- -
- 100%
- +
Посвящается моему сыну Ринату Губайдуллину.
Ты ушёл за Грань, но навсегда в моём сердце, мой любимый сын.
Ты был самым добрым, отзывчивым и щедрым человеком.
1 глава
Крепкий пятидесятилетний мужчина в сером простом сюртуке, чьи тёмные волосы в низкой косичке, он стоит на крыльце пансионата в лесистых горах, говорит престарелой полноватой даме в бесформенном чёрном платье в крупный белый горошек:
– Я реализовал все свои мечты и планы по строительству этого двухэтажного коттеджа.
– Прислугу ты, сын, набрал хорошую, но лучше всех работают твои трое детей. Старший Рафаэль – усердный парень двадцати лет. Девятилетний Томас шустро в прачечной помогает. А душка Сайн восемнадцати лет – самая привлекательная из гувернанток. Ей, не скупясь, чаевые так и отсыпают.
– Один Том на меня и похож.
– Зато Раффи и Сайн – прекрасные блондины.
– Лишь бы их психика была устойчивей, чем у их матери.
– Такое случается, Артур…Люди сходят с ума… Но она заболела, когда Сайн маленькая была… Не думаю, что старшие дети будут страдать от той же депрессии и тоски. Если Раффи сдержан и задумчив, то уж его сестра всегда улыбчива и приветлива. А вот Томас у вас родился, когда твоя жена Тина чуть ли не на цепи сидела…
Мужчина сморщился и отвернулся.
Глухо выжимал из себя слова:
– Прости, демон попутал…Своя же баба, хоть и связанная да полоумная. К тому же такая прелестная красавица, даже болезнь не изменила этих точёных черт…После родов младшего Тина и спрыгнула с крыши нашего прежнего дома…
– Когда ты нашёл её в лесу, вмёрзшую в лёд, я молила тебя выгнать её из дома, но ты прикипел к этой милашке!
Артур Уолден повысил голос на мать:
– Куда бы она пошла?! Она ж память потеряла!
Рядом с крыльцом спикировал горгулья полицейский.
Старушка схватилась за сердце и посетовала:
– Вы призваны оберегать народ, а ты чего народ пугаешь?
– Вашему санаторному пансиону оказана честь. Здесь инкогнито остановится на отдых королевское семейство огнедарцев. По нашим сведеньям, сейчас у вас лишь парочка постояльцев, коих мы вывезем и сотрём память,– донёс до их сведенья служивый, превратившись в человека в доспехах.
Майское погожее небо запестрело другими горгульями, которые, совершая посадку, оборачивались людьми.
Из телепорта вышла венценосная семья, правда, без главы – короля. Королева из рода весенних фей Вернонна в розовом атласном приталенном платье, по бокам которого широкой каймой от талии до подола идут декоративные головки белых роз. Подол, грудь и заднюю часть платья, приподнятую фижмами, украшает чёрное кружево. Сама прекрасна, но с хитрой, циничной улыбкой на устах.
Престолонаследник тридцатилетний Лендер Цинельм очень схож с матерью. Тот же каштановый цвет волос с прядями редкостного шафранного цвета. На красивом лице суровая гримаса недовольства. Длинные ноги в белых колготах кальце и в оранжевых сапогах из мягкой замши. Из под бежевой куртки с рукавами «фонариком», что сшит из ярких фактур, виднеется алая рубашка камича, расшитая золотом по вороту. Через вырезы рукавов видны красные всполохи этой нательной вещи. На светлом ремне выпуклые ромбы чёрного агата. Белый длинный плащ подбит белым же мехом.
Второй принц двадцати лет Франциск рыжий, как отец-король, с коротким носом, как тот же родитель, непривлекателен. Одет в белую куртку, синие замшевые брюки в обтяжку, рубашка оранжево-красная. Синий ментик (короткий плащ) завязан через левое плечо с опушкой серого цвета.
Принцесса Паупер, девочка лет семи, в белом платьице с пуховой шалью на плечах и маленькой собачкой в руках. Девочка похожа на мать.
Владельцы пансионата с особым почтением бухнулись в поклоне на коленях.
Прибывшие оглядели новенькое строение на берегу реки.
Из серых камней монолитное здание, посредине донжон из серых же кирпичей. Одна из стен затёрта штукатуркой и побелена в белый цвет. Возле этой стены расположились домики для прислуги и конюшня с псарней, кои также заштукатурили и побелили.
По бокам строений пирамидальные высокие ели, несколько сосен. Вдоль берега цветущие кустарники акаций. Сзади пансионата высокая светло-серая скала, поросшая снизу лишь кустарником. А дорога из санатория идёт через лес, вдали которого виднеются сопки и гольцы (небольшие скалы, поросшие дебрями деревьев).
Жёлтые небольшие панели из солнечной сосны на стенах фойе, украшены небольшими этюдами картин. Чёрный пол с золотистой ковровой дорожкой. Чёрные шторы с переливом золотого отражения. Белые люстры в золочёных квадратах на белом потолке. Белые двери. Чёрная лестница.
Все гувернантки, находившиеся в фойе вестибюля, грохнулись в книксен. И тут из-за поворота лёгкой походкой бесшабашной нимфы вынырнула Сайн Уолден. Кронпринц оглядел её со смесью призрения и скуки. Франциск бесстыжим взглядом оценил все ценности фигуры, особенно долго его взгляд задержался на тонюсенькой талии. И девушка почувствовала: намеренья у младшего принца явно недобрые. Высокие, средней ширины, чёрные брови делали её лицо утончённым и женственным. Все черты лица совершенны: средней длины нос, длинные припухлые губы, высокий лоб. Её белоснежные волосы уложены в косу, в которую вплетены жёлтые цветы. Узкие рукава белого платья три четверти окаймлены кружевными оборками. Прямая юбка платья. Корсет на талии заканчивался острым углом – шнипом. Сзади на спине шнуровка. При виде коронованных особ Сайн присела в изящном реверансе.
Принцесса вопросила у матери:
– Мам, а чем отличается ведьма от феи?
– Настроением,– сообщила королева.
Паупер недоумённо поразилась:
– Тогда почему тебя все фея называют, а не ведьма? Ты ж последнее время всё время злая, вон и весну запоздалую создала.
– Друзей у меня мало осталось, вот и тоскую. Всех твой папаша разогнал.
Владелец курортного отеля вошёл в здание, сам распахивая двери, и позвал высокопоставленных постояльцев за собой в лучшие номера пригласительным жестом.
Поднимаясь по лестнице, девочка продолжала донимать мать:
– Мам, а кто такие ангелы?
– С крылышками, летают.
– Кусаются?
– Нет.
– Но горгульи же кусаются, и грифоны клюют врагов. И крылатые львы кусаются…
– О, огненный бог Агни, все вопросы к гувернантке! А у меня лопнуло терпение!
– Лопнуло терпение? Как мяч? Надуй заново!
2 глава
Сайн помогает на кухне шинковать морковь для плова.
Коротконогая собака породы корги вращает вертел, где запекается мясо оленя.
Сегодня тут не протолкнёшься, много прислуги помогает.
Бабуля прикрикнула на зазевавшуюся внучку:
– Сегодня твоя работоспособность вообще не пришла с тобой? Имей совесть, нам надо угодить королевской семье!
В царство булькающих котлов вошёл младший принц. Величаво глянул. Все молодки умильно и сладко заулыбались, стали строить глазки. Все, кроме Сайн. Она вняла призывам бабки и с двойным усердием кромсала морковь на тоненькие пластики.
Игнорируя призывные взгляды простеньких девиц, Франциск подошёл к красавице-блондинке, снисходительно разрешил кивком головы говорить ей в своём королевском присутствии, выспрашивая:
– Что у вас на первое?
– Суп с фрикадельками и фасолью,– отвечала Сайн.
– А на второе?
– Второе ещё не готово…хоть самой на стол ложись…
– Первого не надо. Два вторых, пожалуйста.
Девчата хихикнули. Дочь хозяина пансионата покраснела.
Отбилась иронией:
– Не знала, что в королевской семье принято употреблять на обед сырых людей.
Рыжий принц насупился и прикрикнул:
– Говорлива больно! Шуток не понимаешь?! Иди в мою комнату и убери из вазы цветы. Я не люблю адонисы.
Бабушка шепнула внучке:
– Будь осторожна. Ты так красива, что даже я хочу тебя трахнуть.
Графитового серого цвета стены номера младшего принца. Трюмо с лакированным чёрным деревом шкафчика внизу. Шкаф для одежды с такими же лакированными чёрными дверцами и посредине с двумя зеркалами, бока шкафа отделаны серебристым металлом. В том же стиле прикроватные тумбочки, на одной из них стоит ваза с адонисами. Крупные серые пуфы на чёрных ковриках на белом полу. Чёрные мягкие изголовье и изножье кровати с металлическими серебристыми украшениями. Серебристое покрывало с чёрными и серебристыми подушками. Белые шторы.
Девица Уолден с букетом из синих и белых адонисов шла из номера Франциска к дверям, как на пороге возник сам постоялец.
Послал комплемент:
– Бесподобно прекрасна.
– Я устойчива к лести, Ваше Огненное Высочество.
И попыталась обойти принца. Хулиган ущипнул ту за ягодицу. Девушка взвизгнула и отскочила вглубь комнаты.
– Это неприлично!– взвилась Сайн.
– У меня по вечерам по графику всегда пьянка и разврат.
– А я таковой веселухой не являюсь, чтоб парней развлекать.
Высокомерная ухмылка не сходила с лица юноши.
Он удивлялся:
– Передо мной частенько голые девки танцуют, сиськами трясут, а ты меня не хочешь…Почему?
– Не оскорбляйте мои уши всякими непристойными подробностями, Ваше Высочество.
– Тебя оскорбляет моя благосклонность?! Да у тебя от радости созерцания такого высокопоставленного лица должны бабочки в животе порхать!
– Нет у меня в животе никаких бабочек. Там котлетка и кабачки.
– Спрошу прямо: интим желаешь?– глумливо предложил подонок.
Дева ошарашено попятилась.
– Молодой человек, Вам стыдно бывает?– раздался голос бабули от дверей,– Зачем мою девочку пугаете?
Франциск забубнил себе под нос:
– Совсем старушки обнаглели! Скачут, мельтешат перед глазами…– и уже погромче попытался прогнать пожилую женщину,– Да пошла ты на хрен!
– Ваше Высочество, я была там больше, чем Вы на свежем воздухе. Утомилась туда ходить. А то выйдешь в поле с лопатой и, ну, копать этот полезный овощ. И мы хоть не аристократических кровей, а ругаться себе при гостях быдловскими выражениями не позволяем,– отвечала пожилая дама.
Сайн метнулась к бабушке, и родственницы вместе вышли из номера младшего принца.
Старушка ворчит:
– У мужиков только на уме забота, чтобы не вымерло человечество и население всех остальных сущностей.
– Как же мне надоели приставания и разглядывания в упор!
– По крайней мере, взгляды не могут скомпрометировать.
– А мне так неловко, будто они на мне дыру сверлят.
3 глава
В столовой узорные светлые паркетные квадраты пола. Белый лепной потолок с жёлтой люстрой. Серо-голубые стены с белыми панелями посредине, в коих золочёные бра. Мраморные чёрные колонны с серыми разводами. Серый камин с зеркалом наверху. Белая мебель с бежевой росписью. Стулья очень мягкие с дополнительной подушкой в серо-голубой гамме. На серо-синей скатерти белые тарелки. Жёлтые шторы. По углам в широких белых ёмкостях деревца с густой листвой. На серых подставках в белых вазах алые цветы.
Королевская семья расселась за столом.
Принцесса Паупер испуганно делилась впечатлениями:
– Мама, оказывается, корова сама молоко не даёт! Молоко из неё силой выжимают! Мне мальчик Том показывал.
Упомянутый парнишка, прислуживающий с другими слугами у стола, хмыкнул и выронил из рук соусницу.
– Сорванец и негодник!– прикрикнул на него старший брат красавец-блондин Рафаэль.
Девочка вступилась за приятеля:
– Не орите на моего друга. Ребёнку очень трудно вести себя прилично, если он никогда не видел, как это делается. Вот заберу вашего Тома к себе во дворец, там и научат этикету.
Королева оглядела неказистого пострела и удивилась:
– Этот ребёнок какой-то неэстетичный…Может, лучше заберём его старшего брата? Этого нам папа забрать не разрешит,– решила схитрить Вернонна.
Служанка вытирает пятно от соуса и подбирает осколки белого фарфора в савок.
Паупер размышляла вслух:
– Папа, конечно, главный в доме, и даже в стране…но, мама, хозяйка папы! Как ты скажешь, так он и сделает! К тому же, у тебя был друг наподобие этого слуги Рафаэля – эльф Мэлор Меркред, которого папа выгнал.
Речь принцессы прервал Том:
– Не хочу в твой дворец. У меня тут лодка, рыбачу. У меня тут лес, на охоту хожу.
– А ещё работаешь в прачечной! И в хлеву с животными помогаешь!– подсказала ехидно дочка короля.
– Да. И горжусь, что папе помогаю,– закивал Том,– А ты знаешь, что такое трудолюбие?
– Это, когда трудно любить, да? Как тебе, да?
Взрослые за столом захихикали.
Слуги улыбнулись.
Мальчишка покраснел и опустил голову, разглядывая носки ботинок.
Сайн застилает белое покрывало с выбитыми узорами в номере кронпринца. Комната очень милая. Белый плотный матерчатый штоф в малиновую розочку на стенах. Белая мебель. Бежевый ковёр. Нежного салатного цвета потолок.
Принц Лендер вошёл и высокомерно оглядел красавицу.
– Ухожу, Ваше Высочество,– выпрямилась она, в последний раз проводя по покрывалу.
Тут же присела в реверанс, отдавая дань его аристократическому происхождению.
В лицо красивому высокородному она смотреть боялась. Зато тот вперил в неё заинтересованный взгляд.
Он ухмыльнулся и поделился радостью:
– Мой братишка матерился два часа кряду из-за сорванного адюльтера…Это ты его расстроила?
– Гадкий человек Ваш брат, Ваше Высочество,– опустив голову, Сайн делилась умозаключениями,– Уж простите за откровенность. Вы бы на него повлияли…
– Переубедить других тяжело, а уж понять – вообще невозможно. Хотя брату от тебя надо было то, чего обычно хотят молодые, здоровые парни.
– Ну, а как же воспитание?
– Нам, принцам, можно всё. Я вот тоже не прочь пристать к тебе.
Девушка попятилась к балкону.
Бубнила:
– Какое пристальное внимание к моей скромной особе…Я вот уверена: у Вас целая куча фавориток и без меня.
Принц гордо подтверждал:
– Да, имею всех без разбора. Но таких ярких блондинок, как ты у меня ещё не было, так что – раздевайся.
– Вопиюще возмутительное предложение!– взбунтовалась она и выскочила на балкон.
Во дворе, как назло, своих не было. Въезжала только некая карета.
Лендер подался за красавицей на балкон. Приближался.
Глумливо пробасил:
– Хочешь интим на свежем воздухе? Обеспечу.
Сайн вжалась в перила балкона и дерзила:
– Я бы посоветовала куда Вам идти…
Наследник Цинельмов перебил, хмыкая:
– Не пойду никуда, ноги болят. С лошади недавно свалился.
Он попытался задрать её юбки.
Девушка резво перескочила на другую сторону перил, удерживаясь ногами между железных прутьев и руками за них же.
– Упадёшь, дура,– рявкнул принц, хватая её за руки и дёргая на себя.
Она не ожидала этого манёвра, её слабенькие руки разомкнулись. Парень втащил жертву обратно на балкон. Монаршьи руки подхватили за её талию и потащили в сторону спальни.
Красавица возмущалась:
– Разве это по-мужски овладевать беззащитной женщиной?
Тот кипешил:
– Да! Это очень по-мужски тащить женщину в постель!
Тогда она размахнулась ногой и от души впечатала королевскому сынку по интересному месту потому, что не собиралась беспомощно взирать, как её будут насиловать. Коронованная особа от боли и неожиданности выпустила ту, на которую зарился.
Сайн стремглав сбежала.
И тут принц увидел, что на него воззрилось всё семейство местного сеньора – графа оборотня Джека Дэрквульфа: сам волк, жена-огнедарка Алейна с молоденькой дочкой Сарой, обе с рыжими волосами да два взрослых пасынка-брюнета Элвин тридцати лет и Кальвин двадцати восьми годков, которым он дал свою фамилию по просьбе супруги. Элвин с отталкивающей физиономией, Кальвин смазливый аристократ, имеющий титул барона. Женщины семейства Дэрквульф казались очень милыми, только лицо мамаши выдавало житейский опыт, хитрость и ум.
Престолонаследник пожаловался склонившимся вассалам:
– Гляньте, какая строптивая прислуга пошла! Страх потеряли. Я к красавице со всей душой, хотел просто поцеловать, а она драться, дура.
Граф Джек возмущённо поддержал будущего главу державы:
– Нельзя спускать такое простолюдинам. Самое ценное принцу отбила и радуется!
Кальвин вступился за человечку:
– Это всего лишь юная девчонка, а не преступник. Ну, немного вспылила гордячка. Можно простить.
Принц закивал, соглашаясь:
– Да, я буду милостивым монархом. Сделаем вычет за обслуживание, и всего делов-то.
– Как это мудро,– подхватила Алейна Дэрквульф.
4 глава
Сайн вбежала на кухню. Там суетились.
На отце лица не было, он сетовал:
– Да и надо было ожидать приезда хозяев этих земель. Должны же они поприветствовать венценосную семейку. Всё, я побежал встречать новых постояльцев.
Бабушка Ландрин Уолден пугала прислугу:
– Нельзя злить огнедарку. Спалит к демонам собачьим. Она уже трёх первых мужей спалила. Лютая баба. Доведут, она вспыхивает, и от людей или сущностей сразу одни головёшки.
Её внучка выглянула в окно. Отец распинался перед аристократами. Мужчины одеты в белые сюртуки с чёрными карманами и с чёрными обшлагами, кои расшиты стальными узорами и окаймлены зелёной бейкой. Дамы в белых платьях с прозрачными рукавами, на коих нашиты объёмные ромашки.
Возле Сайн притулились ещё несколько молоденьких служанок.
Девчата наперебой стали оценивать приезжих.
Русая невзрачная особа восхитилась Кальвином:
– Ой, какой волчик…Пойду, пройдусь, может, на меня внимание обратит.
И ушмыгнула с кухни.
Хорошенькая тёмнокожая брюнетка скривилась от вида Элвина:
– А старший из братьев лицом не вышел. По всему видно: когда аист принёс его родителям, они долго плакали, и хотели сначала взять аиста.
Неказистая блондинка с желтоватыми волосами и пухлыми щеками хмыкнула:
– Оборотни – дети Луны, про них говорят, что по характеру они, как и тёмные, все злые, злопамятные и жестокие. Я на них даже глядеть боюсь.
– Ой, ещё скажи, что они, как дикие сородичи, людей едят,– подколола трусишку брюнетка.
Хозяйка Ландрин Уолден прикрикнула на молодушек:
– Ишь, говоруньи! Живо в столовую на стол накрывать!
К обеду в столовую гости из диаспоры Тёмных Волков и августейшее семейство Цинельм явились вовремя.
Принцы недобрым взглядом сверлили красавицу Сайн.
Элвин и Кальвин проявляли сдержанные манеры, сидели с равнодушием на лице. В сторону прислуги вообще не смотрели. Их сестра и вовсе уткнула нос в свою тарелку, скромностью от неё так и веяло.
Королева, одетая в белое с гипюром платье, снизошла до похвалы хозяина курортного отеля, ей понравился местный купаж вин.
Алейна Дэрквульф с хитрым прищуром ностальгировала:
– Всему, что в молодости было интересного, смешного и запоминающегося, я обязана вину.
Её муж грустно вздохнул и опрокинул в себя полный бокал.
Принцесса Паупер, заинтересованно разглядывая леди огнедарку, задала вопрос:
– Вы поклоняетесь огню, как мой папа и младший брат?
Та воодушевлённо отвечала:
– Он первозданен. Бог, наверное, сам восхитился, когда впервые ночь озарилась его сиянием.
Девочка гнула свою правду:
– А я вот цветочки создаю…И они тоже очень красивые!
Тут Паупер увидела в окно, как конюхи и псари полезли в реку купаться в нижних подштанниках. Она подбежала к окну.
Потребовала:
– Мама, я тоже купаться хочу!
Вернонна всполошено объясняла:
– Ты что! Холодно ещё! Это дядьки водки напились, вот им и жарко!
Ребёнок настаивал:
– А у нас, что, водки нет?
Все за столом рассмеялись.
Дочь феи взывала к огнедарцам:
– Пусть тогда брат и тётя Алейна воду в реке своим огнём подогреют!
Мать ласково уговаривала избалованную дочь:
– Уймись, цветочек. Завтра поедим в конный поход.
– А Том с нами поедет?– уточнила хитрюга.
– Скажем, и поедет. Не хочет – заставим,– покивала Вернонна.
Паупер победно улыбнулась и погрозила кулачком в окно бегающему с мокрым бельём маленькому другу.
После мытья посуды Сайн шла помочь в прачечную, бабушка решила отослать её подальше с глаз элиты этого королевства.
За мощным стволом ели она разглядела брата Рафаэля, в руки которого вцепилась королева.
Женщина угрожала её брату:
– Не пойдёшь со мной в спальню, твоих костей даже не найдут – прикажу и сожгут, найдут причину за что.
– Как Вы можете изменять мужу?– наивно поражался парень.
– А вы все думали, что королева без ума от рыжего, толстого короля? Да у меня полно любовников! Некоторых муж выгнал из дворца, но ещё много осталось.
И тут девушка заметила шкодившую Паупер. Сайн громко стала перечислять ругательства.
Вернонна вышла к ней и недовольно закричала:
– Можете не матерится при ребёнке?!
– Вообще-то я слова перечитываю, которые принцесса на моём доме нацарапала,– невинно отчиталась Сайн.
Рафаэль тем временем сбежал в псарню.
Королева взяла своего ребёнка за руку и под плач гувернантки поволокла в отель.
Мать выговаривала дочери:
– Ты не фея, ты – демон в юбке!
Охранник горгулья тоже шествовал за ними, как пришибленный. Маленький пёсик принцессы, потявкивая на прислугу, бежал в конце процессии.
Но девушка рано радовалась, дорогу ей загородил рыжий младший принц.
И в красках описал, как с ней расправится, чувствуется порода его мамочки:
– Если не пойдёшь со мной сама, то свяжу, изнасилую, а после дам насладиться всем горгульям этого взвода.
– А у нас нынче война с простым народом? Да мы вас, аристократов, башмаками закидаем.
Франциск закатил глаза:
– Непозволительно неучтивая и упрямая.
– Взаимопонимания поищите у любовниц, Ваше Высочество,– в её голосе ощущался лёгкий флёр насмехательства, перешедший в злую иронию,– И зачем Вам целый взвод горгулий в постели? Сами не справляетесь?
Принц выдохнул с крайним возмущением:
– Как ты смеешь так дерзить представителю власти?!
– Это я с перепугу. Хотя мне непонятно: почему люди делятся на классы богатых и бедных.
– Так распорядились боги, балда!
– В священном религиозном писании «Агнии» ни о чём подобном не написано. Но духовенство почему-то всегда настаивает на привилегиях дворян. А крестьяне растят хлеб, но хлеба, зачастую, у них нет. Парадокс. Они возделывают землю, но земля не в их собственности. Странно же.
– Все земли королевства в руках нашей семьи!– разъярился Франциск,– А ты будешь в моих руках!
И принц схватился за девичьи наливные прелести. Простолюдинка угомонила этого буяна хуком справа. Знай наших из отребья.
Тот заорал, хватаясь за скулу:
– Да чтоб тебя оборотни за зад покусали!
И побежал к реке делать примочки.
Элвин и Кальвин, наблюдавшие с балкона за приставаниями Франциска, рассмеялись.
– Прикольно улепётывает отпрыск славной, знатной фамилии от этой беловолосой бродяжки,– хмыкнул старший Элвин.
– Интересное создание,– протянул брат,– Тоже хочу с ней пообщаться.
– Брось, зачем тебе эта замарашка?
– Она отказала самим принцам. Деньгами и положением её не прельстишь. Это дорогого стоит.
– Ты хочешь сказать, что возьмёшь её замуж? Это дико.
– Вовсе не дико. Посмотри, как она прекрасна. У неё нет матери, можно сказать, что её родительница из дворянской семьи.
5 глава
Сайн развешивает мокрое, постиранное бельё на верёвки в отдалении от отеля.
Сзади раздался незнакомый голос:
– Решила покалечить всех принцев?
Резко обернулась. И оцепенела от этого подавляющего взгляда хищника.
Отвечала:
– Хотелось бы ещё отпугнуть не только принцев, но и всех волков в округе.
Кальвин обольстительно улыбнулся, обнажая белоснежные зубы.
Спрашивал:
– Составите мне компанию за ужином?
– Я не ужинаю, фигуру берегу.
Он ждал ответ именно в такой манере, потому светился довольством.
Подначивал:
– Мало есть вредно. В перерывах между едой образуется кариес.
– От кариеса бедняков спасает жвачка из смолы.
– Проявление Вселенной в виде тебя ошарашивает. Да, это её лучшее творение. Не зря оба принца будто сбесились.
– Барон Дэрквульф, Ваша Милость не боится простудиться у реки?
Лаская взглядом красавицу, волк просил:
– Отбросим формальности, будем общаться по-простому. Меня Кальвин зовут.
Она с подозрением взглянула в его почти чёрные глаза, покаялась:
– Извините, но я не общительна.
Его глаза кричали о желании. Как дерзко он смотрит на неё! Будто б уже решил за всех, что эта женщина будет принадлежать ему.
Сайн продолжила развешивать бельё, не замечая пялившегося на неё волка. Его наблюдение вызывало дискомфорт. Вот что ему надо? Дали же понять – не интересен.