Повесть о стромынских святых

На следующее утро все насельники обители строили новую келью, которая, по мысли Леонтия, должна было отстоять далеко от всех прочих, окружена была порослью молодых елочек и имела отдельную тропу к источнику. Здесь должны были жить и келейно молиться первое время все, приходящие в монастырь, пока не получат благословение на присоединение к общей молитве. Всем насельникам и монахам также велено было при первых признаках недомогания оставаться в келье и вывешивать в окне знак – черную тряпицу. В обязанность Леонтия входило лечение заболевших. О том, кто будет погребать умерших, пока не говорили,– «довольно для каждого дня своей заботы». А вот вопрос о том, кто их будет отпевать, беспокоил многих, поскольку приходящие священники из Переславля-Залесского были теперь редкими гостями в обители. Братия, собравшись, пришли к Сергию, прося его принять священнический сан и стать игуменом. Не сразу согласился преподобный, однако, исполняя волю епископа Афанасия, стал, наконец, игуменом обители, на радость всем в ней живущим.

Вновь пошли день за днем, месяц за месяцем. Окруженную лесами обитель редко посещали паломники или торговые люди. По-прежнему трудилась братия – каждый своими трудами зарабатывал хлеб насущный. Спирька пристроился к отцу Леонтию,– запоминал как лечить, какие травы собирать, как делать отвары и примочки. Помогал делать перевязки при глубоких ранах, смотрел, как Леонтий отворяет жилу у одного монаха, неожиданно покрасневшего и упавшего без памяти. В вечной котомке у Леонтия были и острый нож, и сушеный тысячелистник для остановки крови, и мох в тряпице, который привязывали к ране....Спирька учился вправлять вывихнутые суставы и много чего еще узнал от своего наставника.

–А вот у нас в деревне, где я у кузнеца жил, была одна знахарка. Та тоже собирала и травы и грибы, а еще могла порчу навести и заговоры всякие знала… Я хотел было к ней попроситься, чтобы она меня научила, да кузнец не пустил, еще и подзатыльник дал – чтоб не думал даже.

–Это он правильно сделал, – улыбнулся Леонтий, – тебе за него не уставать надо Богу молиться. Вот стал бы ты колдуном и погубил навек бессмертную свою душу! Чародейство и волшебство – страшный грех. По правилу Анкирского собора «Те, которые приводят волхва в дом свой к больному ради исцеления чародейством, пять лет да не причастятся», а уж те, которые сами чародейством занимаются – те по Священному Писанию из церкви извергаются…

–Страсти какие! И навсегда?

–Ну, если покаяние принесут, то и тогда пять лет без причастия. Во времена апостольские многие волхвы и чародеи покаялись, пожгли свои книги и через то спаслись…

–А ты не чародей?

–Нет, я травник. Был такой Иоанн Дамаскин – по его учению есть четыре стихии: огонь, вода, земля и воздух. Человеческое тело, как и все тела в природе, состоит из тех же стихий. В теле наше земле соответствует черная кручина, воде —глен, воздуху – кровь, огню —желтая кручина…

Спирька слушал, старался понять или хотя бы запомнить, что говорит его наставник, одновременно влажной тряпицей протирая вспотевшее лицо больного, подхватившего где-то лихоманку. Поначалу перемогался, но потом ослаб совсем и пришел к Леонтию, попросил травки попить для лечения. Поселили его в келье, предназначавшейся для приезжих, но пока пустовавшей, после вечернего правила ему дали потогонную траву и он сейчас уже спал, только крупные капли пота выступали на лбу, унося с собой остатки хвори. Спирька встал. Помолился – в красном углу висели иконы Спасителя, Пресвятой Богородицы и еще одна, написанная здешним иконописцем – святой Лазарь Четверодневный. Ему всегда молился отец Леонтий, когда жизнь больного была на краю, вытекала по капле – с кровью, с потом. И лечебницу называли еще лазаретом – домом, где покровительствовал святой Лазарь.

В храме Святой Троицы рядом с алтарем висела икона, список с той, что находится на Кипре. Название этой земли, окруженной морем, на которой был епископом и потом был похоронен святой Лазарь, Спирька узнал также от Леонтия. Икона так и назвалась – Кипрская. Посланцы патриарха Константинопольского, доставившую это икону, рассказывали, что святой образ стоял на воротах, ведущих к церкви Пресвятой Богородицы. Однажды аравитянин, проезжая мимо этой церкви, захотел поглумиться над христианской святыней. Он пустил в образ стрелу и попал в колено Пресвятой Богородицы на иконе. В ту же минуту из раны потекла кровь в таком количестве, что обагрила землю. Аравитянин от ужаса бросился скакать домой, но, не доехав до дому, пал на пути мертвым.

Божия Матерь на иконе была в короне и на троне – Царица Небесная! Вверху около Нее по сторонам ангелы, с каждой стороны по одному, в венцах с ветвями; внизу коленопреклоненные – с одной стороны священномученик Антипа, с другой – мученица Фотиния. Еще дома, когда он жил у кузнеца, Спирьке рассказали, что мученик Антипа – первый помощник при зубной боли, а мученица Фотиния – исцеляет от лихоманки. Но отец Леонтий сильно огорчился, когда Спирька начал «делиться» с ним своими знаниями.

– Неужто ты думаешь, что святые только одно что-то могут делать? Вот я – грешный монах, если придет ко мне кто с кашлем, разве скажу –«уходи, я только живот лечу»? Да и разве я лечу? Разве святые лечат? Они – наши заступники перед Господом, их молитвами мы и спасаемся и исцеляемся. А Врач и Целитель душ наших и телес – один, Господь! Ну а мы, те что на земле – парим, мажем, травки отвариваем – его орудия…Ну, как лопата в руке огородника – чтобы землю копать.

– А я? Я смогу быть таким орудием?

–Трудись, учись, себя не жалей для ближнего, молись о помощи милости Божией- и, Бог даст, сможешь…

–А.... Преподобный?

–Его молитва исцеляет и без нашей с тобой помощи. Господь слышит каждое его слово, Богородица сама ему помогает. По его молитве Господь мертвого воскресил, – знаешь это?

–Нет....

–Отец Сергий запретил рассказывать, но я сам мертвого мальчика видел – точно, мертв он был!!!А потом из кельи отца Сергия на своих ногах вышел. А ему уже его отец и гроб сделал…

Мальчик и верил и не верил. Верил – потому что не мог ему лгать отец Леонтий, да и в молитвенной силе Преподобного Сергия не сомневался. А не верил, потому что очень уж много родных ему людей перешло за тот порог, откуда, как считается, нет возврата....

Помолчали…

–Ну вот, завтра отправится наш болящий восвояси и наша лечебница опустеет, – встрепенулся Спирька.

–И слава Богу, – ответил Леонтий.

Однако утром после службы, на котором выздоровевший монах причастился святых Христовых Таин, когда Леонтий и Спиридон шли по своим кельям (Спиридон уже давно при помощи старших друзей срубил себе отдельную келью), их догнал монастырский привратник.

–Отец Леонтий, погоди! – запыхавшись проговорил он, – не знаю, как быть. Прибыл посланник от князя Андрея… но по всему видно – болен он.... и как бы не моровая язва это…точно, как тот монах про отца Василия сказывал… – Дыхание его было прерывистым, сам бледен и испуган.

–Иди в свою келью и оттуда ни ногой, возьми ладан, окури всю келью, сам больше дыши благовонным дымом и молись святому целителю Пантелиймону и всем святым, – резким, не терпящим возражений голосом велел Леонтий. Потом повернулся к Спирьке:

–Спиридон, ступай к отцу игумену, расскажи что слышал. Скажешь, отец Леонтий – с прибывшим, в лечебнице.

Через пару дней посланник от князя Андрея отдал Богу душу, перед этим сообщив, что князь Андрей, так же как и перед этим князь Симеон Гордый и владыка Феогност, скончался от моровой язвы. Братия молилась келейно, собирались лишь на Литургию и сразу расходились. Служили молебен, кадили ладаном более чем обычно, потом каждый шел в свою келью и занимался там рукоделием и молитвой. Все – как обычно. По милости Божией, заболел лишь один монах – тот самый привратник. Посланник был отпет и похоронен тут же, у обители, положив начало монастырскому кладбищу. Привратник же выздоровел, благодаря заботам отца Леонтия. По грамоте, переданной посланником, князь Андрей перед смертью, сильно скорбя душою, что оставляет молодую жену Марию, у которой уже был годовалый сын Иван и которая была уже сильно тяжела, просил Преподобного Сергия не оставлять его семью духовном попечении и окормлять их, заменив родного отца. Сорокоуст об упокоении новопреставленных служили всей братией, потом – молебен Пресвятой Богородице о здравии и благополучном разрешении от бремени рабы Божией Марии. На сороковой день после молебна Преподобный Сергий, склонив колени, долго молился, а потом воскликнул: «Слава тебе Господи! На свет родился доблестный муж, благочестивый наследник своего отца!» Сороковой день после смерти князя Андрея был днем рождения князя Владимира. Опекуном и наставником его с самых малых лет, так же как и наставником князя Димитрия, также рано оставшегося без отца стал митрополит Алексий, которого связывала с Преподобным Сергием святая дружба.