Сказка о загробном мире

Мама с папой переглянулась, после чего мама взяла Верунику за руку и повела ее в кафе на первом этаже.

Веруника молча ковыряла ложечкой мороженое и поглядывала на маму. Та пыталась скрыть свое волнение, но безрезультатно. Щеки рдели каким-то болезненным румянцем, руки беспокойно перекладывали предметы на липком столике. Внезапно она резко встала и подошла к соседнему столику, где сидели двое мужчин в верхней одежде.

Веруника наблюдала, как мама нагнулась к ним и что-то попросила, один из мужчин улыбнулся и протянул ей пачку сигарет. Она достала одну штуку, поблагодарила его и вернулась к дочери.

– Давай на улицу выйдем.

Веруника встала со своего места и, надевая на ходу шапку, пошла за мамой, быстро двигающейся к выходу.

Они сошли с больничного крыльца, прошлись по заснеженному скверу и сели на покрытую изморозью скамейку. Мама закурила, при этом вид у нее стал такой, будто она получила то, чего давно хотела, что-то, потрясающий вкус чего был давно и прочно забыт.

– Мам, ну и вид у тебя, – засмеялась Вероника.

– Ты знаешь, я десять лет не курила, целых десять лет! Бросила, когда мы с папой решили,что для счастья нам необходима ты! – мама нежно потрепала Верунику по шапке.

Веруника прижалась к маме и уткнулась носом в воротник ее куртки. Рядом с мамой всегда было уютно и спокойно, можно было ничего не бояться: ни грозы, ни полнолуний. Рядом с мамой мир сужался до крохотного пятачка, за границей которого ничего не было. И сейчас, возле больницы, Верунике пришло в голову, что все это может когда-нибудь кончиться, что больше не к кому будет уткнуться носом в воротник куртки, что не за кого будет спрятаться, когда страшно.

– Мама, – прошептала тихо Веруника, – а что там, на том свете?

Мама поперхнулась дымом. К такому вопросу она явно была неготова. Поэтому объяснение получилось несколько глуповатым.

– Там все прекрасно, нет обычной человеческой суеты, нет врагов и предательств, все дружат…

– Прямо все?

– Да, даже овечки с тиграми, и волки с зайчиками там самые лучшие друзья!

– А что же они тогда кушают? – Верунику не на шутку заинтересовал этот вопрос.

Мама подумала мгновение.

– Э-э-э… Тучки, облачка!

– Тучки?! Хм… Интересно.

– Ладно, пойдем обратно, папа нас уже, наверное, обыскался! – быстро свернула разговор мама и, взяв дочь за руку, вернулась в больницу, туда, где они ждали врача.

Папа уже сидел там, лицом он уткнулся в колени, руки были сжаты в кулаки. Услышав шаги, он обернулся в сторону звука. Лицо его было насквозь пронизано болью, под глазами залегли трагические тени, сами глаза потеряли блеск. Увидев жену и дочь, он, молча и несколько сгорбившись, прошел мимо них к выходу. Веруника и ее мама пошли за ним, боясь произнести хоть слово.

С заднего сиденья машины Веруника со страхом наблюдала за бледным папой, который долго пытался завести мотор. Когда же ему это наконец удалось, он сильно ударил кулаком по рулю и заплакал, как маленький ребенок, как замерзший голодный щенок.

– Успокойся, – уговаривала мама, обнимая мужа и вытирая слезы, которые катились уже и из ее глаз. – Успокойся, пожалуйста! Ты пугаешь ребенка!

Папа, услышав это, тут же взял себя в руки и нажал педаль газа.

Дорогу домой все провели в молчании. Говорить было не о чем, все и так было понятно.

Веруника закрыла лицо шарфом, чтобы родители не видели, как она плачет. Она думала о том, что бабушка больше не приедет к ним на Рождество, не пригласит ее к себе на каникулы в гости в маленький, но уютный домик в соседней деревушке, никогда больше не расскажет сказку, не пойдет с ней в лес и на речку… Никогда и никуда бабушка уже больше не пойдет, она ушла, ушла навсегда. Бабушка умерла.

Вечер прошел в грустной тишине. Все молча доели вырезку, оставшуюся с обеда, и так же молча отправились спать.

Веруника долго не могла уснуть и сидела на подоконнике, глотая слезы. Ей было так плохо, что она даже забыла погасить свет в комнате, но родителям тоже было не до того, и никто не пришел к ней и не сказал, что пора спать, хотя на дворе была уже почти полночь.

Верунику сильно расстраивало то, что она не успела закончить и подарить бабушке альбом, чтоб хоть как-то порадовать напоследок.

«Я бы все отдала, чтоб увидеть ее и подарить альбом», – она снова горько заплакала.

Внезапно на плечо ей легла чья-то холодная рука. Девочка сначала удивилась, что не услышала скрипа двери, но тут же забыла об этом, она прижалась к человеку, стоящему сзади, думая, что это ее отец.

Но вдруг Веруника почувствовала ужасный запах: пахло сыростью, мокрой землей и чем-то еще, чему она не могла придумать название. Лбом она ощутила очень жесткую и немного влажную ткань – именно от нее шел этот запах. Веруника испугалась, поняв, что рядом с ней стоял не ее папа. У того был мягкий халат, пахнущий пеной для бритья.

Веруника резко отпрянула, едва не сверзившись с подоконника, и открыла глаза.

– Мама, – тихо прохрипела девочка.

Прямо перед ней стоял высокий мужчина в старом бордовом побитом молью камзоле, на котором были видны следы земли. На ногах странного гостя были высокие красные сапоги, похожие на те, что Веруника видела на картинках к русским сказкам, только носы у них были гораздо острее, казалось, ими можно проткнуть кого-нибудь. Волосы человека были всклокочены и имели мерзкий красно-фиолетовый оттенок. Веруника заметила, что лицо у этого человека, если, конечно, он вообще был человеком, было грязным, но по-настоящему она испугалась, когда посмотрела в его глаза – они были абсолютно безумны.

– Не бойся меня! – сказал человек.

Голос его был добродушным, а улыбка хоть и вызывала некоторое омерзение (наверное, это все из-за черных, изъеденных кариесом зубов), но даже от такой улыбки лицо его начинало как бы светиться изнутри, а глаза становились добрыми, несмотря на все равно остававшийся оттенок сумасшествия. Верунике он чем-то напомнил миссис Александер, хотя от нее и не пахло мокрой землей.

– Меня зовут Аристрат! – человек, продолжая улыбаться во все свои тридцать два гнилых зуба, протянул девочке руку в грязной темно-серой перчатке с отсутствующими в ней местами для пальцев.

Веруника заметила, что у него длинные неухоженные, обломанные ногти, под которыми было пуда три грязи. Протягивая руку, она на секунду помедлила, но потом все же преодолела брезгливость и пожала ладонь Аристрата, от чего ее собственная ладонь несколько запачкалась.

Заметив это, Аристрат смущенно извинился и стал рыться в многочисленных карманах своего костюма. Наконец в одном из них он отыскал носовой платок просто колоссальных размеров: он был размером с полпростыни и тоже не особо чистым.

– Хм… Не слишком удачно, – пробормотал Аристрат, но тут же весь встрепенулся, словно мокрый воробей, дернулся и продолжил быстро говорить, не прекращая при этом улыбаться. – Чудная погодка, не правда ли? Хотя я не за этим! Так, давай надевай свои маленькие штанишки, маленькую курточку и пойдем, а то я и так припозднился. Но мне очень захотелось заглянуть к твоей подружке, как ее там… Роберта?

– Роксана, – только и смогла промолвить Веруника. Перспектива идти куда-то ночью с незнакомым полусумасшедшим человеком ей мало улыбалась.

– А, ну не важно… Ты знаешь, она такая мерзкая, прямо, – Аристрат передернулся и сморщился. – В общем… Упс, я сбился, о чем я там говорил? Ах, об этой девочке, Роберте!

– Роксане, – поправила Веруника.

– Неважно! – он махнул рукой.

Веруника подумала, что это на самом деле не важно.

– Когда я услышал ее мерзкий голосок, мне захотелось превратить ее в глухонемого попугая, но я не захотел оскорблять попугаев.

Веруника рассмеялась – ей эта же мысль приходила в голову не раз.

– В общем, я решил оставить все как есть, тем более что, повторюсь, я очень торопился! Так что бегом-бегом одеваться, а то транспорт перестанет работать. У него, конечно, нет точного расписания, но попробовать предугадать можно, правда, – Аристрат снова поморщился, – для этого приходится гадать на антилопьих внутренностях, но тебе об этом знать не обязательно!

Пока Аристрат говорил, он носился по комнате Веруники, суя любопытный нос во все ее вещи, заглянул в шкаф, школьный рюкзак и даже попробовал заглянуть за батарею, но обжег нос и поумерил свой исследовательский пыл.

– А ты чего не одеваешься? Сколько можно повторять, что мы опаздываем? – Он резко подбежал к Верунике и ткнул ее в лоб грязным пальцем. – Ах, я понял, понял, понял! Ты не боишься меня, но боишься со мной куда-либо идти! Не бойся, я хороший, маленькими девочками не питаюсь, а вот куда мы идем, я тебе не скажу, это сю-ю-юрприз!

Ожидая ответа Веруники, Аристрат начал пританцовывать.

«А почему бы и нет?» – подумала девочка. Как говорилось выше, она любила нарушать правила, хотя и не часто это делала, но сейчас искушение было слишком велико.

– Я быстро!

Аристрат удовлетворенно улыбнулся и продолжил обыск помещения. Внезапно он посмотрел наверх, где его очень заинтересовала люстра. Решив, что, находясь внизу, ее разглядывать не слишком удобно, Аристрат подошел к стене и зашагал по ней до потолка. Подойдя к люстре, он присел на корточки и попробовал дотронуться до лампочки, но, естественно, снова обжегся. Подув на палец, Аристрат встал и покрутился на месте, чтобы найти Верунику.

Девочка стояла с открытым ртом и смотрела на своего гостя не моргая. Аристрат сначала замешкался, не понимая, чем вызвал такую реакцию, потом подошел к девочке. Двигаться он продолжал по потолку. Лица их оказались совсем рядом. Аристрат снова широко улыбнулся, зачем-то подняв левую бровь наверх. Веруника посмотрела на его зубы и почувствовала, как недавно съеденная вырезка рвется из желудка обратно: между отвратительных зубов ползал тонкий белый червяк с зелеными глазами. Веруника зажала рот рукой.

Аристрат несколько раз моргнул, потом резко захлопнул рот. Он сделал сальто и очутился на полу рядом с побледневшей девочкой.

– Какая слабонервная, – протянул он задумчиво, – но ничего, скоро привыкнешь!

Верунику эта перспектива не порадовала. Ей теперь уже никуда не хотелось идти, но причину для отказа она не смогла придумать. Веруника была сейчас так запутана всем происходящим, что даже вряд ли смогла бы рассказать, как прошел сегодняшний день.

– Ну все, ты готова? – поинтересовался Аристрат, протягивая Верунике руку.

Девочка кивнула, забыв о том, что не оделась и так и стоит в розовой пижаме и тапочках-собачках. Аристрат взлетел на метр от пола и вышел в окно, даже не открывая его. Стекло осталось целым. Веруника замешкалась было на секунду, но Аристрат резко потянул ее к себе, и она вылетела на улицу вслед за ним.

Когда Веруника начала проходить через стекло, ей показалась, что она протискивается сквозь холодное желе.

На улице было морозно, но девочка не обратила на это ни малейшего внимания, все ее мысли были заняты удивительным гостем и его необыкновенными способностями. Она уже поняла, что путешествие будет интересным, хотя и не догадывалась даже, куда попадет.

Аристрат шел очень быстро, не отпуская руку Веруники, буксировал ее за собой. Девочка едва успевала за ним и боялась упасть: под ноги часто попадал лед, а домашние тапочки в этом случае не самая удобная обувь.

– Хм-хм… Интересно, а где же проход? Полчаса назад я еще помнил дорогу, а сейчас почему-то она убежала из моей памяти, – Аристрат коротко хохотнул.

Он резко остановился, так что Веруника, семенящая за ним, врезалась в его ногу.

– Интересно-интересно, где же, где же, – бормотал он.

Аристрат дернулся сначала направо, потом налево, потом вперед. Верунику мотало за ним, как игрушку на присоске.

– А! Вспомнил, – закричал он и, повернув в ту сторону, откуда они только что пришли, быстро пошел обратно к дому Веруники.

Обогнув дом, Аристрат и Веруника вышли на поле. Девочка как завороженная смотрела перед собой. Ночью поле выглядело еще более красивым и волшебным, чем при дневном свете.

– Нам туда, – указал свободной рукой Аристрат в сторону леса.