Рик – морское чудовище

«Алекс, скажи нам, твоим командирам, как можно быть на Луне и ничего там не увидеть?».

Алекс чуть заметно усмехнулся, за спиной у заседавших он увидел Родена, который наклонился и шептал что-то в уши каждому сидящему за столом и те принимали его слова за свои мысли. Телепатически он сказал Алексу: «Обмани их, придумай что-нибудь».

Тот кивнул.

«Дело в том, что у меня перед глазами была сплошная пелена, до сих пор не понимаю, что случилось».

«Но почему ты сразу не доложил командиру, что попал в такую ситуацию и не отметил это в отчете?».

«Сам не знаю. Видимо, подействовали космические перегрузки».

«Что ж, теперь все понятно. Ты переутомился».

Члены комиссии посовещались и вынесли вердикт: «Мы считаем, что ты отличный космонавт и за три месяца отдыха ты восстановишь свои силы и еще раз порадуешь нас своими успехами.

Советуем тебе поехать, например, на Канары. Да, захвати не забудь ту девушку Аниту. Она явно к тебе не равнодушна».

Все дружно засмеялись над сказанным, но совсем не обидно, а даже наоборот, скорее, с завистью.

От этих слов Роден вскинулся и уставился на Алекса. «Опять женщина? У тебя есть женщина?». Алекс был ошеломлен такой переменой в Родене и смотрел на него с некоторым испугом: «В чем дело? Я ничего не понимаю!».

Члены комиссии удивленно переглянулись. Алекс вел себя очень странно. Смотрел куда-то в сторону и как будто говорил сам с собой.

«Ну, парень, да ты совсем перегрелся. Отправляйся скорее домой и чтобы мы тебя в течение трех месяцев на космодроме не видели».

Быстренько спохватившись, военные чины каждый про себя решили «по добру по здорову» ретироваться, чтобы не нарваться на что-нибудь посерьезнее, чем съехавший с ума астронавт.

Роден подошел к Алексу, пристально несколько секунд смотрел ему в глаза, задумчиво проговорил: «Чип на месте!..» и потом резко: «Смотри, парень, не сорвись с крючка. Мы с тобой еще таких дел наворочаем. Теперь отправляйся домой, я тоже там скоро буду».

Алекс вернулся домой, принял душ. Немного перекусил, опустился в кресло. Напряженно думая об одном и том же: «Что ему нужно от меня? Зачем и как он меня контролирует? Как космонавт, я вряд ли могу теперь пригодиться, скорее всего, в космос я больше не полечу. В чем же секрет?». Ни на один вопрос он не мог найти ответа. Сознание Алекса двоилось, оно совмещало в себе присутствие таких личностей, как безвольного раба и сильного духом воина.

Это было непривычно и очень тяготило. Посмотрев на поверхность журнального столика, Алекс провел руками по невидимой и твердой глади предмета, по форме напоминающий дипломат. «Что же здесь находится? А вдруг миллионы?» Алекс хмыкнул: «Но зачем из космоса тащить сюда деньги? Значит, не деньги…»

Он попытался поискать руками, где можно открыть и вдруг контейнер неожиданно раскрылся, обнажив свое содержимое. Внутри все было видимым и вполне реальным . Пораженный увиденным, Алекс так и застыл, в неудобной позе, склоненного человека.

–Да, ты видишь самое совершенное галактическое оружие, аналогов которого нет на вашей планете, – произнес Роден, уже несколько минут наблюдавший за Алексом и стоявший за его спиной. Алекс медленно выпрямился, глаза его были несколько расширены.

–Кто ты? Я могу знать?

–Нет смысла скрывать. Я представитель внеземной цивилизации и хочу завладеть этой Землей и отнять ее не у вас, людишек, а у настоящих хозяев планеты, жителей подводного мира.

Роден замолчал, хотел увидеть реакцию человека на его слова. Но тот почти не отреагировал, потому что он и сам понимал, что что-то в этом роде и должно прозвучать.

–Теперь ты знаешь достаточно, об остальном получишь информацию после выполнения одного, важного для меня задания.

Сам тем временем думал: «Устрою-ка тебе проверку на прочность».

–Задания, какого?

–Для начала нужно уничтожить одного человека. Из-за нее у меня провалилась отлично продуманная операция по захвату этой Планеты.

– Это женщина?

– Да, а что тебя смущает? Или тебя не учили, как уничтожить врага?

– Кстати, у тебя есть любимая женщина? – вкрадчиво и с надеждой на отрицательный ответ спросил Роден, следя за выражением лица Алекса. В Алексе заговорило вдруг второе я – человеческое и он неожиданно понял, что если он скажет правду, для Аниты это будет смертельно опасно.

– Нет.

– А члены комиссии упоминали какую-то Аниту. Кто она?

– Просто сослуживица, когда-то была ко мне неравнодушна.

– А ты к ней равнодушен?

–Да.

– Ладно, оставим это. Я все равно не допущу на этот раз повторения истории.

– Не понимаю, – произнес Алекс, – но какая-то сила заставляет меня тебе подчиняться. Объясни, что со мной происходит?

– Я тебя закодировал, и ты не сможешь не сделать то, что я тебе прикажу.

– Я сделаю все, что тебе нужно, но не бесплатно.

– Да ты, оказывается, не только герой-космонавт, но еще и алчный подонок.

Алекс, услышав это, только усмехнулся:

– Воспринимай меня как тебе угодно – а сам подумал: « Неизвестно, что там получится в вашей войне, а бескорыстно я грех на душу брать не буду».

– … А если я вот возьму и пристрелю сейчас тебя за непослушание. Как тебе это? – Роден вытащил пистолет и направил его на Алекса.

– Конечно, ты можешь меня убить, в этом я нисколько не сомневаюсь. Только учти, смерти я не боюсь, нас к этому готовили в школе космонавтов, а выполнение твоей задачи отодвинется на ох, какой долгий срок.

Родена злило, что Алекс абсолютно прав и придется ему уступить.

– Сколько же денежных единиц тебе нужно, чтобы быть счастливым?

– Два миллиона долларов

Роден презрительно скривил губы.

– Я принесу, что ты просишь; ни с кем за то время, пока меня нет, не общайся, постарайся поменьше выходить. Жди меня.

И тут же растворился в воздухе. Алекс облегченно вздохнул, он чувствовал, как рабская его половина все время готова была согласиться с тем, что ему говорили. Однако он был очень рад тому, что выдержал, настоял на своем и, как ему казалось, не упустил свой шанс. «Да, не так-то просто служить нечистой силе?!» – бормотал Алекс, осушая вторую бутылку виски.

Роден недолго думал, где ему достать необходимые деньги, он был очень хорошо знаком со всеми правилами бытия человеческой цивилизации и поэтому сразу же отправился в ближайший банк, который находился за углом соседнего дома.

Можно было бы дожать программу, вложенную в голову Алекса, до конца, но тогда бы он превратился в натурального Зомби: ни чувствовать, ни соображать он тогда не будет, только сможет выполнять команды, но такой исполнитель Родену не нужен. Для выполнения необходимой задачи, все-таки нужна гибкость ума, а потому программа пока подключена наполовину. Хорошо, что в характере Алекса обнаружилась такая черта, как жадность. У продажного человека нет ни совести, ни чести.

Достать деньги было просто: зайти в банк и взять их; для Родена это мероприятие не составляет большого труда.

Став невидимым, он вместе с одним из посетителей у него за спиной вошел в здание банка, прошел вглубь и опять так же, теперь уже с сотрудником данного учреждения, благополучно попал в хранилище. Раскрыв свой мешок-невидимку, он быстро, пока служащий зашел за стеллажи, заполнил его большими упаковками зеленых банкнот, забив до отказа, водрузил его себе на спину и стал ждать.

Сотрудник, наконец, вышел и, проходя мимо стеллажа, с которого Роден забрал деньги, уставился на пустые полки. Не веря своим глазам, он стал беспомощно оглядываться, будто боялся напороться на грабителей, но никого не увидел, слегка приободрился, вспомнил про телефон, трясущимися руками набрал номер охраны банка. Та не замедлила появиться. И когда заходил последний, Роден слегка отодвинул его в сторону, чтобы успеть выйти, пока дверь не захлопнулась. Страж порядка покрутил головой, никого не увидел, однако, заметил, что дверь хранилища слегка притормозилась, будто что-то громоздкое протиснулось наружу. Роден же все так же без проблем вышел из здания банка даже не потрудившись подождать выходящих.

И тут же за его спиной завыли сирены, это полицейский спецназ за пару минут оцепил ближайший жилой квартал, начав оперативную работу по задержанию преступника.

Родэн стоял за дверью, напротив квартиры Алекса, и нажимал на дверной звонок. Впервые он пытался зайти в помещение через дверь. Виртуально проникнуть в квартиру он не мог, мешок с деньгами был вполне материален, хоть и состоял из невидимой тончайшей ткани. Звонил он долго, пока, наконец, не послышались странные звуки – за дверью стонали, то хрюкали, то охали, пока не доползли до прихожей и не встали на карачки.

«Чего надо? Свои все дома», – Алекс раскрыл дверь и Родэну предстала не очень лицеприятная картина. Его подопечный, стоя на коленях, в одной руке держал стакан с мутной жидкостью, которую он пытался влить себе в рот, только это у него плохо получалось: рука никак не могла поднести стакан ко рту, ее все время уводило в сторону, левой рукой Алекс пытался подправить правую в нужном направлении. Жидкость выплескивалась из стакана, обливая под распахнутой рубашкой его грудь. Родэн взял Алекса за шиворот и втащил в комнату, тот почти не сопротивлялся.

«Ах ты, горький пьяница, вот ведь выбрал помощничка!». Ополоснув его под душем, Родэн вернул Алексу его нормальное состояние, а когда тот увидел на полу кучу новеньких упаковок зеленых банкнот, окончательно протрезвел. С вытаращенными от восторга глазами, вновь опустившись на колени, стал гладить, переставлять, целовать, пытаясь пересчитать глянцевые пачки, но у него ничего не получилось.

«Да сколько же здесь?» – Алекс заглядывал Родэну в глаза, как верный до гроба пес.

«Пятьдесят миллионов». Руки Алекса тряслись.

«Ты мне дашь хоть немного отсюда? Ведь два миллиона должны быть точно мои. Ты обещал», – Алекс ловил полу пиджака Родэна и чуть не валялся у него в ногах; теперь над ним возобладала рабская его половина. Родэн презрительно отстранялся.

«Перестань, не распускай нюни, все эти деньги твои. В нашей космической колонии нет такой категории, как денежная единица, они мне абсолютно ни к чему». Но тут настроение Алекса резко поменялось, он ужаснулся: «А где ты их взял? Полиция обнаружит их у меня, и я до конца жизни буду находиться в тюремных застенках».

«Об этом не беспокойся, ты же знаешь, что я невидим, и никто, Понимаешь, никто меня не видел».

Алекс, услышав это, неуверенно и все же с облегчением вздохнул, решив, что расстаться с деньгами он теперь все равно не сможет, куда бы судьба не повернула, распластался прямо на полу, обнял денежную кучу, приговаривая: «Это хорошо, хорошо…». Послышался храп.

Родэн с презрительной усмешкой наблюдал эту отвратительную картину: «Мало же тебе надо, человек, только кучу жалких презренных бумажек. Когда же я завладею этим миром, и от тебя, и от твоих денег останется только пыль».

Теперь ему ничего не оставалось больше делать, как только раствориться в воздухе.

Ирэн пришла на работу, как обычно подтянутая, в хорошем элегантном костюме, с аккуратной прической на голове. Она всегда выглядела привлекательной и достаточно строгой, и в свои двадцать семь считалась женщиной умудренной жизненным опытом и хорошим специалистом своего дела. Ирэн была следователем по особо важным делам, любила свою работу. Часто раскрывала достаточно запутанные сложные дела. Однако в личной жизни ей совсем не везло. Все мужчины, с которыми она пробовала начинать совместную жизнь, пытались превратить ее в кухарку и домработницу, даже те, которые зарабатывали намного меньше, чем она.

Простоять всю жизнь у плиты и кормить ненасытного мужа, нет, это не для нее, так считала Ирэн. Нисколько не страдая от одиночества, всю себя отдавала работе, и поэтому именно ей доверяли такие дела, как вчерашнее ограбление банка.

Ирэн лично опросила каждого из свидетелей, которые, как ни странно, ничего не видели, хотя банк ограбили в центре города среди белого дня, да еще на сумму в пятьдесят миллионов долларов.

Только показания охранника, который последний заходил в хранилище, показались ей очень странными. В потусторонние силы она не верила, но кто же если не черт тут пошутил? Когда служащий вошел в хранилище, все деньги были на месте, он был один; стал возвращаться, денег не стало, и он божится и клянется, что все именно так и было. Странно с охранником, ведь что-то же толкнуло его в плечо, и дверь повела себя необычно. Дверь на выходе тоже сама открылась. Ирэн узнала прогноз погоды на тот день: ветра не было. Если взять во внимание эти странности в показаниях, то можно было предположить, что в банке талантливо был исполнен цирковой трюк.

«Совершенно незамеченными проникнуть в здание и выйти оттуда с такой огромной суммой денег, могли только фокусники или большие специалисты в этой области искусства», – думала Ирэн.

Искать «невидимку» решено было среди всех находящихся в городе цирковых артистов и людей сопутствующих профессий. Расследование шло двое суток, однако результаты проверки ничего не дали, у всех опрошенных на момент преступления было «железное» алиби и такого номера, как «невидимка» ни у кого в репертуаре не было.

«Значит, это «гастролер», – подытожила свою работу Ирэн. – Ни улик, ни подозреваемых. Одни только вопросы».

Она с грустью констатировала, что на этот раз ей все-таки пришлось столкнуться с неразрешимой для нее задачей.

Элиза, находясь у себя в комнате, играла с малышом. Хорошенький годовалый ребенок перекатывался на постели, что-то лопоча и пуская пузыри. Толстенький и розовощекий, озорной и очень сообразительный с большими глазами, сын Элизы очень похож на своего отца. По истечении двух лет совместной жизни Рик и Элиза все также любили друг друга, как в свой первый день встречи. Они были счастливы и радовались жизни, стараясь вычеркнуть из воспоминаний все те тревожные события, которые им пришлось преодолеть во имя жизни на Земле. Сейчас же, казалось, ничто им уже давно не угрожает, и не было причины волноваться, и все же сегодня Элиза вдруг почему-то ощутила необъяснимую тревогу. Тревогу за их будущее и будущее всех близких. Рик не раз ей говорил: «доверяй своей интуиции». Хорошо понимая, что помощь окажет ей только ангел, подскажет правильный путь. И вот уже два года как все было спокойно и Линда, ангел-хранитель Элизы, просто отдыхала, наслаждаясь своим заоблачным покоем. Она радовалась, что у девушки все хорошо и не о чем беспокоиться. Но вдруг над ее головой Линда увидела огромную тучу зла, которая вот-вот должна была обрушиться на не повинное создание. Она сразу же включила фиксатор, посылающий в подсознание Элизы тончайшие импульсы, порождающие чувство тревоги. В результате подсознание вывело Элизе сон, где она увидела Рэта – осьминога, брата Рика, который с тревогой всматривался, будто пытаясь заглянуть куда-то дальше, за спину Элизы и на кого-то указать. Но видение ускользнуло, не давая запечатлеть в памяти образ. Рэт приглушенно бормотал: «Берегись, Элиза. Берегись».

Элиза привыкла доверять своему чутью, и была почти уверена, что все эти знаки подает ей ангел, ее лучший друг, который всегда гак неустанно о ней заботится. Она не знала, чего ей ожидать, но на всякий случай одела чудо-костюм, подаренный Глызом, на ноги нацепила летунки, взяла сына на руки, накинула легкую воздушную пелерину и с удовольствием продолжала играть с малышом.

В дверь легонько постучали, она поняла, что это отец.

«Заходи, папа».

Отец Элизы вошел, улыбаясь: «Здравствуй, доченька. С добрым утром». Он принес фрукты и игрушки для внука. Когда он заходил, дверь, как ни странно, не захлопнулась, а на мгновение открылась еще шире. Элиза все замечала и даже услышала странные звуки, как будто кто-то пытался пройти как можно бесшумнее и крадучись.

Она вся напряглась. Через силу улыбаясь отцу, поблагодарила его за подарки, сказав, что у них все хорошо, и он спокойно может идти на работу. Отец всему этому был рад и, торопясь в зоопарк, покинул их комнату. Элиза, прижимая к себе ребенка, взволнованно, оглядывалась по сторонам.

Вдруг шорох послышался прямо перед ней и, о ужас, она увидела напротив, на двухметровом уровне, как из ничего, медленно расходится молния и в воздухе появилось мужское, совершенно незнакомое лицо с горящими злым огнем глазами. Молния упала до пояса, и теперь наяву были лицо, треугольник мужского тела и рука с пистолетом, которую незнакомец, наконец-то, вытряхнул, вначале, запутавшись, из полотен невидимой ткани. Все это, казалось, болталось в воздухе само по себе. Для непосвященного это показалось бы бредовым сном, но не для Элизы.

– « Ах, вот оно что, знаем мы эти штучки »,– проговорила Элиза и медленно стала пятиться к балконной двери.

– «Постой, не надо, если хочешь, я сама спрыгну. Восьмой этаж и греха на душу не возьмешь».

Алекс, а это был он, попытался поймать ускользающую от него мысль, его мозги работали только наполовину.

«Спрыгнет, спрыгнет сама, а деньжищи будут мои. Всех обведу вокруг пальца, я хитрый, выпить бы… Валяй, мне главное результат».

Решив, что «дело в шляпе», больше не о чем беспокоиться, он расслабился и даже стал всматриваться и интерьер квартиры, выискивая взглядом спиртное. Элиза не заставила себя долго ждать, а быстро вышла на балкон, обернула себя и ребенка белым шарфом, перелезла через перила и упорхнула прочь.

Пролетая поверх улицы с развивающимся сзади широким шлейфом белой ткани, она навела панику среди горожан, которые задрав голову вверх, крестились, восклицая: «Пресвятая дева Мария с младенцем! Чудо! Чудо!».

Не найдя, что выпить, Алекс подошел к балконной двери, чтобы убедиться, что все свершилось и можно доложить о содеянном. Он успел только увидеть вдали мелькнувшую Элизу, почему-то летящую по воздуху. «Вот тебе раз, да она тоже бесовское отродье, эк, куда меня занесло»,– и, немного подумав, удрученно произнес: «Связался с чертом».

Потом приободрился: « Ну что ж, деньги этому дьяволу не нужны, я думаю, он не будет их отнимать». На этом успокоившись, он с чистой совестью отправился к себе домой.

Появившись у Алекса в квартире, Роден снова застал его в стельку пьяным, сидящим на полу и играющим с упаковками зеленых бумажек, из которых он, подобно кубикам, выстраивал замысловатую фигуру.

« Ты опять не трезв, Алекс! Что за манера? Малейшее недоразумение и человек сразу «лезет в бутылку». Хороши же ваши создатели, что пустили все на самотек, так укрепили мощь, да силу духа оставили в зародыше, особенно у мужчин. И так, ближе к делу: ты выполнил мое задание? Этой девчонки больше нет?».

Алекс, глупо улыбаясь, утвердительно закивал головой: « Нет! Нет! Упорхнула как птичка». И он руками изобразил неопределенное волнообразное движение.

– Объясни! – рявкнул Роден.

– Босс, прости, но она улетела.

– Как, куда? Ты уничтожил ее?

– Нет, нет, она улетела, сбежала. Вышла с малышом на балкон и унеслась по воздуху.

– Да как же ты мог это допустить? – Роден метался по комнате, расшвыривая все, что попадалось ему на пути; костяшки пальцев левой руки, шрам на лице побелели. Правая рука повисла плетью.

– Я уничтожу тебя! Растопчу! Мерзавец! – кричал Роден, но это был глас, вопящего в пустыне, так как Алекс опять преспокойненько посапывал, блаженно растянувшись на полу, подложив под голову вместо подушки, денежные купюры.

Увидев, наконец, что его никто не слышит, Роден перестал метаться, уставился на крепко спящего на полу человека, яростно пнул его ногой, куда пришлось, выкрикнул какие-то одному ему известные ругательства, еще раз обежал по кругу и только тогда, немного успокоившись, растворился в воздухе.