Кровь и символы. История человеческих жертвоприношений
- -
- 100%
- +
Формикола, а вслед за ним и другие ученые допускают, что люди с необычной внешностью могли иметь особый статус в своем коллективе, поэтому их отправляли в иной мир в окружении свиты.
Известный антрополог А. П. Бужилова подошла к исследованию коллективных могил верхнего палеолита с другой стороны. Она заметила, что единичных захоронений подростков достаточно мало; это, вероятно, отражает реальную статистику естественных смертей, ведь подростки – самая жизнеспособная часть населения. А вот в коллективных захоронениях подростки присутствуют очень часто, их количество заметно превышает среднестатистическое. Это наводит на мысль об их преднамеренном убийстве. Бужилова считает, что подростки – это «тот потенциал, который необходим для дальнейшего развития социума и рода, в частности. Преднамеренно жертвовать им можно было в крайне необходимых случаях, отдавая самое дорогое, чем обладала большая семья»{9}.
Примерно 11 тысяч лет назад, с окончанием очередного, вюрмского, оледенения, человечество вступает в новую эпоху – наступает мезолит, переходный период к неолиту[6]. Население Земли к этому времени составляет 3–4 миллиона человек. На планете установился более или менее постоянный климат (тот же, что и теперь), сформировался растительный и животный мир. А человек понемногу стал этот мир преображать, занимаясь земледелием и приручая животных. Люди осваивают север Европы, строят дома и лодки, активно занимаются морским промыслом. Появляются новые орудия, изобретены лук и стрелы. Судя по дошедшим до наших дней многочисленным произведениям искусства, внутренний мир и религиозные представления человека усложняются… Но увы, что бы ни думали наши мезолитические предки о сакральных тайнах Вселенной, в том, что касается человеческих жертвоприношений, они были прямыми и верными продолжателями традиции, идущей еще со времен неандертальцев. Культ человеческого черепа у них сохраняется, причем черепа часто носят достаточно недвусмысленные признаки насильственной смерти.
Так, в Эйнане, в долине реки Иордан, археологи обнаружили круглую гробницу диаметром пять метров (возможно, когда-то она служила жилищем) с останками мужчины и женщины. Над гробницей была сооружена сложная каменная вымостка, на которой лежал традиционный череп, причем два сохранившихся позвонка говорили о том, что голова была отрублена. Впрочем, ее могли отрубить и у человека, умершего естественной смертью.
Но 33 черепа, найденные в пещере Гросс Офнет в Баварии, полностью исключают всякую мысль о естественной смерти: на них сохранились следы удара топоровидным инструментом по левому виску. Головы были отделены от тела, сложены в две ямы, густо посыпаны охрой и украшены оленьими зубами и просверленными раковинами. Большинство жертв были молодыми женщинами и детьми, и лишь очень немногие – мужчинами.
Огромное значение культ черепов приобретает в эпоху неолита на Ближнем Востоке. Так, при раскопках Иерихона было найдено несколько групп черепов, образующих круг или же выстроенных в линию. Здесь же под глиняной ванночкой хранилось несколько отрубленных детских голов.
К этой же эпохе относятся находки раздробленных и обгорелых человеческих костей на Ближнем Востоке. Известно, что «своих» так не хоронили. Кости уничтожали для того, чтобы лишить человека возможности посмертного воскрешения. Так могли поступить с врагом или преступником (описания подобной расправы сохранили, например, угаритские мифы), но некоторые ученые видят в этом следы жертвенных обрядов.
В Палестине и Сирии в эпоху неолита развивается домостроение, и очень часто под полами жилых домов оказываются останки людей, обычно детей. Ученые по-разному интерпретируют эти находки – похороны маленьких детей во многих культурах сильно отличались от похорон взрослых. Последних нередко старались обезвредить, похоронить подальше от дома, чтобы они не могли вмешиваться в жизнь живых. Детей же, напротив, часто хоронили прямо в доме. Тем не менее многие историки считают, что детские останки под полом – это либо «строительная» жертва, либо традиционное для этих мест принесение в жертву первенца. Интересно, что еще сравнительно недавно жители Ближнего Востока, давно уже отказавшиеся от человеческих жертвоприношений, считали, что захоронение умершего своей смертью ребенка внутри дома предотвратит смерть других детей.
Развивающееся земледелие породило у многих народов мифы об убитом божестве, из расчлененного и похороненного тела которого изобильно растут дары земли. Конечно, мифы эти дошли до нас в более поздних пересказах, но формировались они еще в эпоху неолита. Именно эти мифы легли в основу человеческих жертвоприношений, которые земледельцы совершали на полях для повышения урожая. Так, Мирча Элиаде, обращая внимание своих читателей на парадоксальную закономерность, пишет: «…земледелец связывает с убийством труд как нельзя более мирный… тогда как в обществах охотников ответственность за убийство возлагается на другого, на "чужака". Можно понять охотника: он боится мести убитого животного (точнее, его «души») или же оправдывается перед Владыкой диких зверей. Что же касается земледельцев, то миф об изначальном убийстве, конечно, оправдывает такие кровавые обычаи, как человеческое жертвоприношение и каннибализм…»{10}
Интересно, что формы человеческих жертвоприношений, которые мы видим в неолите (отрубание голов, сожжение и дробление костей), во многом напоминают о временах неандертальцев. А мозг неандертальца, превосходя наш по объему, организован был несколько хуже. Культура неандертальцев в неолите уже не могла считаться образцом для нравственного подражания. Земледельческие жертвы, напротив, были вызваны новыми веяниями. Но и они, при всей своей «прогрессивности», особой духовностью не отличались.
Однако в это же самое время на Земле уже возникали очаги цивилизаций, которые, устремив свои помыслы к небу, отказались от человеческих жертвоприношений, заменив залитые кровью ямы и алтари на гигантские каменные постройки, о сакральном значении которых до сих пор спорят археологи и историки. Мегалитические культуры, возникшие почти одновременно и часто независимо друг от друга в разных уголках Евразии и Северной Африки, имеют каждая свои особенности. Но общим для них было строительство грандиозных культовых сооружений, взметнувшихся в небо в Бретани и на Иберийском полуострове, в Ирландии и в Средиземноморье… Они знаменовали собой эпоху энеолита[7], завершающую каменный век человечества, и начало эпохи металла.
В районах развитых мегалитических цивилизаций археологи практически не находят следов ни каннибализма, ни человеческих жертвоприношений. Некоторые сооружения использовались как гробницы, но свидетельств насильственной смерти погребенных там людей, как правило, нет. И захоронение 12 женщин, сопровождавших увенчанную золотой диадемой жительницу Пиренейского полуострова, является скорее печальным исключением. Зато многие мегалитические сооружения показывают, что их создатели неплохо знали астрономию и главной их целью были не мелкие кровавые разборки с духами, а попытка прорыва к небу.
Строительство грандиозных каменных конструкций требовало от людей гигантских трудозатрат. Ученые подсчитали, что на возведение Стоунхенджа или Ньюгрэйнджа было затрачено примерно по 30 миллионов человеко-часов! При этом сами строители мегалитических сооружений ютились в скромных хижинах и довольствовались самым убогим бытом.
Настоящий материал (информация) произведен иностранным агентом Зубовым Андреем Борисовичем либо касается деятельности иностранного агента Зубова Андрея Борисовича.
А. Б. Зубов пишет: «Люди с глубочайшей древности искали связи с Богом и путей победы над смертью, но здесь, на атлантических прибрежьях Европы, шесть-семь тысяч лет назад они по непонятным для нас причинам вдруг с особой ясностью осознали, сколь непроста эта задача. Они усомнились в привычных ритуалах и жертвоприношениях. (…) Они поняли, что труды для вечности следует многократно умножить, пренебрегая удобствами этой жизни. Вряд ли мы когда-либо достоверно узнаем, что стало причиной этой духовной революции, но она быстро охватила обширные пространства атлантических побережий Европы, Северо-Западную Африку, сначала Западное, а потом Восточное Средиземноморье, берега Черного моря». «Менгиры – это неразрушимые тела умерших; дольмены, гробницы, курганы – их обиталища до конца веков, до момента окончательной победы над смертью. Эти рукотворные каменные склепы наследовали естественным пещерам палеолита, которые имели, должно быть, такое же символическое значение»{11}.
Так еще на заре истории возникли цивилизации, которые пришли к выводу, что богам (или Богу?) человеческий труд дороже человеческой крови. К сожалению, эти цивилизации просуществовали не слишком долго.
Египет
В Древнем Египте к концу IV – началу III тысячелетия до н. э. сложились достаточно четкие представления о загробном мире, который был почти полной копией мира земного. К этому времени Южное и Северное царства объединяются под властью одного правителя-фараона[8], наступает эпоха Раннего царства[9]. Для своего посмертного существования фараоны возводят гробницы-мастабы – каменные здания без окон и дверей, с колодцем, ведущим в погребальную камеру. Нередко этих гробниц было две – южная и северная, чтобы в загробном мире, как и в земном, властитель мог переезжать из резиденции в резиденцию по мере надобности. Так, один из первых царей объединенного Египта, фараон Первой династии Раннего царства Джер, живший в начале III тысячелетия до н. э., имел одну усыпальницу на юге страны, в Абидосе, и одну – на севере, в Саккаре. Усыпальница в Абидосе имела площадь более 400 квадратных метров (с учетом надземных построек). Здесь в обширных хранилищах складировалось имущество, необходимое царю в ином мире. А вокруг усыпальницы археологи обнаружили 338 захоронений слуг, которые должны были обеспечить фараону комфортную жизнь. В основном это были женщины, причем отнюдь не безродные рабыни – они удостоились отдельных захоронений, на многих могилах стояли каменные стелы с именами.
Усыпальница Джера была разграблена еще в древности, причем неоднократно. Так что своего загробного имущества царь лишился, но сопровождавшие его слуги остались с ним навсегда (или по крайней мере до прихода археологов). Интересно, что вокруг второй гробницы Джера, в Саккаре, слуги похоронены не были, хотя по размерам эта усыпальница превышает южную. Впрочем, возможно, что их захоронения были разрушены позднее, при строительстве других гробниц.
Две гробницы имела и царица Мерьет-нейт, возможно правившая Египтом после Джера. В Абидосе для нее был построен склеп, окруженный восьмью обширными кладовыми, а вокруг гробницы похоронен целый штат прислуги – 41 человек. Они, как и свита Джера, имели отдельные могилы и каменные стелы с именами. Кроме того, неподалеку археологи нашли целый «квартал», где для царицы принесли в жертву еще 77 человек. Что же касается северной гробницы Мерьет-нейт, здесь таких массовых жертвоприношений, судя по всему, не было, но зато в Саккаре царица устроила загробные «мастерские» с полным штатом «сотрудников». Здесь найдены кораблестроитель с моделями лодок, художник с наполненными краской сосудиками, мастер по изготовлению каменных ваз с инструментами и образцами его работы, горшечник и т. д.
Еще большую свиту взял с собой в загробный мир Уаджи, представитель той же самой – Первой – династии. В одном только Абидосе его усыпальницу окружают 174 могилы слуг, принесенных в жертву. Отдельным «кварталом» захоронен еще 161 человек.
Преемник Уаджи, царь Удиму, правил долго и мудро. Он укреплял границы Египта, обеспечивал безопасность торговых путей, занимался строительством, провел перепись населения; при нем расцвели искусства и ремесла. Удиму пышно отметил тридцатилетний юбилей своего правления – праздник Хед-себ. В древние (по сравнению с правлением самого Удиму) времена этот праздник, по мнению некоторых исследователей, сопровождался ритуальным убийством царя: египтяне, подобно многим другим народам, считали, что магическая сила правителя со временем иссякает и что царствовать больше 30 лет никому не положено. По истечении этого срока устраивалась торжественная церемония «передачи власти» – новый владыка убивал старого и занимал его место. Однако ко временам Удиму властители Египта, несмотря на свою безусловную веру в радости загробной жизни, перестали торопиться на тот свет, решив, что им все-таки милее этот. Вместо царя стали погребать его статую, а сам правитель, чья молодость и сакральная сила обновлялись с помощью специальных ритуалов, оставался на троне. Впрочем, хотя Удиму и не спешил с собственными похоронами, предпочитая земное существование, своим слугам он уготовил другую судьбу. Вокруг его гробницы в Абидосе были захоронены 136 человек.
Следующий царь Египта, Энеджиб, был, по-видимому, человеком неприхотливым. Правил он довольно долго (есть данные, что его царствование длилось 26 лет), но обе его гробницы достаточно невелики, невелико и число захороненных рядом слуг: 64 человека в Абидосе.
Преемник Энеджиба, Семерхет, предположительно, был узурпатором. Он жил в беспокойные времена и, может быть, поэтому решил удовольствоваться одной усыпальницей в Абидосе. Впрочем, размерами она превосходит гробницу его предшественника. Интересно, что слуги Семерхета, которым предстояло сопровождать своего господина в загробном мире, похоронены не за пределами мастабы, а внутри нее: для них были обустроены аккуратные могильные камеры, перекрытые надземной частью комплекса.
Впрочем, человеческие жертвоприношения сопровождали похороны владык Египта только в глубокой древности. Семерхет был, вероятно, последним, при ком они практиковались. Усыпальницы его преемника Каа (последнего владыки Первой династии Раннего царства) и членов его семьи окружены гробницами придворных, но ряд признаков заставляет археологов сомневаться в том, что этих людей принесли в жертву. Возможно, они были захоронены рядом со своими покойными владыками позднее. Во всяком случае, с этого времени обычай заупокойных человеческих жертв выходит из моды.
Отметим, что на останках многих людей, служивших фараонам Раннего царства, видны следы переломов. Теперь уже трудно сказать, были ли слуги искалечены перед смертью или сразу после нее, но, вероятно, это делалось для того, чтобы в загробном мире они не могли удрать от своего господина. Тем не менее владыки проявляли определенную заботу о посмертной судьбе принесенных в жертву людей. Их пеленали льняной тканью и укладывали в деревянный гроб, обычно в согнутом виде, на боку, головой на север. Гроб помещали в продолговатую яму с деревянным потолком. Рядом ставили сосуды с едой и питьем. Личные вещи покойным не полагались, но в могилу клали инструменты, необходимые им для работы. Над могилой строили невысокое сооружение с округлым верхом, иногда помещали каменную стелу с именем.
Вельможи, которые не имели возможности обеспечить себя в загробном мире настоящими слугами, ограничивались их изображениями на стенах гробниц или статуэтками. Кстати, эти статуэтки иногда тоже имеют физические недостатки. В гробницах встречаются глиняные женские тела, не имеющие рук и ног, – вероятно, они должны были исполнять роль наложниц покойного.
Трудно сказать, добровольно или против воли отправлялись с фараонами в загробный мир их многочисленные слуги. Очень может быть, что они шли на смерть охотно, причем отнюдь не только из преданности. Дело в том, что почти до конца эпохи Древнего царства[10] (пришедшего на смену Раннему царству) египтянам не разрешалось самостоятельно возводить себе гробницы. Делать это можно было лишь централизованно, с разрешения фараона и за государственный счет. Не получившим права на постройку благоустроенного «дома вечности» приходилось довольствоваться простой могилой и малокомфортным загробным существованием. Только к концу эпохи Древнего царства, после ослабления централизованной власти, вельможи стали возводить себе гробницы без высочайшего позволения. Но во времена Среднего царства[11] фараоны вновь присвоили себе монополию в этом немаловажном для их подданных вопросе. И лишь к концу эпохи Среднего царства египтяне получили возможность самостоятельно распоряжаться собственным загробным существованием. Более состоятельные строили себе усыпальницы, снабженные всем необходимым, и оплачивали заупокойные службы на много лет вперед. Бедняки старались, чтобы их похоронили неподалеку от богатых гробниц, надеясь, что им перепадут крохи с господского стола… До тех же пор, пока монополия на строительство гробниц принадлежала фараонам, попадание в загробную свиту было для египтянина одной из немногих возможностей обеспечить своей душе (вернее, душам, поскольку их было несколько) бессмертие и благополучие за гробом.
В течение многих веков боги и демоны не вмешивались в заупокойную жизнь египтян. Примерно в конце эпохи Древнего царства в загробном мире был учрежден суд Осириса, на котором боги могли осудить умершего на пытки и даже на полное уничтожение; дорога к судилищу тоже кишела опасностями. Но до появления в Дуате[12] судебной и карательной систем никакие напасти покойным египтянам не угрожали, и даже покровительство богов за гробом никому не требовалось – их изображения напрочь отсутствуют на стенах древних гробниц. Человек, который умудрялся любыми правдами и неправдами попасть в загробный мир, оставался навеки вести там безбедное существование. Поэтому нельзя исключить, что слуги добровольно следовали за своими владыками, предпочитая недолговечной земной жизни вечность за гробом, даже если для этого приходилось идти на смерть – ведь повторно такая возможность могла и не представиться.
Впрочем, был и другой способ – добиться того, чтобы твое изображение попало на стену гробницы знатного вельможи. Дело в том, что сановники, удостоившиеся чести получить персональную гробницу, покрывали ее стены отнюдь не только безымянными изображениями абстрактных слуг. Некоторые портреты были подписаны, и это давало нарисованному человеку возможность беспрепятственно попасть в загробный мир. Причем портретного сходства не требовалось – хватало и подписи. Интересно, что в определенном смысле египтянин, чей портрет появлялся на стене гробницы, начинал исполнять свои «загробные» обязанности еще при жизни. Так, в одной из гробниц в Саккаре археологи обнаружили портрет «заупокойного жреца», обязанностью которого было отправлять культ хозяина гробницы. Известный российский египтолог А. О. Большаков рассматривает это изображение как своеобразную дверь, через которую живой жрец навещал своего заказчика в царстве мертвых. Подобным образом и слуги, чьи портреты попадали на стены гробниц, «служили» хозяину еще при своей жизни, а после смерти и сами отправлялись вслед за ним. И каким бы странным ни казался нам этот обычай, у самих египтян он, по-видимому, сомнений не вызывал. Случалось, что простые египтяне, которые не могли надеяться на радости загробной жизни, поскольку им не выпало счастья служить знатным вельможам, пробирались в заготовленную заранее чужую гробницу и подписывали свои имена под изображениями слуг.
По крайней мере начиная со Второй династии Раннего царства все, даже фараоны, удовлетворялись нарисованными или скульптурными портретами тех, кто должен был служить им в загробном мире. Со времени появления суда Осириса в последнее путешествие имело смысл брать с собой не только слуг, но и вооруженную охрану, поскольку Дуат буквально кишел всевозможными чудовищами. Здесь обитали и страшный Пожиратель ослов, и Поглотитель миллионов, и крокодилы, и весьма опасные бегемоты… Все они угрожали покойному на его пути к судилищу. Для борьбы с этой нечистью египтяне стали укладывать в свои гробницы целые вооруженные отряды. Например, номарх (правитель области) Месетхи, живший при Десятой династии (в самом конце III тысячелетия), взял с собой отряд из 80 человек: 40 копейщиков и 40 лучников-нубийцев. Но кровь номарх не проливал – все воины были представлены статуэтками.
К середине II тысячелетия до н. э. могилы египтян заполняются множеством статуэток, так называемых ушебти, назначением которых было не столько обслуживать своего хозяина в загробном мире, сколько заменять его, когда покойного призовут на общественные работы. Поскольку в земной жизни египтяне личной свободы не имели и любого из них могли в любой момент призвать для общественно полезной деятельности, никто не сомневался, что и в мире загробном все обстоит примерно так же. И умерший египтянин, несмотря на то что он становился равен богам и получал имя Осирис, мог быть мобилизован на перетаскивание песка и рытье каналов. Сгладить эту несправедливость должны были ушебти, откликавшиеся на имя покойного словами: «Я здесь». В египетской «Книге мертвых»[13] приводится наставление для ушебти:
«О этот ушебти! Если Осирис-(имярек) будет призван выполнять любую работу, какую выполняют там, в Херет-Нечер[14], и будут тяготы ему там, как человеку, несущему свои обязанности, ты должен взять на себя все эти работы, которые делаются там: возделывать поля, обустраивать берега, перевозить через реку песок с запада на восток. "Я сделаю это. Я здесь!" – скажешь ты»{12}.
При наличии множества ушебти, а также при том, что слуги, нарисованные на стенах гробниц, исправно несли свою службу в загробном мире, заупокойные человеческие жертвоприношения у египтян потеряли всякий смысл.
Что же касается жертвоприношений по другим поводам, то в историческое время египтяне не использовали людей в качестве жертв. Египетское искусство оставило множество изображений, на которых цари убивают пленных врагов. Но с тем же успехом эти изображения могли носить символический характер и попросту воспевать очередную победу. И даже если царь убивал пленников собственноручно (сохранились, в частности, изображения, где это вместе со своим супругом делает очаровательная Нефертити), нет оснований думать, что именно эти убийства были деянием сакральным. Хотя в таких сценах, как правило, и присутствуют боги, но они сопутствуют царю на множестве изображений, подтверждая своим авторитетом любое его действие. Побежденных убивали и сами боги – как гласит надпись на стене храма Хора[15] в Эдфу, этот бог в глубочайшей древности, когда бог Ра воевал с демонами, «увел 381 пленного и убил их пред Ладьей Ра»{13}.
Интересно, что, хотя античные авторы довольно часто упоминают человеческие жертвоприношения, якобы совершаемые египтянами, делают они это с чужих слов; ни свидетельствами очевидцев, ни археологическими находками эти обвинения не подтверждаются. Недаром «отец истории» Геродот[16] писал:
«Много ходит в Элладе… нелепых сказаний. Так, например, вздорным является сказание о том, как египтяне по прибытии Геракла в Египет увенчали его венками, а затем в торжественной процессии повели на заклание в жертву Зевсу. Сначала Геракл не сопротивлялся, а когда египтяне хотели уже приступить к закланию его на алтаре, собрался с силами и перебил всех египтян. По моему же мнению, подобными рассказами эллины только доказывают свое полное неведение нравов и обычаев египтян. В самом деле, возможно ли, чтобы люди, которым не дозволено убивать даже домашних животных, кроме свиней, быков, телят (если только они "чисты") и гусей, стали приносить в жертву людей. Притом Геракл прибыл туда совершенно один и, по их же собственным словам, был только смертным, как же мог он умертвить такое множество людей? Да помилуют нас боги и герои за то, что мы столько наговорили о делах божественных!»{14}
Но предостережение Геродота не помешало другому, не менее значимому историку – Плутарху[17] – повторять рассказы о том, что «в городе Илифии, как пишет Манефон, заживо сжигали людей, которых называли Тифоновыми, и, провеивая их пепел, рассеивали и уничтожали его. И это делали открыто и в определенное время: в собачьи дни»{15} (то есть в дни перед началом разлива Нила). Тифоном[18] Плутарх называет египетского бога Сета[19]. Манефон, на которого ссылается историк, действительно был весьма уважаемым египетским жрецом и ученым рубежа IV–III веков до н. э., автором многочисленных трудов, в том числе по истории Египта. Но до нас эти труды дошли лишь в цитатах других авторов, и теперь уже трудно сказать, кто и почему ошибся: Манефон, Плутарх, древние переписчики или историки нового времени. Во всяком случае, сегодня считается, что сведения о человеческих жертвоприношениях египетским богам достоверными источниками не подтверждаются.
Крупнейший египтолог М. А. Коростовцев в книге «Религия Древнего Египта» пишет: «Следует категорически опровергнуть встречающиеся на страницах некоторых так называемых научно-популярных книг нелепые утверждения, будто в древнем Египте богу Нила ежегодно приносили в жертву молодую женщину. В основу этой информации, видимо, легло сообщение Плутарха о каком-то фараоне, якобы принесшем в жертву Нилу собственную дочь»{16}.
В трактате «О реках», приписываемом Плутарху, действительно сообщается следующее: «Египет, сын Гефеста и Левкиппы, был царем этой страны. Из-за гражданской войны Нил перестал разливаться, и среди жителей начался голод. Тогда пифия изрекла, что изобилие наступит, если царь отвратит зло, принеся в жертву свою дочь. Теснимый бедами, царь привел Аганиппу к алтарям. Когда ее разрубили на части, Египет, не снеся горя, бросился в реку Мелан, которая поэтому стала называться Египтом»{17}.