Замуж – не напасть. Любовный роман

– Тебя, Евдокия, послушать так ты все про всех знаешь, может, ты видела их на сеновале?

– Нет, не видела!

– И никто не видел! – вступилась подруга Потапихи. И Аксинья только что была здесь. Так зачем наговаривать зря? Может, и не жена вовсе подожгла!

– А кроме Потапихи больше некому! – утверждала Евдокия.

– Я же говорю тебе, что видела Аксинью здесь на пожаре, зачем Потапихе поджигать пустой сеновал?

– Ага, пустой, там столько сена на три зимы хватит кормить скотину. Она может, в отместку ей подожгла. Кто знает и Мишка может, в сеновале уснул и не слышит что горит!

– Так у них же свадьба, что ему на сеновале делать?

– Ха! Что делать? У них одно дело! Ушел со свадьбы, ждал на сеновале Аксинью, закурил и уснул, вот вам, откуда и пожар! Там же только искорка попади на соломинку и все за секунды возьмется огнем!

– Как бы не так, Аксинья бы не знала, что Мишка ждет, да и

не спорьте вы, бабы, если сгорит Мишка, не велика потеря, на одного кобеля меньше станет! А подруга твоя поплачет, потом спасибо скажет, что отмучилась, – со всей серьезностью сказала Евдокия.

Потапиха вернулась домой. Помыла руки, осмотрела себя со всех сторон, нет ли чего подозрительного на ее костюме, поправила на голове косу, и как ничего не произошло, присела за стол рядом с Игорем. Она старалась сохранить спокойствие, но ее руки тряслись, а зубы цокали как на морозе. Сердце казалось, вот-вот выскочит из груди. Виски сдавило как тисками, а в ушах колокольный звон, кроме него, она ничего не слышала.

Игорь всегда был внимателен к матери и не мог не заметить ее настроение. Он обнял ее и заглянул в лицо, оно было мертвецки бледным и испуганным.

– Мама, что с тобой? Ты вся дрожишь! Тебе плохо?

– Нет, сынок, со мной все хорошо, – дрожащим голосом ответила она.

Игорь посмотрел по сторонам, он искал отца. – Мама, где отец?

Потапиха опустила голову и заплакала.

– Он что обидел тебя?

Мать часто закивала головой, встала из-за стола и вышла на улицу.

Игорь шепнул молодой жене: – прости, мне нужно выйти.

Она артистично улыбнулась, показывая при этом свои редкие зубы.

Игорь машинально бросил свой взор на ее лицо и глаза его округлились. Она показалась ему еще более неприятной, чем когда увидел ее первый раз. Выйдя во двор, в его глазах, как на фотографии запечатлелись зеленые, квадратные глаза, и редкие рифленые зубы. – Кто тебя такую выродил? – вслух произнес он и смачно плюнул в угол, затем ладонью с силой потер губы.

За углом дома он услышал голос матери, она плакала и вслух говорила: – Что же я наделала, дура, зачем пошла туда?

Игорь поспешил к ней, – мама, что случилось?

Она припала к его груди, – сынок, – захлебываясь слезами, – если бы ты знал, что я натворила, я даже не знаю, как тебе сказать!

– Ну, что ты натворила? Говори, только успокойся! – Он не мог спокойно смотреть на плачущую мать и тормошил ее за плечи, – ну, говори, мама!

– Я…я, – через силу выдавила она, – подожгла сеновал Аксиньи, а там был отец, ах, что же я наделала?

– Зачем, мама? Ты с ума сошла! – он резко отодвинул ее от себя и выбежал со двора.

– Сынок, не ходи туда, сынок! Не спасай его, пусть сгорит, не ходи! – она упала у калитки и рыдала от злости и обиды.

– Из ревности совсем потеряла разум! – сквозь зубы проговорил Игорь. И только, теперь понял, насколько его мать жестока и ни перед чем не остановится, лишь бы удовлетворить свое самолюбие. – Ты даже заставила меня пожертвовать своей любовью из-за своей ревности и ненависти к Аксинье, а я, как ненормальный повелся! Ну, ничего, как ты меня женила, так и разженишь! А сейчас надо успеть спасти отца, ведь он был так пьян, и сам выбраться из огня не сможет!

Еще издали Игорь увидел языки огня, поднимающиеся высоко в небо. Сердце у него колотилось, – только бы отец был жив! Только бы жив! – Подбежав к горящему сеновалу, он столкнулся с Сергеем.

Он спрыгнул с велосипеда и тоже спешил спасать свою мать. Они виновато посмотрели друг другу в глаза, и ничего не говоря, каждый из них понял, почему они здесь. Вместе расталкивая людей в стороны, двое сыновей кинулись в сеновал.

Ведь Сергей слышал, как Потапиха грозилась, сжечь мать и своего мужа заживо, и когда увидел горящим сеновал, подумал, – она там и поспешил спасать.

Пожарные преградили им путь, – вы, что с ума сошли? Вам жить надоело? Сейчас обвалится крыша, отойдите отсюда подальше и не мешайте работать нам!

– Внутри находятся люди их спасать надо! – отталкивая пожарных, кричал Игорь.

– Нет там никого! – утверждал пожарный, – уходите!

Но сыновей невозможно было удержать, они подбежали к двери сеновала, как и предполагал Сергей, она оказалась подпертой. Стало понятно, их родители находятся внутри. Они как по команде сняли с себя пиджаки, прикрыли ими свои головы, и открыли дверь. Пламя огня вместе с серым горящим пеплом вылетело им на встречу.

Не обращая внимания на огонь, ребята вместе бросились в самое пекло. Сено горело под ногами со всех сторон, они стали пробираться вперед по горячей, как лава соломе проваливаясь в ней по пояс. Не переставая, они оба звали своих родителей.

В этот момент на них обрушилась крыша, они оказались под завалами горящих стропил.

Собравшиеся зеваки затаили дыхание, и сердца их сжались.

Двое пожарных поспешили на помощь ребятам. Через некоторое время они вытащили одного из парней и снова скрылись в сеновале.

Галина с Татьяной убрали с головы пострадавшего прожженный пиджак. – Господи! – вскрикнула Таня, – да это же наш Сережа! Он обгорел! Скорую помощь вызывайте! – закричала она.

К удивлению всех, через секунду подошла машина, из нее вышла Тося и поспешила к пострадавшему, она чуть не лишилась чувств, когда увидела Сергея. – Сережа! – срывая голос, закричала она, – Сереженька!

Он приоткрыл глаза, – Тося, там еще Игорь Потапов с отцом и моя мать, их надо спасти.

– Хорошо, Сережа, не волнуйся, их спасут! – она осторожно сняла с него мокрую одежду, укрыла простыней, – ребята, положите его на носилки и занесите в машину!

– Сережа, да как же так? Зачем ты заходил туда? – Поднимая его на руки, дрожащим голосом спрашивал Саша.

– Брат, там наша мать, помоги ей, – морщась от боли, проговорил он.

– Сережа, с чего ты взял, что мать там? Она, только что была здесь рядом со мной!

Он приоткрыл глаза, с облегчением вздохнул, – слава Богу, жива!

Вытирая слезы, Тося тяжело вздохнула, – Таня, ты не знаешь причину пожара, и почему Сережа оказался там?

– Нет, Тося, мы с Галиной подошли несколько минут назад.

Сотни глаз в ожидании смотрели в огненную пасть. Наступила мертвая тишина, и только слышно было потрескивание горящих стропил. Прошло несколько минут, как пожарные скрылись в сеновале. И вот, наконец, они появились с человеком, на его теле болтались тлеющие огнем клочья рубашки и брюк. Круг людей сузился над ним.

– Как он, живой? А кто это? – спрашивали они друг друга.

Таня узнала Игоря и в ужасе, чтобы не закричать закрыла рот.

Тося пощупала его пульс. Повернувшись к Тане, тихо сказала: – Пока жив, но без сознания. Ребята, сняли с него обгоревшую одежду, закрыли плотным одеялом, и через минуту скорая помощь с сиреной умчалась с места пожара.

– Таня, кто это был? – с болью в сердце спросила Галина.

Таня крепко обняла её и через силу сдерживая слезы, выговорила, – Игорь Потапов.

– Танечка, не может, быть, у него же свадьба! Как он здесь оказался?

– Не знаю, как, но это был он, – потухшим голосом ответила Таня.

– Бедная Рая, что будет, когда она узнает?

– Больнее того, как с ней обошлись, Галина, уже не будет!

– Во всем, Таня, виновата его мать!

– Нет, Галина, виноват только Игорь! Он же не девушка, чтобы насильно выдали замуж! Не захотел бы не женился! Это его Бог наказал за то, что он Раю бросил! Конечно, жалко Игоря, но чему быть тому не миновать!

– И все-тки, Таня, очень большую роль в судьбе Игоря сыграла его мать! Бог неправильно рассудил, надо было матери сгореть, а не сыну!

– Ты права, Галина, но такие как Потапиха, сухими из воды выходят и в огне не горят!

– Галина, сегодня я заходила к Раисе, ее не было дома. Может, сейчас сходим к ней? Но об Игоре говорить, ничего не будем!

– Конечно, Танечка, давай зайдем!

– Странно, почему в доме нет света? И дверь на замке! Что бы это значило, Галина?

– Не могу даже представить себе!

– Мне, Галина как-то не по себе, где она может, быть?

– Что гадать, Танечка? Завтра с утра придём к ней и все узнаем. А сейчас выброси из головы негативные мысли, с ней все будет в порядке!

Аксинья успокоилась, что сеном будет обеспечена, а пожар затушат и без нее, решила, убедиться ушел ли Михаил домой или свалился где-то в канаве и спит. Интуиция ее не подвела, он лежал в метрах пятидесяти в заросшей травой канаве и сладко спал.

– Я так и знала! Она наклонилась к нему, взяла руками за его голову и крепко потерла уши. – Миш, вставай, ты, что здесь разлегся? Иди домой!

– К ее удивлению он сразу же проснулся. – А, Ксюша! – сонным голосом прохрипел он, – как хорошо, что ты пришла, – в одно мгновение он овладел ею и почувствовал сладкую истому.

– Знаешь, Ксюш, вот лежу я с тобой в этой канаве и думаю: – У кого сегодня первая брачная ночь у Игоря или у меня – его отца?

– Такой ночи, Миш, как у нас с тобой ни у кого не было и не будет! Кому скажешь, не поверят, чтобы во время пожара хозяйка занималась любовью!

– Что нам, Ксюш, пожар? Когда мы сами сгораем от любви! Дурья моя голова, Ксюш, прожил со своей женой почти тридцать лет и ни одного разу не чувствовал себя таким счастливым! – он сказал это с глубоким сожалением и тяжело вздохнул.

– Все зависит от тебя, Миш, человек, он кузнец, кует свою судьбу сам! Если бы ты не хотел так жить, давно бы развелся с ней!

– Теперь разведусь… – он сделал короткую паузу, – после того, что она сделала! – из его груди прозвучал ком обиды сопровождающий рыданием, – это же надо додуматься, сжечь мужа заживо! – он заскрипел зубами, – теперь, наверное, вместо свадьбы панихиду по мне справляет, стерва! Уйду из дома совсем, пусть остается с Игорем, Аксинья молчала и про себя довольно улыбалась. Потом обвила руками его шею и нежно сказала: – Ну, что, Миша, иди домой и не затевай скандал с женой, свадьба все-таки, люди чужие, лучше незаметно пройди в сад и спи до утра!

– И то, правда, сейчас, Ксюш, пойду, – он сделал шаг и тут же остановился, – посмотри, как я выгляжу, нет ли на мне мусора.

– Аксинья обошла вокруг Михаила, стряхивая рукой с него сухую солому, – ты как жених, Миш, – затем снова обвила его шею и, обменявшись поцелуями, расстались.

Никто из них не подозревал, что в минуты любви, на пожаре пострадали их сыновья.