На небе тонкие следы

Глава 3. Помощь украинским беженцам

Закрыв калитку, хозяйка вошла на веранду, собрала оставшуюся посуду и унесла на кухню. Делала всё машинально, мысли её так и остались в прошлом.

– Всё, бессонная ночь обеспечена. Если бы мне удалось сегодня всё до конца рассказать Нине, я бы, наверное, хоть немного успокоилась, облегчив душу. А может, это знак, что не стоит рассказывать? Не всё можно доверять подругам, мало они меня в жизни предавали? А, ладно, всё идёт как идёт. Пойду накормлю Полкана, загляну к соседям, узнаю, может что нужно, потом почитаю немного и постараюсь уснуть.

Ирина Андреевна переоделась в рабочие джинсы и футболку, заколола волосы, взяла кастрюлю с собачьей едой и пошла к вольеру. Он располагался сразу за летним домиком, где жил Тарас с семьёй. Полкан, смесь дворняги и овчарки – с лохматой черно-бурой шерстью, увидев хозяйку, стал на задние лапы, упёршись в сетку, и радостно завилял хвостом.

– Полканчик, ждёшь уже? – Ирина потрепала пса по загривку.– На, ешь.

И пока она накладывала еду в миску, послушный пёс ждал рядом.

– Всё, можно! – Полкан набросился на еду с такой жадностью, будто его неделю не кормили. Наверное, после стресса. Иногда, когда стреляли очень часто, он даже не подходил к еде, а лежал под баком с водой или забившись в будку. Он тоже не подпускал к себе никого, когда ему было страшно.

Накормив собаку и убедившись, что старенькие «Жигули» квартирантов на месте, Ирина постучала в дверь.

– Открыто! – раздался бас Тараса.

Ирина вошла в небольшую прихожую, заставленную какими-то коробками, потом осторожно открыла дверь в комнату, чтобы не выпустить кота Хана породы мей-кун. Именно из-за кота семье пришлось искать жильё, а не поселиться вместе со всеми беженцами в пункте временного размещения.

Олеся уже хлопотала на кухне, а Тарас сидел на диване, уткнувшись в телефон. Их «доцю» Верочку Ирина видела не часто, она заняла мансарду и редко спускалась вниз, особенно, когда видела из окна, что к ним заходит хозяйка. Боялась или просто не хотела никого видеть?

– Что у вас нового? – спросила Ирина, не проходя в комнату.

– Ничего. Вести из Купянска неутешительные, нашу деревню заняли наёмники. Живут в нашем доме. Да хотя бы не взорвали при отходе?! Там же у нас хозяйство осталось, мебель, телевизор новый, недавно купленный. Особенно мне жалко инструменты, которые от бати остались. Это же память, там каждый инструмент обласкан его руками! – Тарас при этом чуть не заплакал. – Да вы проходите, садитесь. Что вы на пороге? Мы же теперь как родные, ближе вас у нас тут и нет никого. Может, поужинаете с нами? Сейчас Олеся макароны с тушёнкой приготовит, нам паёк выделили. Может, вас яблоками угостить? Тоже килограмма два дали. И одежду сегодня получили. – Тарас суетился, не зная как себя вести.

– Вот и хорошо, что снабжают. А с работой как?

– Пока помогаем списки беженцев составлять, документы восстанавливать. Город-то у вас тоже небольшой, работы по специальности нет. Так что ждём. Только сколько ещё ждать придётся… Спасибо, что вы нас приютили. И Косте, вашему зятю, спасибо. Хороший вам зять достался! Если бы мы его не встретили тогда у волонтёров, то к вам бы и не попали. Как он там?

– Пока на учёбе. Маша очень переживает, я её по телефону, как могу, успокаиваю… Ладно, я рада, что у вас относительно всё хорошо. Если что нужно – обращайтесь. И с дочкой поговорите. Мне сказали, что она связалась с не очень хорошей компанией!

– То слухи, – вмешалась Олеся, – девочка у нас скромная, послушная…

– Ну и хорошо. До свидания! – Ирина Андреевна вышла от квартирантов и немного опечалилась:

– Вот хочешь добра людям, скажешь правду, а они и слушать не хотят! Ох, поплачет Олеся ещё из-за своей «доци»! А Тарас любит её до безумия и всё прощает. Единственный и поздний ребёнок. Ну, впрочем, это не моё дело.

Летний домик, а его ещё называли флигелем, стоял в стороне от главного дома, но свет в окнах можно было видеть из её кухни. Поэтому Ирина знала, когда соседи дома, а когда их нет. Особо они её не напрягали, но то, что порядка в доме нет, и он постепенно превращался в склад вещей, её немного печалило. Успокаивала себя тем, что пребывание их временно, должны же беженцев расселить по области более комфортно и с предоставлением работы? Хотя всё временное становится постепенно постоянным. Почти всегда. Когда Костя в конце ноября привёл их к ним во двор, то речь шла о двух-трёх месяцах, пока они не устроятся. А прошло уже полгода…

Ирине, отзывчивой на чужую беду, впервые увидевшей испуганные глаза девочки и потрёпанную одежду будущих постояльцев, до глубины души стало жаль их, ведь бежали они, как сказал глава семьи, почти в одном белье. Успели наспех побросать в машину кое-какие вещи, да кота забрали. А вот двух собак пришлось оставить. Уезжали ночью, днём прятались в лесополосе, ведь нацисты никого не жалели, кто с русскими начинал сотрудничать. Кто не успел уехать, того просто пустили в расход. Их соседей многих нет в живых. Когда Ирина услышала эту историю, то чуть не расплакалась. Ведь Украина была её родиной! Там она родилась, там выучилась, там и сейчас жили её родственники. В Харькове и области. И хоть грешно так думать, но слава Богу, что отец с мамой не дожили до этих ужасных времён. Как же так случилось, что Украина стала нацистской? Этот вопрос не давал Ирине покоя, но ответ, ей казалось, она знала: нельзя было допускать развала СССР! Только от этого ответа, как говорят, ни холодно и ни жарко. Ирина Андреевна не была сильна в политике, новости по телевизору слушала изредка, зная, что хороших там нет, она придерживалась мнения многих подруг: «Меньше знаешь – крепче спишь!». Что они, пенсионерки, могли сделать хоть в те времена, хоть сейчас? Они тогда, в девяностые, все проголосовали за сохранение Советского Союза, и кто их послушал?

Справедливости ради нужно сказать, что всё же в это смутное время, которое настало в двадцать втором, пенсионерки сначала выжидали и думали, что всё быстро закончится, а когда наступили холода, начали вязать носки, варежки, шапки и собирать посылки ребятам на передовую с печеньем, конфетами, сгущёнкой и письмами от школьников.

Ирина Андреевна тоже не сразу включилась в волонтёрское движение. Вязать она умела, но физически не могла из-за аллергии. Нос сразу тёк, глаза слезились. Шить много тоже здоровье не позволяло. Решение пришло, как всегда, внезапно и с той стороны, с которой и не ждала.

Осенью 22 года зять Костя начал по выходным ездить куда-то в лес на заготовку дров. На вопрос Ирины Андреевны отвечал, что у них субботник на работе. Приезжал уставший, но с горящими глазами и с какой-то гордостью за прожитый день. Маша не ругалась, что его по выходным нет дома, а старалась его не нагружать мелкими поручениями. Ирина Андреевна заподозрила, что от неё скрывают какую-то важную тайну. Тем более стало любопытно, что Тарас тоже по выходным вместе с Костей уезжал на целый день. А раз в семье решили от неё по какой-то причине скрыть, что это за поездки, она в субботу после отъезда мужчин пошла к Олесе. Та, как всегда, возилась на кухне. Газа в летнем домике не было, готовить приходилось на электрической плите. Но Олеся и этому была рада. Рада, что живут в тепле, в доме есть вода и даже душ. В пунктах временного размещения её соотечественники жили в армейских палатках по две-три семьи вместе, а все удобства были на улице.

Ирина постучала и вошла. Огромный кот с забавной кличкой Хан тут же пулей вылетел из кухни и спрятался за диван. Он чужих не признавал.

– Ирина Андреевна, заходьте! Чай будете?

– Нет, Олеся, я только что позавтракала. Вот зашла полюбопытствовать – Тарас работу нашёл? Смотрю, Костя его куда-то подвозит…

–Та нет, не нашёл. – Олеся невольно вставляла в русскую речь словечки, характерные для местности, откуда они приехали. – Он в лес вместе с Костей ездит. Ваши робята из города организовали волонтёрскую группу по заготовке брёвен для блиндажей. Муж кажет, что там руки нужны. А шо иму тут в выходной делать? Пущай помогает, а то умаялся совсем без работы.

– А куда ездят, не знаешь?

– Та где-то за тридцать километров в сосняки. Казал, что там у них ужо робят много, их там кормят. По-моему, группа называется «Лес для фронта».

– Вот у меня зятёк скрытный! Мне сказал, что у них от работы субботники. И Машка молчит. Неужели думают, что я буду против помощи нашим бойцам? Я бы и сама уже хоть чем-то занялась, да вот никак не придумаю. Подруги тоже пока без дела сидят. А ведь в стране начался бум волонтёрского движения! Чем мы хуже? Ладно, приедет Костя, спрошу у него. Вот теперь пусть попробует отвертеться!

Ирина Андреевна пришла домой и спросила у Маши:

– А ты знаешь, что у тебя муж волонтёр?

– Знаю. Разве это плохо?

– А почему вы от меня скрываете? Думаете, я против буду? Ай-я-яй, Маша! Я даже обиделась, что вы мне не доверяете.

– Мамуль, тебя беречь надо! Зачем тебе лишние переживания? Я же знаю, как ты на всё реагируешь.

– Вот тут ты, дочка, не права! Мы, пенсионерки, тоже хотим помогать фронту. А ты, наверное, тоже волонтёр?

– Ну мы пока на работе деньги собираем на медикаменты и по очереди в госпиталь ходим.

– Так, так, – Ирина Андреевна задумалась. – Завтра поеду с мужчинами в лес, хочу посмотреть, чем я там смогу быть полезной. Вот недавно продала картину, деньги им передам. Волонтёров кормить надо? Надо! А на что продукты закупают? Наверное, где-то открыли счёт для оказания помощи?

– Мам, логика у тебя работает! Давай свой смартфон, я тебя в «Телеграм» подключу к группе «Лес для фронта!». Будешь в курсе всех дел, а потом подумаешь, чем и как можно помочь.

– А у меня нет такого канала. Это новый?

– Не совсем. Не волнуйся, сейчас всё сделаю, – Маша взяла смартфон, а через некоторое время показала Ирине Андреевне окошко, на которое нужно нажимать. Показала группу и их чат. Оказалось, что в группе уже больше тысячи подписчиков!

– Спасибо, Машунь, пойду в свою комнату по изучаю. Вот ведь живу долго, вроде бы и не старая совсем и не глупая, а многое уже в диковинку!

Так Ирина Андреевна впервые познакомилась с волонтёрским движением. А о том, как она вовлекла в это подруг, реальных и виртуальных – чуть позже.

Вернёмся в тот летний вечер, когда она проводила Нину и вышла от квартирантов. Было около восьми вечера, и Ирина Андреевна наконец нашла время включить ноутбук. Итак, сначала короткие новости по области: ракеты сбиты, разрушений нет. Всего за день по городу выпущено девять ракет, а область обстреляли из гранатомётов и других орудий тридцать два раза. Где-то в посёлках посечены крыши, выбиты стёкла, где-то враги попали в стадо коров.

– Как всё печально! И конца не видно. Только и остаётся, что молиться: «Господи, сохрани и помилуй!».

Далее Ирина открыла сайт «Стихи.ру». Там она давно завела свою страничку и периодически печатала новые стихи. Получала отзывы, сама изредка писала тем, кого знала лично по литературному клубу при Доме культуры. Назывался он «Пегас», а посещали его, естественно, женщины пенсионного возраста, пишущие стихи и даже прозу. Мужчин было двое – руководитель Степан Николаевич и восьмидесятилетний профессор философии Егор Кузьмич. Оба писали стихи и прозу на военную тематику. На «Прозе.ру» и «Стихи.ру» никто из представителей сильного пола не зарегистрировался, считая это ненужным занятием. Мол, пишут они для себя и друзей, печатают сборники небольшими тиражами за свой счёт, а на всеобщее обозрение свои шедевры выставлять не желают. Ну, пусть будет так, хотя Ирина Андреевна догадывалась, что оба они не очень-то сильны в компьютерах. Что поделаешь, возраст! Ей лично это было даже на руку, стихи их ей были непонятны, а, значит, написать хвалебный отзыв она бы не смогла. Не привыкла льстить. А раскритиковать – нажить себе врагов. Оно ей надо?

– Так, что там сегодня? Два отзыва на стихотворение «Начало лета». Понравилось Нине и Галине Петровне. Ну, с Ниночкой всё понятно, она всегда восторгается моими стихами, а вот Галина может и покритиковать. Нет, на этот раз отклик благожелательный. Ладно, тогда добавлю стихотворение «О возрасте», которое прочитала сегодня Нине. О! Название само родилось!

Закрыв сайт «Стихи. ру», Ирина открыла «Вконтакте». Она там зарегистрировалась не с самого начала, а когда у многих друзей уже появился аккаунт. В отличие от «Одноклассников», где две её страницы бесследно исчезали, на этом сайте она даже завела свою тему, где печатала стихи. Только активность тут была гораздо ниже, (контингент был значительно моложе) и Ирина Андреевна хотела совсем закрыть аккаунт. Но подруги, у которых здесь тоже были странички, отговорили её. Как сказала Нина, страничка есть и пить не просит, хочешь, зайдёшь и посмотришь, что в виртуальном мире творится, а не хочешь – никто силой не заставит. Тем более, что именно «Вконтакте» вёл прямые эфиры губернатор, а также там были новости из Белого города. Опечалило Ирину Андреевну то, что с начала волонтёрской деятельности друзей там не прибавилось, никто не хотел поддержать ребят на границе. А ведь у неё 200 друзей! И на все её призывы помочь волонтёрской группе на границе откликов не было, а вот недоброжелательные посты попадались. Вот хорошо, что она отходчива и незлопамятна, но всё равно было неприятно…

Просмотрев «ВК», Ирина Андреевна открыла «Одноклассники». Там ей пришлось сделать свою страницу закрытой. А началось всё с того, что по согласованию с админом одной из групп людей «серебряного возраста» она открыла тему волонтёрства. Казалось бы, тема эта благородная и нужная в тяжёлое для страны время. И люди старшего поколения должны бы полностью поддержать Ирину. Она искренне думала, что когда страна в опасности, все должны объединиться и помогать фронту хотя бы материально. Но разве в коллективе женщин любого возраста, в виртуальном или реальном мире, не найдётся несколько тех, кто сам недоволен и других может настроить? Чего только не написали Ирине Андреевне! Первое гневное письмо звучало так: «Вот сама бы и занималась благотворительностью, зачем пенсионерок привлекать? Мы не обязаны помогать фронту, для этого есть Министерство обороны!». Далее ещё хлеще: «Ты хочешь прославиться за наш счёт? Я и копейки не пришлю, нашлась тут благодетельница!». А в одной из тем, где Ирина Андреевна описала ситуацию в приграничье, что ребятам нужно буквально всё, её чуть не обвинили в государственной измене… Не зря ей бабушка всегда говорила, что добрые дела наказуемы. Но ведь всё так просто как две копейки: кто не хочет участвовать в помощи нашим защитникам, мог бы пройти мимо этой темы. Ан, нет! В обществе накопилось столько отрицательной энергии и злобы, что люди, не стесняясь выражений, выплёскивают её в социальных сетях. Так что теперь в «ОК» Ирина заходила с опаской. Тему волонтёрства она убрала, но, к её радости и счастью, около двадцати человек из группы продолжали присылать ей переводы из разных концов страны на нужды бойцов. В конце месяца Ирина подводила итоги, сколько было получено денег, от кого (без указания суммы и фамилий по просьбе подруг) и куда они потрачены. Иначе ещё можно получить и обвинение в растрате общественных денег. Что-что, а недоброжелатели всегда находятся. Вот с похвалой в нашем обществе дела обстоят гораздо хуже, не любят у нас благодарить и восхищаться чьим-то поступком с большой буквы…

На этот раз неприятных постов не было, Ирина ответила на несколько писем, приняла так называемые «подарки» в виде картинок, сама отправила несколько открыток, пролистала темы и вышла. Она как-то посчитала, сколько времени тратит на «Одноклассники» и ужаснулась – трое суток в месяц! А разве ей некуда деть это время? Есть, конечно! Именно поэтому она перестала писать посты о погоде, природе, приготовлении оригинальных блюд, чем занималась целый день или что купила из обновок. Болтовня всё это! Сайт остался для тех, кто одинок, кто болен, у кого нет реальных подруг или просто для тех, кому своё время не жалко, кто стал зависим от интернета и социальных сетей. Есть такие пенсионерки, которые отвечают на все посты и выставляют тысячи фотографий. Ирина Андреевна решила, что как только закончится военная операция (ВО), она выйдет из «Одноклассников». А пока есть там единомышленницы и помощницы, уходить нельзя. Не может она бросить наших защитников, за год привыкла, что и от неё что-то зависит в этом мире. Пусть немного, но она реально помогает ребятам на фронте – без ложного пафоса. У неё и её реальных подруг появилась хоть какая-то благородная цель в жизни.

– Ладно, на сегодня хватит! – Ирина выключила ноутбук. Посмотрела на часы, уже девять. – А как же Оленька? Она ведь обещала позвонить. Наверное, забыла. А у них там уже десять, сама не буду звонить.

И только она так подумала, раздалась мелодия звонка, закреплённая за внучкой:

– Бабуль, приветик! Я уже в постели, хочу пожелать тебе спокойной ночи. Всё у тебя хорошо?

– Спасибо, что позвонила, солнышко моё! Всё нормально, жива-здорова. Питомцы тоже, вон Мурка уже пришла на ночь, устроилась в кресле. Скучаем.

– Мы тоже, но не переживай, мы же увидимся летом? Мама сказала, что у неё в августе отпуск, и мы приедем. Здорово?

– Конечно, милая! Экзамен-то сдала?

– А ты сомневалась? На пятёрку!

– Поздравляю! Завтра каникулы, можешь поспать подольше. Всё, целую, маме привет. И тёте Варе тоже. Спокойной ночи!

– И тебе, бабуля!

После разговора с внучкой на душе потеплело, но ненадолго. Грусть-тоска посещала Ирину часто – была большая семья, а теперь она одна осталась со своими воспоминаниями. Хорошими и не очень.

– Неужели ночь снова будет бессонная? Да и спать ещё не хочется. Ой, а самое важное на сегодня я забыла! Нужно же билеты на поезд посмотреть! Вот везде полазила, а про сайт РЖД забыла! – Ирина даже легонько стукнула себя по лбу и покачала головой.

Она снова включила ноутбук и начала искать билеты. Как и предполагала, кое-что есть, как раз через две недели. На поиск и оплату билетов и жилья через известный и проверенный сайт у Ирины ушло часа два с лишним. Зато она всё сделала и со спокойной совестью отправила послание Нине: «Всё заказала. Выезжаем 25 июня, 6 июля обратно. Жильё в Кисловодске на восемь ночей, отдельный домик с двумя комнатами. Завтра созвонимся. Теперь назад пути нет!».

Взволнованная тем, что мечта скоро осуществится, Ирина легла в кровать и действительно не смогла уснуть. Ей так сегодня хотелось рассказать свою историю Нине! Не получилось. Может, попробовать на бумаге изложить?

– Это идея! Напишу о себе рассказ от третьего лица. Потом почитаю Нине, а если ей понравится, то оставлю потомкам. Запакую в конверт и подпишу, чтобы вскрыли после того, как меня на этой Земле не будет. – Ирина задумалась. – Хотя пожить ещё хочется… Ну, как судьба сложится! Нам не дано знать. Да и хорошо. Где-то у меня была пустая тетрадка, пожалуй, начну…

Глава 4. Молодость Ирины

«Тот сентябрьский день остался в памяти каким-то светлым воспоминанием. Иван Сергеевич, заведующий гор здравотделом, издал приказ, секретарь его отпечатала и отдала ей на руки. Ирина растерялась:

– И что мне с ним делать?

– Отдашь в отдел кадров поликлиники. А сейчас Иван Сергеевич проводит тебя в общежитие, а потом покажет больницу и поликлинику.

– Что, прямо сам заведующий?

– Так у него нет заместителя. Городок у нас маленький, штаты сокращены. Знаешь, он совсем недавно был посёлком, так что тут почти все друг друга знают. Ты тоже скоро станешь местной достопримечательностью.

– Почему?

– Как в фильме: «Умница, красавица и спортсменка». Наверное, и комсомолка?

– Конечно!

– Так, пора идти, – из кабинета вышел Иван Сергеевич, – это все твои вещи?

– Пока да. Потом подруга перешлёт, когда я ей адрес сообщу.

– Ладно, за мной! – заведующий взял её чемодан и вышел на улицу.

– Может, я сама понесу? – спросила Ирина. Ей было неловко, что начальник несёт её вещи.

– У нас на Кавказе так не принято, чтобы женщина несла тяжесть, а мужчина шёл рядом. Так что, не переживай!

– А далеко идти?

– Где-то два квартала. Минут десять, если по-другому.

Пока шли, несколько человек поздоровались с Иваном Сергеевичем, и он всем говорил, что к ним приехала новая докторша Ирина Андреевна. И указывал на смущённую девушку.

Общежитием назывался одноэтажный дом на четыре хозяина с разными входами. У каждого были деревянные, но ещё крепкие, ступеньки и небольшой палисадник, огороженный маленьким заборчиком. Там вовсю цвели ноготки, настурция, астры и бархатцы, на что Ирина невольно обратила внимание. Они придавали яркость серому зданию, чтобы оно не вызывало щемящего чувства жалости за свою убогость.

– Ну вот, пришли. Это ваше жилище. До вас тут жила педиатр, но вышла замуж и уехала из города. В доме самое необходимое есть. Входите! – Иван Сергеевич открыл ключом дверь и пропустил Ирину. Затем внёс её чемодан.

– Сколько вам времени потребуется, чтобы с дороги привести себя в порядок? Минут десять хватит? Я вас подожду, и мы отправимся в поликлинику, я вас представлю коллегам, – и он вышел, не дав Ирине и слова сказать.

Она быстро вытащила из чемодана не мнущееся кримпленовое платье бирюзового цвета, туфли-лодочки, переоделась, причесала волнистые волосы и чуть подкрасила губы.

– Я готова! – Ирина вышла на порожек, и солнце, по-летнему яркое, ослепило ей глаза. Иван Сергеевич в сторонке разговаривал с кем-то из мужчин. Оба обернулись.

– Иван Сергеевич, а вы точно уверены, что к нам приехала докторша, а не кинозвезда? – громко спросил высокий черноволосый мужчина.

– Закройте дверь ключом, и спускайтесь к нам, – крикнул Иван Сергеевич. А когда Ирина подошла, то представил её своему собеседнику:

– Это Руслан Алексеевич, кардиолог. Они с женой тоже здесь живут, только с другого края.

– Очень приятно, Ирина…Андреевна, – и подала Руслану руку. Тот слегка пожал её и пристально, как умеют это делать привлекательные мужчины, посмотрел в глаза.

– Тут таких зелёных глаз у женщин не встретишь, тут карие преобладают. Вы не из Прибалтики?

– Нет, из Харькова. По маме русская, отец наполовину украинец. Удовлетворили любопытство? – Ирине было не по себе. Вот так, сразу про внешность, а не про то, что приехал новый специалист.