Книга вторая КРИПТОГЕНЕЗИС

Об авторе.

Иванши (псевдоним) полное имя автора Шишкин Иван.

Родился в Ташкенте, в эпоху СССР, что навсегда подарило ощущение масштаба и интерес к сложным, многоуровневым системам. Полученное образование муниципального управляющего научило видеть механизмы, скрытые за видимым порядком, и понимать, как хрупок этот порядок на самом деле.

Эти знания нашли неожиданный выход в литературе. Меня манит тема апокалипсиса не как хаотического разрушения, а как системного коллапса, где рушатся не здания, а сами законы мироздания. «Криптофония» – результат этого интереса, сплав научной фантастики, философской притчи и психологического хоррора.

Вдохновляюсь творчеством авторов, которые не боятся задавать вопросы: Аркадия и Бориса Стругацких, Станислава Лема, Дэна Симмонса, Сергея Тармашева.

Книга вторая: "Криптогенезис" (Цикл: "Сингулярность Разлома")

Глава 1. Тишина после Грома

72 часа после жертвы Лёши

Дождь из пепла и кислотной взвеси медленно затягивал раны искалеченной земли. Грязные струи стекали по ржавым стенам заброшенного наземного ангара – временного убежища троих выживших: майора Артёма Волкова, учёной Анны Седовой и девочки-подростка Лены. Воздух был густым, отравленным запахом озона, гари и разложения. Извне доносились приглушённые скрежет металла и чужие, нечеловеческие звуки. Но здесь, в радиусе нескольких километров, царила зыбкая, давящая тишина – «пузырь стабильности», последний отголосок жертвенного импульса, который послал, умирая, Лёша.

Лена сидела, съёжившись, в самом тёмном углу ангара, прижимая к груди потрёпанного плюшевого зайца. Игрушка была немым свидетелем её старой жизни – один глаз пришит кривыми детскими стежками, а на светлой лапке проступало тёмное пятно, похожее на засохшую кровь. Иногда девочка прикладывала зайца к уху, словно он что-то шептал ей из того, исчезнувшего мира.

Этого зайца она не выпускала из рук, когда трое суток назад они нашли её. Вернее, когда она нашла их.

Волков до сих пор помнил тот момент. Их грузовик, пробивавшийся сквозь просёлочную дорогу уводивший их от «Ангара-7», вдруг резко затормозил – на дороге перед капотом стояла маленькая, испачканная сажей фигурка. Она не плакала, не звала на помощь. Она просто смотрела на них огромными, пустыми глазами, в которых застыл ужас, давно перешедший в оцепенение. В руке она сжимала фотографию – семейный снимок, на обороте которого детским почерком было выведено: «Лена, мама, папа».

– Они теперь… поют, – прошептала она, когда Седова осторожно вышла к ней. Этой фразы хватило.

– Люди изменившиеся под действием «Эха», – тихо констатировала учёная, и в её голосе впервые зазвучала не профессиональная холодность, а человеческая боль. Позже выяснилось, что девочка продержалась почти трое суток одна, прячась в подвале разрушенного супермаркета, питаясь консервами со вздувшимися банками и слушая, как по ночам мимо её укрытия проходили её теперь «поющие» родители, безуспешно стучась в заваленный вход. Как она потом рассказывала это зайчик ей сказал, что нужно выбраться и идти по этой дороге, на которой она встретит заботу и защиту

Волков был категорически против.

– Она обуза! – сквозь зубы прошипел он, отводя Седову в сторону. – Завтра мы идём в пригород за продуктами! Мы не благотворительность! Я не смогу гарантировать что смогу защитить и тебя и ее

Но Анна, обычно рациональная до чёрствости, на этот раз не сдалась.

– А в том пригороде она почувствует засаду, которую не заметит твой тактический гений!» – парировала учёная. – Я проверяла её. Пока ты осматривал периметр, я показывала ей на карте пять точек, где мы ранее сталкивались с аномалиями. Она, не глядя, ткнула пальцем во все пять. А на шестую, контрольную – чистую зону – сказала «тихо». Это не совпадение, Артём. Это не просто ребёнок. Это наш живой радар. Наш щит.

Её слова подтвердились в тот же день, когда они все-таки решились посетить супермаркет для пополнения провизии. Они выехали втроем ранним утром и когда до заветного магазина оставалось несколько километров Лена внезапно вцепилась в руку Седовой и, побледнев, прошептала: «Не туда… там поют». Всего через пятьсот метров дорогу перерезала зияющая трещина в реальности, из которой доносилось навязчивое, леденящее душу хоровое пение. Пришлось резко менять маршрут движения, но на этом их злоключения не кончились.

Огромный торговый центр на окраине пригорода некогда сиявший огнями теперь стоял как мрачный монумент ушедшей эпохи. Выбитые стекла, горы мусора, обугленные скелеты машин и людей на парковке. Но для них он был сокровищницей.

Волков движением руки остановил их маленькую группу в ста метрах от входа. Он, Седова и Лена. Девочка бледнела с каждой минутой.

– Лена? – тихо спросила Седова, положив руку ей на плечо. – Что чувствуешь?

– Там… не одни, – прошептала девочка, вжимаясь в её бок. – Не поющие… Другие. Спят.

Волков мрачно наблюдал за ней. Он всё ещё не был до конца уверен. «Живой радар». Звучало как отчаянная выдумка. Но выбора не было.

– «Спят» – это хорошо, – он проверил затвор автомата. – Значит, пройдём тихо. Аня, ты знаешь план. Лена – между нами. Ни звука.

Войдя внутрь, их обдало запахом затхлости и разложения. Горы разбросанных товаров, скелет в форме охраны, застывший у кассы. Лена, сжав руку Седовой, повела их не к основным рядам, а вглубь, к складам. Со стороны могло показаться что она ведет их самым не оптимальным путем. Где-то она обходила скамейку по дуге, где-то она просила их войти в магазин и через зияющею дыру в стене пройти в соседний.

– Здесь… чище, – объяснила она шёпотом. – Зайка подсказывает.

Артем и Аня замечали в тех местах что обходила Лена изменения в пространстве. Это были аномалии. Так как их новые способности отнимали слишком много сил, они перестали проверять все странные места и полностью доверились Лене. Спустя примерно тридцать минут блуждания и хаотичного движения они подошли к складу.

Именно на складе они нашли нетронутые паллеты с консервами, водой и крупами. Работа закипела. Волков занял позицию у двери, его взгляд метался между тёмными провалами торгового зала и двумя фигурками, набивавшими рюкзаки.

Внезапно Лена замерла, уронив банку тушёнки. Её глаза расширились от ужаса.

– Проснулись, – выдохнула она. – Идут сюда.

Волков не увидел и не услышал ничего. Тишина была гробовой.

– Лена, возможно, тебе показалось… – начала Седова.

– НЕТ! – девочка затрясла головой, сжимая её руку. – Их много! Они голодные!

В этот момент из-за угла дальнего ряда донесся низкий, хриплый рык. И ещё один. И ещё. Послышалось шарканье множества ног.

Волков больше не сомневался.

– Отход! Через чёрный ход! Он должен быть в конце склада, как-то же завозили сюда продукты. – скомандовал он, отступая к противоположному выходу. – Аня, вперёд! Лена, за ней! Бегом!

Они высыпали в грязный служебный коридор, захватив лишь половину собранного. Рычащая масса мутантов – бывших людей с лишними конечностями и стеклянными глазами – уже вываливалась из торгового зала.

– Бегите к выходу! – рявкнул Волков, отшвырнув почти полный рюкзак с провизией под ноги преследователям. Рассыпавшиеся банки создали скользкую ловушку. Первые два мутанта, не успев затормозить, рухнули, и их тут же затоптали собственные сородичи.

Хлюпающий удар. Тёплые брызги. Мутант позади охранника, чья челюсть неестественно отвисла, открывая вторую, внутреннюю, с длинными иглами-зубами, рухнул с простреленным горлом. Прицельно в голову, – холодно зафиксировал мозг Волкова.

Но это была лишь краткая передышка. Волков отступал короткими перебежками, ведя прицельный огонь. Мутанты двигались, очень быстро нагоняя беглецов. Один из мутантов в разорванной униформе охранника приблизился настолько близко, что Волков не прицельно всадил очередь в грудь, но это лишь отбросила его назад, не пробив костяных пластин на грудной клетке. Существо рыкнуло и рванулось вперёд.

Он не тратил патроны на тех, кто не мог встать. Пули уходили в колени, чтобы опрокинуть, в глаза, чтобы ослепить, в открытые рты – чтобы нанести максимум урона. Коридор превратился в ад: пол, устланный скользкими внутренностями, хрипы, рыки, и всюду – кровь. Её было так много, что Волков поскальзывался, а его камуфляж превратился в буро-красное месиво.

Один из мутантов, низкорослый и юркий, проскочил под прицелом и впился когтистой лапой ему в бедро. Острая, обжигающая боль.

Знакомая давящая волна накатила на виски, сжимая череп стальными тисками. Его дар, «тактический анализ», уже взламывал реальность, предлагая десятки путей: «Отклониться на 17 градусов, выстрелить в основание черепа, использовать тело противника как щит…» Это была та самая холодная, бездушная эффективность, которая недавно в «Ангаре-7» спасла ему жизнь и погубила всех остальных. Он яростно подавил её, как дикого зверя. Никогда снова он не станет тем бездушным орудием, в которое превращал его дар.

Физическая боль от раны была ничтожна по сравнению с той ценой, что требовал за свою услугу внутренний демон. Он уже чувствовал солоноватый привкус крови на задней стенке горла – первый предвестник носового кровотечения, а за ним последует адская мигрень и истощение, которое сделает его обузой для Седовой и Лены. Сейчас он мог ещё держаться на силе воли и тренировках. Он должен был держаться.

Вместо сверхъестественного расчета он, не крича, глухо охнул и со всей силы, по-старому, по-человечески, ударил прикладом автомата по голове напавшего. Череп с хрустом поддался, но коготь, вырываясь, вывернул кусок мяса. Это была простая, грубая работа. И он всё ещё был человеком, её делавшим.

Он почти дошёл до выхода. Седова уже выталкивала Лену на улицу. И в этот момент из вентиляционной решётки над головой свесилось нечто длинное и червеобразное, обнажая круговую пасть с рядами костяных зубов. Оно целилось в Седову.

Расстояние было мало для верного выстрела. Мутанты сзади уже почти настигали.

Волков сделал единственное, что оставалось. Он бросил автомат на ремень за спину, рванулся вперёд и воткнул свой боевой нож по рукоять в единственный глаз твари, свисавшей с потолка.

Глухой, пронзительный визг оглушил его. Из пробитого глаза хлынула едкая чёрная слизь. Существо затрепетало в агонии, заслонив собой проход.

– ВОЛКОВ! – крикнула Седова, увидев его окровавленное бедро.

– Беги! – прохрипел он, отскакивая от бьющейся в конвульсиях твари и выдергивая нож. Он вывалился за дверь и с силой захлопнул её, на мгновение прижав телом. – Клин! Быстро!

Седова подсунула под дверь обломок арматуры. Из-за створок тут же раздались яростные удары и скрежет когтей по металлу.

Они кое-как добрались до грузовика. Волков, хромая, вполз в кабину, оставляя кровавые следы на сиденье. Его лицо было пепельно-серым, зубы стиснуты от боли. Когда он, давя на газ, рванул с места, он поймал взгляд Лены в зеркале заднего вида. Она сидела, прижавшись к Седовой, и смотрела не на его рану, а прямо в глаза. В её взгляде не было детского ужаса. Было жёсткое, взрослое понимание. Понимание той цены в крови и боли, которую они только что заплатили за его первоначальное недоверие.

В ту ночь, когда Седова зашивала его разорванное бедро, он молча протянул Лене шоколадку. Не как ребёнку. Как боевому товарищу, который спас им жизни.

С тех пор Лена стала их тихой тенью и самым чутким стражем. Волков молча согласился, но ловил себя на том, что каждый раз, когда девочка замирала, вглядываясь в пустоту, его рука непроизвольно ложилась на рукоять пистолета. Страх за неё и страх перед ней сплелись в один тугой, болезненный узел. Теперь, распределяя скудные остатки еды, он негласно отдавал ей какую не будь сладость что они смогли найти в магазинчике, а проверяя укрытие на ночь, первым делом искал глазами её худенькую фигурку в углу. Ответственность за ту, кого он, как и всех своих людей, мог в любой момент не уберечь, легла на его плечи новой, неизведанной тяжестью.

Волков стоял у огромного разваленного воротного проема, вцепившись в бетонную стойку так, что костяшки пальцев побелели. Его лицо было каменной маской, но взгляд выдавал бурю. Он смотрел туда, где остался «Ангар-7». Где погиб его отряд. «Вепрь». Весь.

Они погибли по твоему приказу. Ты не имеешь права просто выживать. Ты обязан страдать, – звучало у него в голове.

– Майор? – тихий голос Лены вывел его из оцепенения. – Рация… заработала.

На обломке бетонного блока портативная рация, до этого молчавшая три дня, вдруг ожила. Из неё, сквозь шум помех, прорывались обрывки фраз, произносимые нараспев разными голосами, сливавшимися в жуткий хор:

«…Сон прерывается…»

«…Пробуждение неизбежно…»

«…Ищите Поющего…»

– Это выжившие, но такое ощущение что они психически нездоровы. Они поют – прошептала Седова. Она сидела, прислонившись к стене, изучая под микроскопом образец крови Волкова. Тени под её глазами говорили о бессонных ночах. – Их сигналы синхронизируются. Это не хаос… это система.

– Система для кого? – хрипло спросил Волков, не отворачиваясь от проема.

– Для того, что ими управляет. – Она отодвинула микроскоп. – Артём, твой метаболизм… я не могу это больше называть нормой. Он ускорился на триста процентов. Ты не сгоришь – ты рассыпишься в пыль. И очень скоро.

Он медленно повернулся. Его взгляд скользнул по её лицу, затем по дрожащей Лене.

– Нам нужны боеприпасы. Продовольствие. Антибиотики, – его голос был ровным и пустым. Он развернул потрёпанную карту. – Старый армейский склад. В двадцати километрах. Твое мнение как учёного – лес или трасса?

Анна вздрогнула. Это было первое обращение не как к женщине, а как к специалисту.

– Лес, – после паузы ответила она. – «Эхо» искажает ландшафт, но крупные массивы поглощают часть аномалий. На трассе мы будем мишенью.

Он кивнул. В ангаре снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением рации.

Внезапно Волков выпрямился. Он начал молча и методично проверять оружие.

– Вы… вы куда? – испуганно спросила Лена.

– Проверить старый бункер. Могли остаться полезные вещи, – солгал он.

– Артём, это безумие! – встала Седова. – «Пузырь» не вечен! И там еще может оставаться «Чистильщик»

– Я вернусь через час, – он уже надевал разгрузку. В его глазах она прочитала не просто одержимость – это был взгляд приговорённого, идущего на эшафот. – Не выходите.

"Простите, ребята", – мысленно обратился он к погибшим бойцам. "Не смог тогда… Должен сейчас."

Он шагнул в багровый свет. Он должен был видеть. Должен был убедиться. Должен был попрощаться с боевыми товарищами, которые отдали жизни за него и Седову.

Дорога к «Ангару-7» была путешествием в безумие. Воздух не просто звенел – он был густым, как желе, и каждый шаг давался с усилием. Тени ложились не по солнцу, а по собственной геометрии, складываясь в узоры, которые больно было разглядывать.

То, что он увидел, заставило его остановиться. На месте комплекса зияла чёрная, стекловидная воронка. Сопки больше не существовало как таковой, а в самом центре, в эпицентре разрушения, сидел человек.

На нем был камуфляж того же образца, что и у бойцов «Вепря», но сам Волков этого человека никогда не видел. Голова была опущена на грудь, словно он спал. Волков приблизился, держа палец на спусковом крючке. Его инстинкты, выточенные сотнями боёв, сканировали ситуацию: поза беззащитности, никаких резких движений, и – что было самым странным – никакого чувства опасности. От незнакомца не исходило привычной угрозы мутанта или хищной хитрости выжившего. От него не исходило вообще ничего.

– Эй, – хрипло окликнул он. – Ты живой?

Мужчина медленно поднял голову. Его лицо было бледным, а взгляд – пустым и отсутствующим.

– Кто ты? – спросил Волков, опуская ствол. – Откуда у тебя эта форма?

– Не помню, – тихо и чётко ответил незнакомец. Он говорил без эмоций, как автомат. – Я здесь проснулся.

Волков окинул взглядом выжженную пустошь. Оставить здесь кого бы то ни было равно убийству. И хотя его разум кричал о возможной ловушке, все его нутро молчало – этот человек не был угрозой.

– Вставай, – приказал он. – Идём.

Мужчина, не колеблясь, послушно поднялся на ноги. Он не задавал вопросов, не выражал ни страха, ни благодарности. Он просто стоял и ждал следующего приказа.

– Как тебя зовут? – спросил Волков, уже поворачиваясь обратно к ангару.

Тот на секунду задумался, его взгляд на мгновение оживился, пытаясь что-то выловить из пустоты.

– Лерад, – сказал он наконец, но без уверенности, словно прочитал чужое имя на стене.

– Понятно. За мной, Лерад.

Волков повёл его обратно, чувствуя на спине пристальный взгляд. Таким же был взгляд у «Медузы». Волков резко обернулся будто пытаясь уловить это мгновение. Она жива! Но лишь увидел снова безразличный и пустой взгляд Лерада. Чуда не произошло. «Медузы» за его спиной не было и Волков почувствовал, как сжимается его сердце. Дождь из пепла усиливался. А сзади, в такт его шагам, шел Лерад. И почему-то майор, всегда державшийся правила "никому не доверяй", не боялся повернуться к незнакомцу спиной. Волков шёл впереди, не оглядываясь, но каждым нервом чувствуя присутствие того, кто шагал следом. Тишина Лерада была оглушительной. Он не спотыкался о разбросанные обломки, не замедлял шаг на скользком грунте. Его шаги были механически ровными, будто он не шёл по земле, а скользил над ней.

«Что я делаю? Что я приведу в наше убежище? – проносилось в голове у Волкова. – Призрак? Оружие? Или очередной гробовой гвоздь?»

Они приблизились к ангару. Волков остановился в тени разрушенной стены, делая отмашку рукой «стоп». Лерад замер мгновенно и бесшумно, словно его выключили.

– Жди здесь, – бросил Волков, не глядя на него.

Лерад молча кивнул.

Волков бесшумно подкрался к запасному входу и постучал условным ритмом. Дверь приоткрылась, в щели возникло бледное лицо Седовой.

– Артём, слава богу… – её голос сорвался, когда она увидела его окровавленное бедро. Но взгляд тут же упёрся в фигуру за его спиной. – Кто это?

– Нашёл в эпицентре. Называет себя Лерад, – коротко отрезал Волков, проходя внутрь. – Не трогай его.

– Ты привёл незнакомца сюда? Ты? – в голосе Седовой слышался не упрёк, а чистое недоумение.

В этот момент из темноты вынырнула Лена. Она посмотрела на Лерада, и её лицо стало совершенно бесстрастным. Она подняла своего зайца и направила его в сторону незнакомца.

– Зайка говорит… он не один, – прошептала девочка. – В нём много тихих голосов. Они спят.

– Ладно. Раз уж ты его привёл… – Седова сделала шаг к выходу. – Эй! Можешь подойти!

Лерад повиновался мгновенно. Его движение было плавным, неестественно точным. Он переступил порог и остановился, его пустой взгляд скользнул по присутствующим, но, казалось, ни на ком не задерживался.

И в тот же миг в ангаре воцарилась особая, гнетущая тишина. Не та, что была снаружи – эта была плотной, вязкой, словно воздух внезапно наполнился свинцовой пылью. Даже шипение рации, до этого назойливо фонившей, резко прекратилось, хотя индикатор на её панели продолжал гореть ровным зелёным светом.

– Странно, – прошептала Лена, прижимая зайца к уху. – Голоса… в рации… испугались. Затихли.

Седова, не сводя с Лерада изучающего взгляда, медленно обошла его.

– Ни пульса, ни видимого дыхания, – констатировала она тихо. – Кожа… холодная, но не мертвенная. Речь… идеально чёткая, без эмоциональных модуляций.

– Я функционален, – отозвался Лерад, словно отвечая на её невысказанный вопрос.

– А ну, замолчи! – резко оборвал его Волков. Он устало провёл рукой по лицу. – Ладно, – он мрачно указал на самый тёмный угол ангара. – Твое место там. Ни шага оттуда без приказа.

– Понял, – Лерад развернулся и ровным шагом направился в указанное место. Он сел на коробки спиной к стене и замер, уставившись в пустоту.

С его перемещением в угол странная тишина в ангаре как будто немного рассеялась. Воздух снова стал хоть сколь-нибудь дышащим.

Седова первая нарушила молчание.

– Он… поглощает звук? Или нечто большее? – её голос дрогнул. – Артём, что это?

Волков посмотрел на неподвижную фигуру в углу, затем на бледные лица своих спутниц.

– Будем наблюдать, – тихо ответил он. – А потом решим, что он такое… и на что годится.

Он не сказал вслух главного: он уже чувствовал, что этот «Лерад» – не случайность. Он был ответом. На какой вопрос – Волков пока не знал. Но он был готов его найти. Любой ценой.

Глава 2. Первый Очаг

Ангар поглотила густая, почти осязаемая тьма. Где-то за стенами выл ветер, перемешивая пепел с новыми, чужими звуками. Лена, наконец, уснула, прижимая к себе зайца, но её сон был тревожным – она всхлипывала и вздрагивала. Седова, сидя на ящике из-под патронов, смотрела на показания портативного биосенсора, который она подключила к Лераду. Стрелки замерли в мёртвой зоне, не реагируя ни на пульс, ни на дыхание.

Волков стоял у единственного не полностью заваленного окна, вслушиваясь в ночь. Его рана ныла, но это была привычная, почти успокаивающая боль.

– Артём, – тихо начала Седова, откладывая сенсор. – Мы не можем здесь оставаться.

Он не повернулся, лишь его плечи чуть напряглись.

– «Пузырь» Лёши ещё держится.

– И тает с каждым часом, как я тебе уже докладывала! – в голосе Анны впервые зазвучало отчаяние. – Сегодня вечером я зафиксировала первые пробоины в стабильном поле. Сюда уже просачиваются низкочастотные колебания «Эха». Через день, максимум два, эта зона станет такой же опасной, как и всё вокруг. Нас либо найдут «Чистильщики», либо пространство здесь просто… свернётся. Нам нужно укрытие. Не ангар, а крепость. С системами жизнеобеспечения, фильтрации, защищёнными хранилищами.

Волков медленно обернулся. В тусклом свете энергосберегающей лампы его лицо казалось высеченным из камня.

– Таких мест нет. Вернее, были. Все известные командные пункты либо уничтожены, либо захвачены.

– Тогда нам нужно найти неизвестные! – Седова встала, её тень тревожно заплясала на стене. – Или создать своё. У нас есть… – она бросила взгляд на неподвижную фигуру Лерада в углу, «…ресурс, чьи возможности мы даже не начали изучать».

– Нет, – отрезал Волков. Его голос прозвучал с той стальной нотой, которая не оставляла пространства для споров. – Мы не будем экспериментировать с ним, как Макаров со своими подопечными. Он не инструмент.

– Тогда что ты предлагаешь? Ждать, пока нас сотрут?

Волков замолчал, его взгляд ушёл вглубь себя, в архивы памяти, к которым он не обращался годами. Всплывали карты, отчёты, слухи… И вдруг – чёткая, как удар клинка, ассоциация.

– «Кедр», – тихо произнёс он.

Седова нахмурилась.

– Заповедник? Там же только лес да пара кордонов…

– Это официально, – Волков подошёл ближе, его голос стал тише, но приобрёл новую, энергичную окраску. – Десять лет назад, когда я был младшим лейтенантом, наш батальон обеспечивал периметр для странной «научной» экспедиции Минобороны. Месяц мы стояли в глухой тайге, в пятидесяти километрах от цивилизации. Никаких учений. Только круглосуточное оцепление и грузовики со странным оборудованием. Я тогда думал – очередная причуда генералов. Но один из инженеров, подвыпив, проболтался. Он назвал это «Зоной Синтеза». Говорил, что строят не лабораторию, а «семенной банк на случай эволюционного сбоя». Проект «Кедр».

Седова смотрела на него с растущим интересом.

– «Семенной банк»? В смысле, хранилище образцов ДНК?

– Не только, – Волков провёл рукой по лицу, будто стирая пыль с давних воспоминаний. – Он сказал, что это автономный комплекс, способный пережить всё, вплоть до падения астероида. Собственная геотермальная энергия, замкнутый цикл жизнеобеспечения, защита от любого известного излучения… В том числе, – он посмотрел прямо на Анну, – от электромагнитных импульсов и пси-воздействий. Теоретически, он должен был устоять даже перед «Эхом».

– И ты думаешь, он устоял? – в голосе Седовой зазвучала надежда.

– Думаю, это наш единственный шанс. Приблизительный квадрат я помню. Они впились в память намертво. – Волков развернул потрёпанную карту. – Пятьдесят километров по заражённой территории. Но если он действует… Там есть всё, что тебе нужно для исследований. И стены, способные защитить.

– А люди? – спросила Седова. – Что, если там уже есть свои хозяева? Военные, учёные?

Волков мрачно усмехнулся.

– Если бы там были военные, они бы уже давно вышли на связь и установили порядок. Нет, Аня. Либо там никого нет, либо… там осталось только то, для чего этот бункер строили. Нам придётся это выяснить.