Ярослава. Роман

В подземельном замке

Ярослава почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она осталась одна без еды, одежды и крова. Сколько времени ещё ей бродить по лесу, она не знает.

– Надо искать убежище! Почему же я ничего не спросила у Платона? Что заставило его скрываться так же, как и мне? И он тоже не спросил меня ни о чем! Значит, он не меньше преступник чем я! Этих двоих мужчин, он с легкостью убил и после не проявил никаких эмоций! – она погрузилась в свои мысли.

Ночью стало прохладно, она чувствовала холод в каждой своей клеточке. Натянув на голову кофту, она с усилием дышала теплым воздухом и не заметила, как заснула. Проснувшись от холода в очередной раз, услышала чьё-то тяжелое дыхание.

– Что это сон? – спросила она себя, не открывая глаз. Но сон почему-то пропал. Сдернув с головы кофту, открыла глаза и то, что предстало ей, заставило вскрикнуть. Но горло, будто кто-то сдавил железной рукой. В ночи царила тишина.

– Помилуй меня, Боже! – только и сказала она. Когда окончательно пришла в себя, ночь сменило утро. Она привстала и огляделась, никого вокруг не было, только в её ложе и вокруг трава была помята, она поняла, что ей привиделось ночью, был не сон.

Не раздумывая, она оставила свое укрытие и спустилась к небольшой речке, освежила лицо и стала пробираться по густому ивняку к мельнице, где должен находиться Платон. Она уже пожалела, что наговорила о своем недоверии к нему и, что не согласилась с ним пойти.

– А, что, если его там нет? – её сердце часто забилось и появилось головокружение. Она приостановилась и посмотрела на непроходимые заросли.

– Вначале я должна успокоиться! – повторяла она про себя, – Я должна успокоиться.

Запрокинув голову, увидела хмурое небо, тучи сгущались и грозились ливнем. Она прибавила шаг, но с каждой минутой было труднее идти, кустарники, будто связывали её ноги. Дождь не заставил себя долго ждать, полил, как из ведра с резким порывом ветра.

Невзирая на ноги, изрезанные осокой, она накрыла голову кофтой и поднялась на крутой подъем, ведущий к мельнице.

Но и там было препятствие.

– Где же мельница? – спросила она себя. От пика вершины была каменная лестница, глубоко ведущая вниз.

– Это далеко не мельница! А, что это?

Нагнувшись вперед, вытянув шею, она напрягла глаза, пытаясь увидеть последнюю ступеньку. Капли дождя, попадавшие ей на ресницы, мешавшие ей посмотреть, сейчас это вызывало в ней только гнев, досаду и обиду. Из её глаз хлынули слезы. Ночь опускалась быстро и, как бы в довершение её тревоги, над головой у неё, словно вестник несчастья, прокаркала ворона.

– Зачем я пришла сюда? – она совсем промокла и дрожала.

Она не слышала за шумом ветра и дождя приближения Платона, от неожиданности она вздрогнула и обернулась.

С капюшона его плаща стекала вода.

Коротко поприветствовав её, взмахом руки показал в сторону лестницы.

– Тебе лучше спуститься вниз! – он решительно протянул ей руку.

Она улыбнулась ему вымученной улыбкой и выпрямилась. – Ты прав, мне лучше спуститься!

– Мадам! – крикнул Платон. – Осторожно! Вы можете свалиться вниз!

Она успокоила его улыбкой, но с места не тронулась. Сильный порыв ветра заставил её слегка покачнуться, и Платон подхватил её под локоть, помог спуститься, почти до самого низа.

Она чувствовала, как он все сильнее и сильнее сдавливал её локоть. Её охватило внутреннее волнение и злость, перед её глазами всплыл случай, когда в её доме покушались на её честь. По мере того, как в ней разгорался гнев, шаг её становился тверже, и к ней возвращалось её обычное мужество и решимость. Она отдернула свою руку от Платона, и последние ступеньки преодолела, чуть ли не бегом…

В нескольких шагах направо от последней ступеньки была дверь. Что было за этой дверью, она боялась даже подумать.

– Что за дверью, Платон? – дрожащим голосом спросила она.

Платон бросил на неё взгляд полный решимости.

– Это мой замок! – пробасил он густым баритоном, и плавно провел рукой в сторону двери, – Пусть тебя не удивляет то, что предстанет твоему взору!

У Ярославы удивленно расширились глаза. Перед ней сверкнул кровавым цветом огромный рубин на указательном пальце его левой руки. Сам Платон выглядел, казалось блестяще. Но на Ярославу в том настроении, в котором она находилась, это не произвело никакого впечатления. Но подумала:

– Откуда у него такая дорогая вещица? Вчера у него не было украшения, я точно помню. Это навеяло на неё дурные мысли: – Он преступник! Он кого-то убил и ограбил!

При этих мыслях Платон с высоты своего роста взглянул на неё сверху вниз и открыл дверь.

– Добро пожаловать, принцесса, в мой замок, здесь тебя никто не обидит!

Перед Ярославой открылась темная тоннель. Она не смогла сделать и шага, страх перед кромешной тьмой заставил её лицо покраснеть до корней волос, а глаза метнули молнии.

– Он хочет убить меня! – пронеслось в её голове.

Видя её нерешительность, Платон прошел вперед, и тьма поглотила его.

Ярослава похолодела. Она почувствовала ещё больше страх, и внезапно всё вокруг показалось ей необычайно зловещим. Она быстро огляделась, и у неё чуть не вырвался крик ужаса. Она решила бежать оттуда и сделала назад несколько шагов. Но, как из-под земли прозвучал голос Платона.

– Сейчас, моя принцесса, будет светло!

Он не обманул, совсем скоро она увидела ярко горящий факел. Он будто сам приближался к ней, затем свернул в сторону и остановился. Только теперь она увидела Платона, когда факел был помещен на стене. Он приблизился к ней, взял её руки в свои руки. – Я рад, Ярослава, что ты пришла!

По её телу снова пробежал холодок, – Он не забыл моё новое имя, а я сама забыла, Ярослава я, Ярослава! – говорила она себе.

Проходи, моя принцесса, укрась собой мой замок! – не выпуская руку, он провел её к факелу. Под ним стоял большой стол, на нём большое блюдо, накрытое крышкой, от запаха невозможно было устоять, она сглотнула и жадно уставилась на еду. Затем перевела взгляд на стену. В неровном колеблющемся свете факела фигуры на стене ожили, на каждой из них были жертвы и убийцы. На одной из них изображен юноша, который пораженный ударом кинжала в горло истекал кровью.

– Откуда в заброшенной мельнице такие картины? – спросила она.

– Пусть тебя не удивляет то, что предстанет перед тобой. Это всё от деда. Когда я был ещё ребенком, мой дед тогда был бесстрашным, волевым и смелым человеком! Он научил меня всему, что умел сам! А именно: выживать в любых ситуациях и условиях! Жить, не чувствуя себя ущемленным человеком! Он научил меня ненавидеть и любить! Защищаться и нападать, грабить и убивать!

– Нетрудно предположить, каков ты в действительности! – произнесла Ярослава. – Полагаю, ты любишь только себя!

– Да, это так и я не жалею об этом! А ты считаешь, что это неправильно?

– Я считаю, кроме Бога лишать жизни никто не имеет права!

– Да, но когда тебе грозит смертельная опасность, я должен ждать, когда моя голова упадет с плеч? Нет, дорогая Ярослава, в этом случае я думаю отдать, как можно дороже свою жизнь, если это от меня потребуется! И теперь же единственное, что меня докучает, так это мое вынужденное бездействие. Мои преследователи посещают меня каждое утро. Думают, я не замечаю их слежку. Эта церемония кажется, мне необычайно смешной и вызывает неудержимый хохот!

Несомненно, Платон нисколько не волновался о собственной судьбе, но его почему-то расстраивало то положение, в котором очутилась Ярослава. Что её заставило оказаться в лесу?

– Я думаю, ты голодна, присоединяйся ко мне! – он снял с блюда крышку. – Ешь!.. Пусть не удивляет тебя, откуда еда на этом столе!

Ярослава выпрямилась в кресле с высокой спинкой и придвинулась ближе к столу.

– Спасибо, Платон! Я и, правда, голодна! – она набросилась на еду, и казалось, проглатывала куски, не разжевав до конца.

Платон изредка бросал на неё свой взгляд. У неё были черные густые и вьющиеся волосы, карие глаза и пухлые губы. Она была занята едой и не обращала внимания на его взгляды. Он, опершись на поручни кресла, вытянул свои длинные ноги и поднёс руки к факелу. Это были чрезвычайно большие руки, из таких рук, пожалуй, никто не вырвется, но они были нежными и ухоженными. Должно быть, он очень заботился о них. Он вздохнул. Когда он заговорил снова, голос его был необычно мягок.

– Я не спрашиваю тебя, Ярослава, ни о чем, думаю ты сама расскажешь мне…. Надеюсь, ты не убийца?

Это слово было для неё, как удар кнута.

– Уж кто бы спрашивал? – подумала она.

Платон заметил, как она побледнела при вопросе, и заключил из того, что коснулся её больного места.

Ярослава не ответила ему.

Он сидел молча, не сводя с неё своих карих глаз.

– Мне бы тоже хотелось знать, – заметила она сухо, – Ты не по доброй воле выбрал это место? И ты тоже виновен в преступлении, дорогой Платон! Поэтому мы не должны рисоваться кто преступник, а кто пострадавший!

– Ты права, мы должны доверять и заботиться друг о друге, раз уж судьба свела нас вместе! Скажу сразу, тебе запрещается покидать это место под страхом быть изнасилованной и убитой, или в лучшем случае брошенной, как хищницу в какую-нибудь яму, поверь их здесь несколько, и любителей позабавиться больше чем ты думаешь!

Её тело пронзили колючие иголки. Она представила, как бы это было на самом деле, и крепче ухватившись за поручни кресла, скупо улыбнулась. Улыбка её была полна глубочайшего презрения.

– Помоги, Платон, мне выбраться отсюда, не то я либо умру, либо сойду с ума!

Платон расхохотался. Смех был таким внезапным и безжалостным, что Ярославе пришло в голову, что если бы звери умели смеяться, то они смеялись бы точно так же.

Успокоившись, он пробасил:

– Может быть, моя дорогая Ярослава, позднее… я и помогу тебе, но сначала я должен получить от тебя, то чего хочу!

– И чего же ты хочешь?

Он обвел её взглядом карих глаз, с улыбкой произнес:

– Согласись со мной, Ярослава, – я здоровый мужчина, любящий себя и жизнь, и можно сказать обреченный на одиночество на неопределенное время, откажусь оттого, что само пришло ко мне в руки! Это ты, Ярослава! Ты послана мне Богом! Могу ли я отказаться от Его подарка?

Её охватили ненависть и отвращение к нему. Она засмеялась ему прямо в лицо:

– Ты, вероятно, сошел с ума, уважаемый Платон! Тебе никогда и ничего не удастся получить от меня!

– Ну, хорошо…. Я подожду! Мне спешить некуда! – спокойно ответил он.

– Какой в этом смысл? – прошептала она, не замечая, что произнесла эти слова вслух. Теперь она ломала себе голову над тем, как ей выбраться из этой тюрьмы. Платон не будет спускать с неё глаз.

– Зачем я сунулась в этот лес? Мне следовало бы сразу уехать в какой-нибудь город! А теперь в этом непроходимом лесу никто не поможет, да и кто может помочь, кругом одни преступники! А сейчас ничто не может быть хуже этого «Замка!». Здесь я в настоящей ловушке! Что же мне делать? Как выбраться отсюда?

Платон видел в её глазах слезы. Встал со своего кресла, приблизился к ней, положил тяжелую руку на её плечо.

– Попытайся, не думать о плохом, моя дорогая, тебе нужно отдохнуть, ум работает намного лучше, когда дух спокоен. Я здесь рядом с тобой. Я позабочусь о тебе, и вместе мы что-нибудь придумаем…. Ты должна довериться мне и тогда всё будет хорошо!

– Неплохо бы отдохнуть, но об этом и думать запрещено! – сетовала она.

Платон широко улыбнулся. – А в этом, моя принцесса, ты ошибаешься! Я же рассказывал тебе о моём деде. Чтобы он подумал обо мне, что его учение прошло даром? Я бы не должен был называться мужчиной! – с этими словами он плотно затворил дверь, взял факел. – Идем, дорогая, в мои покои!

Ярослава шла за ним и смотрела во все глаза. Мельница оказалась не мельницей, почему Платон назвал её так? Это подземелье, когда-то, кому-то служило бункером! – через каждые пять метров Платон зажигал факел, помещенный на стену. Вдоль стен стояли большие ящики.

– Платон, можно спросить, что в этих ящиках? Ты наверняка уже посмотрел! Только честно!

Несколько мгновений Платон молчал. Видно было, он не хочет, сказать ей правду.

– А ты, как думаешь, принцесса, что в них может, находиться?

– Что я могу подумать при виде на них какие-то знаки!

– Больше чем ты, принцесса, сказала, я не скажу!

Ярослава приподняла брови. – Ну да, конечно, тебе это зачем?

Платон взял её за плечи. – Давай договоримся, принцесса, не поднимать больше этот вопрос! Забудь и помни, не ты и не я, к ящикам не имеем никакого отношения!

Она улыбнулась, и устало покачала головой. – Хорошо, я забуду!

После пятого зажженного факела, Платон повернул направо, и в нескольких шагах приостановился.

– Вот мы и пришли!

Перед Ярославой открылась непредвиденная картина. Они зашли в огромную освещенную факелами комнату. В ней были редкие апартаменты: Кровать, комоды, зеркала, три стола, высокие кресла, всё это, казалось из царских палат. На одном из столов накрыто праздничной закуской.

Платон приблизился к нему.

– Прошу, моя принцесса, будь хозяйкой в этом замке! Все, что здесь есть твоё! Теперь надеюсь ты поняла, почему не должна покидать этот замок! Меня не бойся! Хотя, я и выгляжу суровым, но я могу и любить, – он выдвинул кресло с высокой спинкой, – прошу вас, Ярослава, отведайте вина, покушайте фрукты!

Ярослава, что и могла, это взирать на всё и молчать. Не было слов. И, что ждёт её? Сейчас она ничего не понимает. Она села в кресло и в безмолвии смотрела на Платона. Он не был похож на того мужчину, который защищал женщин и убил двоих преступников. Он был нежным, внимательным, интеллигентным и в то же время рыцарем.

Некоторое время они пили вино, закусывали деликатесами. Платон оказался компанейским мужчиной и умел ухаживать. Ярослава была в восторге от его манер. Видно было, он не из простонародного общества. Но, чтобы спросить о его происхождении не решилась. Да и зачем ей знать об этом. Сегодня они видят друг друга, а завтра их пути разойдутся.

В комнате царила, почти полная темнота, слабый мерцающий свет исходил от стоявшей на дубовом сундуке небольшой масляной лампы. Вокруг была удушающая жара. От выпитого вина Платон расслабился, встал из-за стола, приблизился к Ярославе. Она бросила на него испуганный взгляд.

– Платон, проводи меня на воздух, я задыхаюсь от жары.

– Да, принцесса, мы обязательно подышим! – одним резким движением, он вытащил её с кресла и коснулся губами её губ.

Она попыталась высвободиться, но он удержал её.

– Пусти меня! – крикнула она сдавленным от ужаса голосом, но на её крик, он не обратил никакого внимания.

Губы Платона сложились в тонкую улыбку – улыбку, которая заключала в себе так же и угрозу. Без лишних слов, он с силой прижал её к своей мощной груди. Вырваться из его рук было нелегко, но все-таки ей удалось увернуться и со стола схватить его кинжал. Сердце её стучало, как барабан. Наконец-то, она снова вступает в бой; она прикончит насильника в его же берлоге.

– Не подходи! – выкрикнула она. – Я не шучу и глазом не моргну, чтобы распороть твое брюхо!

От неожиданности Платон отпрянул от неё и смотрел на неё смеющимися глазами.

Она не взяла во внимание кто стоит перед ней, он в одно движение может обезоружить её.

– Положи кинжал на место, – мягко произнес он.

– И не подумаю! – решительно ответила она. – Либо ты оставишь меня в покое, либо, я убью себя! – Она развернула лезвие кинжала и приставила к своей груди. В неосознанной мольбе, она взглянула на Платона глазами полными слез.

Что-то дрогнуло в жестком лице Платона.

– Аккуратно положи кинжал и подойди сюда! – сказал он ласково.

Ярослава не пошевелилась, с недоумением, глядя на него.

Он повторил более резко:

– Положи кинжал и подойди сюда!

Она словно окаменела. Тогда Платон подался вперед и схватил Ярославу за запястье, кинжал выпал к её ногам, а он быстрым рывком поставил её на колени подле себя. Она вскрикнула от боли, а Платон рассмеялся.

– Я не причиню тебе боли! Послушай меня, принцесса, – его рука коснулась её плеча, и сжала его.

Видя его очень близко от себя, она была удивлена красотой смуглой кожи Платона, а блеск карих глаз пленил её. Она испугалась своих чувств, отпрянула от него, но держащая её рука была крепко стиснута.

– Что тебе надо? – прошептала она.

Его рука настойчиво скользнула вниз и притянула её к себе. Ярослава ощутила горячее дыхание Платона на своих губах.

– Ты должна принадлежать мне, теперь ты моя собственность!

Она попыталась презрительно засмеяться, но была удивлена тем, что не получилось этого сделать.

Грубая хватка Платона заставила её опуститься вниз, и она оказалась, почти лежащей у него на груди. Платон притянул её к себе.

Она смогла вырваться из его рук и прислонилась к стене, от которой несло холодом.

Ярославу трясло и, ей пришлось сжать зубы, чтобы они не стучали. В этот момент она могла бы убить его, будь у неё кинжал.

Платон наблюдал за ней из слабо освещенной комнаты, затаившись, как дикое животное.

– Ответь мне! – прохрипел он, – Почему?