид с балкона просто ошеломил. Бирюзовое море, пейзажи достойны сравнения с раем, а воздух – сплошная магнолия в цвету. Где, как не здесь, оставлять свои печали и заботы. Солнце даст столько энергии, что хватит на целый год, а может, и на целую жизнь!

Девушки быстро переоделись и побежали на пляж, не терпелось окунуться в мягкую волну и упасть в объятия моря, забыв обо всём. Здесь жизнь воспринимается по-другому, море расслабляет, море обволакивает, время начинает идти вспять, возвращается детство у каждого по-своему, над морем всегда весит марево, и люди видят в нём разное, у каждого свои видения. Фаина всегда ощущала море как некий вход в иное измерение в другой мир, какие-то сущности жили в нём, и она никогда не заплывала далеко, хотя плавала отлично. Ощущение моря и субстанций, живущих в нём, пугало её настолько, что она чувствовала их физически.

Фаина просто расцвела, когда ощутила первое прикосновение волны, мягкой, по-щенячьи тёплой. Щенята ласково лизали её ноги, было очень щекотно, и она, взяв Наташу за руку, нырнула в набежавшую волну, утащив за собой подругу. Они долго плавали, плескались и, утомлённые, упали на свои лежаки, совершенно опустошённые, как будто кто-то взял и прополоскал их, утопив в море все печали, а теперь пришло время солнца заряжать их своей энергией, даря красоту и силу.

Наташа подняла голову и спросила:

– Фая, ты спишь?

Фаина проснулась от этого вопроса и, улыбнувшись, ответила:

– Знаешь, это единственный вопрос, на который нельзя ответить утвердительно. Ну что, дорогая, ты проголодалась? Уже можно идти на обед, пошли переоденемся, и вперёд, а потом в самый зной можем в номере подремать или сходить в торговый центр. Как тебе такая перспектива?

– Конечно, пошли потихоньку, – ответила Наташа и стала медленно подниматься с лежака. Когда они шли по пляжу, весело болтая, все мужчины невольно поглядывали на них,

– «На курорте кто не с женой, тот холостой» – народная поговорка. А да, ещё одна: «Казак в походе всегда холостой!»

Фаина ловила эти взгляды и отправляли ответные, чисто инстинктивно, Наташа же шла прямо и не обращала внимания на эти послания, она переживала о Рамике. Как он без неё? Сама, конечно, знала, что не пропадёт, но ей хотелось думать иначе. В номере было прохладно и полумрак, плотные шторы почти не пропускали свет, и от этого было ощущение, что ты зашёл в пещеру Алладина, где было спокойно и красиво. Переодевшись, спустились в ресторан, который выглядел тоже очень помпезно. Официанты – в белых пиджаках и перчатках, все сплошные чернобровые брюнеты – гордо несли себя между столов, обслуживая отдыхающих. Девушки специально поехали в отель, где нет этой толкотни у шведского стола и людей, накладывающих и жующих тазы еды, а потом сетующих на плохое и однообразное питание. Фаину сразу заприметил ресторанный метрдотель, высокий красавец с лёгкой сединой. Он важно раздавал указания подчинённым и в это время посматривал на Фаину, видимо, проверяя, какое впечатление он произвёл. Но Фаина почти не смотрела в его сторону, так как никогда не заводила романы с обслуживающим персоналом. «Хотя, – вдруг подумала она, – детки у него, наверное, красивые: смугленькие брюнетики с карими глазками. Но всё-таки я живу в России и буду умножать славянское племя, – решила она».

У Наташи вдруг зазвонил телефон:

– Алё, я слушаю, – сказала она и побледнела, так как звонил Рамик. Он раздражённо кричал в трубку:

– Что ты себе позволяешь, женщина? Что за дурацкая записка? И вообще, кто тебе позволил собрать мои вещи? Как ты себя ведёшь и где ты находишься? – обрушил он на неё потоки брани. Наташа затряслась как осиновый лист, но ответила твёрдо, с каменным лицом и таким же голосом:

– Рамзес, прощай, между нами всё кончено, мне не нужен такой, как ты. И попрошу оставить ключи соседке и забрать свои вещи. Когда я вернусь, если ты будешь в квартире, я вызову милицию. Я всё сказала, – и она отключила мобильный телефон от сети.

Фаина сидела как статуя, с застывшим от удивления лицом, и не могла поверить, что всё это произнесла кроткая, как лань, Наташа. А Наталья встала из-за стола, улыбнулась и, ничего не объясняя, ушла в номер, сказав на ходу:

– Я отдыхать.

Фаина ошеломлённо кивнула и, опустив вниз глаза, стала быстро есть, переваривая в голове услышанное. «Ну надо же, даже полслова не сказала мне за эти дни, ходила как снежная королева. Да, недаром говорят: „В тихом омуте черти водятся“. Ну молодец, уважаю!» Она вышла из столовой, но не сразу пошла в номер, а решила посидеть в тени у фонтана. Она откинулась на спинку скамейки, закрыла глаза и стала думать о сложившейся ситуации, надолго ли хватит Наташиной стойкости? И ей очень хотелось, чтобы она рассталась с этим гулёной, и жила спокойно, счастливо, и, конечно, нашла себе хорошего человека. Она с её ангельским характером это заслужила как никто. Про себя Фая решила ни о чём не спрашивать её и не давать никаких советов, а если Наташа сама заговорит об этом, просто молча выслушать, кивая головой в знак одобрения.

Когда Фая пришла в номер, Наташа спала, отвернувшись к стенке, или притворялась спящей. Фаина на цыпочках подошла к тумбочке, взяла свою книгу и вышла из номера, спустилась вниз в прохладный холл и, удобно устроившись в кресле, раскрыла книгу. В это время подъехал очередной автобус с отдыхающими, и толпа вновь прибывших выстроилась в очередь на ресепшен. В холле повис гул от разговаривающих людей, и Фаина решила уйти в номер. Она медленно поднялась с кресла, встряхнула и поправила рукой свои волосы и вдруг застыла на месте – по коридору гордо шла семья, возглавляемая Вячеславом. Белокурая тоненькая женщина лет двадцати пяти и две маленькие, видимо погодки, девочки, а впереди бой вёз чемоданы к лифту. Фаина как-то растерялась и медленно опустилась обратно в кресло. Мысли забегали у неё в голове: что делать? Уехать или постараться оставаться незамеченной? Отель огромный, знакомые рассказывали, что отдыхали в одном отеле с родственниками или друзьями, а узнали об этом только в аэропорту, встретившись случайно при посадке в самолёт, улетая домой.

Но это уже будет не отдых, а черти что! А почему, собственно, она должна улетать? «Я ничем никого не оскорбила. А что была небольшая состыковка с мужчиной, так это, как говорится, Бог простит». И она решила остаться, и будь что будет. «А если случайно столкнёмся?.. Будет видно по обстоятельствам, как он себя поведёт». Фаина хитро улыбнулась и пошла посмотреть, как там Натали. Наташа по-прежнему спала, Фая сначала хотела пойти на пляж, но, посмотрев на часы, подумала, что полуденный зной ещё не спал, и решила полежать полчасика, и, конечно, уснула. Разбудила её подруга, она стояла уже одетая на пляж, Натали сказала:

– Я займу лежаки, а ты собирайся и приходи.

– Окей, – ответила Фая и Наташа ушла. Она немного ещё полежала, вспомнив о случившемся, на душе почему-то заскребли кошки, но Фая быстро прогнала их прочь, переоделась и побежала догонять Наташу.

Вынырнув из отеля в солнечный зной, Фая глубоко вдохнула ароматы летнего пляжа и весело побежала к своему лежаку, вещи Натали лежали на месте, а она плавала в море. Фая быстро скинула парео и, побежав по горячему песку, с разбегу нырнула в волну, поплыла красиво и легко, только её рыжая голова иногда мелькала среди волн. Фаина обычно плавала долго до лёгкой усталости, а потом загорала всегда очень последовательно и аккуратно, добиваясь красивого бронзового загара при помощи специального французского масла. А когда она приезжала домой, люди не могли пройти мимо не обернувшись. Многие женщины спрашивали: «Где она так красиво загорела?» Это было очень приятно.

На ужин девушки принарядились, можно сказать, от-кутюр: Наташа в голубом, с белой сумочкой и босоножками, а Фая в нежно-зелёном, с сумочкой и босоножками из питона. Фаина немного была возбуждена от страха встретиться лицом к лицу с семейством Вячеслава и всё время шутила, стараясь казаться беззаботной. Наташа почувствовала состояние подруги, но так и не поняла, что её так веселит. Ужин прошёл хорошо, потом они погуляли по набережной, поели мороженого в прибрежном кафе и решили пойти искупаться, предварительно зайдя в номер переодеться.

Глава восьмая

Вечернее море. О, этот пейзаж достоин кисти всех великих маренистов нашей планеты, можно часами любоваться на это бархатное ночное небо с огромными огнями звёзд, шелест прибоя по камушкам и вздох отхлынувшей волны от берега. Море манило и шептало: «Плыви, плыви ко мне, я тебя убаюкаю, забудешь обо всех невзгодах, и отпущу здоровую и счастливую». Девушки качались на лёгкой волне, море уже засыпало, и Фаина, закрыв глаза, проговорила томно вслух:

– Так бы и спала здесь, жалко, что я не русалка или дельфин, иногда так хочется побыть некой сущностью, они знают такое, что нам недоступно.

Наташа подхватила её мысли:

– Знаешь, Фая, нам людям всегда кажется, что там хорошо, где нас нет. Может, у той зеленоглазой прекрасной русалки ещё больше забот и тревог, чем у людей, так что оставайся, прошу тебя, прекрасной женщиной, а остальное всё приложится. Ну что, поплыли на берег, вода, конечно, парное молоко, но боюсь раствориться совсем.

На берегу они быстро переоделись.

– Наташа, ты иди, – сказала Фая, – а я ещё полежу здесь, поговорю с морем.

– Хорошо, – сказала Наташа и медленно побрела по песку к отелю. Фая легла на шезлонг, укрылась полотенцем и предалась мечтаниям, говоря с морем, звёздами, Господом и с Богородицей.

– Наслаждаешься морским воздухом? – услышала она голос Вячеслава. – Славно, девушка.

Фаина не поворачивая головы ответила:

– Привет, наслаждаюсь, для этого и приехала. Тебя, вижу, тоже на море потянуло, рада видеть.

Вячеслав присел на соседний шезлонг и сказал тихо:

– Странно как-то ты тогда исчезла. Я так и не понял, что случилось?

– Ну что тебе сказать, когда люди непонятно для меня исчезают, оставляя золотые карточки за любовь, я тоже исчезаю странно, – сказала она и засмеялась. – Вот такая я девушка.

– Интересно, ты что же, обиделась? Ну тогда я не пойму за что, у меня семья, и я стараюсь ночевать дома, – раздражённо сказал Вячеслав. Он не привык, чтобы женщина имела своё мнение и ещё рассуждала о его поведении, этого ещё не хватало.

– Ну что поделать, – ответила Фаина, – видимо, это не для среднего ума. А про семью ты не ответил мне, есть ли она или нет, поэтому я поняла, что нет. А если бы увидела как сегодня твоих прелестниц, история была бы другая.

– Фаина, мы же взрослые люди, к чему нам такие сложности? Тем более что между нами было всё, по-моему, ясно.

– Ну, не знаю, – ответила она. – Может быть, тебе ясно, ясноокий ты наш, а мне нет. Ну да ладно, давай закончим этот разговор, а то мы уже ссориться начали, как супруги, прожившие двадцать лет, – добавила она.

– Нет, постой, мне бы хотелось прояснить этот вопрос, я люблю во всём ясность, – заговорил он чётким голосом, как на совещании. Но Фаина не дала ему договорить и сказала:

– Сэр, тема закрыта, ничего личного, о'кей! – и встала с шезлонга. – Ну пока, дорогой, спасибо за всё. Уверяю, никаких обид, ты же мой одношкольник, какие обиды. Пиши, звони, если помощь нужна. Можешь даже приехать в гости, с семьёй конечно, тоже посмотришь, как я живу. Целую в щёчку. Думаю, если встретимся в отеле, не нужно здороваться, чтобы у твоей супруги не возникали лишние вопросы, лады? – сказала она и уже хотела уйти. Но он ответил: