- -
- 100%
- +
Спасибо тебе, добрый человек!
«Жизнь – интересная штука!» – так думала маленькая косуля, когда в компании мамы и других родственников путешествовала по родным Петропавловским землям. Ей было все в новинку: и эти густые непролазные кусты, и высокие деревья с густой зеленой листвой, и неглубокая речушка с крутыми скользкими берегами.
–Вот это растение можно кушать, – учила ее мама, и маленькая косуля бережно срывала губами сочные травинки и, жмурясь от наслаждения, медленно вкушала ароматную пищу.
–Вот здесь лучше подойти к воде, – показывала мама, и маленькая косуля, скользя копытцами, аккуратно подбиралась к живительной влаге.
–Никогда не отходи от меня далеко, – предостерегала мама, – у нас, косуль, очень много врагов на земле: и хищные звери, и самый опасный враг – ЧЕЛОВЕК! Любой, любой из них может нас обидеть.
И при этих словах небольшое грациозное тело мамы немного дрожало, наверное, от страха. Маленькая косуля не совсем понимала, чего боится ее всегда такая смелая и опытная мама. Сама она никогда не видела ни хищных зверей, ни человека, и пока еще ничего-ничего не боялась.
В этих бесконечных передвижениях неожиданно для себя маленькая косуля отметила, что в природе вдруг что-то изменилось, листья на деревьях и кустарниках стали желтыми, сухими и невкусными, еды в лесу становилось все меньше, воздух резко похолодел, а иногда сильный ветер даже мешал ей бежать. А потом вдруг с неба посыпались белые хлопья. Много хлопьев. Очень красивые, но почему-то холодные и несъедобные. Эти хлопья быстро устилали землю, прикрывая собой последние остатки увядающих растений. Маленькая косуля ничего не понимала.
–Что такое? Что случилось? – пыталась спросить она у мамы, но та лишь отмахивалась и все меньше и меньше объясняла ей что-либо. Почему-то все косули стали пугливыми и быстрыми, они все время от чего-то убегали, от любого шороха и постороннего звука. Маленькая косуля не всегда успевала за ними, и оттого становилась рассеянной и боязливой. А однажды она и вовсе отбилась от своей небольшой группы…
Одной было страшно. Очень-очень страшно. В голове то и дело всплывали картинки из маминых рассказов о диких зверях и каком-то непонятном и страшном чудовище – ЧЕЛОВЕКЕ. Маленькая косуля медленно бродила по белоснежным просторам и со слезами тихонько звала:
–Мама! Мама!
Но мама не появлялась, видимо, она не слышала робкий голосок своей маленькой потерявшейся дочки.
А в один далеко не прекрасный день раздались эти страшные шум, непонятные звуки и грохот. Маленькая косуля сначала замерла от ужаса, а потом … побежала. Так учила ее мама: во время опасности надо быстро-быстро бежать. И она бежала и бежала навстречу неизвестности, она бежала так быстро, как никогда в жизни. Ее легкое тело словно парило над землей, и ни на секунду не могло остановиться, а страшный шум почему-то приближался и никак не хотел исчезать, а потом раздался громкий свист, и маленькая косуля ощутила резкую боль в задних ногах. Было очень больно, слезы текли по щекам маленького животного, но косуля продолжала бежать, не останавливаясь. Через боль, через застилающие глаза слезы. Она подспудно понимала, что останавливаться нельзя. И она бежала, бежала, бежала … А силы ее уходили и уходили. За спиной уже не было слышно страшных звуков, маленькая косуля не ощущала боли, но видеть и слышать становилось все трудней и трудней. А потом сознание и вовсе стало растворяться, и маленькая косуля ушла в небытие.
Очнулась она в полной тишине в каких-то колючих кустах. Боль в ногах была столь сильна, что хотелось рыдать. Но маленькая косуля лишь молча сжимала зубы, боясь произнести хотя бы звук. Ведь жить так хотелось. Она была еще слишком юна. Она еще так мало видела в жизни. Неужели ей суждено умереть?
Потихоньку маленькая косуля начала выбираться из зарослей. Бежать она не могла, ей и идти было трудно, но все-таки она передвигалась. Она чувствовала, что надо двигаться. В ее небольшом тельце теплилась слабая надежда, что так ее найдет или мама, или кто-нибудь из родственников. Ну, хоть кто-нибудь. И поможет ей. Она верила, верила в это…
Неожиданно маленькая косуля услышала лай какого-то непонятного животного. Она сжалась от страха, но убегать уже не могла, задние ноги ее едва тащились по земле. Маленькая косуля в отчаянье остановилась, закрыла глаза и приготовилась к смерти…
–Ах, ты бедолага, – услышанный ею голос был тихим и ласковым. Маленькая косуля подняла веки. Недалеко бегал, повизгивая, зверек, которого мама когда-то называла в своих рассказах собакой, а еще над нею склонилось огромное существо на двух ногах, совсем непохожее ни на собаку, ни на нее, ни на ее маму, ни даже на всех виденных ранее животных. Ужас охватил несчастную. Она поняла, что это был он, ЧЕЛОВЕК! Тот самый страшный зверь на земле, о котором так много говорила мама. Но… странное дело – этот стоящий рядом человек совсем не был страшным. Наоборот, он казался милым и сердечным. Маленькая косуля отчетливо видела его бесконечно добрые глаза и улыбку, и доверилась ему полностью…
…Больше двух месяцев Сергей Иванович выхаживал найденную им крохотную раненую косулю. Он и сам – охотник со стажем, но знает, когда надо охотиться и на кого надо охотиться, и никогда в жизни не смог бы пустить пулю в маленькое беззащитное животное.
–Вот изверги, – шептал он, перевязывая больные ноги косуле, – как можно было стрелять в такую малышку? Ну, ничего, ничего, мы тебя вылечим.
И маленькая косуля верила этому огромному человеку, и благодарно прижималась к его ногам. Она с удовольствием пила молоко из его рук, ела хлеб, овес, сено, и вся эта пища казалась ей необыкновенно вкусной. А ножки потихоньку переставали болеть. Сначала маленькая косуля начала делать первые слабые шажки по дому, а потом уже и бегать по двору своего спасителя.
Ей так нравился этот большой человек, он был почти как ее мама, таким же заботливым и ласковым. Но маленькая косуля все же скучала по своей маме. Ей так хотелось увидеть ее и рассказать ей обо всем: о своем ранении, о неожиданном спасителе и, самое главное, о том, что не каждый человек плохой, а бывают иногда и очень хорошие добрые люди.
А Сергей Иванович словно догадывался об этих мыслях своей подопечной, и, лишь та поправилась и окрепла, выпустил ее на волю.
–До свиданья, – с улыбкой сказал он на прощание своей маленькой пациентке, – беги с Богом! Ищи свою маму.
–До свиданья, до свиданья, – глазами ответила ему маленькая косуля, взбираясь на высокий склон, – до свиданья! И спасибо тебе, добрый человек!
Прости меня, мама!
Когда мама жива, мы не задумываемся о том, что когда-нибудь ее может не стать. Не задумывался об этом и Трезор. Он просто бегал, наслаждался жизнью, шалил и иногда немного огорчал этим маму Багиру. Та подходила, благодушно трепала его зубами за холку, потом отходила в сторонку и наблюдала дальше. Она любила своего малыша и частенько думала: «А ведь красив, озорник! И в кого он такой?»
Трезор и вправду рос красавцем. Хотя породы в нем особой не наблюдалось, но он был рослым, с крепкими лапами, с крупной, хотя и наивной, мордочкой, на которой всегда весело светились его ясные, лучистые глаза.
И казалось, что жизнь была подарена щенку только для радости и удовольствия. Да и Багира была спокойной и уверенной в завтрашнем дне. Она мечтала о том, как Трезор вырастет большим смелым псом, как найдет себе добрую лохматую подружку, и как, когда-нибудь, они подарят ей, Багире, маленьких внучат, таких же шумных и веселых, как ее сынок. Она мечтала о хорошем. Мечтала, как мечтают все мамы на свете.
Разве кто-то ждет смерти? Она настигает нас неожиданно, в тот момент, когда она совершенно не нужна. Да и нужна ли она когда-нибудь, эта смерть?
…Осень пришла в наши края поздно. Долго-долго в воздухе пахло теплой свежестью, долго деревья не хотели сбрасывать ярких праздничных убранств, и оттого на душе было по-летнему светло. А в овраге, где любили гулять собаки, даже зазеленела трава. И ничто не предвещало беды. Но … она нагрянула…
…Тот одиночный выстрел прозвучал словно из ниоткуда. Багира даже не успела заметить того, кто в нее стрелял. Она просто почувствовала невыносимую боль, посмотрела в последний раз на любимого сына и … закрыла глаза. Навсегда.
–Мама, мама! – закричал Трезор. Он не совсем понял то, что произошло. Сначала он подумал, что мама с ним играет, стал весело подпрыгивать возле нее, нежно покусывать ей бок острыми зубками. Но мама не двигалась. И почему-то не открывала глаза.
–Мама! Мама! – снова закричал малыш. И вновь, и вновь скакал возле нее. Потом он подумал, что она уснула. И стал играть тише, чтобы не разбудить. А потом … потом он все понял.
Этот так сложно – осознать, принять смерть родного любимого существа. Нет таких чувств на свете, которые бы заглушили эту боль. Трезор плакал и кричал. Он то отбегал подальше и громко натужно визжал, то снова подскакивал и, рыча, пытался растормошить уже захолодевшую собаку.
–Мама, мама, мамочка, – рыдал малыш, – ну, проснись. Я больше никогда не буду баловаться … Я больше никогда не стану тебя огорчать… Встань, мама, встань! …
Он с надеждой оглядывался по сторонам, может, ну, хотя бы кто-то, спасет его маму. Но никого не было рядом. А как позвать на помощь – он не знал. И не знал, кого ему надо звать.
–Мамочка, мамочка, не уходи, не бросай меня, – но даже ветер был холодным и неласковым, даже небо глядело понуро и серо в глаза одинокому и брошенному Трезору…
…Почти месяц щенок не отходит от мертвой Багиры. И не подпускает к ней никого. Его подкармливают сердобольные жители соседнего села. Трезор благодарно берет принесенную ему пищу, но увести себя от мертвой матери не дает. Рычит, пытается укусить. А когда остается один, садится рядом, терпеливо и добросовестно бережет покой любимой мамы. И так тихо-тихо шепчет ей иногда:
–Прости меня, мама!
ДРУЗЬЯ
Витька с Вовкой были хорошими друзьями. Они играли по вечерам вдвоем, а в школу ходить не любили. Поэтому и учились оба одинаково – на двойки и тройки. Вот только у Витьки папа был шофером, а у Вовки – владельцем ресторана. Витька Вовке от этого немножко завидовал.
И однажды Витька стал просить Вовку поменяться местами, ну, хотя бы на один день.
–Да, ты что, офонарел? Мои тебя сразу раскусят. Ты ведь на меня не похож. Я – длинный и белобрысый, а ты – «метр с кепкой», рыжий и конопатый.
–А если им все объяснить? Так, мол, и так, в качестве эксперимента.
–Ну, не знаю. Твои как к этому отнесутся? Я, поди, тоже не сахар.
–Не боись! Я тут недавно отцу машину поцарапал, так он почти не кричал. Так, пинка дал под зад и все.
–Ну, пинок стерпеть можно.
И со следующего дня пошла пропаганда.
–В России проходит эксперимент, – «вешал лапшу на уши» своим родителям Вовка, – для перевоспитания надо всем эгоистам пожить в рабоче-крестьянской семье.
–Это впрямь перевоспитывает эгоистов? – сомневалась мама.
–Как пить дать! Ты вот давно жалуешься, что меня надо куда-то сдать для эксперимента. Вот и сдай в соседнюю семью.
–Видишь ли, если б в соседней семье рос идеальный ребенок, я бы еще подумала…
–Эксперимент охватывает все случаи жизни: отличник – к двоечнику, непоседа – к молчуну, балбес – к балбесу.
–То есть, нам досталось поменяться балбесами?
–Да ладно уж, – вставил свое веское слово отец, – балбеса, так балбеса. Во всяком случае, хоть привычно будет. А то подсунут «ботаника». Что с ним делать?
А в семье Витьки вообще проблем не возникло. Его родителям было все равно, кто каждый день под носом шастает.
И вот вечер обмена наступил. На ночь ребята попрощались, поцеловались скупо, по-мужски, пожелали друг другу удачи и ушли спать в чужие спальни.
Проблемы сразу же начались у Витьки. Обнаружив в комнате вместо старого дивана с цветастой простыней огромную кровать с шелковым белоснежным бельем, он растерялся. Подумал немного, потом аккуратно сложил постельные принадлежности в стопочку, засунул в шкаф и улегся спать на голый матрац.
Вовка же погонял по комнате футбольный мяч, рассадил люстру, а потом завалился мертвым сном на неразобранный диван.
–Эх, здорово! – подумал он, засыпая, – твори, что хочешь!
Утро начиналось почти одинаково. И те, и другие родители ушли на работу, не дождавшись, пока дети поднимутся с постели.
Витька, обрадовавшись, сначала поел все, что нашел на столе, потом дорвался до холодильника и начал уничтожать чужую вкусную пищу: копчености, солености, сладости, а потом улегся в джакузи и прибалдел.
–Ух, ты, – подумалось ему, – вот так бы всю жизнь тут пролежал.
А Вовка, не обнаружив на столе привычных бутербродов и кофе, напился воды и улегся, задрав ноги, перед телевизором. В школу в этот день «экспериментаторам» идти не захотелось.
–Привет, – первым решился позвонить Витька, – ты как?
–Жрать хочу, – ответил Вовка.
–В холодильнике котлеты. Их только пожарить надо.
–Пожарить? – в недоумении пробормотал Вовка, – а как?
–На плите. Положи на сковородку, они сами пожарятся.
Вовка так и сделал: вывалил котлеты на сковородку, включил плиту и ушел на улицу. Там у Витьки висели качели. У Вовки качелей не было.
Туда-сюда, туда-сюда, мог бы еще долго кататься, но из окна кухни вдруг повалил дым.
–Все, – в ужасе пробормотал Вовка, – дом спалил.
Пойти и проверить, в чем там дело, он не догадался, а галопом помчался к себе домой.
–Быстрей, – заорал он Витьке, – я, кажется, ваш дом спалил.
–Ты чего? – ужаснулся приятель, – а где ж мы теперь жить будем?
Вдвоем они бросились спасать жилище. Ничего страшного, на счастье, не случилось. Просто сгорели котлеты вместе со сковородой, да немного потемнели обои.
Потушив кое-как неудавшееся блюдо, приятели сели на порог и стали думать, что им теперь делать: дальше продолжать эксперимент или заканчивать?
–Давай потерпим еще денек, – первым высказался Вовка, – а то нас сразу разоблачат.
–Ну, давай, – без энтузиазма согласился друг.
Дав, на всякий случай, друг другу ценные указания, друзья разошлись по домам.
Вовка для начала навел порядок на кухне. Протер мокрой тряпкой обои, отчего они стали еще грязней, спрятал сковородку подальше и с чистой совестью лег спать. Проснулся, когда «мама» с «папой» были дома.
–Вова, иди ужинать, – позвали они.
Вовке хотелось есть, и он пошел на кухню. На его тарелке лежало что-то вязкое, с кусочками мяса, очень вкусное и необычное. В его семье питались исключительно полуфабрикатами или ходили в ресторан. Готовить в доме никто не умел и не хотел. Разве что делали бутерброды и варили кофе. Остальное было разложено по пакетикам в холодильнике и легко разогревалось в микроволновке.
Вовка съел все и даже попросил добавку. Чем несказанно обрадовал «родителей».
–Понравилось? – и «мама» стала наваливать в тарелку через край.
А Витька в это время сидел в дорогом ресторане и неумело пытался «сразиться» с лобстером. К тому же, он не умел пользоваться столовыми приборами и поэтому не знал куда деваться от стыда. Любое поданное блюдо требовало определенной сноровки, которой у мальчика не было. И, поковыряв вилкой то там, то сям, он решил сделать вид, что не голоден.
В общем, в этот день эксперимент прошел в пользу Вовки. Но зато завтра пришлось страдать обоим.
Утро началось с того, что и одни, и другие родители решили провести генеральную уборку.
Уборка для мальчишки все равно, что рыбий жир перед завтраком. Ни Вовка, ни Витька уборкой заниматься не любили. Даже у себя дома, а в чужом – вы можете себе представить? Надо убирать чисто и красиво, чтобы показать, что ты – хороший мальчик. А хорошим мальчиком не был ни тот, ни другой. И с утра у обоих день пошел по одному сценарию – они «зачихали», «закашляли» и не стали вылезать из постели.
–Ну, Витя…
–Ну, Вова… – родители бегали рядом с таблетками, грелками и припарками, но детям «ничего не помогало».
Часа через два горе-больные оказались в клинике: в одном и том же отделении и в одной и той же палате. И хотя внешне они были не похожи, уколов боялись одинаково…
На этом неудавшийся эксперимент был завершен. Но Витька с Вовкой остались друзьями. И дружили дальше просто так, без зависти.
КОРРИДА
Каждое лето Ванька ездил с отцом в деревню. К бабушке. Он любил эти поездки: ежедневные прогулки на свежем воздухе и коровье молоко надолго прибавляли энергии. Днем он ходил с ребятами в лес, на речку, а вечером помогал бабушке по хозяйству.
Но больше всего Ванька любил наблюдать за отцом: как тот работал, неторопливо, основательно, частенько перекуривая и комментируя происходящее вокруг удачными прибаутками, как, выпив стопочку, добрел и ласково подтрунивал над знакомыми.
–А что, мужики, – как-то, хитро прищурившись, обратился Ванькин отец к землякам, – ставьте пол-литра – рассмешу.
–Да ладно издеваться, – отмахнулись опухшие с бодуна дядьки, – до смеха ли нам?
–А на спор?
И он повел мужиков на луг, где паслось колхозное стадо. Ванька вприпрыжку побежал следом.
Остановившись возле коров, Иван Иванович начал что-то высматривать в толпе животных. Ванюшка понял, что искал отец: в окружении рогатых подружек мирно пожевывал травку огромный племенной бык Темка. Этот производитель был не всегда миролюбив, и мужики с опаской отошли в сторону, поближе к большому раскидистому дубу. С ними поспешил ретироваться и мальчик.
А отец смело приблизился к быку и быстрым движением выставил перед ним невесть откуда взявшийся алый стяг. Бык поднял голову и мрачно поглядел на «самоубийцу». Глаза его медленно налились кровью, ноздри широко раздулись и, порыв копытом землю, он стал угрожающе приближаться к смельчаку. Сначала шел медленно, потом быстрее, быстрее и, наконец, побежал.
Мужики, а вместе с ними и Ванька, вмиг оказались на дереве. И только храбрый «тореро» продолжал стоять перед быком. А тот уже целился рогами в красное пятно. Но, лишь он коснулся его, как Иван Иванович стремительно убрал флаг и тут же выставил его, с другой стороны. Животное развернулось и снова ринулось на ненавистный цвет…
Зрелище было потрясающим: разъяренный бык злобно скакал вокруг отважного «матадора», и так и этак пытаясь нацепить его на рога. А тот, размахивая полотнищем, уворачивался.
Мужики хохотали от души. Но самым забавным был финал, когда взбешенный таким варварством пастух батогом прогнал смелого артиста с поля боя.
Так или иначе, но поллитровка была выиграна. А вечером Ваня, помня отцовский подвиг, решил стать достойным своего родителя.
–А что, мужики, – важно заявил он босоногим сверстникам, – давайте килограмм пряников – рассмешу.
Пацаны с удовольствием согласились, и Ванька, захватив бабкин красный платок, повел их в соседский двор, где среди многочисленного пернатого населения разгуливал большой толстый индюк. Он славился на всю округу дурным характером и частенько гонял ребятишек. Поэтому пацаны предпочли наблюдать из-за забора.
А Ванька деловито развернул платок и выставил его перед носом индюка. Тот сначала опешил от такой наглости, но, быстро пришел в себя и, громко заклокотав, бросился на мальчишку. Ванька с ужасом увидел, что индюка не интересует его тряпка, а бежит он с явным намерением вцепиться прямо в лицо.
–А-а-а, – завопил «герой» и бросился удирать. Но это ему, конечно, не удалось. Уже через секунду Ванька упал, а индюк принялся безжалостно терзать свою жертву. Только вмешательство хозяйки спасло удальца от возмездия.
А вечером, жуя пряники, заработанные потом и кровью, Ванька думал: «И почему только взрослым всегда везет?»
У СТРАХА ГЛАЗА ВЕЛИКИ
Вообще-то Тимка и раньше не был трусом. И все-таки иногда он боялся. А теперь нет. Ну, ни капельки. И все началось с того самого случая – с медведем.
Страшный зверь стал приходить к Тимке по ночам. Стоило мальчику нечаянно проснуться и открыть глаза, а тот уже стоял у стены: мрачный и злой. Он молча смотрел на Тимку горящими в темноте глазами, а иногда тихонечко ворчал.
Тимке становилось страшно. Он прятался под одеяло и с ужасом ждал, когда ужасный зверь приблизится к нему и укусит за бок или за голову. Медведь, правда, еще ни разу не укусил его, но это, наверное, потому что не мог найти под одеялом. Так продолжалось несколько недель.
–Мамочка, – однажды, не выдержав, завопил малыш, – прогони его.
–Кого? – забежала мама в комнату с табуреткой в руке, – кто обижает моего мальчика?
–Медведь, – заплакал Тима и ткнул пальцем в огромную черную тень у стены.
–Ах, вот оно что, – почему-то успокоилась мама, – а я думала, бандит залез через форточку. А этого медведя я и сама боюсь. Но думаю, с ним надо подружиться. Давай подойдем к нему.
–Ой, нет, не надо, – испугался мальчуган.
–Ну, если ты опасаешься подойти к нему, то я тем более. Я ведь женщина, существо слабое. Вот с тобой я ни капельки не боюсь. Ты ведь мужчина, хоть и маленький.
–Правда? – неуверенно спросил Тимка.
–Ну конечно, – уверенно заявила мама, – сильнее мужчины нет никого на свете. А меня… меня он запросто слопает. Поэтому надо подойти тебе.
Тимка задумался. Он очень боялся, но что, если зверь действительно съест его маму? Как же он без нее будет жить?
Вздохнув и вытерев нос, малыш опустил ноги с кровати.
–Правильно, сынок, – поддержала его мама, – я всегда знала, что ты меня защитишь.
Тимка, конечно, в этом сомневался, но раз мама была так уверена, медленно приблизился к медведю. Тот не двинулся с места и даже не зарычал.
–Может, он совсем не злой, – прошептала мама, – я конечно не решусь его погладить, но ведь ты – храбрый мальчик. Погладь его, погладь.
О, ужас! У Тимки даже коленки затряслись. Как же дотронуться до такого чудовища? Он, конечно, смел, но не настолько же.
–Гладь, гладь, – настаивала мама.
Мальчик закрыл глаза и протянул дрожащую руку. И тут… О, господи, что это?
–Шкаф? – пробормотал он.
–Да ты что? – поразилась мама и включила свет.
Перед Тимкой действительно стоял шкаф. Он всегда там стоял, но мальчик от страха о нем забывал. А большими горящими глазами, оказывается, казались просто две хрустальные вазы на нем.
–Мамочка, не бойся, это просто шкаф, – деловито проговорил малыш, – иди спать и помни: я всегда смогу тебя защитить.
И с тех пор Тимка не боится ничего. Ну, ни капельки.
КОГДА ВЫЛЕТАЮТ ШАРИКИ
Иринка была красивой девочкой, и учеба давалась ей легко. А еще она любила петь. Правда, природа не дала ей хорошего музыкального слуха. Но зрители – родители одноклассников – умилялись:
–Ничего, ничего, зато Ирочка хорошенькая и нарядная.
Однако родители девочки понимали, что с пением у дочери нелады и начали водить ее к знакомым учителям музыки и вокала с просьбой научить Ирочку петь. Те, послушав минуту-другую, махали руками и ссылались на занятость. И только Наталья Николаевна, совсем незнакомая учительница музыки, не отмахнулась, не сморщилась, а ласково сказала:
–Ну что ж, попробуем.
Первые занятия шли с трудом. Ирочка упорно не попадала в нужные ноты, даже простенькие распевки тянула «не в ту степь». Но хорошо, что учительница оказалась на редкость терпеливой, она часами учила девочку правильно дышать, держать во время пения напряженным брюшной пресс, выговаривать слова…
–Представь себе. – частенько говорила она, – что у тебя изо рта вылетают шарики: желтые, голубые, оранжевые… Они поднимаются высоко к небу и озаряют мир своей красотой.
Ирочка представляла, а потом старательно растягивала губы и повторяла, повторяла надоевшие распевки.
Через два месяца был школьный концерт, на котором она красиво и чисто спела простенькую песенку.
–Чудеса! – говорили все.
Через год в голосе девочки появилась вибрация, ее диапазон расширился. Ира стала принимать участие в конкурсах и привозить с них дипломы лауреата.
И сразу же все знакомые учителя музыки и вокала начали оказывать содействие, всячески «толкая» и «проталкивая». Скромная Наталья Николаевна постепенно ушла на второй план.
Однажды на концерте Ирочка, будучи простуженной, не смогла вытянуть нужную ноту и сорвала голос. Пришлось отменить ближайшие выступления.
Девочка страдала, и оттого, наверное, лечение не давало результатов.
Кинулись было искать ту учительницу, но Наталья Николаевна исчезла так же незаметно, как и появилась.
Вскоре Ира перестала петь совсем. Тогда она занялась танцами, что помогло ей из красивой девочки превратиться в очаровательную девушку. Прошло время, и все забыли ее печальную историю. Все, только не Ира. Она до сих пор вспоминает свою волшебницу из детства и частенько ей снится один и тот же сон: как из ее рта вылетают разноцветные шарики и озаряют мир своей красотой.