Сферы равновесия: Вашему папе волк не нужен?

Глава 3

Жрец в красном балахоне сидел в своей комнате и готовился к встрече с некромантом. Несмотря на то, что встреча это не была первой, он волновался, как и всегда. Подумать только, боится. Как будто, черный может, что-то сделать, на таком расстоянии, да и данному им слову, можно доверять. Жрец сел за пыльный стол, заставленный склянками, и начал перелистывать книгу. Вся его комната выглядела неухоженной, пыльной. Мужчина любил уединение, практически никого не допускал к своим вещам, даже служанок и сам убирать не любитель, поэтому по углам были разбросаны книги в цветном переплете, а на окнах можно было рисовать пальцем, из-за копоти от горелки. Наконец, найдя нужное заклинание и проговорив его в своей голове, жрец подошел к большому зеркалу, висящему на стене. Удивительно, что только оно в комнате было чистым, за ним он ухаживал, рама его была украшена драгоценными камнями, и оно никак не вписывалось в эту мрачную обстановку комнаты.

Жрец сделал несколько жестов руками и произнес заклинание вызова:

— Ostendat speculum mihi quod volo, veniat ad me, cum clamavero ad te Demortius.

Драгоценные камни ярко вспыхнули, и в зеркале стало появляться очертание человека, еще немного, и его стало хорошо видно. Человек в черной мантии заговорил с ним.

— Я ждал твоего вызова, почему так долго, Тоадей?

— Дело в том, что к ритуалу телепортации практически все подготовлено, осталось решить мелкую проблему личного характера, — он подумал о девчонке.

— Почему у тебя вообще возникли проблемы? Там все достаточно просто.

— Дело в том, что в обители появилась женщина, не хочу, чтобы спутала нам все карты. Форгас очень держится за нее.

— Она, что, так важна? — темный с любопытством наклонил голову.

— Нет, не думаю, просто жрец становиться сентиментальным, а тут она, выжила после нападения вампиров, и не обратилась, он вцепился в нее, и твердит, что девчонка не просто так к нам попала, это предназначение. Не волнуйся, Демотриус, я избавлюсь от нее.

— Поторопись, он устал ждать, слишком долго мы готовились к этому.

— Я все сделаю, как ты скажешь, но надеюсь, ты не нарушишь наш уговор?

— Никогда не нарушал своих слов, — и фигура темного исчезла в зеркальной глади.

Тоадей вернулся за стол, ему надо было придумать, как устранить девчонку, чтобы никто не подумал на него.

***

Уже совсем стемнело, но возвращаться в храм я не хотела, поэтому побрела вдоль улицы, надеясь найти какую-нибудь торговую лавку. Мне необходима более практичная одежда. Много времени не потребовалось, сразу через три дома на глаза мне попалась лавка с названием «Все у Флоренса». Не раздумывая, я толкнула не запертую дверь, и перешагнула порог.

В этой лавке действительно было все, начиная от цветочных горшков, заканчивая военным обмундированием.

— Добро пожаловать в лучшую торговую лавку города! — за прилавком стоял очень толстый, но милый человек. Его борода была заплетена в косичку, которая доходила до груди. Второй человек в этом городе, позволяющий себе иметь бороду после хранителя. Поверх свободной рубахи был одет красивый бордовый бархатный жилет с золотистыми пуговицами. Схожесть с гномами определенно присутствовала, коренастый, но давно позабывший меру в еде.

Мужчина явно был доволен новому клиенту, его глазки светились от счастья.

— Здравствуйте, — ответила я ему.

— Скажу вам честно, жрецы храма обычно не удостаивают меня своими посещениями, да и не похожи вы на них, но все равно это огромная честь.

— Вы верно подметили, я не член их сообщества.

— Я все равно безмерно рад. Вы хотите купить что-то, или так любопытства ради?

— Вы Флоренс?

— Вы обо мне слышали, милая гостья?

— Нет, на вывеске указано имя, я решила, что это именно вы.

Толстяк хлопнул себя ладонью по лбу.

— Вот я пустая дурья башка, действительно.

— Мне одежда нужна, удобная и прочная, практичная.

— Возможно, подойдет что-то для охоты?

— Покажите то, что считаете подходящим.

— Сейчас подберем — и добродушный толстяк скрылся за ширмой позади него.

Сейчас мне оставалось стоять и слушать, как он бегает и гремит чем-то, видимо перетаскивая что-то с места на место, шаги то ускорялись, то замолкали, потом снова топот, через мгновение что-то БАМС, загремело, под сопровождение ругательств. Затем передо мной снова появился торговец, красный и запыхавшийся с грудой одежды в руках.

— Там это… башня из ночных горшков свалилась, неудачное место для нее подобрал, — хихикнул он, — давайте примерим, здесь не все может подойти, я выбирал на глаз. Вот тут можно переодеться, — и Флоренс указал на деревянную ширму.

Я зашла за нее, бросила вещи на пол, и стала перебирать, что-то отодвинула сразу. Передо мной на стене висело разбитое зеркало, чтобы покупатель мог полностью оценить всю прелесть своего внешнего вида. Слышала, плохая примета в разбитые зеркала смотреться, хотя, что может быть хуже, эльфы в семье были, оборотни есть, а вот если гномы объявятся, то будет над чем посмеяться. Примерив несколько комплектов вещей, я, наконец, остановилась на белой сорочке с длинными широкими рукавами, присборенными у запястья, кожаной жилетке на шнуровке спереди темно-коричневого цвета, и такими же штанами, так же со шнуровкой. Всю картину дополнили черные сапоги из мягкой кожи на небольшом толстом каблучке. Полностью одевшись, я взглянула на себя, в слегка мутное зеркало, сидело все как влитое. На полу лежали темно-коричневые кожаные перчатки, немного потертые, оставить их я никак не могла, подойдут для езды на лошади, тоже возьму. А вот спрашивать у хозяина лавки про новое нижние белье не решилась, придется в своем пока походить, или у Корнелии поспрашивать.

Довольная собой, я вышла из-за ширмы.

— Все, что на мне, беру, — достала свой заветный мешочек с деньгами, — а старые вещи можете выбросить?

— Конечно, конечно. Как пожелает госпожа. Вам очень идет, — торговец расплылся в улыбке, умеет продавать.

— Сколько?

— С вас восемьдесят девять золотых монет, добрая госпожа.

— Тут девяносто, — привязав к поясу полегчавший мешочек с деньгами, я накинула сверху балахон, мне показалось это совсем небольшой ценой, на нашей ярмарке все стоило куда дороже — А как зовут вашего хранителя города?

— Крокус, но лучше не вяжитесь с ним, — Флоренс помрачнел.

— Почему?

— Он редкостный гад, старый хрыч, стряпает свои делишки, уже лет двадцать как.

— Это какие?

Флоренс оглянулся по сторонам, убеждаясь, что никто не слушает, и заговорил шёпотом.

— Я его боюсь, его все боятся, потому что он расправляется со всеми без разбора, будь то старик, или женщина. Лавка у него по больше моей, сам он там не работает, но поставка товара его рук дело. Нечестным путем он его достает, его наемники грабят обозы путников, и не оставляют свидетелей в живых.

— Тогда откуда вы это знаете, раз никто не выживает? — Флоренс глубоко вздохнул.

— Была здесь компания одна, отоваривались в моей лавке, я им продал пару кожаных ремней с бляхами. Я их сам ковал, на обратной стороне мое фамильное клеймо. Когда они уехали, через несколько недель, я увидел в лавке этого пройдохи свои бляхи, именно эти, ведь каждую помню, все вот этими руками ковал. А потом и другие приметные товары мы с лавочниками стали у него замечать.

— А почему не собраться всем вам и не разоблачить его?

— У меня жена и четверо детишек, нельзя. Он опасный человек. Никто не должен прознать, что я вам это рассказал.

— А что вы мне рассказали? Ничего не помню, — подмигнув ему, я вышла.

Крокус напоминал мне отчима, от чего становилось еще противнее. Снова это детское чувство безысходности, все его боялись в городе, никто слово не может сказать. Единственное, во что сейчас хотелось верить, это то, что попала я в этот монастырь не случайно, и помогла девочке избежать сурового наказания, спасла жизнь.

В конце улицы была еще одна лавка «Рунный меч», название говорило само за себя, и раз уж я брожу тут по вечернему городу, надо воспользоваться случаем и купить себе оружие. Ведь надо послушать главного жреца и отправится к мастеру меча, соответственно нужен вышеуказанный предмет.

Внутри женщина подметала пол, всем своим сопящим видом, она показывала, что мне тут не рады и хорошо бы, если я уйду восвояси.

— Уже поздно, и мы скоро закрываемся, приходите завтра, — не поднимая головы, протараторила тетка.

— Я быстро, с кем можно поговорить, где торговец?

Она недовольно скривилась, но хозяина позвала.

— Карлос, тут покупатель, тащи свою задницу сюда, и давайте побыстрее.

В отличие от Флоренса доброжелательностью от нее даже не пахло. В зал вышел мужчина, который тоже уже явно не ждал гостей, сорочка наполовину расстёгнута, волосы выбились из толстого хвоста.

— Извините за такой вид, к нам не заходят покупатели так поздно.

— Мне бы меч.

— Меч, — повторил он и почесал свой подбородок, будто думая, — какой именно меч?

— Не знаю, раньше как-то без него обходилась, — не хотелось мне этого признавать при нем и его жене, но что делать, если начну делать понимающий вид, могу опозориться куда больше.

Мужчина снова задумался.

— Есть разные виды мечей, и материалы, короткий, полуторный, двуручный. Для такой хрупкой девушки нужен меч полегче, — и он исчез, чем-то гремя — вот, попробуйте этот. Возьмите в руку, надо почувствовать его. Как вам?

— Не уверена, что он подходит, кажется слишком легким.

— Легкий? Странно, сейчас найдем потяжелее, — он ушел и вернулся с другим. Этот был длиннее первого, и его рукоять была украшена камнями, а у основания выгравированы какие-то символы, — этот меч лучший, что есть у меня, но и цена у него кусается, но он тяжелый.

Я взяла меч в руку, но он не показался мне тяжелым, подходил идеально. Торговец очень удивился, зато я, кажется, понимала, волчья кровь придавала сил.

— Сколько?

— Триста.

— А что за камни?

— Его гномы выковали из горной руды. Она только глубоко в горах залегает, сейчас мало ее. Лезвие серебром покрыто от умертвий всяких, против оборотней пойдет. На рукояти руны, но без магии бесполезны, заряжать камни надо. Что обозначают, правда, не знаю, не силен я в этом, — что за торговец такой, который не знает свойств товара, мог бы придумать что-нибудь.

Тут нас прервала женщина, которая закончила прибираться.

— Все, я лавку закрываю.

— Вот деньги, спасибо, — я отсчитала положенную сумму, мой заветный мешочек наполовину опустел.

— Благодарю. О, совсем забыл, меч большой на спине вам удобнее будет носить его, — и снова исчез в комнате, — вот ножны, бесплатно в комплекте идут. Честно скажу, клинок залежался, жителям не нужен, а воины, способные его оценить не заходят сюда, так может вам пригодится, — Я кивком поблагодарила его и ушла, отведя от растрепанного Карлоса беду, в лице фурии с метлой.

Проснулась я от неуверенного стука в дверь, пришлось нехотя встать с кровати и идти открывать, прикрывшись простыней. На пороге стояла Корнелия.

— Простите, что разбудила вас, меня, прислал главный жрец — Форгас, он просит присоединиться к обеденной трапезе в главном зале.

— Как? Уже обед? Неужели я так долго проспала.

— Сказали вас не тревожить.

— Одеваюсь и иду, найдешь мне ленту, надо косу заплести.

Пришлось быстро одеваться, чтобы не заставлять Форгаса ждать, опаздывать было бы неприлично. Я заткнула перчатки за пояс, меч в ножнах оставила на кровати, Выглянув в окно, я увидела ту же картину, что и в прошлый раз, люди собирались в храме, нарядные, но сегодня на город я смотрела другими глазами, не нравилось мне это место.

В дверь снова постучались, не дождавшись моего ответа, забежала Корнелия, задыхаясь от спешки. В руках у нее была белая лента.

— Вот, прошу, госпожа.

— Спасибо, — я ловко заплела косу и перевязала ее, — из меня госпожа, как из Форгаса ночная фея из борделя, — Корнелия хихикнула, — прекращай так обращаться, я же просила.

— Хорошо, Ашанти, — видно, что это далось ей с большим трудом, — только вы это при жрецах не говорите.

— Про фею или про госпожу?

— И то и, то, — стеснительно прошептала девушка.

Мы с ней вместе спустились в зал, где она тут же убежала на кухню. Жители «идеального» города жадно поедали запечённых поросят на подносах, а вокруг них стояли закуски на любой вкус. За столом по правую руку от Форгаса сидел заговорщик Моренс, стул с левой стороны был не занят. Главный жрец, увидев меня, жестом указал на этот стул, я подошла и присела на указанное место. Храмовые жители худо-бедно, но ели аккуратно, не вызывая отвращения, но как только на глаза попались столы горожан, открылась другая картина. Полный лысоватый мужчина, чтобы не запачкать свой новенький сюртук, повесил себе на грудь салфетку, и обгладывал куриную ногу, с такой любовью, что не мог контролировать свое слюноотделение, и закапал весь стол. Его сосед руками перетрогал оставшиеся ножки на блюде, выискивая самую большую и сочную. Тетка, сидящая напротив них, кушала какой-то пожеванный и потрепанный жизнью, капустный лист, а сама не сводила голодный взгляд с мужика, облизывающего уже голые кости курицы, спорим, она ненавидела эту капусту больше, чем Крокус меня. Кстати, как только он заметил мою персону, скривил свою физиономию так, будто у него в тарелке крыса, повернулся к рядом сидящему горожанину и сделал вид, что ведет с ним бурную интересную беседу. На что тот сильно удивился, потому что до этого момента не был удостоен такой чести.

— До меня дошли слухи, — заговорил Форгас, отвлекая меня от изучения местного колорита, — что вчера ты вмешалась в дела города, — судя по его тону он был явно недоволен этим.

— Я спасала ребенка.

— Мы не должны вмешиваться в политику и дела людей, это одно из правил нашего кодекса, сотни лет мы придерживаемся его. У нас свое предназначение, у людей свое. Все делается на благо сущего равновесия.

— Форгас, ты ведь понимаешь, что это ваша политика, не моя?

— Я принял тебя как одну из нас, и будь добра меня слушаться, — голос его зазвучал жестко.

Я схватила первый попавшийся стеклянный кубок и сделала глоток, сморщив лицо, напиток оказался крепкий.

— Почему? — Я пыталась говорить тихо, чтобы меня не услышали остальные, но это было бесполезно, — почему я должна слушать? Для чего я вам нужна?

Моренс перестал совать вилку с едой в прорезь маски для рта, и насторожено прислушался, да что там, весь зал смотрел на нас.

— Тебе рано знать, — заявил Форгас.

— Хватит с меня тайн — от злости, я сильно сжала кубок, и тот помялся, прямо у меня в руке — А вы знаете, чем промышляет хранитель, как наказывает и запугивает людей?

Крокус, как только услышал, что речь пошла о нем, спешно встал и направился к выходу, цепляя и расталкивая людей, вставших на своем пути.

— Знаю, — уже тише ответил главный жрец, — но не могу ничем помочь.

— Просто вам все равно, — я встала, — спасибо за обед, — и пошла по уже знакомому коридору. Жрецы и горожане удивленно проводили меня взглядом, кто-то перешёптывался между собой, вряд ли мне захочется еще раз пообедать в этой компании у всех на виду.

Я зашла в уже знакомую «Золотую подкову», голод сам собой не исчез, а в последнее время мой организм требовал больше мяса, наверное, растет, надеюсь не вширь. Заказав еду, мне приглянулся стол у окна. Подавальщица принесла заказ, а через минуту в трактир зашел Крокус, шепнул что-то хозяину и тот скрылся. Старик сел напротив меня.