Бумеранг всегда возвращается. Книга 1. Откровения невестки

Рано утром я выглянула из палатки и ахнула. На пляже словно выпал снег! Это тысячи бабочек прилетели приветствовать нашу любовь! Я выбежала из палатки и прыгнула в речку. Белое облако из бабочек вспорхнуло и окутало меня целиком. В восторге я подставляла им руки, брызгала на них водой, ловила и выпускала. Никогда в жизни я не видела столько бабочек одновременно! А, может быть, это были ангелочки или эльфы? Или так выглядело счастье?

Через месяц Саша сделал мне предложение. Только я, зная точно, что суженый появился в моей жизни, решила проверить чувства и отложила ответ до весны…

Оказывается, уже год прошёл с того счастливого дня…

– Машутка, ты задремала? – окликнул меня муж.

Я открыла глаза, поморгала и увидела, что мы приближаемся к берегу.

– Нет, не сплю. Вспомнила, как вы с Аликом меня разыграли. Наверное, эту историю будем рассказывать детям и внукам. Какие хитрецы всё же! А куда мы прибыли?

– К острову. Тут везде песочек, я отдохну, а ты можешь поплавать!

– Здорово! – я выскочила из лодки и на ходу сняла с себя ситцевое платье.

– Какая же ты у меня красавица! – воскликнул Саша. – Не зря я влюбился в тебя с первого взгляда, когда увидел в аудитории по истории. Помнишь, у нас были совместные занятия?

– Ладно, Саш, потом подробности расскажешь, я побежала плавать!

С разбегу я прыгнула в воду и поплыла от берега. Солнце светило мне прямо в затылок, а впереди неясными очертаниями виден был берег с лодочной станцией. Далековато остров! Нет, я не собиралась плыть туда, просто мимоходом отметила про себя. Заплывать далеко я не хотела по одной причине – Саша сам плавал плохо и за меня переживал, если не видел меня где-то рядом с берегом. Надо жалеть молодого мужа!

Накупавшись и обсохнув, я залезла в лодку. Солнце закрыли облака, хотя ещё час назад их нигде не было. Мы отплыли от острова. Море начало волноваться. А там, на горизонте, уже скопились тёмные грозовые тучи! Господи, хотя бы пронесло! Где-то послышались первые раскаты грома. Саша налёг на вёсла, но и волны усилились. Мне казалось, что мы стоим на месте. Вода начала попадать мне на платье, а потом и в лодку. Под сидением я нашла черпак, а Саше сказала, чтобы спасательный круг он пододвинул к себе. Я смогу удержаться на плаву и без него в случае, если лодка перевернётся. Начался дождь. Я видела, с каким остервенением муж налегал на вёсла, чтобы скорее добраться до заветного берега. По моим ощущениям, мы боролись с усиливающимися волнами больше часа, намокли до нитки, но всё же причалили. Там, на берегу, уже собрались люди, переживавшие за нас. Кто-то заботливо набросил на меня полотенце и направил нас с Сашей под навес. Дождь прекратился минут через двадцать. Лодочник вздохнул облегчённо, отдал Саше документ:

– Вы, ребята, молодцы! Справились! Я уже хотел на подмогу катер по рации вызывать. Значит, родились в рубашке. Оба! – и он по-доброму засмеялся.

Я вытерлась сама и вытерла голову мужу. Коленки дрожали. Мы попрощались и быстрым шагом через лес пошли в общежитие. Вот такими мы были бесшабашными!

Хорошо, что в этот вечер в общежитии работал душ. Промокшие до нитки, мы отогрелись под струями горячей воды, потом выпили чаю с мёдом. Я не могла избавиться от мыслей, что с нами было бы, если бы лодка перевернулась. В те далёкие времена я часто и долго переживала события, которые со мной уже произошли. Они мне не давали покоя ни днём, ни ночью. Саше я не стала рассказывать о своих поздних страхах, ему и так бедненькому досталось. Он показал мне свои ладони с кровавыми мозолями, их вид привёл меня в ужас. Я не знала, что с этим делать, а поэтому намазала тем, что у нас было – йодом. Не смотря на усталость и боль в руках, Саша всё же заснул быстро, а я лежала рядом и представляла бушующее море. Волны, чёрные и страшные, обрушивались на меня, стараясь проглотить. Отгоняла видения и говорила себе, что всё уже позади, мы живы, в безопасности, но шум воды долго ещё стоял в ушах. Под этот шум я и заснула. Сон был отчётливым, будто я смотрела кино:

«Берег моря, песчаный пляж, вечереет. Небо заволокло тучами, над морем сверкают молнии, касаясь воды. Я держу за руки маленьких детей, белокурую девочку и мальчика со смешным чубчиком. Мы бежим босые вдоль моря, ветер хлещет нам в лица, развевая белые одежды. Я знаю, что мне нужно спасти детей от надвигающегося шторма, ускоряю шаг, но не вижу выхода с пляжа. Он весь огорожен колючей проволокой! Впереди скалистый мыс, но и там нет прохода, проволока закреплена на столбах, стоящих на камнях. Я в страхе поворачиваю обратно и вижу, что шторм усилился, волны накатываются на берег, оставляя совсем маленькую полоску между водой и заграждением. Мы подбегаем к проволоке, я отпускаю руки детей и начинаю отгребать песок, чтобы пролезть под проволокой. В это время начался ливень, раздались жуткие раскаты грома, и непрерывно сверкали молнии. Дети кричали от ужаса и тянули ко мне ручонки. Я уже вырыла яму, подлезла под проволоку, подала детям руки и… проснулась.

Рядом посапывал муж, повернувшись ко мне лицом. У меня бешено колотилось сердце, и я продолжала находиться на том страшном берегу и не понимала – удалось ли мне спасти детей? Чьи это были дети?»

Глава 2

Всегда ли мечты сбываются?

Я посмотрела на будильник – только пять утра. Что делать в такую рань? Я потихоньку, чтобы не разбудить мужа, надела спортивный костюм, кеды и выскользнула из комнаты. Когда спустилась вниз с третьего этажа, то поняла, что дверь в общежитии закрыта на засов, а дежурного на месте нет. Ну и ладно! Я открыла дверь сама и вышла на улицу. Прямо в глаза ударили первые солнечные лучи, я зажмурилась, потом отвернулась и посмотрела на наше окно. Оно выделялось тем, что на стекле я нарисовала акварелью смешную рожицу. Так, для настроения. Перейдя пустынную дорогу, я углубилась в лес и нашла свою тропу, которая привела меня к огромной сосне. Я с детства не боялась ходить по лесу одна, а здесь, в Академгородке, построенном так, что ни одно лишнее дерево не было уничтожено, я часто гуляла в лесу даже ночью. Особенно после стройотряда, когда я предельно ясно поняла, что моя первая любовь в одночасье прошла, испарилась. Бывает так, что встречаешься с человеком каждый день в течение двух лет, считаешь его близким, а только в экстремальных условиях понимаешь, что рядом с тобой не тот, с кем ты можешь прожить свою жизнь. А ведь однокурсники считали нас с Виталием гармоничной парой и собирались после стройотряда погулять на нашей свадьбе. Не сложилось, не сбылось… Конечно, расставание для меня лично тоже не было лёгким, особенно я горевала, когда он меньше чем за полгода забыл меня, вернее, нашу любовь, и женился на старшекурснице с ребёнком. Вот тогда я и начала гулять по ночному лесу одна и нашла себе дерево, у которого плакала и просила помощи в поисках того, единственного, для которого я родилась. Глупо? Может быть… Мне тогда не хотелось ни с кем делиться своим горем, обидой и разочарованием. Даже с Маринкой, с которой и познакомились в стройотряде, и кто стал свидетелем краха любви и свидетельницей на нашей свадьбе с Александром.

Без труда нашла свою любимую сосну, обняла её и почувствовала, что она рада мне. Никто в целом мире не знает, и Саша тоже, что я дружу с деревом. Засмеют! Гораздо позже я прочитала в умной книге, что деревья действительно живые и могут подпитывать человека положительной энергией или забирать болезни. Около сосны мои мысли приходили в порядок, душа успокаивалась, а жизнь в целом казалась не такой уж и плохой. Не знаю, сколько я простояла в обнимку с любимым деревом, которое никогда не предаст и не обманет, но мне стало гораздо лучше, и вчерашние кошмары растаяли в дымке леса. Успокоенная, я вернулась в общежитие. Саша открыл глаза и спросил:

– А ты куда собралась? Бегать, что ли? Подожди и меня, я быстренько оденусь.

– Хорошо, подожду. Ты так сладко спал, я не хотела тебя будить после вчерашнего.

– Да я уже всё забыл! Зачем вспоминать вчерашний день? Мы же с тобой договорились не верить в плохие приметы и не мусолить прошлое!

– Ладно, одевайся, умник!

Мы сделали два круга трусцой по тропинке в лесу и вернулись в общагу. Нужно было идти в университет на консультацию. У нас осталось по два экзамена, а потом мы едем в Алма-Ату в горы в свадебное путешествие. Нам удалось скопить на него около двухсот рублей. В 70-е годы прошлого столетия при средней зарплате в 110 рублей мы чувствовали себя богачами! Билет на поезд стоил тогда в пределах десятки, гостиницу мы не заказывали, а собирались сначала остановиться у родителей друга Саши, а потом в горах жить в палатке, подаренной нам на свадьбу альпинистами. После так называемого свадебного путешествия мы с Сашей должны сразу ехать в небольшой городок Сибири, где живут родители мужа. Там у нас будет деревенская свадьба. Когда я выходила замуж, мне не исполнилось и двадцати лет, муж на месяц меня старше. Мы тогда были и наивными, и смелыми, и уверенными в себе, ничего не боялись и в будущее смотрели с оптимизмом.

Когда мы с Сашей отправились на консультацию, то я заглянула в почтовый ящик. Он представлял собой полочку с ячейками, где на каждой была буква. Я по привычке пролистала письма на букву «Л», а потом на букву «П». Теперь, после свадьбы, я стала Панина Мария Ивановна. Непривычно как-то. Да и моя девичья фамилия Ларина мне нравилась. Что поделаешь? Хотела замуж, носи фамилию мужа. Хорошо, что она не такая уж и плохая, со временем привыкну. Хуже было бы иметь фамилию Козлобородова, или Пустозвонова или Чуб. Да разве мало некрасивых фамилий? Ой, что-то я отвлеклась! А тут посылка от тётки и письмо от Милены. Давно она мне не писала. Я сложила корреспонденцию в сумку, и мы пошли в универ.

В аудитории для консультации я увидела подружку Дину. В гости к нам ей ходить было некогда, она у нас была теперь старостой после того, как я после замужества написала в деканат просьбу освободить меня от этой должности. Да и очередной роман у подруги был в самом разгаре и занимал все свободные вечера. Так что мы теперь с ней встречались практически на занятиях и переменах. Мы обнялись.

– Маш, привет! А ты всё хорошеешь! Как у вас с Сашей?

– Всё отлично. Вчера вот в шторм попали, еле доплыли до берега.

– И это ты считаешь отлично? – Динка округлила глаза от ужаса.

– Конечно! Могло всё закончиться трагически. Но мы живы-здоровы и строим планы на лето, – я улыбнулась.

– Ладно, потом подробности расскажешь, – Дина встала со своего места и отнесла журнал преподавателю для переклички. Экзамен хотели сдать все, отсутствующих не было.

Предмет у меня не вызывал затруднений, поэтому я под партой вскрыла конверт от Милены, расправила письмо и положила его в конспект.

« Здравствуй, моя дорогая подружка! Я рада за тебя, что свадьба прошла хорошо, и сожалею, что не могла приехать. На фото вы с Сашей выглядите очень счастливыми! Да и пара из вас получилась красивая. Ещё раз желаю тебе, моя хорошая, счастья! Ты его заслужила!

У меня всё по-прежнему. Учусь, помогаю родителям. Мама становится ещё более придирчивой и подозрительной. Как и в школе было, так и сейчас – о каждом своём шаге я должна ей докладывать. В девять часов вечера должна быть дома, иначе сердечный приступ, истерика и папины умоляющие глаза. Всё это просто ужасно! А мне ведь 21 год! И я не виновата в том, что я у мамы единственный и поздний ребёнок! Папа понимает, что мне нужно давать больше свободы, но против мамы он идти не хочет. Наверное, моя участь – остаться без семьи и детей. В институте у нас в группе почти одни девчонки, где я могу познакомиться с парнем? Да и город у нас как Иваново, на десять девчонок даже не девять, а восемь ребят. К четвёртому курсу все парни у нас в группе женились, с моей внешностью я не могла соперничать с первыми красавицами. Была у меня мечта выйти замуж в Сибири, но, увы… Завидую тебе по-доброму! Пиши!»

Мне в очередной раз стало жалко Милену, и я непроизвольно вспомнила наше прощание на перроне. Бедная моя подруга! И ведь ничем не поможешь…

По дороге из университета я заскочила на почту и получила посылку от тёти Вали, которая жила на Кавказе. Увесистый ящик! Да ладно, справлюсь, дотащу! Это сейчас, когда я уже на пенсии и набралась жизненного опыта, я бы сама на почту за посылкой не пошла, дождалась бы мужа. А тогда хотелось быть самостоятельной и независимой! Равенство полов во всём! Издержки социалистической системы и воспитания в семье? Наверное. Что поделаешь, время было такое!

Так вот, дотащила я посылку до третьего этажа, вошла в комнату – Саша уже пришёл с консультации и чистил картошку. Увидев тяжёлый ящик, он воскликнул:

– Маша! Ты не могла меня подождать? Надорвёшься! Тебе же ещё детей рожать!

– Ладно, не ругайся, уже донесла. У тебя есть кусачки, чтобы гвозди выдернуть?

– Сейчас найду. А ты тогда картошку жарь, я уже начистил.

– Какой ты молодец! – я искренне похвалила мужа, чтобы не погасить в нём хозяйственную искру.

Через некоторое время посылка была вскрыта. Тогда это был фанерный ящик, где крышка прибивалась гвоздями. Потом, лет двадцать назад, такие ящики на почте заменили на картонные. В дни нашей молодости без топора, плоскогубцев или даже лома, посылку открыть было невозможно!

– Саша, смотри, сгущёнка! – я с радостью начала вытаскивать содержимое. В посылку тётка положила ещё банки с тушёнкой, печенье, карамельки и сухофрукты. На дне ящика лежало письмо и небольшой свёрток, завёрнутый в газету. Конечно, я с нетерпением открыла конверт. Письмо было коротеньким, обычным. В конце тётя Валя сделала приписку: «Высылаю тебе, Маша, письма твоей мамы Лилии, которые она писала мне с Севера после своего замужества. Может быть, прочитав их, ты сможешь понять и простить свою мать.»

Я отдала письмо мужу, он прочитал и изменился в лице:

– Маша! Я прошу тебя сейчас не открывать свёрток и ничего не читать. У нас впереди свадебное путешествие, а ты испортишь себе настроение, а оно отразится на мне. Давай пока оставим всё как есть! Отдай мне свёрток, пусть хотя бы до осени полежит. Прошлое никуда не денется, с ним можно будет разобраться позже. А вот прекрасное будущее мы сами должны себе построить! – Саша обнял меня и долго на отпускал. А я и не вырывалась, чувствуя его силу и желание меня защитить и оградить от боли. Я согласилась с его доводами и не стала смотреть содержимое свёртка. Признаюсь, потом, до отъезда, я несколько раз порывалась открыть его, но сдерживала своё женское любопытство.

Ура! Наконец-то сессия была позади, мы её сдали на пятёрки и оба будем получать повышенную стипендию. Вот что значит жить на подъёме! Всё у нас после свадьбы ладилось и спорилось, всё было отлично! Билеты на поезд мы тоже уже купили. Осталось собраться в дорогу и сдать лишние вещи из комнаты в камеру хранения. Общежитие стремительно пустело, сокурсники разъезжались кто куда – домой, в стройотряд или на отдых. В свадебное путешествие умудрились поехать мы одни, причём, с рюкзаками! И набрали столько вещей, что рюкзаки эти поднять можно было с трудом. Вещи нужны были для похода по горам, а также для деревенской свадьбы – моё платье и Сашин костюм. Но мы не унывали, ко всему относились с долей юмора.

– Саша, а давай в горах наденем свадебные наряды и с рюкзаками пойдём в горы! Прикольно будет!

– А, что? Идея хорошая! Сделаем фото и потом продавать будем! Разбогатеем!

– Я смотрю, у тебя предпринимательская жилка есть! Не пропаду с тобой! – Саша иногда мог и пошутить.

Алма-Ата (именно так тогда называлась столица Казахстана) запомнилась мне изобилием яблок и жарой. Яблоки – сочные, спелые, с красными бочками – предлагали везде, и ведро стоило 10 копеек! Впрочем, некоторые продавцы отдавали их даже даром. После Сибири, где зимой яблоки стоили 3-5 рублей за килограмм, такие цены нас удивляли и восхищали. Вот где коммунизм!

– Девушка-красавица! Бери у нас яблоки! Они такие же румяные, как твои щёчки! – зазывали нас продавцы.

Мы прикупили ведёрко яблок, и нам его хватило на всё наше свадебное приключение. Первые два дня мы жили у родителей друга Саши, имени которого мы сейчас даже не помним. Тогда его не было дома, он ушёл в горы. Гостеприимство казахов меня тоже поразило – нам выделили комнату и относились к нам, как к родне. Кормили, поили, советовали, куда сходить и что посмотреть. Впрочем, мы не злоупотребляли гостеприимством, нам не терпелось остаться одним в своей новой палатке.

Мы остановились в предгорье горы Медео, где в те времена построили первый каток в горах. Рыжая польская палатка, поставленная в зарослях высокой травы, виднелась издалека. Когда мимо проходила какая-нибудь группа туристов, то мы, как правило, слышали возгласы:

– А там, наверное, остановились инструкторы, палатка шикарная!

Меня это забавляло. Сейчас даже трудно себе представить, чтобы мы вдвоём без оповещения родных и близких, а также без регистрации в каких-нибудь туристических организациях, пошли в горы и ничего при этом не боялись! Мы на полдня могли оставить палатку без присмотра, не беспокоясь за сохранность своих вещей. Жалко, ушли те времена без возврата…

Каждое утро мы отправлялись по маршруту на небольшую высоту в горах, так называемую седловину, с лёгким рюкзаком, где держали бутерброды и чай. По пути Саша показывал мне вершины, которые он когда-то покорил. От их величия захватывало дух. Саша смотрел на них с восхищением и сожалением, а я со страхом – как я смогу его удержать, если он нарушит обещание и сбежит в горы? Но пока он своё слово держал.

Погода стояла отличная, все намеченные маршруты мы прошли, можно было собираться в дорогу. Меня ждало испытание встречей с родственниками Саши, а особенно со свекровью. Ей в то время было только сорок лет, а младшему сыну Игорю всего пять. Как потом я узнала, второй муж Григорий младше свекрови на шесть лет. Так вот почему Саша с радостью уехал из дому, когда после восьмого класса поступил в физико-математическую школу при нашем университете! Отчим пытался наладить отношение с подростком и заставлял называть его отцом, это при разнице в 14 лет. Смешно! Как я потом поняла, смеяться было рано…

Встретили нас в родном посёлке Саши очень приветливо. Мать кинулась нас обнимать … А потом была деревенская свадьба, о которой я уже упоминала в самом начале своих откровений. Лучше бы её и не было!

В конце августа мы вернулись в Академгородок. За нами оставили ту комнату, в которой мы проживали, и где стояла наша ценность – диван. За день об устроились, а вечером к нам прибежала Маринка, посвежевшая и похорошевшая. Кинулась меня обнимать и приговаривать:

– Как же я соскучилась! Как путешествие, как свадьба?

– Мариш, погоди, обо всём расскажу, давайте пока перекусим, что Бог послал, и чаю попьём. А то мы с Сашей даже не обедали, всё вещи по местам раскладывали.

– Конечно! А Алик уже вернулся?

– Да, я его мельком видела. А ты хочешь его на чай пригласить? И по нему соскучилась? – я посмотрела на подругу со значением.

– Конечно, но не в том смысле! Просто для вечеринки с молодожёнами свидетеля всё же не хватает! Саш, пойди найди Алика!

Мужа не было минут десять, за это время Маринка мне успела рассказать, что её жених Валентин приезжал на побывку, и она отлично провела время в родной деревне.

– Привет, Маша, привет, Марина! – Алик, как всегда, выглядел взъерошенным и, как говорят, был в доску своим.

– Что у вас вкусненького к чаю?

– У нас всё вкусненькое, мы же из дому приехали, мама пол-рюкзака продуктов положила! – ответил Саша, протягивая руку для пожатия.

– Как хорошо жить по соседству с женатиками, с голоду не дадут помереть! – Алик уселся за стол и разлил всем чай. Он в любой компании чувствовал себя, как дома, не обращая внимания на то, кто и что может подумать. И мы любили его такого, каким он был, немного взбалмошный, но в тоже время, добрый, безотказный и покладистый. Одним словом – настоящий друг!

На столе у нас была домашняя колбаса, сало, сыр, масло, порезанный батон, печенье и конфеты. Картошку я жарить не стала, в первый день решила обойтись и так. Алик намазал хлеб маслом, положил сверху несколько кусочков колбасы, откусил и воскликнул:

– Да вы там как в коммунизме жили! Такой колбасы я никогда не ел!

– Мама к нашему приезду вырастила свинку, так что все каникулы мы объедались мясом. А разве по нам не видно, что мы поправились? – ответил Саша.

– Да вроде бы такие, как и были…

– Так это он меня вместе с братом по горам таскал! Наверное, боялся, что я поправлюсь, – смеясь, вставила и я словечко. А то за этими мужчинами не успеешь ничего рассказать!

– Мариш, а помнишь, в стройотряде мы целую неделю питались одной солёной горбушей? Мы её вымачивали и даже пытались жарить!

– Я тоже помню! Я, как снабженец, каждый день выслушивал претензии ребят, будто я один виноват был в том, что в эту глушь «только самолётом можно долететь», вернее, вертолётом. Но денег на него у нас не было! Вот и питались как попало. А если бы у нас такая колбаска была, да хлеб с маслом… Меня бы на руках носили!

– Ладно, нашли о чём вспоминать! Думаете, если вы все были в стройотряде, мне это сейчас интересно? – Саша решил переменить тему разговора. – Алик, сходи за гитарой, споём что-нибудь!

Алик пришёл не просто с гитарой, а ещё и с ребятами из группы. Конечно, всем предложили чаю, сделали бутерброды. Не было у нас в студенчестве такого, чтобы не поделиться с товарищами тем, что у тебя есть. Сегодня мы угощаем, завтра нас. А чаще всего посиделки проводили в складчину, каждый приносил к столу варенье, сгущёнку или сухарики. Весело мы жили, беззаботно! Вот и этот первый вечер после каникул прошёл на ура! Саша, как и раньше бывало, взял в руки гитару, и мы все подпевали ему. Пели бардовские песни – Окуджавы, Визбора, Кима, Никитиных… После я пошла провожать Маринку, не терпелось поделиться с ней впечатлением от поездки к родственникам Саши.

– Как свадьба прошла? – спросила подруга после того, как мы закрыли двери и оказались на улице. Стоял прохладный сентябрьский вечер, уже стемнело, а около общежития загорелись фонари.

– В двух словах не расскажешь. Если одним, то очень плохо!

– Наверное, просто не повезло?

– Скорее всего, не нужно нам было соглашаться её там проводить! – и я в подробностях рассказала подруге о том, что произошло. – Конечно, Сашина мама попыталась меня успокоить, но неприятный осадок в душе остался. Мне так кажется, что забыть эту свадьбу я не смогу никогда! Вот почему, Марин, хорошее мы как-то быстро забываем, а о плохом помним всегда?

– Не знаю, наверное, человеческая психика так устроена. Мы с сестрой как-то поссорились из-за моего платья, я не разрешила его ей надеть на свидание. Давно это было, а ведь летом она напомнила мне про обиду! Я забыла, а она, оказывается, помнит! Я ей предложила это платье совсем забрать, но она отказалась, говорит, что теперь оно ей не нужно. И почему мне жалко стало тогда этого платья? Теперь ничего не изменишь и не исправишь – даже такую мелочь!

– Так и вся жизнь из мелочей состоит! Только мы не хотим понять, что каждый день неповторим, и жизнь мы не можем прожить в черновике. Сразу пишем её набело! Не успеваем подумать хорошенько, когда говорим что-то или делаем. А потом стыдно бывает за свой поступок. Только ничего исправить нельзя! Мы такие несовершенные! – Марина слушала внимательно, глядя на меня. – Ой, ладно, заболтались мы с тобой, Саша там заждался уже!

Мы распрощались на пороге её общежития, и я почти бегом помчалась домой. Да, комнатка в восемь метров была первым нашим домом, и мы её любили, до сих пор вспоминая, как выбирали в отделе тканей простенькую занавеску из штапеля, как вешали гобеленовый ковёр, подаренный моей бабушкой Дашей, как хранили зимой продукты в авоське, повесив её на форточку, за неимением холодильника. Нас не раздражала теснота, мы понимали, насколько нам повезло, что мы имеем комнату с удобствами, а не живём на съёмной квартире. В принципе, мы дома находились только поздно вечером, а днём ходили на занятия, к лекциям готовились в читальном зале или в пустующих аудиториях, после ужина занимались в секциях. Времени катастрофически не хватало! Зато было совсем не скучно!

Когда я вернулась, Саша уже убрал со стола и раздвинул диван.

– Маш, чего вы так долго болтали! Ты же знаешь, что я без тебя спать не лягу, а глаза уже закрываются!

– Прости, милый, заболтались, всё лето ведь не виделись! – я чмокнула мужа в щёку. – Да, я хотела тебя спросить – где тот свёрток с письмами, который прислала мне тётя Валя?

– Не терпится начать читать? Я в шкаф их положил на верхнюю полку. Знал, что не сегодня – завтра попросишь их отдать. Ты уверена, что тебе нужно знать, что там написано?

– Я и так долго ждала. Ты ложись, я включу настольную лампу и, честное слово, прочитаю только одно письмо! – в это время я уже надела ночную рубашку из хлопка.