О людях хороших. Рассказы из жизни

© Тамара Ивановна Осипова, 2018

ISBN 978-5-4490-6875-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Халтурка

Т.И.Осипова читает свои рассказы в библиотеке «Истоки». Всемирный день писателя.

Утро было пасмурным, дождь моросил осенний, затяжной и холодный. Вставать из теплой постели не хотелось, но шеф, на которого работал адвокат Сергей Семенович Новицкий, имел противное обыкновение приходить в офис ровно в половине восьмого.

Кроме того, пусто было не только в холодильнике, но и в кармане. Поэтому Сергей Семенович по старой военной привычке оделся, побрился, натянул на голову вязаную шапочку и отправился на работу.

По пути наш герой соображал, где бы перехватить «халтурку», то есть клиента, с которого без труда можно было бы взять штуку-другую, не прикладывая особого труда и не мучаясь особенно из-за результатов дела.

Дорога была короткой, поэтому, ничего так и не придумав, адвокат оказался в подъезде многоэтажного дома и, чертыхнувшись в очередной раз на неработающий лифт, стал подниматься пешком на седьмой этаж.

Не успел адвокат раздеться, как в дверь заглянул шеф и с привычной японской улыбочкой спросил:

– Наши дела продвигаются? Ты получил документы по договору с самарским клиентом?

Сергей Семенович ответил на приветствие, но с ответом на вопрос не торопился, дабы подчеркнуть значимость своей работы и поэтому вместо прямого и короткого ответа начал объяснять шефу, как трудно общаться с иногородними клиентами, имея под рукой только телефон. И как бы было хорошо получать документы по факсу, а не мотаться каждый раз в областной город для согласования протоколов разногласий.

На самом деле адвокат здесь немного кривил душой, так как в Самаре у него жила мама, и он был рад каждой встрече, тем более в командировке. Кроме этого Сергей Семенович официально числился работником областной адвокатской конторы, должен был отчитываться за свою работу в конторе и получал за это пусть символическую, но регулярную заработную плату.

Поскольку шеф оплачивал только сотовый телефон и маршрутный лист для поездок в другие города, Сергей Семенович при всяком удобном случае пытался выторговать у него еще какое-нибудь улучшение для себя. Не потому, что слишком радел за бизнес шефа, а потому, что хотел иметь больше комфорта в жизни. Будет чем похвалиться перед друзьями, которые в свое время учились с ним в юридическом, но так и не стали практикующими адвокатами и частенько обращались к нему за помощью.

Надо сказать, наш герой не сразу ушел на вольные хлеба адвокатской практики, а служил младшим офицером в интендантской службе Приволжского военного округа в родном городе, куда пристроила его в свое время мама после окончания военно-строительного училища.

Мама нашего адвоката много лет практиковала экспертом криминалистом областной прокуратуры, поэтому постаралась и сына определить после окончания школы на государственное обеспечение.

Собственно, нежная привязанность к матери и помешала нашему герою сохранить семью, когда он женился чтобы остаться по распределению в родной Самаре после окончания училища. У него росла прекрасная светловолосая и голубоглазая доченька, но обиженная разводом бывшая жена Сергея Семеновича даже не разрешала бывшему мужу встречаться с ней.

А поскольку адвокатской практики у Сергея Семеновича на момент развода было недостаточно, ему не удалось отсудить для себя свидания с дочкой в любое время. И это было, пожалуй, самым неприятным моментом в жизни здорового, красивого, и в общем жизнерадостного молодого человека, который не долго горевал после развода и нашел себе новую жену, которая тоже училась на юриста, надеясь на помощь мужа во всем.

Детишек у них пока не было, поэтому жили они беззаботно и весело, огорчаясь только тогда, когда не было денег.

И в провинциальный город Сергей Семенович попал, переселившись к новой жене, вернее к ее родителям. Это уже впоследствии они сняли квартиру не без помощи новой тещи и тестя.

А в это осеннее утро особых дел не было, так как в субботу клиентов не принимали, суды не работали и оставались только полулегальные объявления, расклеенные по городу в надежде на случайных заказчиков.

Часов в десять, когда наш адвокат уже собирался покинуть рабочее место и отправиться домой, чтобы насладиться завтраком с любимой женушкой, раздался звонок, ставший нечаянным, легким и хорошим заработком. Но об этом станет известно только потом.

Звонила женщина, наверное, не молодая, и просила принять защиту в гражданском деле, которое длилось уже полтора года, двигаясь к завершению. Не самый лучший вариант, но и не самый худший, потому что неудачу можно легко списать на бывших защитников, а успех присвоить себе. Тем более что клиентка предлагала оплату в три раза превышавшую расценки адвокатской конторы.

Пожалев немного об отсрочке утреннего субботнего ленча на домашней кухне, и памятуя о необходимости приносить к этому завтраку деньги в дом, Сергей Семенович назначил встречу для ознакомления с делом немедленно и стал, поглядывая в окно, ожидать доверительницу.

Клиентка появилась в офисе скоро, очевидно волновалась, так как прежний адвокат не был собственно адвокатом, а был представителем в суде и поэтому легко под благовидным предлогом болезни оставил свою доверительницу на произвол судьбы перед самым завершением слушаний.

А дело оказалось не ординарным и очень интересным в том плане, что таких дел вообще раз-два и обчелся, кроме того оно было трудовым по только что вступившему в силу кодексу. Это адвокат сразу понял, но смекнул и то, что ни ответчик, ни судья никак не хотели этого признавать. Все надеялись на неграмотность истицы. А наш адвокат сразу прикинул, что обстоятельство, описанное выше, возможно даст ему заработок и с той и с другой стороны. Такая практика в общей неразберихе страны переходного и притом затянувшегося переходного периода давала хлеб многочисленной армии юристов всех мастей и по официальным каналам, и черным налом, и нечего греха таить, в виде откровенных взяток, которыми оплачивалось предательство клиентов.

Вместе с клиенткой в офис пожаловал и припозднившийся коллега нашего адвоката Петр Петрович Самохвалов. Фамилия коллеги как нельзя лучше соответствовала его восприятию самого себя, так как он постоянно хвалил себя прямо и косвенно. И сейчас он не преминул вступить в разговор и авторитетно заявить, что дело безнадежное, ответчиком является юридическое лицо, поэтому выиграть будет практически невозможно. Кроме того коллега Самохвалов тут же, не отходя от своей задрипанной пишущей машинки конструкции позапрошлого века посоветовал истице снять несколько требований, хотя она еще не успела попросить у него совета.

К слову сказать, клиентка оказалась не такой уж занудой, какую представил себе адвокат, потому что для ознакомления с делом принесла с собой не только свои аргументы, но и доказательства ответчика, так что нашему герою не осталось даже труда добывать или домысливать факторы ее защиты.

Самым приятным было то, что неожиданная клиентка предложила наличные деньги авансом, хотя и попросила оформить впоследствии квитанцию.

Окрыленный наличностью и не очень проголодавшийся из-за краткости делового свидания Сергей Семенович Новицкий с чувством не зря потерянного субботнего дня и довольный собою отправился домой.

До слушания дела было еще полтора дня, готовиться к процессу не надо, наш герой провел это время беззаботно, не вспоминая о доверительнице, думая лишь о деньгах, которые он получит в понедельник, после слушания дела и это свершится при любом раскладе. Выиграет истица – Новицкому обещана премия, а проиграет – договор об оплате затвержен квитанцией, кроме этого и Самохвалов помог убедить клиентку Сергея Семеновича в таком исходе.

«Надо будет отблагодарить коллегу» – подумал адвокат, который и сам иногда подыгрывал, таким способом Самохвалову и получал от него за это презенты в знак профессиональной солидарности.

В отличие от адвоката, его клиентка, женщина бальзаковского возраста, но не по годам энергичная и не разуверившаяся в своей правоте Ольга Бергер не спала всю ночь и готовилась к защите, как будто это она была адвокатом, и ей надо было защищать в суде своего клиента.

А дело Ольги Бергер заключалось в следующем: она хотела получить от своего работодателя оплату дополнительно затраченного ею труда. Ей надо было не только пополнить этим свой бюджет, но и навсегда отбить охоту своему начальнику, человеку неграмотному, недалекому и хамоватому Булькину Спиридону Никифоровичу неуважительно к ней относиться, равно как и к другим женщинам отдела.

В понедельник утром Сергей Семенович явился в суд точно в назначенное время, где и встретился со своей доверительницей Ольгой Ивановной Бергер. Он стал для нее и адвокатом и телохранителем одновременно, а почему это произошло, станет ясно из дальнейшего повествования.

Ответчика в суде представлял юрист, назвать которого женщиной было бы ошибкой, да и имя у представителя было какое-то неопределенное Мануйло Алсу. Скорее всего, это был субъект среднего рода в стоптанных ботинках, засаленной кофте, весьма заметно хромающий при ходьбе и видимо поэтому явившийся с «адъютантом», уже известным читателю Булькиным, который нес за представителем ответчика сундук без крышки наполненный ворохом пожелтевших приказов и распоряжений с датой издания от прошлого века, но в большом количестве; по совместительству, Булькин еще выполнял обязанности личного шофера Мануйло.

Вот тут-то Сергей Семенович совсем освободился от остатков утреннего сна, потому что с выходом на сцену противоположной стороны начался настоящий спектакль под названием «во саду ли в огороде…»

Уже пять с лишком лет Сергей Семенович вел адвокатскую деятельность, но ни разу еще не участвовал в таком процессе, где действие происходило с точностью до – наоборот процессуальному кодексу.

Внешне это выглядело так: истица со своим адвокатом Сергеем Семеновичем Новицким, который имел два высших образования одно военное, а другое юридическое, имеющий аккредитацию областной коллегии адвокатов и подтвержденной сертификатом на право ведения адвокатской практики и его доверительница тоже специалист с высшим образованием, возраста далеко не юного, как уже упоминалось, и большим опытом работы расположились в углу комнаты плохо освещенной в пасмурный осенний день на двух стульях. Они разложили свои документы на полу не мытому примерно неделю.

При этом представитель ответчика Мануйло со своим адъютантом Булькиным расположились поближе к окну, и им был мировым судьей предложен специальный столик для удобства работы.

Нет, вы не подумайте, что равноправие сторон в суде не соблюдалось, ведь каждой стороне было выделено место в зале суда.

И в остальном все выглядело довольно правдоподобно: был судья Правильный Аристарх Ефимович, была и секретарша судебного заседания Яночка, которая не только не могла выговорить ни одного слова без ошибки по-русски, но тем более записать что-либо в протокол судебного заседания без словаря для перевода на русский и диктовки тезисов уважаемым судьей. Причем тезисы весьма расходились с мыслями излагавшимися сторонами. При этом протокол писался такими крючками вместо букв, что совершенно не читался. Даже два других секретаря не смогли воспроизвести содержание протокола через полтора года рассмотрения дела, и Яночку пришлось привезти в суд прямо из родильного отделения городской больницы, где она собиралась осчастливить своего мужа наследником.

Можно было бы и не тревожить Яночку на родильном столе, если бы судья Правильный Аристарх Ефимович так не радел о святости Гражданского процессуального кодекса, который, как он считал, соблюдается при нем неукоснительно.

Мы немного отвлеклись от темы адвокатской практики Сергея Семеновича Новицкого, но это было необходимо, так как все описанное очень обогатило жизненный опыт нашего адвоката и оставило неизгладимый след в его памяти, а также в его кошельке, как вы узнаете далее.

Теперь следует перейти к описанию самого процесса разрешения трудового спора в суде, так как сам процесс в данном случае также является непосильным трудом. Взять хотя бы объяснения представителя ответчика Мануйло Алсу, которые длились не менее полутора часов каждое и при этом сопровождались такими выкриками, повизгиванием и откровенным рычанием, видимо с целью – напугать истицу.

Условия нахождения людей на этом процессе надо было бы отнести к особо вредным и, по крайней мере, выдавать бесплатно по пол-литра молока за счет работодателя этого источника ухудшения условий труда судебных работников и всех находящихся в зале суда. Там, где неубедительна была Мануйло, вступал в процесс Булькин-адъютант, правда не понятно было с самого начала, полтора года назад, в каком качестве он выступал.

Сергей Семенович Новицкий, как представитель истицы, попробовал было выяснить полномочия Булькина в процессе, но не тут-то было:

– Попили моей кровушки, хватит! – вдруг закричала Мануйло.

– Хватит тут выступать и требовать, я сказал! – вторил ей Булькин, повторяя свой выкрик без начала и конца через равные промежутки времени.

И только настойчивые просьбы судьи Правильного успокоиться и не нарушать порядок в зале суда, а иначе он отложит процесс, заставили утихомириться представителя ответчика Мануйло и ее «адъютанта» Булькина.

Вопрос о полномочиях адъютанта Булькина в суде так и остался не разрешенным до вынесения окончательного решения, но то, что его присутствие на судебных заседаниях сыграло партию первой скрипки в оркестре вынесенного решения, у него не отнимешь.

А что касается нашего героя Сергея Семеновича, то он, как и подобает настоящему адвокату, поначалу добросовестно входил в курс дела по ходу слушаний, тем более, что платили наличными, не имел прямых контактов с ответчиками, чтобы не волновать истицу и всячески показывал ей свою заинтересованность в положительном исходе дела.

Но в один прекрасный день, придя в офис утром в половине восьмого, неожиданно увидел там уже известного читателю представителя ответчика Мануйло.

Субъект среднего рода с места в карьер, без всяких предисловий, нимало не смущаясь своей новой ролью, предложил адвокату не очень большую, но и не совсем маленькую сумму только за то, чтобы он больше ничего не говорил на слушаниях дела назначенных на завтра.

Адвокат не стал долго размышлять над этикой поведения, так как его коллега Самохвалов Петр Петрович, видимо уже пообщавшийся с ранней гостьей, делал недвусмысленные знаки за спиной Мануйло, но так, чтобы их хорошо видел Сергей Семенович. Знаки эти, говорили примерно следующее: «какая тебе разница?» или «деньги не пахнут!»

Так или иначе, договор состоялся и на оставшихся двух заседаниях наш молодой адвокат Сергей Семенович Новицкий уже глубокомысленно обдумывал каждый свой ответ на вопросы истицы. Говорил мало и односложно, непонятно для своей доверительницы Ольги Ивановны Бергер. Тем более что судья Аристарх Ефимович совсем не задавал ему никаких вопросов, а в перерыве даже предложил еще одного клиента по простому административному делу, защитник по которому больше был необходим судье, чем самому клиенту, оплачивалось же предложение немедленно, что очень подходило Новицкому.

Время шло, процесс тоже, и наконец, пришел к своему логическому завершению: решение вынесенное судьей Правильным Аристархом Ефимовичем было против истицы, то есть адвокат проиграл дело.

На этот случай у Сергея Семеновича Новицкого было для себя два оправдания. Первое состояло в том, что он сам верил в легенду о том, что если бы он вел дело с самого начала и строил защиту по своему разумению, то он бы его выиграл. Второе оправдание было в том, что аналогичных дел не было, тем более выигранных другими адвокатами.

Зато утешений было тоже два: заплатили не с одной стороны, а сразу с двух, да еще выполнил государственную обязанность, поучаствовав в административном деле по просьбе судьи.

С другой стороны, выигранные дела не особенно влияют на заработок, расширение рынка труда и имидж, тогда как проигранные, но хорошо оплаченные гораздо более согревают в промозглый осенний день.

Так думал, возвращаясь из зала суда, адвокат Сергей Семенович Новицкий, тем более, что отчета по делам, которые он вел, с него никто не спрашивал.

Недавно

Фото из интернета

«…и Музе я сказал: смотри

сестра твоя родная…»

Акулине было четыре года, когда умерла от тифа её мама Марфа Ковалёва. Отец имел ещё двух дочерей, а надел земли был только один, землю давали только на мужчин. Когда бездетные родственники попросили девочку, Павел Ковалёв долго не думал – девчонке у них будет лучше.

Маленькая Кулинка, как её прозвали в деревне, росла крупной, здоровой и красивой. Приемных родителей звала тятенькой и маменькой, дома работала много и без капризов. Когда пришли сватать, девочка сидела на полатях и играла тряпичной куклой с нарисованным лицом.

– Больно уж мала, – засомневался отчим., всего-то тринадцать…

– А на вид справная, – затвердила сваха.

Так и отдали; а первыми родились близнецы. Долго ли коротко ли, росли мальчишки, да пришла Первая мировая война и мужа Кулинки эта война проглотила. Теперь она в пятнадцать лет стала своим пострелятам и маменькой и папенькой в доме свекра.

Трудились все много, да видно горе проторило дорожку в их дом. Нагрянула коллективизация, и отправила Кулинку со всею семьей в Сибирь, обозвала кулаками. Дорога была длинной, холодной и голодной. Особенно слабенькому Семену невмоготу было.

Только приехали – помер сердешный. Д‎олго не мучился, уснул как бы. Поплакала Кулинка над могилкой сына, да делать нечего, Павлушка кушать просит…

Стала работать со всеми, да сына растить. Тут и отчим Павлушке сыскался, понравился Акулине. Не успела Акулина выпросить благословления у свекрови и свекра на свое новое счастье с Петром, как новая беда не заставила ждать: потерялся Павлушка, пока старшие лес валили.

Упала свекровь в ноги снохе, что не доглядела, да деваться некуда. Мальчишка уж подрастал, может, не захотел с отчимом мать делить, убежал. Искали всем посёлком. Все соседи горевали вместе с Акулиной, но помочь ничем не смогли.

Родился еще сынок у Акулины с Петром, а тут и амнистия пришла, возвращаться на родину надо. Возвращались долго, холодно, голодно и на пустое место. Дом уже их давно заняли, продали другие люди. Старики родители остались доживать в Сибири.

Глаза боятся, а руки делают, говорит народная пословица. Так и Акулина с Петром и маленьким Мишенькой вырыли землянку в родной деревне и стали землю пахать.

– Не плачь, Акулинушка, – ласкал Петр жену, – может ещё найдется Павлуша нашими молитвами.

В редкие минуты отдыха ходила Акулина по деревням, расспрашивала людей, искала сына. И молилась, молилась о чуде. Материнское сердце чуткое. Однажды старая женщина подсказала, что на дальнем хуторе у одинокого старика Андрея жил подросток, да куда делся после смерти старого, никто не знает.

Надежда умирает последней: долгими бессонными ночами думала Акулина о своем Павлике. И однажды её осенило – а вдруг в Лозовке у церкви появится? Большой престольный праздник Троица.

Вся деревня принарядилась, кто во что мог. Дома украсили зелеными ветвями, детей малых умыли и причесали. Весь народ потянулся на колокольный перезвон.

Акулина с Петром и Мишенькой тоже вышли со двора в недалёкий путь через речку к соседнему селу. Там, где церковь – это уже не деревня, а село называется.

Ноги сами несли Акулину всё быстрее и быстрее, словно боялась опоздать. А глаза сами искали и искали кого-то вокруг церкви в толпе прихожан.

– Подайте, Христа ради… Голосок так и резанул по сердцу матери. Метнулась, упала в ноги нищему.

– Сынок, Павлушенька, нашелся родимый.

«И услышь, Господи, наши молитвы».

Подпруга

1956г. 4-й класс Сосново-солонецкой начальной (маленькой) школы с учительницей Александрой Александровной Котельниковой.

Девчонки любят гонять битку из коробочки, в которой когда-то была вакса, а теперь насыпан песок, по классикам, нарисованным на земле острой палочкой. Такая увлекательная спортивная игра: и прыгаешь, и думаешь, и болтаешь с подружкой. И всё это делаешь одновременно. Как это потом пригодится в жизни каждой замужней женщине! Чтобы быть женой и матерью, надо уметь именно одновременно стирать, варить и штопать, учить, ласкать, зарабатывать деньги, быть сильной, красивой, весёлой и умной.

Так вот в одной русской деревне две девчонки играли пока ещё в классики, не подозревая о том, что они учатся быть жёнами и матерями.

Благоухала ранняя осень на дворе, посвистывали резвые пичужки вокруг девчонок, свежий тёплый ветерок трепал их небрежно причесанные волосы и подружки были счастливы тем простым и надёжным счастьем, которое бывает только в детстве.

– Том, а Том, ты уроки выучила?

– Не-а, родители ещё не скоро придут с работы, ещё успею…

И подружки четвёртого класса Тома и Нина продолжали самозабвенно «резаться» в классики. Потому что не было в их жизни ни компьютерных стрелялок, ни кукол «Барби» с платьицами, домиками, друзьями и кроватками, ни мультиков про лошариков и лунтиков. Ничего этого тогда, в 1956 году в российской деревне не было. Не было даже дяди Фёдора, кота Матроскина и почтальона Печкина в Простоквашино. Боже мой! Какая была древность всего пятьдесят пять лет назад в российской деревне. Впрочем, более полувека – это не такой уж маленький срок для эволюции общества, чтобы его не брать в расчет.

Справедливости ради надо сказать, что не такая уж пещерная была жизнь у девчонок, которые играли в классики. Совсем недавно отец Томы купил телевизор «Рубин» с большим экраном, а не такой, как у учителей на первом этаже дома, совмещённый с радиоприёмником и малюсеньким экраном «Рекорд». Жаль только, что вещание по телевидению было только вечером и смотреть передачи собирались все соседи в одну маленькую комнату, которая называлась «холодной». Печка топилась из коридора и вся находилась в детской, а на комнату с телевизором оставалась лишь одна стенка от печки, которая не могла прогреть угловую комнату с двумя окнами.

Всё равно это было некоторое подобие клуба любителей кино. Люди кутались в платки и шали, но приносили с собой не только детей, игравших на полу под ногами, но и вышивание, чтобы «не сидеть без дела». В моде тогда было искусство вышивать «крестиком» подушки, которые сейчас называются диванными, а тогда звались думками. Видно, когда на них ложились, думалось лучше от вышитого узора. И всякая, уважающая себя девчонка, а затем девушка, невеста, женщина и жена должна была уметь вышивать не только крестиком думки, но и скатерти гладью, подзорники с кружевами шитьём. Это теперь много всякой техники для вышивания, а тогда в деревне всё делалось руками одними и теми же: и дрова рубить и строчку шить. Ювелирная это была работа, а электричество не всегда было без перебоев. Бывало и уроки учили при керосиновой лампе.

Девчонки больше всего не любили, когда их родители заставляли чистить стекло для лампы старыми газетами. Сажа была такая жирная и чёрная, что её потом приходилось долго отмывать от рук хозяйственным мылом и щёткой. Да и стекло должно было сиять чистотой, а не просто было этого добиться. Официальная версия, конечно, гласила, что у родителей рука не помещалась в стекло, но дети-то знали, что взрослым просто не хочется чистить стёкла, вот они и решили так приучать детей к труду.

Ну и спасибо им за это, иначе бы мы не выжили, если бы они нас не научили трудиться. А трудиться в деревенской жизни приходилось всей семье «от мала до велика». Кто поменьше – мыл посуду и полы, кто постарше – таскал дрова, ещё постарше – рубил дрова, ходил за скотом, а то и пасли по очереди стадо, когда не было пастуха нанятого на лето. Домашний труд не считался воспитанием, он был потребностью и необходимостью. Родители даже не думали, что утром школьница не заведёт младшую сестрёнку в детский сад, а вечером не приведёт её оттуда домой. Это даже не обсуждалось и не поощрялось. Если старшие собирались погулять с ровесниками, то обязательно надо было взять с собой и маленькую, иначе не пойдёшь.