Колье потерянной любви

– Знаете, – все-таки решился он, – я считаю, что вы сильная. Ну, возможно, просто не осознаете, – пояснил тот, и Ариэль заинтересованно посмотрела на мужчину. – Я вижу в вашей хрупкой натуре силу, просто, наверное, не было случая показать ее… Хотя сколько бы женщин я не видел, все они сильные, но только тогда, когда это необходимо. В этом и вся женская натура. Так что не думайте, что вы безнадежны.

– Вы так много знаете, – поразилась Ариэль. – Сколько же вам лет?

– Двадцать три.

Ариэль не могла скрыть своего удивления. Обычно в таком возрасте мужчинам не подобает делиться мудрыми советами – лишь потому, что в их рассуждениях пока нет того стержня, на котором и строится весь смысл слов. А Роман говорил такие правильные вещи, что в Ариэль зародился небывалый интерес. Она хотела слушать его. И вправду хотела! И уже не видела в этом ничего непозволительного, так как Роман сам признался, что не ищет в каждой девушке свою спутницу. Разве не этого Ариэль хотела – по душам разговаривать с человеком, который ее понимает?..

– Тогда почему же вы на этом ужине, если не ищете спутницу? – непонимающе спросила Ариэль.

– Какое это имеет отношение? Я просто хотел вкусно поесть и пообщаться с мудрыми людьми. – Ариэль усмехнулась. – К тому же теперь я знаком с девушкой, непохожей на других. – Это явно был комплимент, хоть Ариэль и не покраснела, как обычно это делала.

– Непохожей? – возмутилась девушка.

Роман задумчиво сжал скулы и улыбнулся:

– Вы же сами сказали, что родители не считаются с вашим мнением. Значит, оно у вас есть и, я уверен, вы выражаете его. – Ариэль недовольно скорчила гримасу, услышав такие глупые рассуждения, совсем не присущие мудрому Роману. – Дело в том, что любая ваша ровесница приняла бы помощь родителей и не стала бы возражать. А вы… – Роман рассмеялся. – Хотел бы я иметь такую смелость, как у вас.

– Хотела бы я иметь такой позитив, как у вас, мистер Флэтчер, – залившись хохотом, произнесла Ариэль в ответ на его слова, в которых он ошибся…

Ее поступки и слова – это вовсе не смелость, это нужда! Ариэль была вынуждена перечить родителям, иначе потеряет самое дорогое. Если уже его не лишилась…

– Что же вам мешает?

Ариэль не хотела отвечать на этот вопрос. Роман понял позицию девушки, поэтому продолжил:

– Знаете, когда мне грустно, я стараюсь абстрагироваться от всего происходящего. Ну правда, – усмехнулся Роман, придвинувшись к столу, – просто закройте глаза и… – Мужчина почему-то замолчал, словно забыл слова.

– Подумать о хорошем? – продолжила Ариэль, но Роман резко помотал головой.

– Только не это! – возразил он. – Если подумаете о хорошем, то потом вспомните, как вам плохо сейчас, и тогда станет еще хуже… Я просто закрываю глаза и ни о чем не думаю, словно, кроме меня, в этом мире ничего и никого не существует. Просто слушаю шорохи за дверью, пение птиц за окном… И когда открываю глаза, то понимаю – а зачем грустить? Разве моя печаль сможет помочь мне? Тоска ведь не красит окружающий нас мир, а наоборот, лишь губит. Поэтому мне становится стыдно, что я своим нытьем уродую этот мир, который подарил мне такую прекрасную жизнь. Вспомните, что она одна и никто, кроме вас, не сделает ее лучше… Попробуйте, мисс Бекер, мне всегда помогает.

– Обязательно, – с улыбкой произнесла девушка и перевела взгляд на пустую тарелку с мыслью о том, что ее желудок был уже полон.

Поэтому она без всякого смущения сама начала разговор с мистером Флэтчером, и они проболтали весь ужин.

К своему удивлению, она и вправду прислушивалась к Роману, который говорил, по ее мнению, умные вещи. В другой бы ситуации она бы ни за что не прислушалась к едва знакомому ей мужчине, но почему-то именно сейчас ситуация была другой. Ариэль не хотела признавать, что ее тянуло к младшему мистеру Флэтчеру, боясь показаться предательницей.

Клинтон… Она почти не вспоминала его, занятая беседами с Романом. И Ариэль не знала, стоило ли этого стыдиться, ведь она не сделала ничего плохого. Девушка все равно любила Клинтона и ждала его. К тому же, подумала Ариэль, Клинтон был бы не против, ведь сам хотел, чтобы у меня появился друг…

На самом деле так и было. Прошел месяц и Роман стал для Ариэль тем дружеским утешением, в котором девушка так нуждалась. Он понимал ее как личность, как нечто уникальное – он помогал ей обрести себя и излечить самое больное. Лишь к его словам девушка готова была прислушаться, и именно его поддержка придавала сил. Ариэль улыбалась искренней улыбкой, когда была с ним. Она видела в нем свою душу. А Роман видел в ней свою. Кто бы мог подумать, что Ариэль примет в свою жизнь другого человека, которому сможет доверять, как Клинтону…

Клинтон! За целый месяц он отправил лишь одно письмо, что просто убивало Ариэль. Но содержимое ее сжигало. Клинтон написал ей, что почти умирал. Умирал душой, которая постепенно тухла, не имея возможности увидеть Ариэль. Умирал физически, потому что его тело изнывало от такой нагрузки, которая сейчас была на его довольно крепком теле. «Каждый день я работаю почти без сна, лишь чтобы прокормить маму и младшую сестренку. Нам помогает лишь мой старший брат, Генри, но у него своя семья, поэтому нам все равно не легче…» – писал Клинтон. Ариэль плакала, пока читала это письмо. И плакал Клинтон, пока писал его, потому что на бумаге были характерные следы засохших слез. После этого письма девушка вновь замкнулась в себе – даже Роман не мог вытащить ту из дома. В ее голове были только последние строчки из письма: «…когда-нибудь я смогу все бросить, бросить семью и поместье, но я никогда не брошу тебя, поэтому просто жди с надеждой в сердце». Теперь эти слова преследовали девушку, отчего она каждый раз пускала слезы, не в силах сдержать их. Ее будние дни стали похожими на те, когда она впервые рассталась с Клинтоном.

Примечания