Цветочек

Зря! Трезвая голова им бы не помешала.

Уже после одной бутылки нетренированный парень захмелел и перестал пытаться сбежать. Мужчины перебрались на берег прудика, и Вааш с Делом начали живописать, какие у них на родине красивые женщины. После второй бутылки Лесавий расплакался от зависти – у них-то все бабы суровые – и признался, что отец-де его ни в грош не ставит, мальчишкой называет и к походам по бабам принуждает. А он не может столько ходить! Даже у молодости есть свои пределы.

Вааш искренне ему сочувствовал и убеждал, что он ещё всё сможет. Дел тоже сочувствовал и утешал, что и не нужно столько гулять. Особенно наследнику княжества. Ему бы постельное дело… то бишь государственное дело изучать.

После третьей бутылки княжич загорелся желанием познакомиться с красотой шаашидашских женщин. И наги повели его с ними знакомиться. В город. Но так как в Дардане они ориентировались не очень хорошо – тем более на пьяную голову, – то пытались выяснить дорогу у горожан. Местные в ответ на «Где у вас живут самые красивые женщины княжества?» отправили их в ближайший бордель.

Встретили их очень тепло, чему наги не порадовались. Вааш вообще повёл себя как трепетная девственница: стянул руками ворот одеяния и грозно заявил, что он – замужний муж и нечего тянуть к нему лапы. Дел держался вежливее, всматривался в лицо каждой женщины и с сожалением заявлял, что это не его жена. Стоящая за его спиной молчаливая, но жуткая кошка отбила у женщин желание проявить настойчивость.

Лесавий, всё ещё сохраняющий остатки разума, заявил, что злодеи указали им неверную дорогу, ибо этих женщин он уже видел. Те подтвердили, что да, княжич сюда уже хаживал. Оскорблённая вероломством горожан троица отправилась во дворец.

По пути Дел соловьём пел – на самом деле едва ворочал языком – о красоте своей дочери Дарѝльи. Лесавий не верил, и оскорблённый отец решил во что бы то ни стало продемонстрировать ему дочь. В парке они наткнулись на статую императрицы Дамадрии, и Дел неожиданно углядел в её облике черты своей малышки. Ну, к тому моменту он выпил уже очень много… Не хватало только одной ма-а-а-аленькой детальки, и наагариш, повыдергав цветы с ближайших клумб, нагрёб земли и из неё сваял императрице хвост. Вааш ещё и паховые пластины стеклом выложил, чтобы никто не сомневался, что это женщина. Видимо, грудь и юбку он посчитал недостаточно весомыми доказательствами.

Лесавий был восхищён. Мол, именно о такой женщине он и мечтал. И тут же попросил у Дела руку его прелестной дочери.

Тот согласился.

Помолвку следовало отпраздновать, но, увы, рядом не оказалось достойного случая вина. Но Лесавий знал, где его достать.

Вино они, увы, достали… Ни стража, ни хранитель погреба остановить их не смогли.

Праздновать помолвку продолжили у статуи императрицы. И были так щедры, что делились выпивкой со всеми: окропили императрице хвост, налили немного «хмельной радости» карпам в пруд («Боги, вылить вино, хранившееся сто двадцать лет, в воду!») и пошли угощать святых – обливать вином головы статуй. Так они добрались вместе с оставшимися двумя ящиками выпивки до покоев Дела. Охрана надеялась, что там они мирно и упокоятся. Но нет! Есть в выдержанном вине особенная энергия, которая вдохнёт жизнь и в мертвеца. А Лесавий был не только жив, но и молод! И, как ему казалось, страстно влюблён в невесту.

Любовь нужно было показать. Наги согласились, что это важно, и Дел выдал из своего гардероба белый нательный халат, на котором Лесавий начертал тушью светлый лик возлюбленной. Лик надлежало повесить на видном месте, и выбор пал на одну из сторожевых башен.

– Боги, – вновь застонал Дел, – я надеюсь, мы не доползли?

– Куда? – нахмурился Шаш.

Дел помнил, что они спеклись на двадцатом повороте винтовой лестницы. Дальше воспоминания скрывала мутная завеса.

– А ну…

Жашия на входе потеснил широкоплечий князь Хенесий.

– Где этот… – оборотень осёкся, с изумлением взирая на залежи пустых бутылок.

Услышав голос отца, Лесавий качнул головой и, кое-как стащив с подушек ноги, плюхнулся на них уже подбородком.

– Какого Тёмного тут произошло? – выдохнул князь.

– Мы решили посидеть и обсудить все недоразумения, что были между нами, – через силу оправдался Дел.

– Славно посидели, – одобрил его светлость. – Только над статуей чего издевались-то?

– Папа, я женюсь! – возвестил княжич.

– На ком? На статуе? – хмыкнул тот, оценив состояние сына.

– Нет, на… – Лесавий задумчиво наставил палец сперва на Вааша, а потом на Дела. – На его дочери!

– О! – только и выдохнул Хенесий.

Дел поморщился.

– Ты бы видел, какая она! – восторженно промямлил Лесавий. – Я таких, как она, никогда не видел!

– Мы немного перепили, – в свою очередь промямлил Дел. – Не стоит воспринимать это всерьёз.

– Она будет твоей любимой дочерью, – горячо заверял отца Лесавий. – Она… – взгляд княжича затуманился ещё больше, – божественная… нежная… чуткая… Я люблю её.

– Простите, – Шаш посчитал нужным извиниться перед князем.

– Моя малышка, – Лесавий с восторженной нежностью посмотрел в окно.

Присутствующие проследили за его взглядом и вздрогнули. На шпиле одной из сторожевых башен трепыхалось белое полотнище, на котором ехидно скалило зубы какое-то хтоническое чудовище: круглая морда с условно дружелюбным оскалом, гребнем то ли стоящих волос, то ли шипов и растущим прямо из морды длинным змеиным хвостом. Дел так впечатлился, что даже не расстроился, опознав в полотнище свою нижнюю юбку, а не запомнившийся халат.

– Боюсь, художественные таланты моего сына недостойны красоты вашей дочери, – князь бесстыже заржал.

– Тысяча лет жизни, а развлечения… – протянул Шашеолошу, не отрывая взгляда от дивного зрелища. – Надеюсь, вам хотя бы полегчало.

Кошка утешающе лизнула макушку Делилониса.

Тот мало-помалу вспомнил, как они доползли до верха башни, как стащили стяг Давриданской империи (главное, чтобы никто не узнал, что они с ним сделали) и навесили этот символ безумной любви. Любить такое действительно может только безумный… Как они спускались – это отдельная песня. Но Дел теперь понимал, почему у него так болит поясница. Во дворец наагариш ехал уже верхом на кошке, а за ним в обнимку следовали хохочущие Вааш и Лесавий. Как они управились с оставшимся ящиком вина, Дел не помнил и вспоминать не хотел!

– Дейна, что там?

Вот только Ссадаши здесь не хватало!

Ссадаши, похоже, тоже решил, что его здесь очень не хватает, и всё же пробился внутрь. И замер, восторженно распахнув глаза.

– Ого, – только и выдохнул он, стрельнув глазами через плечо. Видать, хотел сказать куда больше, но рядом же Дейна.

– Мои покои – проходной двор? – Дел напустил в голос строгости.

– Что ты, дедушка, – Шаш даже не улыбнулся, – мы просто переживали за вас.

– Такие возлияния… – поддержал его опасения князь.

– Дейна, они делали что-то плохое? – поганец Ссадаши искал способы высказаться и не сорвать с себя же маску.

Хранительница окинула взглядом россыпи выпитого сокровища и не дала господину возможность развить тему:

– Нет. Их мучила жажда.

– Кошмар, – посочувствовал Ссадаши и словно бы случайно пихнул Дейну.

Пока женщина поворачивалась, наагалей глазами велел Шширару подобрать стоящую на полу почти полную бутылку вина. Шутка ли, сто двадцать лет выдержки! Такое стоит попробовать. Охранник закатил глаза, но бутылку поднял и спрятал в рукаве. Прижавшись к боку господина, он ловко подсунул трофей уже ему в рукав.

– Господин, я думаю, мы здесь не нужны. Вашим родственникам нужен покой, – Дейна потянула Ссадаши на выход, и тот не стал противиться.

Князь решил забрать отпрыска, и тут началось настоящее представление.

– Ну уж нет, старый тиран! – яростно взревел Лесавий, швыряя в отца подушки. – Ты никогда не разлучишь меня с моей любовью. Или я иду вместе с ней, или с тобой идёт только она!

Хенесий посмотрел в окно и вздрогнул.

– Тогда давайте уж оба со мной, – не стал спорить старый тиран.

– Нет, меня не обманешь! – сын выпростался из-за подушечной баррикады и вцепился в кончик хвоста Делилониса. – Я никуда без неё.

Поморщившийся наагариш бесцеремонно выдернул хвост из хватки и пихнул парня к отцу. Голова и без него на части разваливалась. Князь подхватил сына за шкирку и поволок на выход.

– Не-е-е-ет! Я не уйду без неё! – Лесавий молотил руками-ногами и наконец уцепился за косяк.

– Да с нами она, бестолочь! – отец попытался отодрать отпрыска, но тот держался крепко, когтями. – Простите, наагариш.

С этими словами князь выдрал косяк и вручил его сыну.

– Не суй эту дрянную женщину мне в руки! – Лесавий с негодованием отшвырнул деревяшку в сторону Вааша. – Это подделка!

Воротник рубашки оторвался, и княжич с рёвом бросился назад в комнату. Наползшие наги отхлынули в стороны, Ссадаши в том числе, и Дейна оглянулась на подозрительный бульк. Позади раздался писк, и наагалей с удивлением понял, что прижал к стене виконта Ронта.

– Тёмные… – виконт искренне корил себя за любопытство.

– О, – Ссадаши воспользовался тем, что Дейна встала к нему спиной, прикрывая, и ехидно улыбнулся хорошему знакомому, – не побережёшь для меня?

И украдкой всунул Ронту в руки бутыль. Тот непонимающе хлопнул глазами, но пальцы сжал и тупо уставился на спину Ссадаши. Наагалей же всецело сосредоточился на охране своей хранительницы, а то оберегать одновременно вино и женщину слишком сложно: и то, и то требует полного внимания.

Ронт почувствовал себя малость униженным. Мало того, что этот молодчик издевался над его мужской гордостью неуместными шуточками, оскорбил его, так ещё и принуждает охранять свою выпивку! К унижению добавилась досада, ибо прошлым днём виконт так и не смог измыслить способ, чтобы осуществить месть. Дворцовые слуги делали вид, что не понимают его намёков, а говорить прямо Ронт опасался. Всё же за такие интриги купанием в пруду не отделаешься, а…

На запылённую этикетку винной бутылки Ронт посмотрел уже по-новому. А не дают ли боги ему шанс, причём руками самого наагалея? Додумать благую мысль он не успел.

Раздался дикий рёв, хруст, и присутствующие бросились к стенам. Ронта мгновенно вжали в нишу рядом со статуей, и из-за спин нагов парень мог видеть только покрытый изморозью гребень варлийского оборотня. Понизу, видать, от брюха зверя, пошла волна жара, к потолку начал подниматься пар от испаряющегося со спины оборотня льда. Взревев, зверь поднялся на дыбы, и Ронт увидел вытянутую драконоподобную морду, покрытую острыми треугольниками чешуйчатой брони.

Виконта ещё сильнее вжали в нишу, ему даже пришлось повернуть голову набок, чтобы не утыкаться носом в спину Ссадаши. А повернув голову, он с удивлением воззрился на статую святого Змѐца – охранителя от лжецов.

Это точно знак!

Виконт судорожно зашарил по карманам, выискивая бутылёк с зельем. Зубами вытащив пробку, он дрожащей рукой влил содержимое в раскупоренное горлышко бутылки и поспешил прятать и пробку, и опустевшую склянку в карман.

– А ну не ерепенься! – взревел князь и, судя по звуку, отвесил сыну пинок под чешуйчатый пылающий зад. Искры до потолка взлетели. – Матери на тебя нет… Живее лапами перебирай.

Зверь обиженно зарычал – кто-то из нагов даже сочувствующе зароптал – и двинулся в сторону лестницы.

Когда наагалей воровато обернулся и знаком потребовал вернуть бутылку, та уже была наскоро обтёрта рукавом и от пыли, и от расплескавшегося зелья. Подмигнув виконту, наг с испуганным лицом торопливо заизвивался за грозной Дейной. Ронт едва удержался от мстительной улыбки и от души поцеловал мраморную стопу святого.

Глава XV. Похищение

Пьяные оборотни после оборота в звериную ипостась обычно малость приходили в себя. Выпитое давало по мозгам зверя, но всё же не с такой силой, как по мозгам условно разумной двуногой ипостаси, которая и пила.

В случае же княжича Лесавия вина оказалась слишком много.

Одуревшее чудище скатилось по лестнице вниз, выбило окно и дальше вниз уже полетело. На сотканных из пара крыльях прямо на миленький фонтанчик в виде распустившейся розы. Фонтанчик хрустнул под массивной тушей и перестал быть миленьким. А уютный дворик теперь заливала вода, в воздух с шипением возносился пар, вокруг же обиженно ноющего зверя сновали раздражённые оборотни из варлийской делегации. Мокрый закопчённый князь Хенесий стоял немного в стороне и мрачно пялился на сына, который, видимо, хотел свить гнездо из каменных обломков и раскиселившейся в грязь земли.

Варлийских оборотней некоторые народы называли потомками древних драконов. Мол, раньше жили драконы-оборотни, могущественнейшая раса, но вот беда, вся полегла в эпоху Древних войн.

Никаких драконов-оборотней не существовало. По крайней мере ни одна летопись не сохранила упоминаний о них. Только досужие байки. Если уж существовала такая могучая раса, то не могла же она исчезнуть бесследно? Где опустевшие города, книги ушедшего в небытие народа? Даже после наагашѐхов остались свидетельства их существования, хотя обозлённые враги хотели стереть с лица земли всё, что упоминало бы о них. Да, в битвах участвовали огромные драконы, но не по своей воле и в качестве оружия. Разума у них было не больше, чем у других драконов.

Дейна осоловело хлопнула глазами, сообразив, что веки уже почти опустились, а размышления об истории начали плавно перетекать в красочное видение дракона-дома, на самом длинном гребне которого полоскался флаг. Гребень превратился в островерхую башню, и женщина усилием воли сосредоточилась на копошении внизу.

В сон тянуло с невероятной силой, и хранительница бы с большей охотой прогулялась, но господину хотелось досмотреть представление до конца. Поэтому Дейна стояла рядом с ним у разбитого окна и старательно думала, чтобы не заснуть. Позор какой! Телохранительница называется! И кого она убережёт?

Тряхнув головой, женщина сосредоточила взгляд на рыже-коричневом варлийце.

Варлийские оборотни драконами не были, несмотря на некоторое сходство. Их даже к демонам-зверям не относили, потому что подобного им зверя не существовало. Поговаривали, что облик их восходит к одному из тринадцати зверей мировых хранителей, но это совсем уж на байки походило. Скорее уж Иррѝхней, их бог-создатель, лепил себе народец по образу того, что на глаза попадалось. И очень уж он бестолково подошёл к творчеству. Не зря варлийских оборотней называли самыми могущественными и бесполезными волшебными существами мира!

Княжич раздражённо рыкнул и попытался хвостом отмахнуться от желающих помешать ему обзавестись гнездом. Варлийцы бросились врассыпную, а затем собрались в кучку, совещаться. Княжич же упоённо вытаптывал фонтан в мелкое крошево.

– Крупный какой, – уважительно протянул наагасах Шашеолошу.

– И красивый, – вторила ему жена.

Лесавий действительно где-то на половину сажени был длиннее среднего варлийца. От носа до кончика хвоста в нём было не меньше трёх саженей, причём хвост составлял чуть ли не половину всей длины. В высоту же он поднимался на полторы сажени и выглядел весьма упитанно. Больше всего варлиец формой тела напоминал гигантскую ящерицу, косолапо стоящую на четырёх перепончатых лапах, с остро-хищной драконьей мордой, покрытой треугольными пластинками чешуи. От глаз вверх и назад тянулись красные кожистые гребни, очень похожие на рваные уши. Шея не очень длинная, что делало варлийца ещё более похожим на ящерицу, туловище плотное, негибкое, отчего оборотень казался неповоротливым. А от макушки до кончика хвоста тянулся ветвистый гребень! На первый взгляд чудилось, что гребень состоит из множества беспорядочно натыканных треугольников. На самом деле он состоял из ветвистых отростков, больше похожих на необычайно разросшиеся рога. Но их веточки соединяли в треугольники пластины льда. Из-под гребня «рогов», как трава, росла ярко-красная густая шерсть. Впрочем, ярко-красной она была лишь на кончике хвоста, а так цвет скрадывал иней. Всё тело оборотня покрывала рыже-коричневая чешуя, очень похожая на глиняные черепки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Маленькая Змейка – на наагатинском Шишѐйка.

2

Большая Змейка – на наагатинском Дейшѐйка.

3

Наагаса̀х – представитель семьи наагашейда. Титул даётся всем членам семьи до пятого колена. Женский титул: наагасахѝаа (наагасахиа). После замужества женщина теряет титул, переходя в семью мужа.

4

Наагарѝш – глава земли. Все территории нагов делятся на провинции. Во главе каждой провинции стоит наагариш. Женский титул: наагаришѐя.

5

Наагашѐйд – владыка всех семи княжеств нагов, которые разбросаны по миру. Женский титул: наагашейдѝса.

6

Наагалѐй – глава рода. Наагариш тоже может быть главой рода, но титул наагалея он не носит. Женский титул: наагалѐя.

7

Ш-ш-п-ха-а-а-а-ри – с наагатинского «шпха̀ри» переводится как голова.

8

Сат! – непереводимое наагатинское междометие, выражающее крайнее раздражение.

9

Бассадѐшыс! – Тёмные!

10

По чешуйкам разлетится – с ума сойдёт. В неистовстве наги могут драть на себе чешую.

11

Затуманенные – затуманенными у нагов называют соглядатаев: шпионов и разведчиков.

12

Паттер – главный жреческий чин на территории песчаных волков. Вся власть у песчаных волков сосредоточенна в руках жрецов.

13

Реххерр – идёт отсылка к мистическому Духу-Пауку, который хотел сплести самую красивую паутину в мире. Но каждый раз, возвращаясь к своему творению, он находил недостатки и наплетал новые кружева. Здесь имеется в виду, что враньё Ссадаши бесконечно, как работа Реххерра, и каждый раз обрастает новыми «кружевами».

14

Дивовинками называют в народе варлийских оборотней. Ну право дивно выглядят!

15

Слепые Духи – несмотря на название, они не слепые. Это слаженный квартет пакостных Духов, которые насылают на смертных ослеплённость, окружают иллюзиями и, играя на слабостях, заставляют их делать всякие непотребства.

16

Допрашивала Ссадаши не «какая-то мозоль», а виконт Моззи, которого император поставил расследовать заговор.

17

Вхыбом Сухмедячим – лучше не переводить…

18

Лоиссена – река в Раммаше.

19

Пасс – советник и заместитель паттера в мирских делах.

20

У варлийцев тела умерших опускают в болотную топь. На десятый – двенадцатый день после смерти тела варлийских оборотней начинают нестерпимо чадить из-за сгорающих внутри костей. Нередко случалось, что из-за брошенного тела разгорался пожар. Предавать умерших огню варлийцы считают кощунством – если ускорить тление тела, то на том свете умерший мог переродиться калекой, – поэтому хоронят соплеменников в воде, чаще в болотной. Местность у них просто болотистая.