Капитал не Маркса: интеллектуальная дуэль гигантов мысли

Исследователи, например, всегда отмечали самодостаточность цивилизации Китая, что подтверждает универсальность принципа автаркии [117].

Восточные государства также прибегают к экспансии, продиктованной не экономическими мотивами, а вынужденной мерой обеспечения безопасности. Этим обстоятельством обусловлено территориальное расширение государственной системы Китая и формирование империи. Имперское государственное устройство иерархично в силу крайней неоднородности имперского пространства, поэтому для государственного управления актуализируется проблема идентификация граждан: этических форм утверждения власти, которые находят отражение в интеллектуальных произведениях Востока античного периода. В Китае интеллектуалы-мыслители создают учения гуманистических основ управления, распространением которых занимаются созданные ими школы. В частности, этическое учение Конфуция – конфуцианство, признающее наряду с этическими нормами общественную иерархию: деления людей на благородных и низших, – приобретает официальный статус в Китае [89]. В ряде восточных империй государственный статус получают этические религиозные учения: даосизм и буддизм, потому что для государств Востока экспансия служит способом распространения этических представлений о совершенствовании человека. Интенсификация товарных обменов между Востоком и Западом приводит к формированию в буферной зоне – Ближнем Востоке торгашеских империй, цель которых создание общего рынка. Позитивное стремление к безопасности торговых путей сопровождается корыстными целями обогащения, и борьба за установление монопольного права в сфере международной торговли представляет долгосрочный исторический тренд развития западной цивилизации.

Характерные для периода античности европейской цивилизации различия в уровнях общественного развития греческих полисов, способах воспроизводства и производства служат источником общественных противоречий и социального напряжения: активизации военных действий, стимулирующих процессы системообразования. Античные греческие полисы, объединенные под эгидой выбранного гегемона, предпринимают завоевательный поход и попытку формирования империи. На следующем этапе формирования цивилизации Запада в процессе образования Римской империи, охватившей большие территории по периметру Средиземного моря и обратившей в рабство представителей разных народов, приобретается значительный организационный опыт. Теоретики римского государственного строительства в обосновании рабства прибегают к правовым инструментам. Так, древнеримский мыслитель Цицерон превосходством римлян оправдывает право частной собственности на общественные ресурсы: земельные и трудовые, в частности, рабов, существование иерархии пространств и неравенства народов обеспечивает Римской империи легитимность завоеваний [202]. Дальнейшее обращение европейцев к этическим вопросам обоснования системы власти и принуждения в виде принятия религиозной доктрины христианства приводит к распаду Римской империи и формированию новых государственных образований.

При этом западная цивилизация продолжает воспроизводство практики присвоения, осуществлять экспансию и экстенсивный способ производства, поэтому вопросы права частной собственности для Запада остаются краеугольными.

Экспансия европейских государств, в частности, в Средние века, связанная с периодом колонизации разных земель на других континентах и такими формами трудового принуждения, как рабство, обусловлена стремлением к обогащению – присвоению различных общественных благ и использованию таких внесистемных материальных средств обмена, как золото. Результатом проведения политики экономической экспансии европейскими государствами и расширения сферы завоеваний, направленной на увеличение торгового оборота, становится появление всевозможных теорий меркантилизма с трактовками богатства в виде золота и денег. Ориентация на увеличение материального благосостояния приводит к утверждению в Европе капиталистического способа производства, основанного на получении прибыли и увеличении финансового капитала – денег, ориентирующего на экспансию и приводящего к углублению спектра производственных компетенций. Экспансивные устремления способствуют расширению сознания, границы которого сдерживаются сложившимися социальными устройствами, что создает противоречия внутри европейской системы и активизирует формирование национальных интеграций.

В XVIII–XIX вв. в период формирования в Европе национальных государств – социально-экономических систем, объединенных общей национальной культурой, общественная самоорганизация сопровождается развитием общественного самосознания. Актуализация принципов интеграции сопровождается исследованиями формирования и развития социально-экономических систем – государств, осуществляемыми различными научными европейскими школами. Известность приобретает немецкая историческая школа, знаменитая такими учёными, как И. Фихте, Ф. Лист, Ж. Фурье, Л. Блан, К. Робертус, Ф. Лассаль, Г. Шмоллер, Л. Брентано, А. Вагнер, Г. Геркнер, А. Шеффле и многими другими. В противовес научному сообществу Великобритании того времени, пропагандирующему фритредерские идеи и меркантильное накопление золота, немецкая историческая школа предлагает «новую» концепцию хозяйственной автаркии, которая сочетает преимущества международной торговли и прочные устои национального самообеспечения. Основы такого проекта мироустройства, изложенные немецким учёным И. Фихте в произведении «Замкнутое торговое государство», получают развитие в произведениях других немецких ученых, в том числе Ф. Листа, сформулировавшего «геоэкономический» закон «автаркии больших пространств» [193; 112]. Немецкие учёные-политэкономы, основываясь на принципе историзма, разрабатывают проект формирования крупных государств (или союза государств) на основе вывода о перспективности полноценного экономического развития в рамках достаточно крупных интегрированных пространств. Проект предполагает охват достаточно больших территорий, что позволяет организовать внутри объединенного пространства производство всех необходимых для общества продуктов, при этом торговые связи с другими странами сводятся к минимуму, зато активизируются научные и культурные внешние связи. В этом случае таможенная граница с другими пространствами выполняет функцию качественного фильтра, регулирующего пропускную способность внешнеэкономических тенденций. Пропуск получают способствующие развитию всего «большого пространства», а отсекаются – его ослабляющие. Принцип автаркии обусловлен суверенитетом государств и базируется на понимании того, что зависимая от импорта страна не может считаться политически независимой, поэтому хозяйственный суверенитет означает максимальное количество производственно-технологических звеньев, находящихся под непосредственным управлением резидентов страны. Максимальная независимость государств от товаров, производств и ресурсов, находящихся вне контроля сообщества, достигается дифференциацией производства, что позволяет сбалансировать национальную экономику, увеличить национальное благосостояние, освободить хозяйственную жизнь от разрушительных влияний внешней экономической и политической конъюнктуры, а также кризисов мирового рынка.

Автаркия противопоставляется внешнему управлению и означает не изоляцию, а самоуправление, исключающее факторы иностранного вмешательства.

Разработка этого проекта сопровождается исследованием немецкого учёного К. Маркса, который раскрывает бесперспективность капиталистического товарного способа производства, при котором труд также выступает товаром, а целью является извлечение прибыли – обогащение [120]. Маркс и его единомышленник Энгельс предлагают проект общественной организации на основе приоритета общественной собственности и социальной справедливости [121]. В ХХ в. эти интеллектуальные разработки реализуются на практике, в частности, в процессе модернизации российской империи и создания конфедеративного советского государства, политика которого соответствует марксистскому проекту, а экономическая практика модернизации страны – проекту «автаркии больших пространств». При этом формулируется политэкономический термин социалистический способ воспроизводства общества, означающий постоянное качественное изменение общественной структуры и утверждение неиерархического общественного устройства. Реализация этих проектов обусловлена экзистенциональными задачами развития государства, для которого приоритет общественной собственности на ресурсы и средства производства является традиционным. Политика индустриализации, направленная на развитие производственного потенциала системы, означает обеспечение технологической самодостаточности страны, хотя в теоретических разработках советского периода понятие самодостаточности отсутствует, автаркия не рассматривается в широком контексте общественного воспроизводства и относится к экономике натурального хозяйства докапиталистических формаций. Парадоксальность ситуации по отношению к принципу автаркии заключается в преобладании в то время различных идеологическихустановок и подходов, присутствующих в формировании научной экономической мысли, что отмечает и демонстрирует на примерах российский экономист С. Толкачев [183]. В ХХ в. развитие общественной мысли европейского международного научного сообщества находится под влиянием политических событий: двух мировых войн, развязанных Германией. Современные российские разработчики теорий воспроизводства также ориентируются на британо-американский подход, рассматривающий исключительно хозяйственный аспект процесса воспроизводства [116].

Вместе с тем в ХХ в. в послевоенный период в процессе радикальной модернизации социально-экономических систем в полной мере проявились системообразующие принципы государственного управления. За короткий период времени европейские государства, использующие четкий алгоритм административного управления и различные формы самодостаточного хозяйствования, восстановили ценовой механизм национальных экономик. Роль национальных государств как организаторов взаимодействия в переходе на новый технологический уровень и создании многих жизненно важных отраслей становится решающей. Например, во Франции в послевоенное тридцатилетие экспортно-ростовщическая модель капитализма переориентируется на инновационный формат. Ресурсы внешней торговли направляются на цели общественного развития, что выводит страну в европейские лидеры по росту благосостояния населения [203]. В послевоенные годы по сравнению со средними показателями первой половины происходит трехкратное или даже четырехкратное повышение темпов экономического развития. Принцип автаркического развития больших пространств раскрывается в случае реализации Европой интеграционных проектов в ряде высокотехнологических отраслей, в частности, авиастроении. Этот опыт интеграции позволяет впоследствии реализовать и проект «общеевропейского дома» – ЕС. Реализация автаркического подхода обеспечивает также «экономическое чудо» странам Азии и Южной Америки: Японии, Южной Корее, Малайзии, Китаю, Сингапуру, Бразилии и другим.

Закономерно обращение к системообразующим принципам формирования социально-экономических систем в рамках теоретической разработки новой парадигмы – концепции устойчивого развития. Устойчивость социально-экономических систем базируется на принципе самодостаточности: удовлетворении всех индивидуальных и общественных потребностей, что, в свою очередь, зависит от способности к усложнению собственной структуры системы – самоорганизации [122]. Принцип самодостаточности, сформулированный в античные времена и последовательно раскрытый историческими школами Европы, подтверждается международной практикой развития: становлением и модернизацией государств, поэтому находит отражение в материалах ООН, что служит подтверждением единства научного знания и выступает важнейшим фактором интеллектуального прогресса человечества.

Самодостаточность социально-экономических систем – государств, опирающихся в своем развитии на собственные ресурсы: природные и трудовые, служит залогом системной управляемости, критерием состоятельности и независимости.

Удовлетворение основных социальных и материальных потребностей человека является условием проведения различного рода хозяйственных и социальных модернизаций, повышающих способность общества противостоять любым внутренним и внешним вызовам, неблагоприятным обстоятельствам, приводящим к ухудшению жизни общества или даже его гибели. Речь идет об угрозах как природного, так и техногенного характера, а также социальных конфликтах, в том числе и вооруженных, противостоять которым способна лишь самодостаточная социально-экономическая система, повышающая уровень своей организации за счет структурных преобразований.

Самодостаточность России как основную характеристику страны неоднократно отмечают государственные деятели, в том числе и Президент В. Путин, который на расширенном заседании Государственного Совета «О стратегии развития России до 2020 г.» заявил: «Подчеркну, мы не намерены что-либо у кого-либо отнимать: мы – самодостаточная страна. И мы не собираемся “закрываться”, изолироваться от внешнего мира» [153]. Приведенная цитата важна контекстом: речь идёт не об отражении теоретических построений или современной политической практики, а об экзистенциональном принципе организации жизни общества.

Этот принцип, сформулированный и отраженный в теоретических трудах учёных разных времён и народов, представляет реальный тысячелетний социальный опыт организации жизни и воспроизводства общества. В условиях глобализации, активных торговых обменов между странами принцип самодостаточности – воспроизводства общества приобретает особое значение.