- -
- 100%
- +
Неужели у ребенка нет никаких желаний? Это свойство характера или забитость? Мария с мужем терялись в догадках. Каждое слово приходилось, как говорят, вырывать клещами. Когда Машу возвращали в детский дом, она тихо прощалась и уходила, не оборачиваясь.
Детский дом располагается в двух коттеджах. Условия содержания детей там, если рассматривать внешнюю, видную всем, сторону, почти идеальные. Дети хорошо одеты и обуты, живут по два-три человека в довольно уютной комнате с красивыми занавесками. У каждого своя кровать, тумбочка и полка для книг. Есть в коттедже игровая комната, комната для приготовления уроков, зал с камином. Работают кружки. Не понятно только, почему все дети хотят уйти оттуда и жить в семье?
В очередной раз приехали за Машей. Марию Сергеевну пригласила к себе ее воспитательница и в упор спросила:
– Зачем Вам это нужно? У Вас есть свои дети, а Маша все равно надеется, что вы ее заберете. Она очень ранимая девочка. Как-то поделилась своими впечатлениями от поездки к Вам:
– Мне там так хорошо, что я боюсь привыкнуть.
– Лучше оставьте все, как есть, так ей будет спокойнее.– настойчиво просила воспитательница.
Мария с мужем задумалась. А, действительно, больше вреда или пользы от такой дружбы? Еще в самом начале они говорили с девочкой как со взрослым человеком и не обещали забирать в семью совсем. Они ей пытались объяснить, что даже если ребенок находиться в семье только на выходных, он учиться жить в обществе. Детский дом не дает ему представление обо всех аспектах взрослой жизни. Наверное, в своих рассуждениях взрослые, даже имеющие опыт воспитания своих детей, не могли учесть особенность психики детей, выросших в детском доме. Маша в двенадцатилетнем возрасте не знала столько элементарных вещей! Конечно, в гостях она расширяла кругозор, помогала по хозяйству, рисовала и начала вышивать картину.
Однако все шло не так гладко, как хотелось. Маша не звонила своим старшим друзьям, хотя Мария Сергеевна ее просила. А без ее согласия забрать даже в гости супруги не могли. Были и такие моменты, когда они договаривались ее забрать и приезжали в детский дом, она отказывалась ехать, без объяснения причины. Виделись они с Машей в течение года не очень часто. Прошло более двух месяцев с последней встречи. И Мария Сергеевна как-то успокоилась и подумала, что Маша решила прекратить дружбу. Может, девочке хотелось определенности? Да, чужая душа – потемки. Это было как раз перед Новым годом, когда семья решила взять на праздники Оксану.
Буквально на следующий день после знакомства с Оксаной позвонила Маша. Она приготовили Марии Сергеевне с мужем подарки к Новому году, и хотела вместе с подружкой прийти в гости. Конечно, супруги с радостью согласились их принять. Пока они ехали, Мария приготовила им подарки и положила в мешок Деда Мороза. В их семье давно есть настоящий костюм этого сказочного персонажа, и в новогоднюю ночь даже взрослые любят получать подарки именно из его волшебного мешка. Девочки пришли через полтора часа. Все вместе нарядили ёлку и украсили мишурой зал. Накрыли для них праздничный стол. Маша подарила Марии Сергеевне вышитую салфетку, а её мужу – открытку. Потом девочки рассказали стихи и получили подарки от Деда Мороза. Послушали музыку, поговорили о школьных каникулах. Они на этот раз никуда не едут и останутся в детском доме.
– Будет скучно, звони, приходи в гости, – сказала Мария Сергеевна при расставании.
Но Маша снова «пропала» на два или три месяца. В это время приёмные родители почти полностью подготовили документы на опеку Оксаны, а сама она с февраля жила у них по гостевому соглашению. Когда они забирали ее из детского дома, директор напутствовал:
– Постарайтесь забыть сюда дорогу. Сестры немного поскучают, а потом привыкнут. Старшую девочку мы будем настраивать на то, что Оксане повезло, пусть она растет в семье.
Как потом оказалось, не все так просто в жизни, как нам думается.
На восьмое марта позвонила Маша и сказала, что хочет приехать поздравить.
– Конечно, приезжай, только не удивляйся, тебя ждет сюрприз,– Мария пыталась подготовить её встречу с Оксаной.
А Оксану попросила не говорить Маше, что она тоже из детского дома. Пусть Маша считает, что это их дальняя родственница.
Увы, все эти хитрости ни к чему не привели. Оксана тут же поведала Маше, что она была на «Поле чудес» с воспитательницей из детского дома. Не знаю, что творилось в душе девочки-подростка, но свою обиду на старших или очаровательную Оксаночку, что именно ее взяли в семью совсем, она не высказала. Зато стала приходить в гости чаще и даже с ночевкой. Девочки подружились. Оксана в это время даже забыла о том, что у нее в детском доме осталась сестра. О брате она с самого начала не вспоминала.
Летом все дети из детских домов уехали в загородные санатории. После выпускного бала в детском саду Марии Сергеевне дали понять, что дальнейшее пребывание девочки там нецелесообразно. В садике будет ремонт, а сборная группа переполнена. Пришлось забрать Оксану домой. Осталось всего три месяца до школы, а с чтением и запоминанием стихов у неё заметных сдвигов не произошло. Мария Сергеевна обратилась за помощью в опеку, чтобы они помогли им подобрать учительницу, способную уделить ребенку особое внимание. Такую учительницу нашли, но она работала в лицее. Даже не имея педагогического образования, Мария Сергеевна понимала, что девочку с большими пробелами в воспитании и подготовке к школе отдавать в лицей, по крайней мере, опасно. Но специалисты убедили, что начальная школа занимается по обычным программам. И они отправилась знакомиться с учительницей. Та выслушала историю Оксаны, и по просьбе приёмной мамы пообещала не говорить в классе, что девочка пришла из детского дома. Родители опасались, что ее тут же начнут дразнить и не примут в коллектив. Особенно учитывая то, что в лицей принимали детей из очень обеспеченных семей. Мария Сергеевна попросила будущую классную Людмилу Алексеевну принять Оксану в летний лагерь хотя бы на две недели до обеда, чтобы девочка адаптировалась. Она также высказала опасение по поводу плохого чтения и спросила совета. Может, нанять репетитора? Учительница отсоветовала и твердо сказала, что в школе она всему научиться.
В лагерь Оксана ходила с удовольствием. Вела себя скромно, тихо, будто ее и не было. Как-то Мария поинтересовалась, не мешает ли она Людмиле Алексеевне.
– Что Вы? Если весь класс подберется такой, то мне и горя не знать.
Но после лагеря маме приходилось нелегко. Девочка сама никогда не знала, чем себя занять. Рисовать, лепить или вырезать она могла минуты, а вот смотреть мультики – часами. Конечно, к вечеру немолодая мама сильно уставала. Потом решила обратиться в органы опеки с просьбой выделить Оксане путевку. Увы, заявки на путевки подавались еще зимой, а семья официально оформила опеку только в марте. Там ничего не пообещали. А в детском доме сестра Валя после местного лагеря уехала в Анапу. Туда же уехала и Маша.
У Марии тут же возник вопрос:
– А зачем тогда брать ребенка в семью, если он лишается стольких благ?
В это лето они с Оксаной смогли отдохнуть в городе Очакове в частном секторе. Пособия на ребёнка они до сих пор не получили, ездили за свой счет.
После Анапы позвонила Маша и попросилась в гости. Она соскучилась по Оксане. Конечно, в семье всегда рады видеть ее. А как радовалась Оксана приходу Машеньки! Они вместе играли в куклы, читали, убирали комнату. Как-то Оксаночка заявила:
– Знаешь, мамочка, я Машеньку люблю больше всех! Она такая добрая и трудолюбивая!
Мама не стала выказывать обиду, что отошла как бы на второй план. До появления Маши маленькая принцесса, папина любимица, по вечерам долго не отпускала маму, обнимая, целуя и приговаривая:
– Я так тебя люблю, что хочу, чтобы ты спала со мной. Не уходи, пожалуйста, не уходи!
Теперь же, при появлении Маши, девочки спали на одном диване. Мария их обеих целовала на ночь, а потом они долго о чем-то шептались, смеялись и баловались. Родителей очень радовала дружба девочек, теперь мама имела больше времени для работы, домашнего хозяйства и своих многочисленных увлечений. Как призналась Мария Сергеевна, от постоянного общения с Оксаной она к вечеру так уставала, что просто валилась с ног. Её даже начали посещать мысли о том, что она взвалила на свои плечи непосильную ношу. Тем более, что дочь, которая обещала помогать в воспитании ребенка, как-то отстранилась от этого. То у нее были проблемы со спиной, то потом она решилась на последнюю операцию, чтобы иметь собственных детей. Так что помощь Маши была очень своевременна. В детском доме в августе дети тоже остались в городе, поэтому Машу отпускали в семью без проблем. Сначала на выходные, а потом на десять дней.
Девочки настолько подружились, что Оксана забыла о существовании сестры. Мария была удивлена и даже как-то и спросила Оксану:
– А почему ты Вале не звонишь?
– Знаешь, мамочка, все меняется. Я теперь Машу люблю. А если бы я была на твоем месте, то такую трудолюбивую девочку, как Маша, я забрала бы к себе и не раздумывала даже.
– Не все так просто, девочка моя. Маше уже 14 лет, она скоро получит паспорт. Захочет ли она менять привычный образ жизни? Да и тесно у нас, спать вам вместе придется.
Но Оксана уже меня не слышала. Она побежала в другую комнату и через некоторое время закричала:
– Маша согласна, согласна!
О, сколько бюрократических препон им пришлось преодолеть, чтобы оформить Машу! В опеке решили, что лучше сделать приёмную семью. Но сами толком не знали, как ее создавать. Сразу скажу, что от момента, когда Мария Сергеевна первый раз зашла в опеку и выразила согласие взять к себе еще одного ребенка, а это было 1 августа, до получения на руки «Постановления о создании приемной семьи» прошло три с половиной месяца! Марию заставили заново проходить медкомиссию (как я потом вычитала в Российском Законе о приемной семье, справка годна в течение года, а у них с оформления Оксаны прошло семь месяцев), потом больше месяца они ждали справку о состоянии здоровья Маши. Когда справка была готова, органы опеки никак не могли сделать проект приказа. На это тоже ушло больше месяца. Самое обидное то, что о судьбе ребенка, который ждет как манны небесной начало новой жизни в семье, никто не думает! Чтобы ускорить процесс оформления, Мария Сергеевна обращалась за помощью в Областной центр опеки, но это не дало результатов. Она, как журналист, предлагала свою помощь в составлении проекта Постановления, но от нее отказались. У Маши началась депрессия, она прекратила готовить уроки. Тогда Мария Сергеевна написала заявление директору детского дома с просьбой передать им ребенка по гостевому соглашению. Конечно, все это сопровождалось дополнительными трудностями. Теперь Маша должна добираться до школы на маршрутке. Начались осенние каникулы, а семью продолжают кормить обещаниями. Единственное, с чем им помогли, так это перевести ребенка в другую школу без готовых документов. В новую школу Маша пошла с новой фамилией, так как выразила согласие поменять ее. На это потом у них ушел еще один месяц. А так как в детском доме не захотели возиться со сменой фамилии и оформили ей паспорт, зная уже, что ребенок уходит в семью, то пришлось менять и паспорт. Еще один месяц. В общей сложности на приведение в порядок бумаг ушло полгода. Честно, говорила Мария Сергеевна, если бы ребенок был маленький и не понимал, что происходит, они бы отказались от затеи создавать приемную семью. Но на приёмную маму с надеждой смотрели Маша и Оксана, и она не могла отступить, предать их!
В День матери 27 ноября Ильиных пригласили на праздник, где поздравили с созданием семьи. Марии Сергеевне очень хотелось высказать все свои претензии к органам опеки, но ради детей она смолчала. Им подарили дешевый электрический чайник и коробку конфет. Да, судя по всему, приемным родителям в нашей стране приходится не сладко. Чтобы решиться взять детей – сирот (при живых родителях – алкоголиках или заключенных), надо иметь не только доброе сердце, огромное терпение, но и материальный достаток. Оксана жила в семье два месяца до получения на нее первого денежного пособия, гарантированного государством, а на содержание Маши пособие они получат только в феврале, по прошествии семи месяцев. Почему же при написании закона о Приемной семье создатели его не включили пункт о подъемных деньгах на приобретение одежды, мебели и продуктов питания? Потому что у нас теория всегда расходится с практикой. А практика такова – никто конкретно не отвечает за скорейшее прохождение документов, за содержание детей в приемных семьях, которые являются как бы мини детским домом. Только, вот незадача, в детском доме на содержание ребенка выделяется 7-8 тысяч в месяц (данные за 2006 год), а приемной семье, которая предоставляет детям свою жилплощадь и мебель, выделяют половину содержания, да еще и с задержкой на 2-3 месяца. Таковы реалии нашей жизни.
Но не в этом главное. При создании приемной семьи необходимо психологическое тестирование на совмещение характеров детей и приемных родителей. У нас этого не делают. А потом пожинают плоды.
Семья Ильиных с двумя приёмными дочерьми просуществовала всего три месяца. Девочки оказались настолько разными и несовместимыми, что начали постоянно ссориться. С Оксаной в плане учебы, да и каких-то занятий дома, ничего не получалось. Девочка за 4 месяца в школе не смогла научиться читать, писать и считать. Дома родители с трудом могли ее усадить за учебу, она быстро уставала, да и садилась за уроки с большой неохотой. Не удалось выработать привычки чистить зубы, умываться на ночь, следить за своей одеждой и обувью. На фоне аккуратной Маши, которая старалась помочь по дому и прилежно готовила уроки, Оксана выглядела неумейкой. Желание быть лучше у нее было, но только не за счет трудолюбия и терпения. Ей хотелось взмахнуть волшебной палочкой, чтобы уроки были готовы. Если мама уходила по делам, то Оксана не выполняла её требования, она без разрешения включала мультики или телевизор и могла смотреть его целый день. При этом она лежала на диване, задрав ноги к верху. Такое поведение ребенка вызывало сначала тревогу, а потом и раздражение. Каждый день начинался с непослушания и негативных эмоций, так он и заканчивался. Мария Сергеевна водила ребенка к психологам, где девочка занималась в группе. Особого эффекта от таких занятий они тоже не получили. Пробовали занять Оксану танцами и пением. На танцы ее хватило только месяц, пением с перерывами она прозанималась с сентября до Нового года. После зимних каникул ходить на занятия отказалась. Машу в это время родители отдали в художественную школу, откуда она приносила готовые рисунки. У девочки явно есть художественные способности. Она не только любит рисовать, но и вышивать, готовить, наводить порядок. Успехи Маши в школе и дома Оксану не радовали. Она как – то отозвала маму и сказала:
– Знаешь, мамочка, пока у нас не было Маши, я старалась тебе помогать. А теперь Маша заняла мое место.
– Но ведь это ты уговорила взять к нам Машу, – напомнила она малышке.
– Да, я. Но все же лучше бы вы взяли к себе мою сестру Валю.
Так Мария Сергеевна поняла, что девочка сильно ревнует и скучает по сестре. Но брать к себе еще одного ребенка супруги просто не в состоянии!
Дальше события развивались с такой скоростью, что осмыслить все и понять невозможно. За непослушание приёмная мама наконец решилась и в первый раз наказала Оксану. Просто поставила в угол, как делала со своими детьми. Девочка посмотрела с какой-то недетской злобой и тут же заявила, что хочет вернуться к Вале и братику в детский дом. Шок! Пока Мария Сергеевна приходила в себя от такого заявления, малышка уже позвонила директору и попросила забрать ее обратно. Сообщила о своем решении и сестре. Когда об этом узнали в органах опеки, первая фраза была такой:
– Что о нас скажут? Что мы не умеем подбирать приемных родителей? Мы пришлем к вам психолога для работы с ребёнком.
Но у Оксаны крепко засела мысль о возвращении к прежней, беззаботной жизни. В детском доме ее все любили, баловали, ничего не заставляли делать. Разрешали подолгу смотреть телевизор. Там была Валя, которая за нее многое делала. А жить в семье трудно – надо подчиняться чужой тете, ходить в школу, делать уроки.
Когда возник еще один серьезный конфликт, Оксана написала письмо:
– Мама, я хочу в детский дом к Вале.
И приёмная мама поняла, что дальше бороться за этого ребенка она не может и не хочет…
Оксана жила в семье ровно год, день в день. Когда она приняла решение вернуться к сестре, то никакие уговоры директора детского дома и психологов не помогли. Мария Сергеевна вынуждена была написать заявление в органы опеки с просьбой вернуть ребенка в детский дом. Её заставили написать причину – не нашла общего языка с ребенком. Органы опеки не захотели признать свою вину, что они отдали на воспитание одного ребенка из троих. Ведь не зря в Законе об опеке или приемной семье есть пункт о том, что нельзя разлучать сестер и братьев. Но у нас в стране законы работают так, как хочет на местах. власть
Не передать словами состояние приёмной мамы, когда она отвезла Оксану обратно в детский дом. Никогда уже не забыть ее слова:
– Мама, а ты куда?
Мария выбежала из группы, не сдерживая рыдания. А дома муж дал ей успокоительное. Почему же так получается, что, собираясь сделать благое дело, себе доставляешь лишние страдания? Или права пословица:
– Не делай добрых дел – потом будут претензии!
И как жить дальше с этим грузом вины?
Документы для передачи в детский дом готовились быстрее, чем для оформления приемной семьи. Зато потом в течение трех месяцев приёмная мама не могла выписать ребенка из своей собственной квартиры!
Маша отреагировала на уход Оксаны спокойно, в душе радуясь этому. В последнее время у девочек сложились настолько недружелюбные отношения, что как-то Маша не выдержала и в порыве гнева сказала Оксане:
– Отстань от меня, ты уже всех достала своим непослушанием!
А на вопрос, не скучает ли она, Маша ответила, что ничуть. Звонить в детский дом она не собиралась. В семье тоже решили, что продолжать какие-то отношения с девочкой не стоит. Зато Оксана так не считала. Через неделю она позвонила и, обращаясь к «бывшей маме» на «Вы» и по имени-отчеству, попросила взять ее на выходные. Для нее переход от мамы к официальному обращению не составил особого труда. Никогда не думали, что восьмилетний ребенок так может играть различные роли! Может быть, прав предсказатель, и Оксана действительно станет знаменитой актрисой? Очень бы хотелось дожить до этого времени. ( Белгород. 2 мая 2006 года )
Послесловие
История подлинная, все имена заменены по этическим соображениям.
О судьбе Оксаны известно немного. В 18 лет она вышла замуж, не пригласив на свадьбу родную сестру. Актрисой она не стала. Маша прожила в приёмной семье до совершеннолетия, окончила колледж по профессии парикмахер, получила своё жильё по месту жительства родной матери. Потом вышла замуж за хорошего парня. У них уже растут два замечательных сыночка.
ПОЗОВИТЕ МАМУ!
Мама,– прошептала девочка и хотела дотронуться до родного лица. Но рука ее повисла в пустоте. Она открыла глаза и увидела тот беспорядок в доме, который остается обычно после маминых посещений.
Приступ начался внезапно, когда дома был только брат. Люся, худенькая девочка лет девяти, с большими испуганными глазами, схватилась за правый бок и застонала. Брат, мастеривший что-то в углу комнаты, не обратил на неё никакого внимания. Тогда Люся позвала его:
– Миш, а Миш плохо мне что-то.
– Вечно ты, Люська, притворяешься, надоело уже твоё нытьё. Что там у тебя ещё? – спросил брат, обернувшись к ней. А когда увидел её бледное, перекошенное от боли лицо, испугался, подбежал к сестре:
– Тебе, правда, плохо? Подожди, я сейчас. Ложись, я побегу «скорую» вызову.
Он уложил сестру на диван и, накинув на плечи старенькую курточку, побежал к соседям.
Люся лежала в полузабытье. Вдруг ей почудилось, что к ней приблизилось мамино лицо, родное, доброе, а главное, красивое, не такое как вчера.
– Мама, – прошептала девочка и хотела дотронуться до этого лица. Но рука её повисла в пустоте. Она открыла глаза и увидела тот беспорядок в доме, который остаётся обычно после маминых посещений.
– Как же неуютно у нас, – подумала девочка и опять закрыла глаза.
Люся не помнила, как её увезли в больницу. Очнулась только в операционной, когда кто-то заботливо спросил:
– Как ты себя чувствуешь, деточка?
Ей послышался голос мамы. Она повернула голову и увидела маску и белый колпак.
– Где я?
– Не бойся, всё страшное позади, – голос убаюкивал и успокаивал одновременно, – у тебя был приступ аппендицита, пришлось срочно удалять. Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо. Только спать хочется. Позовите маму!
– А ты закрывай глазки и спи. А за мамой мы уже послали.
Из операционной Люсю привезли в палату, где лежали женщины разных возрастов ( в их небольшом провинциальном городке в 60-десятые годы прошлого столетия в больнице не было специального хирургического отделения для детей ). В палатах на шесть человек часто встречались люди, раньше знавшие или видевшие друг друга на улицах. Когда Люсю положили на кровать, она поймала сочувствующие взгляды женщин. Но девочка не переносила жалости и поэтому отвернулась. На стенке заметила потёки от воды. Люся внимательно всматривалась в них и вдруг отчётливо увидела мамин профиль. Сердце заколотилось часто– часто, глаза защипало, и слёзы, так долго сдерживаемые, покатились сами собой. Люся плакала сначала беззвучно, потом начала всхлипывать. К ней подошла одна из женщин, дотронулась до плеча:
– Что с тобой, милая? Тебе больно? Потерпи, касатик, всё пройдёт. А где же твоя мама?
Люся вздрогнула, вытерла рукой слёзы и, не принимая жалости, отрезала:
–Вас это не касается! Она, может, в командировке!
– Да ты не сердись, – женщина погладила девочку по голове и отошла.
Люся вся съёжилась от прикосновения мягкой ладони. Мама давно не гладила её по голове. Давно не разговаривала с ней ласково. Где она сейчас? Знает ли, что дочь её в больнице? И от этих мыслей стало ещё тяжелее, а слёзы всё катились по щекам, не давая облегчения. И сердце, казалось не выдержит этой муки.
Через некоторое время в палату вошла пожилая женщина. Она внимательно осмотрела все кровати и, увидев Люсю, бросилась к ней:
– Девочка моя, как же это так? Я только что узнала, Миша мне сообщил.
– Бабушка, – тихо, без особой радости сказала Люся, – мама где?
Бабушка отвернулась, смахнула украдкой слезинки: Она не знала, почему, вкладывая в дочь все библейские заповеди, получила такое «сокровище».
– Придёт, обязательно придёт. Как ты себя чувствуешь, дитятко? Я вот тебе лимончик принесла, хочешь, губки смочу?
– Ты лучше разыщи маму…
– А Миша тебе привет передаёт, испугался за тебя, родименький. Всё так неожиданно случилось, хорошо хоть «скорую» догадался вызвать.
Люся внимательно смотрела на бабушку своими большими светлыми глазами, но взгляд этот был отсутствующим. Она не слышала, о чём говорила бабушка. Ей вспомнилось, как прибежала на её отчаянный крик мама, когда в шесть лет пришлось вскрывать нарыв на ноге, вспомнилось её тревожное лицо, мягкие руки. Неужели не прибежит сегодня? Бабушка ушла, и Люся краем уха услышала, о чём шепчутся соседки:
– Это надо же, ребёнок попал на операционный стол, а матери рядом нет! Удивительно!
Вечером, во время обхода, Люся спросила врача:
– Мама не приходила?
– Не знаю, деточка. Бабушка недавно звонила, интересовалась твоим самочувствием. Ты ведь у нас молодчина, не так ли? – и врач легонько дотронулся до её живота. Люся, чтобы от обиды не заплакать, закусила губу. Она чувствовала себя заброшенной и одинокой среди этих людей, она знала, что они не смогут ей помочь, даже если сильно захотят. Никто в целом свете не может помочь ей, ни бабушка, ни папа, ни брат. Ей могла помочь только мягкая мамина рука.
Женщины в палате наперебой предлагали Люсе что-нибудь из еды, но она упорно отказывалась. Хотелось пить. И ещё хотелось рисовой молочной каши, свежей, рассыпчатой, только что с плиты. Маминой каши.
– А что, твоя мама, правда, в командировке? – обратилась к Люсе молодая женщина, соседка по кровати. Люся посмотрела на неё, как на своего заклятого врага:
– Да, в командировке. Она артистка, часто уезжает.
– Но ведь можно её телеграммой вызвать? – не унималась дотошная женщина.
– Нет, нельзя. Кто за неё работать будет? – Люся говорила это, стараясь верить себе самой, стараясь заглушить все горькие мысли о маме. Ах, что они понимают эти женщины в её жизни!? И зачем вмешиваются?
На следующий день утром к Люсе пропустили Мишу, худощавого подростка с миловидным веснушчатым лицом. В глазах его, таких же больших, как у сестры, таилась тревога.