Осенний полонез. Сборник рассказов. Лирика, драма, ирония, юмор

– Э-это как… заночуем? – выдавила она побелевшими губами и невольно сжалась от нахлынувшего холода.

– В берлоге! – ответил Наум тоном, которым предлагают поселиться, скажем, в пятизвёздочном отеле.

После чего воткнул палки в сугроб, отвязался, снял лыжи, подошёл к снежному холму и стал его разгребать… Вскоре показалось нечто похожее на плетёную из хвороста, солидной толщины дверцу. Наум её аккуратно развернул и показал рукой на открывшийся чёрный зев:

– Прошу, боярышня!

Роза, облизывая высохшие губы, робко заглянула… Ступеньки, железная печка, стол, лежак из шкур, в общем-то, подействовали благоприятно, и девушка смело вошла внутрь. Дальнейший ход событий временно её успокоил, даже приободрил. Наум разжёг печку, приготовил ужин с чаем и, улёгшись на шкурах… уснул.

Растерявшаяся Роза кое-как покушала в полутьме, рассеиваемой огоньками, мелькающими в щелях печки, и прилегла рядом. За стенами берлоги стало подвывать, скрипеть, свистеть… Благодаря ворсистой шкуре и печке, холода она не ощущала. Однако уснула не сразу и с твёрдой мыслью – “отшить” такого поклонника. “С этими приколами и до инфаркта недалеко” – мелькнуло последнее.

Однако утро рассеяло тревоги и сомнения. Наум был в высшей степени внимателен, галантен, а, главное, не навязчив и не груб: другой бы воспользовался ситуацией по-другому. Когда после горячего завтрака оставили лесной отель-берлогу и благополучно выбрались из леса, их уже встречали хлопья начинающейся метели. Роза выпрыгнула из санок, подбежала к Науму, обняла и, поцеловав в нос, прошептала:

– Так необычно я ещё не проводила время…

Парень мягко приобнял её:

– Раз ты мои вывихи пережила, знать, пора засылать сватов.

– Засылай…

И, вот, шикарная квартира! У Розы голова шла кругом. Она выглянула в окно и полюбовалась открывшимся видом: возле жилого массива умостилась рощица, за ней виднелся водоём, прямо во дворе переливалась радугой цветов детская площадка, а из-за угла сверкал иномарками кусочек автомобильной стоянки. Проглядывались и новые магазинчики, даже супермаркет мигнул стёклами вдалеке.

– Прекрасно! – вдохнула она полной грудью ещё спёртый, но уже такой родной воздух и вновь вернулась к квартире: предстояла волнующая процедура – расстановка мебели!

В тот знаменательный вечер, когда молодая семья уже обжилась на новом месте и Роза строила грандиозные планы на будущее, Наум пришёл необычайно возбуждённый. Глаза у него сверкали, как вечерние фонари, а борода топорщилась щёткой. Он чмокнул жену в лоб и горячо высказался:

– Обожаю нестандартные подходы!

– Ты у меня неистребимый оригинал!

– Да, это есть, – продолжился разговор уже на кухне. – Сегодня за минуту заработал штуку баксов. Так, мимоходом. Давно вертелась мыслишка, как уменьшить расходы на этой операции. Оказалось – очень просто! – поглощая наваристый борщ, азартно говорил Наум.

Роза с умиленной улыбкой слушала мужа, не вникая в суть его рассуждений: она уже стала привыкать к его увлечённости своим бизнесом, в данном случае, литейным производством.

– Так вот, выхожу из “Амстора” (супермаркет) и вижу приятного старичка, ковыляющего с палкой. Понимаешь, дорогая, как будто по голове кто стукнул. Подошёл и всунул дедушке эту самую штуку баксов…

– ??? – Роза восхищённо-вопросительно округлила глаза.

– Он, конечно, не сразу вник в ситуацию: даже стал отказываться, мол, не фальшивые ли? Я аккуратно подвёл клиента к “обменнику” и убедил в надёжности валюты. После чего пояснил причину моей благотворительности – баксы стали надоедать…

– ??? – лицо у Розы вытянулось в немом вопросе.

– Да, надоели бумаженции зелёные. Тоска от них… – глаза Наума посерели и сникли в цвете…

Этот странный разговор и стал причиной “смутного периода” в благополучно начавшейся замужней жизни Розы.

Поскольку “вывихи” у Наума случались регулярно, то Роза не придала особого значения такому всплеску филантропии мужа. По сравнению с тем, что он недавно сбыл за бесценок хорошо налаженный безнес по выращиванию грибов в городских бомбоубежищах, эпизод со “штукой”, подаренной первому встречному дедушке, выглядел невинной забавой. Однако по истечении недолгого времени “благотворительный зигзаг”, как мысленно окрестила мужнино психическое отклонение Роза, повторился… Причём системы не наблюдалось. Наум дарил баксы совершенно разным людям: студентам, продавцам на рынке, работникам милиции, даже вахтёру в третьесортном кафе. В такие моменты он выглядел повышенно возбуждённым и очень довольным собой. С неизменным восторгом докладывал жене о своих благих деяниях.

И Роза забеспокоилась… Особенно после того, как не хватило денег на американский кухонный комбайн. Здесь она впервые возмутилась:

– Дорогой… Я понимаю, что все преуспевающие люди когда-нибудь становятся филантропами, но не в ущерб же себе! Мы ещё не настолько разбогатели…

– Да, не настолько, – перебил её Наум. – Чтобы стало “настолько”, нужно продолжать трудится с энтузиазмом, подъёмом, желанием и выдумкой! А откуда им взяться, если надоедает ненапряжное добывание этих тугриков. Я, когда отдаю по наитию эту затасканную зелень и вижу, как человек уходит в “отпад” от привалившего счастья, испытываю затихший было подъём, прилив свежих сил и эмоций. Снова хочется чё-нибудь новенькое обмозговать и состряпать. Понимаешь…